Долбанная сакура

- Это нечестно, - Мукуро присел на корточки рядом с потерявшим сознание Кеей, даже немного надувшись. Ну вот, отключился до начала самого интересного в задуманном наспех плане. Впрочем, меньше будет брыкаться. - Ну-ка... - иллюзорная сакура исчезла, в комнате вновь воцарился полумрак, привычный глазам иллюзиониста, который в данный момент оттаскивает брюнета ближе к дивану, пристегивая вполне себе реальными наручниками к подлокотнику, временно преображающемуся так, что делает эту манипуляцию возможной. Унизить проигрышем - да, но хочется и еще чего-то. Подростковые желания, а Мукуро привык не отказывать себе в своих хотелках. - Приходи в себя, ну, - парень фыркает, похлопав Хибари по щекам, и гладит по спине, благо, на диване тот лежит очень удобно - на животе, мордашкой уткнувшись в обивку сиденья. Приподняв голову бывшего противника за волосы, он смотрит на него задумчиво и аккуратно отпускает, спокойно избавляя от брюк и белья. А вид весьма неплохой, губы сами собой искривляются в ухмылке. Кто там что говорил про трезубец? Ведь вполне хорошая идея. Темнота приятна, но кто-то требовательно пытается вернуть обратно, что явно не нравится Хибари, его лишают спокойного отдыха, он даже так раздражается, желая забить травоядное, что возомнило себя бессмертным, раз тревожит его покой. Парень чувствует, как его тянут за волосы, постепенно приходя в себя и пытаясь понять, что вообще происходит и где он, голова неприятно гудит, а чьи-то руки нагло стаскивают с него одежду. Тут Кея резко приходит в себя окончательно, вспоминая недавний бой, нечестный проигрыш и потерю сознания, распахнув глаза, тут же дергается, обнаруживая, что еще и скован наручниками, явно не иллюзорными. - Травоядное, что ты.. - тихо рычит, оглядываясь через плечо, так и не договорив вопрос. - Отдохнул, Кея-чан? - Мукуро с интересом смотрит на парня, касаясь пальцами его волос, снова чуть сжимая их и заставляя запрокинуть голову, чтобы с ухмылкой укусить в шею. Он знает, что от этого брюнету потом будет только хуже - гордость будет грызть при всяком мимолетном взгляде в зеркало или же если кто заметит след. Конечно, о происхождении его будет знать только сам Хибари, но так того иллюзионисту и надо. ГДК стиснул зубы от злости, максимально отстраняясь от руки. Эта тварь еще смеет насмехаться? Мало того, что уже победил, пускай и подло. Брюнет тихо шикает и морщит нос, чувствуя, как довольно острые зубы смыкаются на шее. Ему так и хочется врезать по этой самодовольной роже, размазать ехидную улыбку по всему лицу, превращая его в кровавое месиво. - Ну как же. Я собираюсь претворить в жизнь твою идею с трезубцем. С одной только разницей - насаживать на него будут тебя, - "обрадовал" Мукуро, фамильярно похлопав оппонента по ягодицам. Стоило только иллюзионисту озвучить мысли, что сероглазый усиленно гнал прочь, как сердце пропустило удар - только этого ему еще не хватало. Дернувшись от похлопываний, парень тут же попытался принять сидячее положение и, пускай не получается высвободить руки, так хоть оторвать подлокотник от дивана можно, а потом забить, нет, убить ничтожное травоядное. - Хмм... - синеволосый задумывается, вспоминая, что вроде бы для этого нужна смазка, смотрит на Кею, думая, облегчить тому участь или нет, но склоняется все же пока к отрицательному ответу, легко щелкнув пальцами возле его губ. Если сейчас брюнет откажется, тогда можно будет подумать о том, чтобы создать смазку. - Знаешь, что делать? - Рокудо не отводит взгляда, дожидаясь хоть какой-то реакции. - Иди в Ад! - Хибари яростно сверкает сталью глаз, даже так умудряясь достать до хохлатого, одновременно лягнув того ногой в живот и цапнув пальцы, маячившие перед самым носом. - Я оттуда пришел, - ухмыльнулся Мукуро, морщась и сгибаясь от боли, хватая ртом воздух. Вот же... Впрочем, свободу действий брюнета можно ограничить и еще, поэтому оплошность иллюзионист исправил тут же. Второй подлокотник принял такую же форму, а ноги Хибари оказались пристегнуты к нему примерно такими же наручниками, как и первые. - Вот туда и возвращайся, тебе там самое место, - ГДК зло шипит, мысленно матеря и проклиная туманника, пытаясь высвободить теперь и ноги, но все тщетно, наручники крепко держат, а диван не желает ломаться, черт бы его побрал. - Что ж, если ты не хочешь облегчить себе дальнейшее, дело твое, - парень чуть сгибает укушенные пальцы, а потом легко обхватывает ладонью трезубец, склоняясь к недавнему противнику и неожиданно целуя. Привкус крови будоражит, хоть раньше синеволосый за собой ничего такого не замечал. И отстраниться успел раньше, чем брюнет снова укусил или, по крайней мере, попытался нечто такое сделать. Этот гад еще и издевается, вогнав в небольшой ступор поцелуем, отчего Хибари не сразу среагировал, а когда пришел в себя, то было уже поздно. - Приступим? - желание сделать менее больно улетучивается. В конце концов, человеколюбия за ним особо замечено не было, так что Рокудо переворачивает трезубец в своей руке острием вверх, перехватывая чуть ближе к окончанию древка, и пальцами касается ануса, мягко погладив, после чего медленно начиная вводить сегодняшнюю игрушку - оружие. - Не смей, - Кея пытается вывернуться так, чтобы хохлатый не смог туда добраться, хоть и понимает, что данное уже неизбежно. Pозовенькое колечко судорожно сжимается, а сам Хибари напрягается, сердце ухает куда-то в пятки, стоило только пальцам коснуться сфинктера, но как только пальцы сменились древком, что упорно впихивалось туда, где ему быть уж никак нельзя, шумно втянул носом воздух, прокусывая губу до крови. Тело инстинктивно напряглось, сжимаясь, в попытке избавиться от инородного предмета, тем самым затрудняя движение в разы. - Ке-я, - по слогам протянул Рокудо, пока останавливаясь и следя за брюнетом. - Перестань напрягаться, хуже от этого будет только тебе, - парень говорил настолько будничным тоном, что могло показаться - тут у него каждый день что-то подобное творится. Но нет, просто выдавать себя в плане ощущений от происходящего иллюзионист не собирался. Сейчас, как и всегда, ГДК не собирается уступать, не собирается подчиняться, или того хуже, молить о пощаде, он не из таких, не жалкое травоядное, он - хищник, который, даже попав в капкан, будучи загнанным в угол, не отступится от своих принципов, не сломается и до последнего не переступит через гордость, как бы над ним не измывались. И что только за упрямец и гордец попался. Впрочем, в глубине души Мукуро отметил их сходство в этом, но про себя вздохнул, отмечая также и то, что ничего бы не изменилось от его умозаключений. Поэтому синеволосый фыркнул, склоняясь к Хибари и чуть кусая его за ухо, негромко произнося: - Расслабься, говорю, от твоего упрямства плохо только тебе, - отстранившись, Рокудо чуть двигает трезубцем снова, продвигая его еще на миллиметр, не торопясь. Растягивать эту пытку он может очень долго, пока хватит терпения и желания на эту игру. - Ну. Уж. Нет, - сероглазый рычит раздельно каждое слово, пускай даже так, пускай будет хуже физически, пускай тело разрывается от боли. Едва дернув головой от укуса, он локтем попытался задеть разноглазого, хоть как-то желая подпортить его мед каплей дегтя. - Как хочешь, Кея-кун, - Мукуро наигранно сожалеюще смотрит, сквозь сочувствие буквально ощутимо струится фальшь. Наверняка, если бы они поменялись местами, брюнет не остановился бы и жалеть не стал. - Эй, не пытайся меня ударить, не получится, - Рокудо качает головой и чуть резче двигает трезубцем внутри Хибари, сощурившись. Вполне неплохо, смазкой послужит кровь, так что дальше уже будет не так важно, напряжен парень или нет. Наблюдая за тем, как конец оружия то исчезает, то появляется, потому что синеволосый вытаскивает его почти полностью, чтобы потом ввести обратно, Мукуро понимает, что сам начинает возбуждаться. Хм, можно и заменить эту игрушку собой, Кея все равно ничего с этим не сделает, и эта мысль не кажется такой уж плохой. Брюнет же презрительно смотрит в гетерохромные омуты, сплевывая кровь, смешанную со слюной, прямо в нахальную рожу, пропитанную ложью и ехидством, ничего не говорит в ответ, просто смотрит на прогнившего до кончиков пальцев иллюзиониста. Но стоит оружию резко толкнуться, тут же жмурится до белых кругов перед глазами, еле удерживаясь от крика, прокусывая теперь язык, отчего по подбородку потекла алая струйка, и вжимается в диван всем телом, все же инстинктивно желая уйти от боли, пронзающей все тело, шумно дыша. Нет, его так просто не сломить, слишком много чести. - Сейчас мы продолжим, постарайся уж хоть в обморок не падать, - язвительно произносит Рокудо, вытаскивая трезубец. Он исчезает, а иллюзионист спокойно расстегивает собственные брюки, наблюдая при этом за Кеей. Когда трезубец пропал, тот не сдержал облегченного выдоха, после с опаской оглядываясь на босса Кокуе, сморгнув немного выступившие слезы. По спине прошелся холодок, отчего Хибари дернулся и замер, затаив дыхание. На взгляды Мукуро не обращает внимания, уже давно привыкнув к чему-то подобному, да и, строго говоря, опять прикидывая перемену мест, понимает, что сам бы среагировал еще и похуже. Потому никаких репрессий за это сейчас не следует, возможно, в будущем иллюзионист захочет это припомнить, тогда и видно будет. - Оя, ну что же ты? - синеволосый проводит пальцами по щеке Кеи, но втаптывать гордость того в грязь еще и напоминанием о слезах, которые заметил, не стал, посчитав, что и того, что делал и сделает, достаточно, чтобы отбить охоту сюда вернуться. Сероглазый отдергивается от руки, словно от раскаленного метала, отворачиваясь, более не желая лицезреть иллюзиониста, не имея возможности его мучительно убить, а после разорвать на части, скормив одну часть воронам да собакам, другую отдать рыбам, третью - ритуально сжечь, а четвертую зарыть в земле, чтоб червячки поживились. - Готов? Хотя какая разница, - с последним словом Мукуро резко входит в Кею, придержав того за бедра. И боится признаться самому себе, что да, это нравится, даже слишком, правда, за мыслями парень осознает, что как-то уж очень длительную передышку дал брюнету, сразу же перекрывая это быстрыми, резкими и глубокими движениями. За своими раздумьями, что сделает с хохлатым, когда оправится от нанесенных им ран, Кея не заметил, как тот приставил свой член, что гораздо больше палки, к входу, проникая в порванное нутро, и тут же выгнулся дугой, насколько позволяли наручники, не сдерживаясь и крича от неистовой боли, пронзившей все тело и отразившейся от каждой клеточки, возвращаясь обратно. Голова гудит так, что думать о чем-то просто невозможно, но ясной остается лишь одна мысль: ни за что на свете не молить о пощаде, пускай хоть вскипит там, но этих слов ему никогда не услышать от Кеи, извивающегося ужом под Ананасом, максимально сжимаясь, желая хоть так, но предоставить ответную боль. Об обоюдном удовольствии говорить не приходится, тут уж как получится, хотя потом Рокудо коротко усмехается, наклоняясь к шее Хибари, легко целуя. Наибольшим унижением будет не просто секс, но секс, от которого брюнет получит все же хоть какое-то наслаждение, и парень щурится, медленно поглаживая того по спине, двигаясь чуть более плавно, при очередном движении задевая наконец ту самую чувствительную точку. И видит, как Кея раздирает ногтями обивку дивана, вжимаясь в него и по возможности отмахиваясь от поцелуя и легких прикосновений, но не сдерживая болезненных стонов - сил на это уже нет - бесится, явно ощутив сквозь боль волну удовольствия, что тут же отразилась в стоне. Мукуро чуть морщится от криков и кусает брюнета в плечо. А гладить не прекращает, потому что просто вот так хочет, и все. Значит, Кее придется терпеть, пока иллюзионист исполняет эти желания, оставляя на его теле кучу следов от укусов, будто назло. Хотя, почему будто. Отлично услышав нотки удовольствия в стоне, Мукуро коротко ухмыльнулся, теперь двигаясь только под этим углом, хотя иногда и хотелось в отместку за попытки доставить сейчас ответную боль прекратить нежничать. Хотя хуже он в любом случае не сделает уже, а вот помучить наслаждением - в самый раз. Хибари жмурится от безумного коктейля боли и удовольствия, смешавшихся воедино, громко стонет, не прекращая ни на миг, надрывая голосовые связки. Ему стали нравиться эти ощущения, точнее, его предательскому телу. Черт бы побрал эту физиологию, это уже слишком низко и подло, что огромным молотом ударяет по гордости парня, каждым ударом нанося немалый урон, откалывая осколки, но он не так прост, он не позволит себя сломать. Пускай тело искалечено и поддается навстречу толчкам, пускай из горла вырываются стоны мазохистского наслаждения, пускай мозг затуманен, а из глаз текут слезы, пускай, но в душе он собирает осколки себя и своей гордости, переплавляя их в пламени ненависти и выковывая себя заново. Мукуро следит за ним, подмечая малейшее движение, вслушиваясь в стоны и усмехаясь слегка. Ему они нравятся, как нравится и теперешняя реакция на ласку. И вид у Кеи... Красивый. Да, пожалуй, можно сказать так. - Как тебе, мм? - Рокудо пробирается ладонью под тело Хибари, касаясь члена, обхватывая его ладонью и начиная двигать ею, лаская. Сам он уже почти дошел до разрядки, потому при ее приближении выходит из брюнета, но руки не убирает. Кея не слышит вопроса и не сразу осознает, как ладонь ложится на его напряженную плоть, как Pокудо покидает его затраханное тело, как сам раздосадовано стонет, желая продлить удовольствие. Он лишь выгибается неестественной дугой, распахивая мутные, покрасневшие от слез, серо-голубые глаза на пике удовольствия, тут же срываясь в пучину оргазма и изливаясь в ласкающую руку. Рокудо кончает одновременно с брюнетом, убирает руку и склоняется к нему, целуя невесомо в щеку, которая мокра от слез. Что ж, цель достигнута, и запомнит парень это явно надолго, а пока... Иллюзией синеволосый немного прибирается на диване, исчезают наручники, и иллюзионист кивает своим мыслям, уже одевшись. Хибари пусть отлеживается, встать так быстро точно не сможет, так что он наблюдает некоторое время молча. Подросток закрывает глаза, безвольной куклой опадая на диван и приходя в себя после головокружительного оргазма, да, он сейчас обессилен, потому никак не реагирует на поцелуй, лишь вздрагивает, когда синеволосый поднимается, приводя себя в порядок. Уж пускай не сомневается, наглая рожа, ГДК это не забудет даже спустя десятилетия, и в долгу не останется, уничтожит мучительно и долго, чтоб Ад показался Pаем, вот только залечит раны. - Кея-кун, а тебе ведь понравилось, - с ухмылкой подметив данный факт, Рокудо жмурится, потягиваясь и продолжая разглядывать брюнета, думая, что сейчас тот будет делать. А Хибари, свесив руку, которую уже ничего не сковывало, наткнулся пальцами на небольшой кусок арматуры, тут же задумываясь над мыслью, что зачем ждать, лучше атаковать сейчас, пока хохлатый не ждет подвоха, уверенный, что брюнет и пошевелиться не сможет. - Сдохни, тварь, - рычит, собрав все остатки своей силы и подскакивая с треклятого дивана, тут же взвывая от боли, ощущая, как по бедрам потекла кровь, смешиваясь с семенем, но держась лишь на своей упертости и уцелевшей силе воли, переродившийся внутри, кинулся на Мукуро с железякой наперевес, намереваясь проткнуть, в крайнем случае просто зацепить, уже приятней станет. Конечно, уверен Рокудо был, но подозрительные шевеления заметил, недовольно хмурясь. Серьезно? Закатив глаза, иллюзионист немного отодвигается, перехватывая Хибари, сжимая до боли запястье, чтобы тот выпустил железку, которая вскользь все же попала по парню. Ощущения не из приятных, но Мукуро блокирует их иллюзией, и оттаскивает Кею к дивану, хмуро разглядывая. Парень шипит, дергаясь и пытаясь даже так достать арматурой до тех пор, пока боль не превозмогает, и он роняет железку, теперь уже рыча от беспомощности, не прекращая вырываться. - Зря, Кея-кун, очень зря. Придется тебя вернуть на место, - синеволосый все еще смотрит на Хибари, уже защелкивая на его запястьях наручники и укладывая на диван.- Так как-то лучше, да и мне спокойнее. - Заткнись, - брюнет брыкается, но с каждым разом все слабее, сил больше ни на что не осталось, только дотянуться ногтями до рук, удерживающих на месте, и расцарапать, дотянуться зубами к лицу, пытаясь укусить, а лучше к шее, чтоб перегрызть, но он лишь клацает зубами, в опасной близости от нее. ГДК жмурится и вновь стонет от боли, пронзающей тело, скрипит зубами, не желая даже сейчас показывать свои слабости. Рокудо же отклоняется назад, чтобы точно избавить себя от укусов, и болезненно морщится, когда на руках остаются царапины. Неприятно, особенно, учитывая чувствительность и некоторые шрамы, оставленные еще до Хибари. - Тихо, - резко произносит иллюзионист, еле сдерживаясь, чтобы не вырубить оппонента прямо так. Не лучший вариант будет, поэтому, мысленно обругав себя за это, Мукуро накладывает иллюзию, снимающую боль, другая в этот момент немного отчищает брюнета от крови и спермы, после чего фыркает, отстраняясь окончательно, только одевая парня. И думает, бросить его тут вот так или все же подождать. Кея жмурится до слез от боли, в шоке распахивая глаза, почувствовав, как та начала стремительно отступать, замечая, как запекшаяся местами кровь начинает пропадать, правда, не вся. Иллюзионист не учел, что порвал брюнета настолько сильно, что никакая иллюзия тут не поможет. Он шокировано наблюдает, полным непонимания взглядом - сволочь, что не более десяти минут назад жестоко трахала и измывалась над ним, сейчас проявляет.. заботу? Или это очередная издевка с его стороны? Кея совсем запутался, но одно знает точно - он не простит хохлатого никогда. Видя шок в глазах брюнета, Мукуро только жмет плечами. Объяснять он ничего не обязан, так что увы, Кее остается только так его разглядывать. - Залечишься дома, а потом милости прошу. Если сможешь вернуться, - Мукуро ухмыляется, щурясь и выпрямляясь, потрепав Кею по волосам напоследок. Наручники исчезнут сразу после ухода парня, который сейчас, послав брюнету издевательский воздушный поцелуй, растворился в тумане, оставляя бывшего противника и, так уж вышло, любовника, осмысливать происходящее в одиночку. И так уж слишком много позаботился, дальше Хибари справится сам уж точно. Кея молчит, ничего не отвечая, только во взгляде читается пылающая ярость, смешанная с леденящей душу ненавистью - он обязательно сюда вернется, он отомстит, но это будет позже. Сейчас же парень прикрывает устало глаза, стоило разноглазому раствориться в тумане, трет запястья и тяжело вздыхает, заставляя себя сесть. Сил нет, с трудом поднявшись и пошатываясь, он направился прочь из комнаты, не забыв прихватить тонфа. Сейчас ему не найти свою добычу, потому и идет к выходу, держась за стены, ведь боль ушла, а на ее место пришла усталость, мозг уже начинал отключаться, и ГДК не разбирал, куда бредет, поворачивая обратно из очередного тупика. Жутко хочется спать, отчего случайно забрел в какую-то темную комнату, где, сделав шаг, провалился - пол от старости давно обрушился. Кое-как поднявшись, Хибари вслепую начал шарить по стенам, ища хоть какой-то намек на дверь, но тщетно. Осев у одной из стен, он прикрыл глаза, намереваясь отдохнуть немного, поднакопить сил и разбить холодный камень, окружающий со всех сторон, но стоило прикрыть глаза, как мгновенно отключился, заваливаясь на бок. Мукуро в этот момент оказывается за пределами здания, вдыхая прохладный воздух и чуть хмурясь. Все произошедшее удивляет теперь, кажется каким-то сном, но парень предпочитает оставить все мысли на потом. Отдохнуть надо обоим, поэтому, когда через полчаса Рокудо возвращается, он идет в одну из комнат, занимая ее и устраиваясь, чтобы поспать.