До тебя.

Антон полночи смотрел на коробочку с конфетами и не мог поверить, что такой практичный человек как Арсений мог заковать свою жизнь в жестянку с чертовыми монпасье. Но потом он вдруг увидел в этом что-то романтичное и искреннее, и наконец успокоился, уставившись в натяжной потолок. Шастун напросился с ночевкой в дом к Поповым, и теперь лежал в гостевой комнате, на дорогущем белье, и взгляд его блуждал то по обоям, то по шикарной люстре, то вовсе уходил куда-то за витражные окна. Все вокруг пахло изысканностью и вкусом, всюду чувствовалась выдержка Дарьи Алексеевны и легкая безшабашность Арсения. Оценивать стоимость обстановки Антон не решился, потому что сомневался, знает ли он вообще подобные суммы. Зачем вкладывать столько денег, времени и души в дом, в котором лишь изредка появляется отец семейства и совсем не хочет появляться его сын, а его жена старается хоть как-то удержать на плаву их ячейку общества? Постель пахла какими-то арабскими духами, и их аромат, как ни странно, убаюкивал Антона. Он прекрасно понимал, почему сам не захотел в свой праздничный вечер возвращаться в родительский дом, а предпочел ему рабочий, где за стенкой спал самый удивительный человек в его жизни. Для парня Попов стал какой-то опорой, и не только финансовой, он понимал, что между ними завязывается подобие дружбы, и тот поцелуй... Антон резко сел на кровати и, ведомый лишь каким-то инстинктом, покинул комнату и проскользнул в спальню Арсения. Тот был похож на спящую красавицу... точнее, красавца. Ресницы слегка подрагивали, губы полуоткрыты, дыхание глубокое и ровное. Антон любовался им как порождением искусства, как одним из шедевров природы. Он проникся к Попову благодарностью и нежностью, он перестал его бояться, он знал, что Арсений его не обидит. Наверное поэтому он легко залез к нему под одеяло и удобно устроился на второй подушке так, чтобы на фоне звездного неба ему четко был виден профиль Попова с его кнопочкой на кончике носа и изящными губами, глядя на которые Антон нервно облизнул свои.

***

Утро уже давно стало для Арсения пустым набором медицинских мероприятий, поэтому, проснувшись, он еще некоторое время лежал с закрытыми глазами, как будто мог оттянуть момент начала унылого дня. Но сегодня утро ощущалось как-то по-новому. Арсений услышал арабские нотки в воздухе и очень удивился, вспоминая, что так пахнет гостевая комната. Он сам лично несколько месяцев назад, чтобы досадить матери, расплескал по матрасу духи, привезенные из Дубаи, и заставил горничную обновлять аромат каждые две недели. Откуда этот запах здесь? Мужчина (уже с интересом) открыл глаза и вдруг уткнулся взглядом в русую шевелюру. На его груди, словно котенок, по-хозяйски примостил свою голову Шастун, а его рука обнимала Попова за талию, и тот беззвучно взвыл от очередного осознания того, что тело не отвечало никакими импульсами. - Антон. - Звук выдался глухим, грудным, и Арсений невольно поморщился. - Антооооон... - Он слегка подул на волосы парня, но тот спал абсолютно беспробудно. - Антон. Ты спишь на моей груди. - Безапелляционный холод в голосе наконец сделал свое дело. - Что? - Широко распахнув свои изумрудные глаза, Шастун абсолютно ошалело оценивал обстановку, и, чем больше он понимал, тем больше ужаса появлялось на его лице, и тем хитрее становилась улыбка Попова, потому что парень в этот момент казался ему абсолютно очаровательным. - Успокойся, ты мне не помешал. Просто я не был готов... - И Арсений расхохотался, а спустя несколько мгновений и Антон, понимая, как нелепо это все выглядит. - У вас все хорошо? - Сережа переводил взгляд со смеющегося Попова на полуголого Шастуна и жалел о том, что вообще зашел в комнату. - О, все прекрасно. - Отсмеявшись, выдавил из себя Арсений. - Только мне от смеха стало ужасно жарко, помоги мне, пожалуйста. - Матвиенко подбежал к нему, и на помощь дернулся Антон. - Стой. Не подходи ко мне в одних трусах. Парень почти провалился сквозь землю от стыда, но Попов ободрительно подмигнул ему и вытянул обратно.

***

Арсений начал ощущать к пацану какую-то трепетную заботу, ему хотелось оберегать Шастуна от проблем и бед, тот уж больно близко к сердцу воспринимал все, даже мелкие, наурядицы, и так искренне расстраивался, что сердце Попова едва не разбивалось. Он поэтому и подарил коробку конфет, чтобы Антон знал, сколько ему осталось работать с ним, чтобы не привязывался. Поэтому и купил сертификат в Швейцарию, проветрить парню мозги. Пусть сменит обстановку. Посиделки с калекой угнетают... даже самого калеку. - Я вот что подумал... - Шастун открыл дверь с ноги и вошел в комнату с подносом, на котором красовался завтрак. - Ты, я смотрю, в хорошем настроении, не занудствуешь. - А ты, я смотрю, одет. - Попову понравился неловкий румянец, выступивший на щеках парня. - Так что ты подумал? - Поехали со мной в этот.. как его.. Борн! - Берн. Борн - это герой фильма. - А нет, все в порядке, снова занудствуешь. - Антон хихикнул и принялся кормить мужчину омлетом. - Я не планировал... - Зато я спланировал. Смотри. - Бросив вилку, Шастун довольно махал перед Арсением какими-то бумажками. - Боже, остановись, я же не могу прочитать! - А, ну да. Это типа твой билет и номер в гостинице. Само собой, с пандусом. - Но у тебя же будут занятия... - Не целый день и не каждый. Ну и я буду таскать тебе всякие вкусности. Попов открыл было рот, чтобы возразить что-то еще, но пацан был так доволен собой, ей-богу, он светился, что мужчина просто кивнул в знак капитуляции. И тут же почувствовал, как внутри растекалось что-то солнечное, медовое и предательски греющее. Антон просто почему-то ощущал, что без Арсения у него ничего получится, да и на кого он его тут оставит? У парня абсолютно вылетело из головы, что у его подопечного есть мать и медбрат... - Сережа. - Тихо, на выдохе произнес он. - Меня зовут Арсений. Это сарказм или игривость? Чёрт разберет этого Попова. - Нужно еще взять Сережу, прости, я забыл, я еще не привык... - Шастун запустил окольцованные пальцы в волосы. - И не привыкай. - Против воли вырвалось у мужчины, но он сразу же перевел тему. - Не волнуйся, я куплю ему билет. Но за свой деньги тебе не верну, буду считать это подарком. Антон снова светился, и Арсений отвернул кресло к окну. - Вчера ты обещал мне торт.