Падение

Леви стоял и тупо сверлил взглядом большую двуспальную кровать. Не то чтобы произошло что-то из ряда вон выходящее или он увидел на ней необычную вещь, типа грязных отпечатков или пролитого кофе. Нет, все не так. Кровать была самой типичной и банальной, как и большинство подобных кроватей. В общем все как всегда: идеально разглаженные белые простыни, пахнущие стиральным порошком и свежестью, мягкие подушки... Все верно и правильно. Вот только красные пятна крови немного испортили всю композицию. Да и труп миловидной девушки выглядел здесь довольно неуместно, будто вырезанный из совершенно другого места и криво наклеенный сюда. Золотистые волосы разметались по подушке, спадая красивой волной, алые губы, цвета спелой вишни, чуть приоткрыты, будто с них вот-вот сорвется вздох. Вот только этого уже никогда не случится. И причина этому длинный мясницкий нож в груди, отчетливо выступающей своей молочной кожей и бисеринками сосков сквозь рвано разрезанное синее платье. Аккуратный разрез на горле привносил в общую картину какую-то особую извращенность с нотками садизма. Ничего, почти и не видно. Если она вздумает поглядеться в зеркало, то ничего и не заметит... Хотя о чем это он? Трупы не ходят, а смотреться в зеркало им и подавно не надо. Леви выдыхает сквозь зубы, чувствуя отвращение и липкий ужас, словно опутавший сознание клейкой паутиной. Хочется расцарапать ногтями кожу, хоть как-нибудь содрать с себя это пленку. Но в том-то и дело, что это невозможно. Она будто пустила свои нити в кровь, добралась до сердца, подобно страшному вирусу, и перетасовала все программы, так что нужный файл найти теперь просто нереально. Весь спектр эмоций смешивается в общий ком и подступает к горлу, перекрывая дыхательные пути, заползает своими крючковатыми пальцами, сплошь покрытыми отвратительными струпьями, в мозг, оскверняя его, оставляя жирные пятна, которые будто перекрывают мысли, мешают сосредоточиться и адекватно воспринимать реальность. По позвоночнику пробежал неприятный, липкий холод. В глазах все на мгновение потемнело. Это было слишком. Слишком жестоко, слишком страшно. Не то, чтобы брюнет был очень брезгливым, но спать после такого в этой кровати точно не хотелось. Да что там спать, даже подходить к ней на расстояние пушечного выстрела. Омега делает несколько неуверенных шагов вперед, упираясь в край постели, и медленно протягивает вперед чуть подрагивающую руку, откидывая золотистые пряди с лица девушки. Теперь можно ясно видеть ее большие, застывшие глаза, устремленные в никуда. Гладь радужки будто покрылась грязной пленкой, зрачок поглотил все блики и отблески, превратившись в абсолютно черный провал. В нем будто выключили искристый свет, что есть во всех живых глазах, погасили огонек, оставив лишь зияющую своими провалами пустоту. Губы шепчут безликое "прости", которое звучит в этой мертвой тишине слишком неуместно и шаблонно, будто насмешка. Пальцы сами скользят ниже, закрывая стеклянные глаза, а затем обхватывают нож в груди и резко выдергивают его. Кровь от быстрого движения разлетается в разные стороны, попадает на одежду, дрожит алыми гранатами на лезвии, жестокими поцелуями отпечатывается на теле жертвы и когда-то белоснежном одеяле, по которому расползается витиеватый узор. - А, ты уже нашел мою красотку, - неожиданно раздается сбоку насмешливый голос, от чего Леви дергается, чуть не упав, и медленно оборачивается, оседая на кровать, - Не дергайся так, это всего лишь я. Всего лишь я. Смешно. Всего лишь убийца, которого забавляет вся данная ситуация. Которому все давно фиолетово. Эта несчастная девушка для него лишь ступень на лестнице в ад, лишь вышедшая из строя вещь, которую легко можно заменить другой. Как и Леви, кстати. Сейчас Эрен кажется довольным, но одно неверное движение и омега может оказаться рядом с мертвой, под одним одеялом и в одинаковом состоянии, когда уже ничто не будет его волновать. И правда чего нервничать, все ведь зашибись. - Знакомься, это Криста, - продолжает Эрен, облокачиваясь о спинку кровати и чуть склоняя голову, пронзительно глядя на собеседника. Из под чуть сползшего вниз воротника виднеется четкая татуировка, сплетающаяся в какой-то витиеватый узор. - Зачем? - глухо спрашивает омега, смотря на нож, зажатый в руках и будто не понимая откуда он там взялся. Сталь, в тех местах где нет пятен крови, отсвечивает потусторонним, призрачным блеском. Кажется, что этот свет может убить, затянуть в серебристую бездну и растворить в потоке вечности. - Что зачем? Зачем едят? Или зачем небо такое голубое? - издевательски тянет альфа. На его лице расплывается жестокая улыбка, сочащаяся безумием. - Зачем ты ее... убил... - на мгновение запнувшись бесцветно поясняет Леви и наконец поднимает глаза на собеседника, встречаясь с ним напряженным взглядом, - Она в чем-то провинилась? - Да ничего такого, - пожимает плечами парень и протягивает руку вперед, грубо вырывая из тонких пальцев омеги нож. Брюнет тихо шикнул от резкой и внезапной боли. На бледной коже тут же проступили достаточно глубокие порезы, а вниз побежали тонкие, красные струйки, смешиваясь с кровью убитой девушки, - Просто появилась на свет и неудачно подвернулась мне под руку. Вообще глупая ситуация. Я и не хотел на самом деле ее убивать. Это получилось не нарочно. Просто импульс, приступ ярости и вот результат, - парень небрежно махнул рукой на мертвое тело, будто говорил о какой-то ерунде, а не о серьезных вещах. - Но, так же нельзя. Она ведь ничего тебе не сделала. Да если бы и сделала, то доходить до такого не следовало, - немного растерянно, все еще находясь в шоковом состоянии, шепчет Леви. Руки невольно прижимаются к груди, сжимаясь в кулаки и этим пытаясь хоть чуть-чуть замедлить кровотечение. Свитер медленно начинает пропитываться кровью, намокая. Пятно ползет не спеша вниз, стремясь окрасить всю ткань в ярко-красный. - Собираешься сдать меня полиции? - приподнял бровь Эрен и немного напрягся. Это было видно по тому как сверкнул недобрый отблеск в зеленых глазах, спина перестала быть расслабленно изогнутой и выпрямилась, словно напряженная струна, а руки с силой сжали спинку кровати, что та кажется даже немного затрещала с трудом выдерживая такой напор, - Ну-ну, я посмотрю как ты на это осмелишься. Тем более, если что, я могу всю вину спихнуть на тебя. У кого деньги и влияние, тот и прав... Забавно. Эрен угрожает Леви. Он считает, что парень его предаст? Горечь искажает губы. - Да при чем здесь полиция? - перебивает омега, - Ты же убил человека! Понимаешь? УБИЛ! И это уже никак не исправить. Неужели тебе настолько плевать? Леви до сих пор не мог до конца осознать весь ужас ситуации. Сознание было немного заторможенным, будто мозг завис, либо начал перегрузку. Было просто жутко от того, что Эрен так запросто распорядился чужой жизнью, даже не задумываясь о последствиях. К горлу то и дело подступал тошнотворный ком, но брюнету пока что удавалось сдерживаться, глотая ужас и отчаяние. - А почему меня это должно волновать? - вопросом на вопрос ответил альфа, заметно расслабившись, и плюхнулся рядом, закинув ногу на ногу и чуть притянув к себе брюнета. Леви покачал головой, но вырываться не стал, чуть расслабившись и прижавшись к альфе. Спорить с Эреном было бесполезно. Он не поймет. У него вообще какие-то странные морали и принципы. Возможно, в его жизни случилось что-то такое, что заставило его стереть все границы. Все утратило цену. Все разрушилось. Ведь прежде, чем начать убивать других, человек убивает себя. И Эрен, скорее всего уже мертв, то есть его нормальная и адекватная сторона. Осталось лишь безумие, пожирающее все вокруг. Убийство ради убийства. Лучшего и придумать нельзя, неправда ли? Омега медленно переплетает свои пальцы с пальцами Эрена. Глупый жест. Но такой приятный, успокаивающий... Это ведь уже далеко не первое убийство. Леви должен был привыкнуть. Но картины прошлого еще слишком отчетливо предстают перед глазами. Особенно сейчас, когда совсем рядом лежит очередная жертва, только протяни руку и ты ощутишь весь холод случившегося. Полтора года назад. Если подумать, то не так уж и давно, когда омега открыл шкаф, из него вывалился симпатичный парень с распоротым животом. Кишки уродливой массой разлетелись по полу. По руке без ногтей струилась кровь. Тогда, придя на вопль брюнета, альфа лишь недовольно и раздраженно заявил: "Подумаешь, гость из Нарнии. Нечего так орать. Это в конце концов неприлично..." А вот брюнет до сих пор до конца не может оправиться от потрясения. Также очень запомнилась девушка с фарфоровой кожей и длинными волосами. Если закрыть глаза, то эта картина ярко вспыхнет перед внутренним взором. Изящное тело на столе в окружении неверного света плачущих воском свечей, отбрасывающих жуткие тени. И пентаграмма, прочерченная кровью. Всего лишь безобидный ритуал с отрезанием конечностей и финальным сожжением. Бонусом шел вспыхнувший пожар и визит недовольных пожарников, которым пришлось вставать посреди ночи. Этот ужас до сих пор преследует Леви в кошмарах. Правда все это было относительно давно и омега уже было понадеялся, что Эрен наконец осознал весь ужас своих поступков. Но нет. Оказывается это было лишь затишье перед бурей. Леви положил голову альфе на плечо, чуть прикрыв глаза, выравнивая дыхание и ожидая, когда наконец сердце перестанет так бешено биться, словно пытаясь проломить грудную клетку. Человеческая жизнь бесценна, но только не для Эрена. Он-то особенный, единственный в своем роде и неповторимый. Забавно. Все так считают. Вот только это не так. Никто не в праве самостоятельно вершить суд и убивать ни в чем не повинных людей. Однажды наступит крах. Все карты будут открыты. И в конце концов такие высокомерные ублюдки окажутся там, где говорили, что никогда не окажутся. Они опустятся на дно. И дороги назад уже не будет. Вот Леви всегда знал, что он только серая, жалкая посредственность, которая ничем не выделяется из толпы. Это было фактом, неопровержимым и твердым, как гранит. Теорема, не требующая доказательств, истина, не нуждающаяся в подтверждении. Красивая игрушка за двадцать пять долларов. Дешево и со вкусом. Любой может позволить себе такую. А если не захочет покупать, то можно воспользоваться даром, в конце концов закон никак не накажет альфу, покусившегося на омегу. Ведь омеги не люди - это давно всем ясно. Они вещи, красивые зверушки, не более. Им неведомы чувства. Ага, прям сейчас. Тогда почему брюнету сейчас так страшно. Он же по теории альф безэмоциональный и бесчувственный. Или это не считается? Горечь коснулась губ болезненным поцелуем и потекла по языку раскаленной лавой, обжигая, заставляя дрожать, прерывисто дыша и с трудом сдерживая накатившую волнами панику. Надо собраться. Если не сделать этого сейчас, тогда в скором времени все будет кончено и его могут разделить с Эреном. Полиция в конце концов создана не для красоты и если не быть максимально осторожными, может засадить Эрена в тюрьму, а омегу отдать обратно в питомник. Такого финала брюнет просто не переживет. Он не сможет без него. Совсем. Просто потому что уже влюбился, сделал глоток из запретной чаши чувств, сгубившей не одну невинную омегу. Это смерть в чистом виде. Умопомрачительная зависимость от альфы. Именно из-за этой слабости сильнейшие еще не истребили всех омег окончательно. Ведь всем иногда хочется любви, беззаветной, самоотверженной и не требующей ничего взамен. - Я правосудие. Мне позволено абсолютно все, запомни, - одними губами шепчет Эрен, но омега все равно слышит. Возможно этот голос в его голове, но суть не меняется. Эрен всегда так говорит, как и большинство других альф. Он считал себя Богом. Вот только из него получился слишком жестокий Бог. Не ведающий жалости и идущий по чужим головам. В комнату через открытое окно пробрался легкий ветерок, взметнув штору и ласково погладив по волосам брюнета, будто пытаясь успокоить, поддержать. - Нужно убрать это, - пересилив себя, заявил омега и легко поднялся на ноги, - Но так она в сумку не поместится... раз-разрежь ее... - за убийство, а тем более расчленение им полагается смертная казнь. Ладно бы это была омега, тогда можно было бы как-нибудь отвертеться. Но вся проблема в том, что это бета. Такого им точно не простят. - Без вопросов, - кивнул Эрен и тут же занес над головой нож. - Стой, - вскрикнул Леви, отчаянно мотая головой и пытаясь перехватить чужую руку, - Здесь нельзя, кровь потом будет сложно оттереть. Пошли в ванну. Альфа немного изумленно глянул на него, но спорить не стал и лихо подхватил девушку подмышки, приподнимая. Брюнет, сразу разобравшись что к чему, обхватил стройные ноги жертвы, тоже включаясь в работу. Мертвенно-бледная кожа Кристы была ледяной. Казалось, она вытягивает все тепло из рук омеги, оставляя лишь холод и пустоту. Ужасно хотелось разжать пальцы, по которым все еще медленно сочилась кровь из израненных ладоней, и убежать, все равно куда, главное чтобы далеко-далеко. Но парень переборол себя и, стараясь не смотреть на лицо умершей, медленно двинулся вместе с Эреном к ванной. В голове стоял белый туман. Страх сковывал движения, делая их резковатыми и неуклюжими, из-за чего Леви несколько раз больно врезался в край мебели и не вписался в поворот. Особенно больно приложившись о дверной косяк он даже чуть не выронил свою ношу. Руки чуть подрагивали, но было непонятно то ли от ужаса, то ли от тяжести. Хотя скорее всего и от того, и от другого, вместе. На пол то и дело срывались алые гранатовые капли, оставляя преступные отпечатки - свидетельства вины. - Твою мать! - зло прорычал Эрен, налетев на угол двери и зло глянув на омегу, будто это он был во всем виноват. Брюнет чуть сжался в плечах под этим жестоким взглядом и опустил голову. Челка упала на глаза, скрывая их печальный блеск, будто отгораживая омегу от всего мира и в первую очередь от человека, стоящего напротив. Рука альфы судорожно зашарила по стене, скользя по гладкой поверхности и оставляя на ней ярко-красные отпечатки. Щелкнул включатель и пространство залил мягкий свет, отражаясь от светло-голубого кафеля. Леви сделал еще несколько шагов вперед и неудачно запнулся о порожек, который горе-архитектор непонятно зачем сюда присобачил. Тело безвольно качнулось, на мгновение замерев, пытаясь сохранить ускользающее равновесие, но почти сразу утратило опору и полетело вниз, без возможности хоть как-нибудь предотвратить знакомство с полом. Кафель встретил жестко. Колени больно стукнулись о твердую поверхность, заныв, содранная о дверной косяк щека медленно сочилась кровью. Омега отчаянно поднял глаза на стоящего над ним Эрена, который все еще продолжал удерживать в руках труп девушки. - Ну и? - надменно начал альфа, - Долго еще ты собираешься здесь прохлаждаться? Брюнет безнадежно выдохнул, с трудом поднимаясь и чуть пошатываясь от тяжести и боли. От этого альфы невозможно было дождаться сочувствия или самой минимальной помощи и поддержки, хотя омега и не просил. Ему это и не нужно, наверное. В конце концов он не так уж и плохо живет, любая омега позавидовала бы ему. Вот только завидовать нечему. Разве что двухкомнатной квартире в центре за четырнадцать миллионов, телевизору за сорок тысяч и машине за миллион двести. Больше пожалуй и нечему. Да и это не такие уж и важные вещи. Без них можно как-нибудь прожить. Некоторые могут сказать, что Леви придирается к мелочам. Вот только это не мелочи. Лучше уж в трущобах, но чтоб о тебе заботились и любили, чем так, когда на тебя всем плевать. Эрена ведь он интересует только как тело. Нет, конечно, альфа его любит, но не так, как того хочет омега. Он любит оболочку. Он любит брюнета на столе, на кровати, на подоконнике, в душе под монотонный шум воды, да даже в той же самой машине за миллион двести. Вот только Леви хочет другого. Тепла, что ли? Не обжигающего, как лесной пожар, а мягкого, приятного, греющего и освещающего все вокруг, подобно маленькому огоньку свечи, приветливо колыхающемуся во тьме... Да и вообще, что за бред лезет в голову. У них тут проблемы посерьезней. А сознание как назло подкидывает совершенно лишние и ненужные в данный момент мысли. - Давай, кладем, - командует Эрен и с размаху швыряет безвольное тело девушки в ванну. Леви чуть заторможенно тоже разжимает руки, выпуская свою ношу. Криста падает на дно с глухим стуком, чуть перекатившись на бок и замирает. Красные разводы расползаются по белой поверхности. Леви смотрит на изящную руку и понимает, что ему плохо от всего этого. Хочется как маленькому пойти и спрятаться под одеялко. Вот только оно его не спасет. На место вымышленных монстров из под кровати пришли реальные, по-настоящему страшные и опасные, от которых не сбежать и не спастись. Эрен, выудивший откуда-то небольшой топорик, подходит к жертве, берет ее изящную руку, зажимая между пальцами и со всей силы размахивается. Послышался звук тупого удара и неприятный хруст. Лезвие вошло в плоть, чуть повредив кость, но еще не до конца пробив ее. Альфа тихо выругался, вытягивая свое орудие и вновь замахиваясь. Брюнет круто отвернулся, со всей силы прижимая ладонь ко рту. Рвотные позывы становились все более настойчивыми. Внутри неприятно ворочалось отвращение вперемешку с отчаянием. В ушах стоял звук, с которым острое лезвие погружается в плоть и от этого становилось еще более невыносимо. Больше просто не было сил оставаться здесь, и омега, тихо прошептав что-то об уборке, выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь. Он безвольно сполз по ней вниз, уткнувшись лицом в колени и прерывисто дыша. Все тело бил мелкий озноб. Парень не понимал почему он так боится. Он же должен был уже привыкнуть. Это случается далеко не в первый раз и все же... Все же он не может смириться с этим, не может спокойно и хладнокровно смотреть на убийства так, будто они его не касаются. В конце концов у этих людей тоже есть любимые, возможно друзья, родители, в общем те, кому их смерть доставит боль. А Эрен об этом даже не задумывается. Ему без разницы, что дорогая кукла из фарфора, что труп, что томатный сок, что кровь, что шум приемников, что крики боли за стеной, все одно. Леви даже не знает, что хуже: факт самого убийства или отношение к нему альфы. Брюнет медленно поднимает пустые глаза вверх, к потолку, разглядывая маленькую трещину, похожую на прилипший волос. Слезы щиплят глаза, пока что не покидая их и стекая по внутренним сторонам щек. В голове есть стойкое и четко вырисовавшееся желание сдохнуть. Потому что и дальше так жить просто невозможно. Слишком больно. Слишком невыносимо. Холодный пол безжалостно ужалил кожу, даже через шорты, начиная высасывать тепло и сам почему-то от этого не нагреваясь. Омега судорожно передернул плечами и поправил сползающий, чуть растянутый свитер. Руки неприятно засаднило из-за недавних порезов. Когда же он наконец привыкнет. Когда сознание научится хладнокровно реагировать на все происходящее, а сердце покроется толстым, непробиваемым слоем льда. Так ярко воспринимать чужую смерть просто нельзя. Никаких нервов не хватит, давно разрушающееся сознание разлетится в дребезги окончательно. Этого допустить никак нельзя. Тогда у Эрена не будет никакого ограничителя. И все полетит ко всем чертям. Все рухнет, завалив их обоих огромными глыбами безысходности. Немного помедлив, тело само, на автомате, поднимается, опираясь о стену и, пошатываясь, продвигается к спальне. Мозг соображает плохо, но сейчас и не надо строить какие-то грандиозные планы и стратегии. Надо всего лишь убраться в комнате. Ничего сложного. Ничего сложного... Это только на словах. На самом деле оттирать кровь с пола не так уж и просто, особенно когда у тебя перед глазами стоит мертвое лицо девушки с укоризненным взглядом. Но омега справится. Это ради Эрена. Ради него можно вытерпеть все. Абсолютно. Леви убеждает себя в этом, в очередной раз отжимая тряпку и с отвращением наблюдая за тем, как краснеет вода в ведре. Это выглядит немного жутко. Есть стойкое ощущение, будто омега попал в дешевый детектив с дурацкой завязкой и наверняка таким же дурацким концом. Вот только к сожалению этот фильм под названием жизнь нельзя поставить на паузу, нельзя переключить канал и начать смотреть другой сериал с другими актерами. Остается только смириться и продолжить, стараясь не утонуть в этом хаосе. - Леви, иди сюда, мне нужна твоя помощь! - тишину прорезает крик Эрена, который явно повторяет свою просьбу уже не в первый раз. Брюнет немного растерянно моргает. Пальцы разжимаются и тряпка с плеском ныряет в грязноватую воду. Он не отвечает. Он просто молча идет на зов, осторожно перешагивая порожек и на мгновение замирает под грозным взглядом альфы. Посмотреть за его плечо не хватает решимости. - Ты что-то хотел? - омега в буквальном смысле подавился словами, закашлявшись. - Да, хотел и еще как. - кивнул собеседник, - Запихни все это в сумку так, чтобы кровь не протекала, а я пойду перекушу. А то устал я что-то. Эти простые слова звучат как издевательство. Он еще может после всего произошедшего думать о еде. В то время как омегу до сих пор немного подташнивает от всего произошедшего. Эрен точно не человек. Робот, подброшенный иной цивилизацией. Волк в овечий шкуре, монстр под маской обаятельного альфы. - Ты ведь сделаешь это? Ради меня? - превосходный манипулятор. Он точно знает за какие ниточки необходимо дернуть. - Да, конечно, - слова вырываются помимо воли. На уровне инстинктов, которые кричат, что нужно во всем помогать и поддерживать своего альфу, даже во вред себе. - Вот и славненько, - усмехается Эрен и, неосторожно задев Леви плечом, от чего тот пошатнулся, чуть не упав, выходит. Омега дотронулся кончиками пальцев до места прикосновения с зеленоглазым, чуть погладив. Почему-то было больно. Внутри. Глубоко-глубоко, где никто не увидит. Реальность в очередной раз смялась, искорежилась, вывернувшись на изнанку. Леви сделал шаг к ванной. Глаза чуть расширились, дыхание перехватило, будто кто затянул вокруг горла крепкую веревку. В крови в произвольном порядке плавали конечности, вперемешку с внутренностями. Кишки отвратительным глистом обвивались вокруг ноги, обрубленной до колена, с неровно обкрошенной торчащей костью, уходя вглубь и соединяя все это месиво воедино, делая его еще более отвратительным и мерзким. Кое-где проглядывали обрывки волос и кожи, приобретших красноватый оттенок. Половина лица, оставшаяся почти не тронутой, укоризненно смотрела на брюнета, буравя его своим мертвым взглядом. К горлу подступил резкий приступ тошноты и Леви едва успел добрести до унитаза, склонившись над ним и содрогаясь всем телом. Его нещадно рвало. В глазах плыло. Во рту чувствовался отвратительный привкус. В сознании билась паническая мысль, что этого просто не может быть. Не с ним. Это все плохой сон, галлюцинация, но никак не реальность. Губы дрожали. Омега, с трудом отстранившись, вытер их рукавом безнадежно испорченного свитера. Нервы были напряжены до придела и по ним, играясь, выводил свою жуткую мелодию первобытный, животный ужас. Омега, пересилив себя, вновь подошел к ванной. Ноги не держали его, так что пришлось упереться в край, неустойчиво балансируя над кровавым месивом. Опустить туда руку не представлялось возможным. От одной только мысли об этом конечность начинала неметь, будто ее уже крепко обвили мертвые пальцы, пытаясь утянуть его за собой вниз, на дно. Может быть сказать Эрену, что он не может? Вдруг альфа поймет и не станет его мучить? Хотя нет. Бесполезно, зеленоглазый наоборот только ухудшит его положение, изо всех сил постарается, чтобы Леви стало еще хуже, чем сейчас. Лучше безоговорочно выполнить его просьбу. Омега прикрывает глаза, будто это может его спасти, и дрожащей рукой тянется вперед. Месиво неприятно чавкает, жадно поглощая конечность. Пальцы останавливаются на отдельно плавающей части кишок, сжимаясь. Из внутренностей тут же брызгает какая-то жидкость, попадая брюнету на лицо, заставляя вздрогнуть, отпрянув. По пальцам словно проходит электрический ток. Сознание вмиг холодеет, став нечетким, как запотевшее стекло. Леви судорожно мотает головой, пытаясь придти в себя и все таки глядит на свою руку, по которой стекают струйки крови с мелкими ошметками плоти, с зажатыми в ней внутренностями. Живот вновь скручивает, а в глазах взрываются искры. Но омега все таки умудряется сохранить трезвое сознание. Он заматывает кишки в полиэтилен, чтобы кровь не протекла, и аккуратно кладет их в сумку. Начало положено... Но это только начало. Омега сглатывает вязкую слюну, отдающую желчью. Это не так уж и сложно, наверное. Он вновь склоняется над ванной, собираясь продолжить свое отвратительное занятие. - Еще не закончил? - слышится сзади насмешливый голос. Даже поворачиваться не надо, чтобы знать, что Эрен улыбается. Брюнет чувствует это каждой клеточкой своего тела. И от этого становиться не по себе. - Еще нет, - через силу выдавливает омега. Голос хриплый, надтреснутый, будто принадлежит не ему, а какому-нибудь тысячелетнему старцу. - Не хочешь пироженку? - вдруг предлагает альфа. Его шаги шуршат по полу, приближаясь. Леви чуть напрягается, ожидая подвоха. - Что? - шокировано спрашивает он, думая что ослышался. Эрен просто не может быть таким лицемерным ублюдком. Он просто не может так спокойно есть и говорить о сладостях, когда сам омега едва сдерживает очередной приступ тошноты. - С вишневым вареньем и кусочками свежего банана, - благосклонно поясняет зеленоглазый, с наслаждением откусывая большой кусок от одного из пирожных. - Я не... Эрен, как ты можешь... Это же... - договорить Леви не успевает. Секунда и он чувствует сильный толчок в спину. Ноги и так не прочно стоявшие, скользят по залитому кровью кафелю, как по льду. Руки безвольно разжимаются, позволяя телу оказаться в свободном падении. Слышится тихий плеск. Брызги крови взметнулись вверх. По краю ванны побежали вниз многочисленные струи, растекаясь на полу большими лужами. Леви сильно ударился обо что-то головой, окончательно потеряв ориентацию в пространстве. Он ничего не видел. Он задыхался, в нос и горло затекала солоноватая вода, проникая в судорожно сокращающиеся легкие. Вокруг шеи обвилась склизкая веревка, чавкающая при любой попытке сорвать ее и обвивающаяся еще сильнее. Руки и ноги тоже сковывали какие-то путы. Через задравшийся свитер до кожи докоснулась чужая рука. Тело судорожно забилось. Леви резко выпрямился, все таким выныривая, откашливаясь и отплевываясь. Руки, обвитые кровавыми внутренностями, царапали край ванны, ломая ногти и стараясь ухватиться за него. Из горла доносились хрипы, постепенно переходившие в тихие вопли. Из глаз помимо воли текли слезы, смешиваясь с кровью на лице. Омеге казалось, что он сходит с ума. Его рассудок померк. В ушах стоял шум крови, заглушая все остальные звуки. В глазах медленно темнело, будто на белый лист разбрызгивали черную акварель. Еще один рывок. Тело перевешивается через край и с тихим ударом падает, больно ударив лопатками и поясницей об пол. Сознание, сжалившись над несчастным омегой, забирает его в свои объятия. Последнее, что видит Леви - это жестокая ухмылка Эрена, плавно переходящая в безумный смех, и его губы, чуть измазанные вишневым вареньем.

***

Леви медленно открыл глаза, видя перед собой черные, прыгающие круги. Парень медленно моргнул и повернул голову в бок. Стало немного лучше. Картинка перестала быть просто цветным пятном и склеилась воедино. Пазл собрался. Взгляд с трудом сфокусировался на сидящем за столом Эрене, который с увлечением читал толстую книгу, с выведенными на обложке изящными, золотистыми буквами. Правда отсюда названия было не видно, слова ускользали, смазывались, превращаясь в сплошное пятно. Взгляд альфы был очень сосредоточенным, брови чуть сведены к переносице. Внимательно, чуть закусив нижнюю губу, он водил глазами по строкам, явно что-то выискивая. Омега чуть приоткрыл деревянные, неподатливые губы, которые неохотно шевельнулись, произнося слова. - Э...рен, - голос был тихим. Услышать его можно было только вплотную придвинувшись к лицу брюнета. И Эрен не услышал. Он все так же спокойно сидел на своем месте, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Настольная лампа отбрасывала странные тени, делая лицо альфы жестоким, не похожим на человеческое. Скорее такие лица бывают у демонов, либо у монстров, но не у людей. Общую картину ухудшало падающее через окно дополнительное желтоватое свечение уличного фонаря, проходясь крупными мазками по правой стороне, искажая ее. Похоже уже наступил вечер... Брюнет чуть шевельнулся, проведя рукой по кожаному дивану, который чуть скрипнул. Внутри было пусто. Совсем. Он не чувствовал себя так плохо с тех пор, как родители продали его в питомник. Тогда это было объяснимо, менять комнату с мягкой кроватью на маленькую клетку, в которой даже встать нельзя, только сидеть и, как он считал, любящих родителей на жестоких надсмотрщиков, все это достаточно больно. Тогда ему казалось, что его душу разорвали на части и от нее остались лишь кровавые ошметки. Он умер, растворился в этой жестокой реальности. Да, его тело продолжало существовать, продолжало дышать, но внутри ничего не было. Глаза были мертвые, отражая часть того кладбища, на котором были захоронены все мечты, надежды, желания, под слоем пепла были погребены все, кого омега когда-то любил. Прекрасные сады счастья сгорели дотла, а прошедший следом кислотный дождь уничтожил все окончательно. Сейчас брюнет чувствовал себя точно так же. Внутри что-то сломалось. Какой-то железный стержень покрылся ржавчиной, ослаб, искрошился и дал трещину. Нет, конечно, Леви не винит Эрена. Он ни в чем не виноват, он не хотел. Омега готов придумать ему кучу оправданий, только бы альфа не разочаровался, только бы не бросал его, не менял на более совершенный вид. Парень готов потерпеть, даже если от этого ему будет очень больно, даже если сердце будет разрываться на части, а сознание разрушаться. Сероглазый делает еще одно усилие и медленно садится. Покрывало, которым он был укрыт, тихо шурша, медленно скользит на пол, открывая обнаженное тело. Кожи тут же касается пронзительный холод, пробегая по позвоночнику, трогая своими холодными лапками за лицо и заставляя зябко поежиться. Леви смотрит вперед, на зеркальную дверцу шкафа, отражающую симпатичного, но ужасно худого омегу, с просвечивающими венами и выступающими ребрами. Глаза с легко намеченными темными кругами смотрят как-то испуганно. Кошачьи ушки плотно прижаты к голове. На лбу и на правой щеке красуются ссадины, обработанные зеленкой, из-за чего они выглядят еще более уродливо. И почему Эрен вообще его купил? Он не такой уж и красивый, рядом с ним вот сидели породистые особи. И почему этот альфа прошел мимо них не понятно. Может у него какой-то фетиш на кошек? Или он решил, что дорогие виды более слабонервные? Омега чуть прищурился, внимательней вглядываясь в своего двойника из зазеркалья. "Хотя бы крови нет и то хорошо," - с облегчением решает Леви, обнимая себя за плечи и с удивлением замечая, что его руки перевязаны чистыми бинтами. Похоже Эрену не совсем плевать на него... Уголок губ чуть дрогнул, пытаясь сымитировать улыбку. Руки сжали одеяло. Хвост чуть подергивался, шурша о черную кожу дивана. Босые ноги касаются пола. Пальцы невольно поджимаются от резкого холода. Омега легко поднимается и идет к Эрену, ступая мягко, по кошачьи, и практически не производя никакого шума. Правда его все еще немного шатает, но не слишком сильно. - Эрен, - голос чуть дрожит. Хотя это почти не заметно, так что нормально, альфа скорее всего и не обратит на это внимание. Тонкие руки обвивают Эрена за шею, нежно поглаживая. Леви думает, что он выглядит уставшим и вымотанным. Ужасно хочется ему чем-нибудь помочь, но парень не знает чем, - Тебе нужно отдохнуть, - наконец шепчет брюнет, прижимаясь ближе. - Ага, - кивает собеседник, обхватывая пальцами чужое запястье, поглаживая, и наконец отрывается от книги, смотря на Леви, - Ты меня разочаровал. Такой же слабонервный как и все омеги. Испугался пары капель крови. Брюнета словно облили ледяной водой. Эрен злится. Возможно, он ненавидит его за слабость, за глупый и неуместный страх. - Прости. Я просто не ожидал, что ты меня толкнешь. В следующий раз подобного не повторится, - от этих слов сводило зубы, фразы плавились на языке обжигающим свинцом, оставляя ужасные ожоги. - Очень на это надеюсь, - хмыкнул Эрен. - А куда... куда ты дел тело? - поинтересовался Леви, чуть вздрогнув. Альфа это почувствовал, нахмурившись и сжав узкое запястье сильнее, почти раздирая его ногтями. - Пока положил в холодильник, чтоб не протухло, - наконец ответил он, - А сейчас читаю дополнительную литературу, пытаясь решить куда его дальше сбагрить. Можно попробовать утопить в водоеме, он через пару улиц от нас. Но боюсь это слишком рискованно. Домов вокруг много, наверняка кто-нибудь может нас заметить, а ты еще вдобавок сильно выделяешься. Омег смешанных с кошками не так уж и много. Второй вариант поехать куда-нибудь в лес или парк и закопать по-тихому. Кстати к нему я пока больше всего склоняюсь, но это не точно. Так же есть варианты банально выбросить на помойку или оставить в каком-нибудь переулке. А, еще забыл, самый интересный способ, после которого не остается никаких улик! Можно съесть труп, тут даже рецептик есть, а кости скормить собакам, как ты на это смотришь? - Эрен вопросительно приподнял бровь. У омеги голова чуть кружилась. Во рту пересохло. Альфа ведь шутит, правда? Но взглянув на серьезное лицо собеседника, он понял, что тот и правда рассматривает этот вариант. В животе скрутило от осознания, что ему возможно придется съесть мертвеца. Брюнета передернуло. - Как ты решишь, так все и будет. Говорят, человеческое мясо похоже на говядину, но немного лучше, - безэмоционально отозвался Леви, прикрыв глаза. Эрен изучающе склонил голову и вдруг весело рассмеялся. - Идиот, я же не буду насильно заставлять тебя это есть. И так понятно, что ты сдохнешь от отвращения, - парень чуть отстранился хитро смотря на омегу. Его взгляд будто въелся в кожу, прожигая не хуже серной кислоты. Губы были искривлены в подобии улыбки, - Ладно, думаю, Кристой мы займемся чуть позже. Сейчас у меня появились немного другие планы. Альфа чуть развернулся, обхватив омегу за пояс. От его теплых пальцев по телу прошел озноб, проникнув под кожу и смешавшись с кровью. Эрен еще раз окинул быстрым взглядом обнаженное тело брюнета, облизнувшись и притянув его к себе еще ближе. Телевизор работал, мерцая своим ярким экраном. Картинки быстро сменяли друг друга, проносясь перед глазами. Ведущая безразличным голосом говорила о наводнениях, пожарах, террористических актах. О стаях бездомных собак. О маньяке, орудующем в городе. О новых жертвах. Эрен скользил горячим языком по подрагивающей и чуть выгибающейся спине омеги, обводил каждый позвонок, каждую косточку, оставляя влажный, чуть поблескивающий в полумраке след, то и дело целуя. Прошелся по иссиня-черному синяку на спине, чуть надавив и заставив Леви дернуться, куснул за плечо и между лопаток. Брюнет покорно лежал, позволяя альфе играться с его телом, и наслаждался их мимолетной близостью, сильными и чуть грубоватыми руками, гладящими ноги и бедра, иногда чуть сжимая, прерывистым дыханием над ухом, таким родным и таким прекрасным запахом грейпфрута с нотками кислинки, сладости и горечи. Он очень соответствовал Эрену, отражал его сущность. Оседал на языке, щекотал нос, позволяя вдыхать себя полной грудью. Голова чуть кружится. По телу волнами проходит дрожь наслаждения, вызванная легкими касаниями чужих губ. На шее яркими лепестками расцвели алые засосы. Леви тяжело дышит, кусает губы, старательно сдерживая стоны. По венам будто струиться раскаленное золото. Внизу живота приятно тепло, даже горячо. Внутренняя сторона бедер чуть поблескивает от выделившейся смазки. Брюнет невольно подносит руку ко рту, зажимая его и едва подавляя рвущиеся наружу странные звуки. Эрен широко лизнул шею и внезапно сильно впился зубами где-то в районе лопаток, оставив след от укуса, ярко отпечатавшийся на бледной коже. Омега выгнулся от резкого движения и больно ударился головой об пол, издав тихий стон боли. Альфа тут же успокоительно провел кончиками пальцев по напряженной спине, зализывая рану, будто извиняясь -... пропала девушка по имени Криста Рейсс, дочь главы известной компании... - невозмутимо продолжала ведущая, в очередной раз переложив свои бумажки. В глазах все померкло. Земля ушла из под ног и омега понял, что падает. Леви тонул. Тонул по-настоящему, задыхаясь и кашляя. Вода отчаяния и безнадежности смыкалась над его головой, утягивая на дно. Эрен вылизывал ему шею, оставляя засосы и целуя, а омеге хотелось, чтобы он его задушил. Правая рука сама собой провела по линолеуму, царапая его, в безнадежной попытке найти пульт. Он не может это слышать. Пожалуйста, прекратите! -...семнадцать лет, светлые волосы до лопаток, одета в синее платье... Леви дергается вперед, пытаясь уйти от навязчивых прикосновений. Ему плохо. Сейчас ласки альфы ему стали отвратительны, его тошнит. Перед глазами стоит мертвое лицо девушки с пустыми глазами и точно такое же лицо отображается на экране, но там она смеется, стоя в пол-оборота и держа на руках пушистого котенка. На лице нет крови, оно не искажено болью. Эрен аккуратно обводит пальцем напряженное колечко мышц, чуть нажимая, заставляя этим движением инстинктивно сжаться. В голове взрываются искры. Леви чувствует, как чужой палец проникает внутрь, причиняя легкий дискомфорт. Раскаяние, отвращение и ужас захлестывают новой волной все его существо. Омега заводит руку назад, резко царапая Эрена по животу и слыша в ответ недовольное шипение. Хватка ослабла и парень тут же отталкивается и ползет вперед, пытаясь подняться. Все бесполезно. Альфа грубо прижимает его голову к полу так, что дышать становиться еще сложнее, еще больнее и невыносимее. Недавние раны саднят, сдираемые о твердую поверхность и вновь начинают кровоточить, пачкая чистый линолеум. Губы чуть подрагивают, на них застыл беззвучный крик. В голове будто бьет оглушительный, похоронный набат. Зеленоглазый перехватывает безумно мечущийся хвост и хладнокровно наматывает его на руку, от чего резкая боль пробегает снизу вверх по позвоночнику, ломая кости. Нервные окончания взрываются приступом нестерпимой агонии, натянувшись до предела, готовые порваться в любой момент. Еще немного сильнее потянуть и кажется хвост оторвется. - Не дергайся, - раздраженно цыкает Эрен, вжимая голову омеги сильнее в пол, - Ты вообще должен быть благодарен, что я достаточно нежен с чем-то вроде тебя. Нежен? Нежен! Ха, какая смешная шутка. Значит те кровоточащие укусы, щедро подаренные альфой, нужно считать ласковыми прикосновениями? Или то, что с силой сдавленные легкие едва-едва глотают воздух, замедляясь, практически прекращая свою работу, нужно называть любящей игрой? Эрен дергает хвост сильнее, практически вырывая его с мясом. Леви выгибается до жалобного хруста напряженного позвоночника. На глаза наворачиваются предательские слезы. Из прокушенной губы тонкой струйкой бежит кровь. - Придется тебя поучить, как надо себя вести, - слова холодны и жестоки. Альфа непреклонен. Он жаждет на ком-нибудь отыграться. И как обычно этим кем-то оказывается Леви. Эрен протягивает руку и берет валяющуюся на полу железную линейку, слетевшую со стола, с довольно острыми и уже немного неровными краями. Взмах. В ушах раздается свист рассекаемого воздуха, а затем поясница вспыхивает ярким пламенем, будто по ней прошлись острым ножом, вырезав кусок плоти. Омега едва дыша, закусывает руку до крови, чувствуя во рту неприятный металлический привкус. -...говорить о чем-либо конкретном еще рано, но полиция полагает, что это дело рук того неуловимого маньяка. Инспектор Найл Доук, считает, что его поимка лишь дело времени... они уже вышли на след. Леви не выдерживает. Он срывается и кричит, извиваясь и пытаясь отползти. И плевать уже на зажатый в чужой руке хвост. Пускай отрывается. Лучше уж умереть от кровоизлияния, чем так. Ему больно. Но только не физически. Тело практически не чувствует жестоких ударов, лишь чуть подрагивает. Больно там, глубоко под кожей. Хочется разорвать ее ногтями и вынуть эту нестерпимую боль. Во внутренностях неприятно ворочается клубок склизких, жирных червей. Омега бьется головой об пол, уже разбив правую скулу и искусав губы. Он разлагается изнутри. Гниет. Его реальность вывернута наизнанку, рассыпана кровавыми внутренностями. Они убили человека. И неважно, что брюнет не принимал в этом участия. Он все равно чувствует вину, грызущую его изнутри. Он все равно чувствует себя преступником. И глаза полицейского с экрана смотрят прямо на него, пронизывая насквозь, словно рентген. Кажется он следит за ним. Кажется, он уже знает где искать убийцу. - Считай удары, - приказывает Эрен, потакая своему самолюбию, стремясь унизить, причинить еще больше боли. А Леви вдруг понимает, что этот полицейский может поймать Эрена, вычислив его, найдя доказательства, улики. Их разделят. Навсегда. Омега не может этого допустить. Он чуть приподнимается на локтях, пытаясь остановить альфу, предупредить его. - Я сказал считай! - рявкает Эрен и со злости промахивается, попадая по хвосту. Острие неприятно скрипит. На пол капает кровь. Альфа тупо смотрит на наполовину отрубленную часть хвоста, держащуюся только на тонкой полоске кожи и шерсти. По щекам Леви бегут беззвучные слезы. Он практически потерял сознание от болевого шока. Хвоста он не чувствует. Комнату застилает белый туман. Исполосованные глубокими ранами спина и ягодицы чуть подрагивают. Любое, даже мимолетное прикосновение к ним, причиняет адскую боль. Но он все еще хочет поговорить с Эреном. Он все еще прощает его. Омега с трудом открывает рот, но вместо слов из горла вырываются только сдавленные хрипы, вперемешку с кровью, капающей на пол. И когда он только успел прокусить себе язык. Голые плечи дрожат, руки пытаются перевернуть безвольное тело. По бокам бегут красные дорожки, будто прочерченные маркером. Брюнету все таки удается перекатиться на спину, тихо вскрикнув. Изодранная спина проехалась по полу, растравливая свежие раны. Слезы продолжали прозрачными жемчужинами блестеть на длинных ресницах. - Эрен, - неживой голос, будто просочившийся из потустороннего мира, проник в комнату, подобно шуршанию наждачной бумаги. Омега тяжело выдохнул, стараясь сосредоточится, хоть как-нибудь удержать ускользающее сознание. От его губ протянулась тонкая кровавая ниточка. - Они могут тебя найти... улики на теле жертвы... отпечатки... Подставь меня, омегам положено не такое строгое наказание... - предложения получались оторванными, не законченными и больше напоминали отдельные фразы. К тому же их было сложно разобрать из-за хрипов и то и дело отплевываемой крови. Создавалось впечатление, будто брюнет бредит. Эрен несколько мгновений изумленно смотрел на омегу, с трудом улавливая смысл его слов. Они казались ему странными, непонятными. Неправильными. Но наконец он отмер и слегка усмехнулся, обманчиво ласково проведя пальцами по чужой скуле. - Забавно. Ты такой милый. Именно за это тебя и держу, - слова пропитаны насмешкой и издевкой, - Не волнуйся, меня никто не найдет. Все под контролем. Все под контролем. Это не аргумент. Многие так говорят и это не оборачивается для них абсолютно ничем хорошим. Омега чуть приподнимается и неожиданно порывисто обнимает альфу за шею, доверчиво прижимаясь к нему. Ему нужна опора, поддержка. Он устал. Этот день окончательно вымотал его и физически, и морально. И парень очень надеется, что Эрен его не оттолкнет. Кофта на плече зеленоглазого медленно пропитывается кровью. Леви как-то устало поглаживает парня по спине, будто не он тут ищет утешения, а как раз альфа нуждается в нем. - Это хорошо, - хотя в этом нет абсолютно ничего хорошего. Брюнет чувствует, что поступает неправильно. Его любовь неправильная, какая-то извращенная, искореженная, давно сломанная и истекающая кровью, но все равно почему-то еще существующая. Альфа обнимает в ответ, больно сжимая хрупкое тело, заставляя омегу морщится и чуть кривиться. Парень утыкается носом в шею, ведя чуть ниже, щекоча своим дыханием кожу и пуская волну мурашек. Руки, скользя в крови, пробегают по телу, задевая чувствительные соски, поглаживая по впалому животу, бокам, очерчивая линию позвоночника, чуть разводя ягодицы и надавливая между ними, но пока не проникая. Леви чуть жмуриться от тянущей боли, положив голову альфе на плечо и сосредоточившись на ощущениях искалеченного тела. Чужие пальцы приятно гладят, ласкают, но из-за сильной боли в спине омега не может возбудиться. Каким бы нежным Эрен не был, прикосновения к открытым ранам всегда болезненны. Зеленоглазый кусает за плечо и вновь вводит один палец внутрь неподатливого тела. Брюнет сначала дергается от неожиданности, но затем подается навстречу, игнорируя саднящую боль и стараясь помочь растянуть себя. Эрен ободренный этим, сразу валит омегу на пол и уже без церемоний раздвигает ягодицы и резко входит на всю длину. Леви тихо вскрикивает от неожиданности, панически выгибается, пытаясь оттолкнуться носочками ног от пола и отстраниться, но его крепко держат за бедра не давая ни одного шанса на спасение. - Притормози, - это не просто слова, это вырвавшийся из под контроля крик израненной души. Руки ведут себя как-то странно, то ли пытаясь оттолкнуть своего партнера, то ли прижать ближе. Скорее всего брюнет и сам еще не решил. Эрен игнорирует эту просьбу, невольно вырвавшеюся наружу и лишь ускоряется, вбивая себя в омегу с такой силой, что тот просто не может сопротивляться. Тело безвольно бьется об пол. Внутри все противится этим жестоким действиям, сжимаясь и болезненно пульсируя. Леви сжат, узок, но Эрену плевать. Он продолжает грубо вбиваться в него, не давая времени привыкнуть и сдирая чувствительные стенки в кровь. Мозг то и дело пытается вырубиться. Омега едва ли адекватно воспринимает реальность. Понятно лишь одно. Что-то не так. Не как раньше. Движения Эрена бесчувственные, будто он двигается на автомате, и холодные, как родниковая вода. Действия слишком привычные, слишком механические и отработанные, никаких поцелуев и шепота на ушко. Только жестокость и боль. Неужели альфа остыл к нему? Может брюнет слишком пассивен, а парню нужна искра, буря, страсть? Леви поднимает руку и нежно проводит по чужой щеке. - Эрен, с тобой точно все в порядке? - от очередного неаккуратного толчка дыхание сбилось, а спину обожгло очередным приступом. - А у тебя есть сомнения на этот счет? - парень сжимает узкие бедра сильнее, до синяков и тихо стонет, наконец целуя. Прямо в губы, проводя языком по ровным зубам. Леви тает, плавится, словно мороженое на жарком солнце. Ему до ужаса приятно. Все мысли вылетают из головы, растворяются в наслаждении и глупом счастье. Даже боли уже как будто и вовсе нет. Она исчезла, зайдя за занавес. И не важно, что во рту чувствуется привкус собственной крови. Это уже не имеет никакого значение, главное, что альфа наконец целует его. Ну не смешно ли, так самозабвенно отдаваться кому-то и прощать за все, получив лишь жалкий поцелуй? Губы наконец разъединяются, связанные тонкой ниточкой слюны, которую брюнет обрывает, закусив нижнюю губу. Его пальцы неуверенно переплетаются с пальцами Эрена. Глупый жест. Но почему-то ему очень важно сейчас держать его за руку. Альфа ускоряется, втрахивая безвольное тело в пол, заставляя его ударяться о твердую поверхность и дрожать. Еще мгновение и парень, еле успев выйти, бурно кончает, забрызгав живот и немного лицо своего партнера. Он довольно опускается рядом, не вырывая зажатую в тонких пальцах руку, лишь сжав ее в ответ. - Похоже, я немного перестарался. Нужно будет перевязать твой хвост... Сильно болит? - Нет, - тут же врет Леви, сам не понимая зачем, - Эрен, я знаю, что не в праве такое говорить. Но все же... пообещай, что больше не будешь никого убивать. Нет, мне их не жаль, просто... Я же волнуюсь, вдруг тебя схватят из-за какой-нибудь суки, некстати выбесившей тебя. Если это случится, то мне будет очень больно... - парень замолчал, рассматривая сильную руку альфы. Его собственная ладонь выглядела миниатюрной и хрупкой в этой мужской руке с проступающими венами и длинными пальцами. - Это только что было признание в любви? Весьма не оригинально, - улыбнулся зеленоглазый, - Но я тебя услышал. Леви с надеждой поднял глаза, встретившись взглядом с Эреном. В глубине зеленых омутов посверкивали озорные искорки, отливая золотом. Там на дне явно затаились черти, готовясь начать очередную дискотеку. Притом ничем хорошим она явно не закончится.

***

- Давай быстрее, - шепчет Эрен, в который раз бухая тяжелую сумку на землю и чуть разминая шею. Он все никак не мог успокоиться, нервничая и постоянно дергая ни в чем не повинную вещь, - Все же, думаю, это была плохая идея. - Тогда какие еще есть предложения? И вместо того, чтобы жаловаться лучше бы помог, - огрызается Леви с силой ударяя лопатой в обледенелую землю. Металл со скрежетом царапает по грунту, практически не причиняя ему ущерба. Полумесяц то и дело выглядывает из-за туч, окидывая своим любопытным взглядом черный парк с занесенными снегом деревьями, меж которых вырисовывались два нечетких силуэта. Вышли они совсем не на долго. "Пятнадцать минут, не больше", - как оптимистично заявил альфа. Но вот только эти жалкие пятнадцать минут перетекли уже в пять часов непрестанной работы. Поясница ныла и болела, раны то и дело вновь начинали кровоточить и саднить, плечи ломило, оледеневшие пальцы отказывались держать лопату, которая норовила выскользнуть из ослабевших рук. Свитер совсем не грел, то и дело чуть сползая. Только сейчас брюнет понял какой ужасной ошибкой было не взять куртку. Ну провозился бы немного дольше, ну и что? Это не смертельно в конце-то концов. И сейчас не пришлось бы тогда мерзнуть от пронизывающего тело холода. Ото рта поднимается легкий пар, уносясь в небо и смешиваясь с ночной дымкой. Леви с трудом выпрямляется и смотрит на альфу с какой-то мольбой в глазах. - Я больше не могу. Здесь как минимум нужен бур, а так все без толку. Только время зря теряем. - Хорошо, - подозрительно легко соглашается Эрен, - И думаю, что проблема уже решилась сама собой, - он щелкнул застежкой и медленно перевернул сумку, вываливая ее отвратительное содержимое на снег. - Что ты имеешь в виду? - удивляется омега, проследив за его действиями, - Хочешь прямо так оставить? - Нет, - мотнул головой собеседник, - Ты лучше оглянись, только медленно. Никаких резких движений. - Опять разыгрываешь меня? - разозлился Леви, но лишь слегка, устало, - Сейчас нам не до этого. Быть серьезней не пробовал? - Я серьезен как никогда. И сначала посмотри, а уж потом наезжай с претензиями, - Эрен очень нехорошо улыбнулся, пустив по позвоночнику омеги холодок. Сердце охватило нехорошее предчувствие, сжав его в грубых руках страха. Брюнет медленно повернул голову в сторону, куда смотрел парень и замер с ужасом расширив глаза. Руки невольно крепче обхватили лопату, прижав ее к груди. Хотя вряд ли это могло помочь. Меж темных стволов деревьев копошились несколько крупных и явно бездомных собак, тихо рыча и роняя на снег кислотную слюну. Они медленно приближались, скаля зубы и зло сверкая глазами. - Эрен, - голос был полон отчаяния и безнадежности. Хвост нервно подергивался, и от него по телу проходили болевые импульсы. Уши прижались к голове, а в груди зародилось шипение. Кошачья сущность, дрожа от страха, мечтала лишь о побеге. Человеческая же, с трудом ее подавляя, ожидала указаний Эрена, держась из последних сил, норовя с секунды на секунду сдать позиции и забиться в темные закоулки души, уступив место животным инстинктам. - Уходим, - одними губами скомандовал альфа и сделал шаг в сторону улицы. Рычание усилилось. Псы явно были настроены агрессивно и собирались напасть, разорвать на части, уничтожить. А лишние движения жертв их только раздразнивали, маня своей беззащитностью и подпитывая темную ауру чувством страха. Омега шагнул к зеленоглазому, пытаясь взять его за руку, найти опору и хоть немного успокоиться. Но парень увернулся и, внезапно схватив Леви за пояс, подсадил его вверх, буквально подбросив в воздух. Брюнет едва успел ухватиться за толстую ветку, скользя ладонями по обледенелой коре и практически срываясь вниз. Но инстинкты брали свое. Так что практически сразу Леви оказался еще выше, удобно устроившись в развилке и с суеверным ужасом смотря на происходящее внизу. А посмотреть было на что. За те несколько мгновений, пока омега забирался на дерево, собаки успели напасть. Правда не дружно, а как-то в разнобой. Пять из них вообще пришли к выводу, что лучше сначала поесть, а уж потом разбираться с противником и набросились на останки трупа. Острые зубы с чавканьем прокусывали плоть, был отчетливо слышен звук рвущихся тканей и сухожилий, хруст пережевываемых хрящей и костей. По мордам стекала кровь. Лапы раздирали когтями внутренности. В одной из пастей сверкнула серебряным колечком фарфоровая кисть руки, которая практически сразу смялась, пальцы выгнулись не в ту сторону, выезжая из фаланг, ломаясь, неестественно загибаясь и переплетаясь в сплошное кровавое месиво. Омега прижался лбом к холодной ветке, прерывисто дыша и краем глаза следя за Эреном, который сражался с двумя разъяренными собаками. Одна из них вцепилась ему в штанину и нещадно драла ткань, пытаясь достать до плоти и насытится свежей, горячей кровью, которая уже начинала пропитывать материю. Альфа метался из стороны в сторону, размахивая над головой подобранной лопатой, которой Леви еще недавно пытался вырыть могилу, и страшно рыча. Орудие рассекало воздух и точно ударяло по второй нападавшей собачонке, которая носилась вокруг, выискивая слабые места. Рывок. В воздух взметнулись клочья грязного снега. Дворняга прыгнула, разинув черную, зубастую пасть с розовым пятном языка. Лязгнули металлом огромные челюсти в каком-то жалком миллиметре от лица парня, который успел выставить лопату вперед и этим спасти себе жизнь. Прокушенное деревянное древко скрипело и жалобно стонало. По нему пробегали уродливые трещины. Альфа поднажал, оскалившись. На виске проступили набухшие вены. Руки с силой рванули в сторону, отбрасывая зарвавшееся животное, которое с визгом покатилось по земле. Эрен же уже заносил свое оружие. Удар. Железо проткнуло лапу, практически отрубив ее. Собак завизжала, вертясь и пытаясь убежать. Вот только от альфы не убежишь. Он хладнокровно ударил снова, по облезлой спине. Потом еще и еще. Леви с ужасом взирал на разворачивающееся поле боя. Руки сильнее впивались в дерево, царапая подушечки пальцев и ладони. Перемотанный хвост безвольно свисал вниз, чуть покачиваясь и до него уже пытался добраться один из обнаглевших псов, наскакивая на дерево и пытаясь допрыгнуть до намеченной цели. Но сил и размеров не хватало и животное щелкнув в воздухе жуткой пастью, вновь оказывалось на земле. В ушах стояло злобное рычание и хруст ломающихся и скрипящих на зубах костей. Это было просто невыносимо. Хотелось оглохнуть, лишь бы только не слышать всего этого кошмара. Сзади увлеченного расправой над своим поверженным врагом альфы вырисовался силуэт очередного монстра, о котором тот на время забыл. Он подкрадывался со спины, довольно тихо ступая по снегу, оставляя на вытоптанном пространстве едва заметные следы. В разинутой пасти был виден розовый язык, чуть вываливающийся наружу. Огромные лапы слегка царапали когтями мерзлоту. Гибкое тело напружинилось, готовое к решающему броску. - Эрен! - предупреждающе вскрикнул омега, но было уже поздно. Собака взвилась вверх. Затрещала ткань и раздался тихий вскрик. На снег закапала кровь. Омега помертвел. Лицо стало еще бледней, потеряв абсолютно все краски. Он просто не мог до конца осознать весь ужас случившегося. Слишком много на него свалилось за последние двадцать четыре часа. Измученное сознание просто вырубалось, стремясь огородить своего хозяина от дальнейших потрясений. Брюнет резко подался вперед, уже ни о чем не думая и ничего не боясь. Он видел только Эрена, его едва удивленные глаза и кровь, быстро пропитывающую одежду. Ноги потеряли опору. Под ними резко возникла пустота. Руки заскользили по шершавой коре. Израненную спину больно царапнуло, немного порвав свитер. Холодные потоки прорезаемого падающим телом воздуха обвили со всех сторон, заползли под одежду, ужалили незащищенную кожу. Прежде чем достигнуть земли парень успел перекувырнуться, сделав красивое сальто назад и здорово ободраться об ветки, которые, хлестнув по лицу, едва не оставили омегу без глаз. На скуле выступила отчетливая ссадина. Земля встретила жестко. Удар был сильным и Леви, приземлившемуся на четвереньки, понадобилось несколько мгновений, чтобы сориентироваться в пространстве. Отбитые колени и ладони ныли. Но омега, не обращая внимания на боль, выпрямился, едва снова не упав, и побрел к альфе. Сначала медленно, а затем постепенно перейдя на бег. Собака, что охотилась за пушистым хвостом, очухалась от потрясающей наглости жертвы и кинулась следом за ним. Снег забивался в легкие ботинки, обжигая своим мертвым холодом. Кровь медленно замедляла свой бег, превращаясь в лед. Брюнет отчаянно протянул руки вперед и, изо всех сил вцепившись в конечность Эрена, потащил его за собой, спотыкаясь и едва держась на подгибающихся ногах. Взгляд судорожно метался по заснеженному пространству, ища пути к побегу. Ветки и колючие кусты хлестали по лицу, норовя выколоть глаза, хватали за волосы, пытаясь задержать, вцеплялись в одежду, вырывали клочки ткани, оставляя себе на память. Под ноги то и дело подворачивались корни, будто ставя подножки и желая задержать парней. Позади слышался дикий вой, подстегивающий бежать еще быстрее. С еще большим энтузиазмом продираться через кустарники. Впереди был виден просвет, между деревьями. Чуть поодаль подъезд, в котором можно на время спрятаться и подождать, пока псы уйдут. - Давай, еще чуть-чуть! - простонал омега, скорее себе, чем Эрену. Ноги в очередной раз запнулись о корягу. Собаки настигали, дыша в спину. Все решали считанные секунды. Одна единственная ошибка может стоить жизни.