Падение

Умирать на самом деле не больно. Если только чуть-чуть. Совсем немного. Где-то на краю сознания чувство будто кто-то неосторожно задел плечом. Такая туманная боль, которую можно умело игнорировать. Потому что это ничто по сравнению с тем, что было. Несильный ушиб взамен страшной гангрены, царапина вместо сквозной, огромной раны. Можно сказать Леви испытывал облегчение. Легкое, пьянящее сознание и действующее не хуже обезболивающего. Вокруг витал запах соснового леса, сплошь покрытого утренней росой. Такая свежесть бывает только на рассвете, когда первые лучи солнца бликуют в мелких каплях, оставленных туманом. Он умиротворял, будто обещая избавление от всего: от боли, унижений, непонимания. Он прочищал слипшиеся и почерневшие от крови и смрада легкие, по крупицам вливая в них жизнь, запуская невидимый механизм, заставляя их работать, глотая чистый воздух небольшими порциями. Кажется омега даже слышал легкий шум деревьев, в кронах которых запутался ветер... Нет. Это не ветер. Это шум собственной крови в ушах. Почти физически можно ощутить, как она медленно и неохотно бежит по венам, неприятно пульсируя, затрагивая измученное сознание своими липкими руками и практически сводя с ума. Только этот сосновый запах не давал окончательно впасть в панику. Подобно спасительному кругу держал на поверхности черной воды, не давая утонуть, захлебнуться, наглотавшись ядовитой жидкости. Почему-то сейчас Леви не ждал удара и не чувствовал опасности. Впервые за долгое время. Черные ресницы дрогнули, затрепетав. Глаза медленно открылись. Расфокусированный взгляд устремился вверх, где в теории должен быть потолок, вот только он терялся в белом тумане. Из-за этого создавалось впечатление, что омега находится в беспредметном пространстве. В Нирване. В общем везде и нигде одновременно. Но точно не на земле. Только не в прежнем аду. Искалеченное тело окутывало приятное тепло, лаская шелком. Это было странно. Что-то определенно было не так. Леви должен был очнуться от жестокого прикосновения раскаленного железа, расплавившего и прожегшего кожу насквозь. Или от сильного удара, от электрического разряда, от очередного жестокого проникновения в беспомощное тело, от ведра холодной воды... В крайнем случае, открыв глаза без чьей-либо помощи он обязан был обнаружить себя на холодном полу или вновь подвешенным в крепких путах под потолок. Но никак не лежащем на непривычно мягкой поверхности. Последнее, что он помнил - это темнота и силуэт в дверном проеме. Конечно, это вернулся Жан. Он пришел убивать. И похоже у него получилось прервать тонкую нить жизни. Или все же нет? Омега шевельнулся. Боль тут же сжала его своими тисками, вгрызлась в бледную кожу, подобно изголодавшемуся хищнику, впилась под ногти острыми иглами. Леви тихо застонал. Хотя этот едва слышный звук даже не был похож на стон. Так, что-то тихое, полувсхлип-полувздох. Нормальный человек бы даже не расслышал. Брюнет с огромным трудом перекатился на бок, сжавшись в плечах и вновь кусая губы, растравливая свежие раны. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы дыхание наконец пришло в норму, а перед глазами перестали прыгать черные круги. Это была чистая и светлая комната с кремовыми обоями и мебелью пастельных тонов. На столике рядом аккуратно лежали бинты и в произвольном порядке стояли какие-то скляночки. Через неплотно задернутые воздушные, темные шторы пробивался игривый солнечный зайчик, пройдясь золотистым росчерком по полу. Пахло лекарствами и все еще лесом. Так ненавязчиво, легко и в тоже время до безумия приятно. Было неправильно хорошо и тепло на душе. Будто кто-то обнимает, ласково поглаживая по голове. Например Эрен... В ногах, придавив их к мягкой кровати и мешая шевельнуться, удобно устроился полосатый, пушистый кот, при попытке отодвинуться, недовольно поднявший голову и посмотрев с таким возмущением, что стало даже немного неудобно. И самая странная и одновременно страшная деталь -мужчина, сидящий в мягком кресле с синей обивкой совсем рядом. Сердце пропустило удар, замерев, а после начало биться и метаться с новой силой, словно в панике бросаясь на прутья клетки, образованной ребрами, пытаясь проломить их и сбежать. Это был по-настоящему красивый альфа, при взгляде на которого было легко поверить, что он киноактер, за которым толпами гоняются фанаты и журналисты с фотокамерами, постоянно слепящими своими вспышками глаза. Красивые, точеные черты, будто вырезанные из белоснежного мрамора умелым скульптором были сглажены тенью, придающей лицу мягкость и расслабленность. Сильная рука с длинными, как у пианиста пальцами была в миллиметре от конечности омеги. Видимо они даже были соединены, вот только утомленный мужчина задремал, откинувшись немного назад и руки расцепились. Леви парализовало. Он застыл в немом ужасе, который медленно, по крупицам растворялся в головокружительном запахе леса, сменяясь спокойствием и истомой во всем теле. Почему-то внутри нарастала твердая уверенность, что омегу не тронут. Этот альфа точно не такой, которые встречались ему прежде. Особенный... Леви поймал себя на том, что с жадностью разглядывает прекрасные черты и просто бесстыдно пялится. Так нельзя. Он одернул себя. Как можно заглядываться на других, ведь у него есть Эрен... То есть был. Но это дела не меняет. В той степени, в которой сможет брюнет сохранит ему верность. Пускай не телом, но хотя бы душой. Парень вновь предпринял попытку сесть. Но это опять не привело ни к какому результату. Лишь растревоженные раны вспыхнули огнем, разъедая ткани серной кислотой и насильно срывая с окровавленных губ тихий хрип, прозвучавший в окружающей тишине слишком громко и отчетливо. Даже на мгновение показалось, что звук голоса подхватило громкое эхо, многократно отражая его от стен, повторяя снова и снова эту песнь боли, звучащую на самом деле только в голове, оглушая своей пронзительностью и отчаянием. - Ты наконец очнулся, - не вопрос, а констатация факта. Приятный голос обдал волной прохладных, чистых брызг, отрезвляя и приводя в чувства. Омега дернулся от неожиданности, задрожав, обхватив руками плечи, как бы стараясь стать меньше. Кот, недовольный таким поведением, грациозно поднялся, дернул ушами, пытаясь передать этим легким движением все свое негодование, мягко спрыгнул на пол и задрав хвост трубой величественной походкой поплыл к двери. Только короны и толпы слуг не хватало для полного воссоздания образа. Прямо перед Леви возник, словно матереализовавшись из воздуха, тот самый альфа, что еще мгновение назад мирно спал в кресле, видя десятый сон и явно не собираясь просыпаться. Его пронзительно-голубые глаза были похожи на две бездны, затягивающие в эту небесную синеву, заставляя теряться. Сильные руки коснулись бледной щеки, нежно проведя кончиками пальцев по фарфоровой коже. - Не делай такой испуганный вид. Все закончилось. Никто не собирается больше тебя насиловать, - рука вплелась в темные волосы, почесала за ушком, родив в груди странное желание замурлыкать, подобно настоящему довольному коту, жаждущему ласки, - Теперь ты в безопасности. В безопасности? Омега не мог поверить. Он давно забыл значение этого слова. Оно было нереально и фантастично и стояло где-то между магией и дорогими, блестящими бриллиантами, похожими на упавшие с неба звезды. Было в зоне недосягаемости. Брюнет даже в тайне не мог позволить себе мечтать о подобном. И почему он должен принять это? Чем альфа докажет, что через секунду сам же и не ударит по лицу, резко поменяв свое мнение. Или сюда не ворвется Жан, Ханджи, да кто угодно, чтобы разрушить все. Леви не мертв, а значит не в безопасности. Ведь только трупам уже плевать на то, что с ними делают. Им не больно. Им не страшно. Спокойно и холодно. А вот живые существуют в постоянном риске и страхе, дрожа над своей жалкой жизнью, боясь за нее и все время получая удары от жестокой реальности, которая с силой бьет головой об дверной косяк, даже не удосужившись подложить кусок паралона. Альфа улыбнулся. Так ласково, нежно. Будто перед ним сидел не Леви, а неимоверно важный и дорогой для него человек. От этого стало немного не по себе. Омега не знал как реагировать в данной ситуации. Ведь по идее надо что-то сказать. Вот только что именно он не знал. Поблагодарить за спасение? Но для этого еще рано. Кто знает, может его вытащили с того света только для того, чтобы вновь ввергнуть в пучины ада, сделать своей собственностью и издеваться так же, как это делали до него множество альф. Или продать за кругленькую сумму очередному извращенцу. Утопить в реке... Правда подобное проворачивают обычно с детьми-омегами. Как котят топят, бывает еще заживо закапывают в землю. Это на самом деле очень страшно. Ребенок пытается сделать вдох, а в легкие попадает лишь сырая земля, забивая дыхательные пути. Он долго задыхается, извиваясь всем телом, пытаясь поднять пласт земли и наконец умирает... И никто даже не сожалеет об этой никчемной жизни. Хорошо, что сейчас земля промерзла и похоронить заживо брюнета будет очень и очень проблематично. Разве что вызовут эксковатер... Леви поежился. От открывающихся безрадостных перспектив кошачьи уши рефлекторно прижались к голове. Обрубок хвоста дернулся. Спина напряженно выпрямилась, застыв. - Тебе не больно? - вдруг заволновался мужчина, - Может хочешь чего нибудь? - Нет, все хорошо, - отозвался Леви, избегая прямого взгляда и старательно отворачиваясь, отводя глаза. - Точно? - с нажимом поинтересовался мужчина. - Да, - едва заметный кивок. - Ну ладно, поверю тебе на слово. Меня, кстати, Эрвин зовут... - Поздравляю, - зло съязвил брюнет, - И что теперь биться в радостных конвульсиях от счастья обладать подобной информацией? - он все таки глянул прямо в лицо альфы и тут же растерянно застыл. Эти глаза. Эти чертовы глаза, обладающие гипнотическим свойством, вытягивали весь негатив, очищая ауру от липкой, грязной паутины, освобождая от невидимой грязи и позволяя дышать полной грудью. Они были спокойными. По радужке не растекался тонкой пленкой гнев, сверкая молниями и не вставал немой укор. Но Леви все равно стало стыдно. На щеках вспыхнул румянец, яркими, некрасивыми пятнами и пополз по всему лицу. Ярость взявшаяся неоткуда и вылившаяся жестоким потоком слов, улетучилась так же быстро, как и появилась, устремившись легким паром вверх и оставляя после себя неприятный осадок, - Простите, я не хотел вас обидеть, - тихий, подавленный и разом потерявший все краски голос. Эрвин до отвращения понимающе покачал головой и даже в лице не изменился, будто грубые слова его вовсе не задели. Он немного наклонился, притянув Леви ближе, осторожно поглаживая по плечам. - Не надо выкать. Давай на ты. А то я чувствую себя совсем старым. Леви рефлекторно кивнул, на самом деле не понимая ни слова. Вновь возникло необъяснимое, теплое чувство уюта, словно его обнимают. Тело расслабилось отдаваясь этим приятным ощущениям. - Как ты оказался здесь? - продолжил альфа, - Если не хочешь, не отвечай, - поспешно добавил он, будто боялся, что парень опять разозлится, - И как тебя зовут? Я не прошу настоящее имя, просто скажи на что ты будешь откликаться, - тихо, успокаивающе проговорил мужчина на ухо, опалив теплым дыханием. - Леви, - проигнорировав первый вопрос, ответил омега. Не говорить же, что его притащил сюда из борделя невменяемый альфа, целенаправленно оставив умирать. Эрвин не поймет. Он слишком чистый и вряд ли сталкивался с этой стороной жизни, которую старательно прячут в тени, не позволяя таким возвышенным, хорошим людям испачкаться о нее. Правда немного непонятно почему Жан притащил его именно сюда. Рандомный выбор? Нет, у него были ключи. Значит, он связан с этим Эрвином. Может не на прямую, но косвенно точно. Далеко, в другой части дома, раздался громкий, дребезжащий звонок и легкие шаги, быстро бегущие на звук. Наверное та самая девочка, что недавно буквально вытащила омегу с того света, решила самостоятельно открыть дверь. - Вы отпустите меня? - неуверенно спросил парень, уже даже, кажется, слыша категоричный ответ, звенящий в ушах. Конечно не отпустит. Даже думать о такой возможности не стоит. Каким бы хорошим не был альфа, своей возможной выгоды он не упустит. Это у них в крови. Охотничий инстинкт, направленный на то, чтобы насильно забирать, но никак не отдавать. Тем более омегам - потенциальным жертвам, которые и сопротивляться в должной мере не будут. Так, укусят пару раз, оставят царапину, ударят не особо сильно и все. Клетка захлопнулась. Птичка в плену и с ней можно делать все, что угодно. - А кто тебя держит? Вставай. Иди, - брюнету послышались в голосе расстроенные нотки и немного обиды, смешанной с легкой улыбкой. Наверное только послышалось. Просто ответ его чересчур шокировал, заставив выпасть на время из реальности, вот и примерещился подобный бред. Его отпускают? Так просто? Насовсем? Не может быть. Здесь точно есть подвох, об этом свидетельствуют озорные искорки, посверкивающие в восхитительных глазах напротив. - Это... а, то есть... серьезно? - запинаясь уточнил Леви, комкая в руке край одеяла, - И вы меня не будете связывать и останавливать? Не попытаетесь догнать? - Нет. Это не укладывалось в голове, просто взрывая мозг. Перед глазами все шло кругом. Это ломало весь собранный и неровно склеенный мир, заставляя его в который раз трескаться и крошиться. Это простое "нет" было подобно сильнейшему цунами или извержению вулкана. Оно не вписывалось в реальность, казалось неправильным и до ужаса фальшивым. Омега аккуратно приподнялся, стиснув зубы и с огромным трудом удерживая дрожащими руками практически безвольное тело. Легкое одеяло зашуршало складками, сползая с обнаженного торса и открывая вид на страшные раны и огромные, практически черные синяки. По левой ноге шло несколько рваных полос в обрамлении грязных, болтающихся обрывков кожи. Кровь была бережно стерта влажной тряпочкой, поэтому списать страшные травмы на уродливые кровоподтеки или игру света было затруднительно. От открывшийся картины с новой силой закружилась голова и к горлу резко подкатил тошнотворный ком. Леви отчаянно зажмурился, медленно, со свистом втянув воздух через плотно стиснутые зубы. Сейчас было не столько больно, сколько страшно. Если бы эти увечья были на ком-нибудь другом, омега бы даже бровью не повел. Не посчитал бы это чем-то сверхестественным. Ну есть и есть, какое ему до этого дело. Вот только осознание того, что эти отметины отпечатаны на его собственной коже, отравляло сознание. Заставляло замирать в немом ужасе и горьком, запоздавшем понимании, почему Эрвин так легко согласился его отпустить. Леви просто физически не в состоянии идти сам. Он даже встать вряд ли сможет. Любое, даже легкое движение доставляет дискомфорт, что уж говорить о километрах, которые необходимо пройти прежде, чем он доберется до Эрена. Омега безнадежно опустил голову, невидящем взглядом сверля пустоту, но почти сразу одернул себя, расправив плечи. Непослушные пальцы вцепились в спинку кровати, сжавшись, скользя по гладкой, лаковой поверхности. Тело придвинулось ближе к краю, медленно накренившись, будто серьезно намереваясь свалиться на пол. Мужчина, сидящий рядом, посерьезнел, напрягшись. Взяв низкий старт, готовый в любой момент рвануть вперед, поймав хрупкое существо и не дав ему разбиться. Брюнета это позабавило. Такое поведение казалось нелепым и глупым. Ну серьезно, альфы себя так не ведут. Ноги благодаря нечеловеческим усилиям были смещены в бок. Дальше дело техники и помощь банальной силы притяжения, увлекшей конечности вниз, к полу. Отлично, первый этап пройден. Осталось всего ничего - встать. И вот тут возникли серьезные проблемы. Омега, собравшись с силами, порывисто и немного неуклюже дернулся вперед, оттолкнувшись руками, скинув одеяло. Он поднялся, сам не веря в то, что ему это удалось. Но мгновения триумфа длились не долго. Ноги будто переломило пополам. Они буквально взорвались приступом нестерпимой боли. Тело пошатнулось, безвольно закачавшись, пытаясь поймать ускользающее равновесие. Пол уже начал приближаться, когда омегу за пояс обхватили сильные руки, водружая обратно на кровать. - Ладно, поигрались и хватит. Вставать тебе не рекомендуется, - с умным и в то же время обеспокоенным видом заявил Эрвин, - Лучше поспи еще, а чуть позже свожу тебя в больницу. На всякий случай. Я, конечно, сделал все необходимое, но современное оборудование не помешает. А то вдруг имеется трещина в кости или еще чего похуже... Леви открыл рот дабы возразить и возмутиться против такого произвола, заявить, что он совсем не хочет в больницу, но ему помешал внезапно ворвавшийся в комнату небольшой, но разрушительный смерч. И на этом бедствии, кстати, отчетливо можно было разглядеть очки с тонкой трещиной на правом стекле и синей изолентой на душке. Эта взявшаяся из неоткуда катастрофа целенаправленно снесла стул, смахнула чашку со столика и застыла в шаге от парочки с округлившимися от изумления глаза, уперев руки в боки. - Так, Эрвин, я не поняла в чем прикол! - угрожающе начала Ханджи, а это была именно она. Запыхавшаяся, с растрепанными еще больше, чем обычно волосами и покрасневшими от беготни щеками, злая как черт. Она пришла вернуть его. Сейчас скажет этому альфе, что Леви ее собственность и утащит обратно в ад. И никакие ангелы и молитвы не спасут. Ничто не спасет. Омега испуганно прижал к груди конец не успевшего до конца уползти одеяла, вцепляясь в него мертвой хваткой, закрываясь на подобии щита. Немного по-детски наивно пытаясь спрятаться за такой хрупкой и тонкой преградой, будто и правда надеясь, что она сможет его защитить. - А можно, пожалуйста, не кричать. Думаю, если ты будешь говорить спокойно я все прекрасно услышу и пойму, - спокойно одернул ее Эрвин, проследив взглядом за панической реакцией брюнета, - Так что ты хотела мне сказать? Женщина оторопело замерла, захлопав глазами. Затем несколько раз глубоко вдохнуло носом, раздувая ноздри, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, и наконец продолжила. - Ты в курсе, что мою лавочку накрыли? - Давно пора, - пожал плечами мужчина, - Я не вижу здесь никакой проблемы. Договоришься с кем надо и дело в шляпе. И мне кажется ты хотела поговорить не об этом. - Да! - вновь начала закипать очкастая, - Именно так! Пока я вкалываю, ты умудрился пригреть на груди змею. Ты понимаешь, что он, - она ткнула рукой в Леви, чуть не выбив ему глаз, - Шлюха и собственность моего притона. И вообще что он тут забыл? Неужели ты у Жана его отжал? Или... - Дорогая, ты будешь чай? - спокойно предложил Эрвин поднимаясь, делая шаг к женщине и мимолетно целуя ее в щеку, - Ты устала, совсем измоталась, вот и нападаешь на всех подряд. Еще и голодная, наверное. А этого Жан оставил мне в качестве подарка на память. В конце концов у него теперь самостоятельная, взрослая жизнь, надо же как-то время от времени о себе напоминать. Ну так что насчет чая? Я еще и пирожные прикупил. - Шоколадные? - сдаваясь, уточнила Ханджи. - И с орешками, все как ты любишь, - милая улыбка. - Убедил. Давай сюда свой чай. А с Жаном я поговорю, чтобы не оставлял мусор где непоподя и не доставлял лишних проблем. А то совсем распустился в последнее время. Женщина совсем расслабилась и уже спокойно плюхнулась в кресло, прикрыв глаза, подобно довольному коту. Леви готов поклясться, что Эрвин ободряюще подмигнул ему, поспешно исчезая за дверью. - Учти, при первой же возможности отправишься назад, - предупредила женщина, немного помедлив, убедившись, что альфа ушел, прорезав своим резким голосом пространство, - И даже не пытайся надавить на жалость. Я все эти ваши омежьи штучки знаю, не проведешь. Почему ты просто не сдох. Всем бы от этого легче стало... - она резко замолкла, устремив взгляд на дверь. Омега же замер, пронзенный на подобии ядовитой стрелы внезапной мыслью. Ясной как день. Прожегшей мозг на подобии раскаленного железа. И правда, если его не будет, всем станет лучше: Ханджи, которой не придется придумывать как вернуть его назад, Эрену, что так старался избавиться от брюнета, Эрвину на одну головную боль станет меньше и, разумеется, его истинный тоже вздохнет спокойно, освобожденный от невидимых оков. Леви всем только мешает. Он лишний здесь. Лишний везде. Нигде нет ему места. Губы искривила горькая улыбка. Горло опять душили слезы. Странно. Омега думал, что уже все выплакал и больше уже никогда не сможет пролить ни слезинки. Но видимо тело решило иначе. - Мам, не обижай его, пожалуйста, - от двери к ним направилась та самая рыжеволосая девочка, что нашла Леви, теребя руками край платьица, - Он хороший. - И почему же ты так решила, Петра? - голос смягчился, став ласковым, а взгляд потеплел. - Его принес сюда братик Жан, я видела как они приехали из окна, - она уставилась в пол, растерянно моргая, - А потом братик ушел... И довел его до слез... И всех... все, кого ненавидит Жан обычно хорошие люди! - Петра резко подняла голову, неожиданно подбежала к кровати и порывисто обняла Леви за шею, - Так что не обижай его, вот. Леви дернулся от резкой боли, которую принесло прикосновение и с трудом подавил рвущийся наружу крик. Глаза застлало пеленой слез. Ханджи похоже потеряла дар речи. Но надо отдать ей должное, быстро взяла себя в руки. И неожиданно легко согласилась. - Хорошо, дорогая, но только потому, что ты просишь, - уничтожающий взгляд на омегу. Девочка радостно улыбнулась и прижалась к Леви сильнее. Это немного успокоило разразившуюся в душе бурю, правда до конца утихомирить ее так и не удалось. Сильные порывы заставляли по швам трещать самоконтроль, раскидывали в разные стороны мысли, сминали и выворачивали сознание. Еще и раны нестерпимо жгло, приближая приступ очередной агонии. Брюнет чуть опустил глаза и внезапно наткнулся на буквы на запястье девочки. "Ханджи" В мозгу что-то щелкнуло. - Народ, кому какую чашку? Синяя уже занята, - громко вопросил Эрвин, появляясь в дверном проеме. - Пап, так не честно! Я тоже синюю хочу, - голос Петры донесся словно сквозь огромную толщу воды. Перед глазами резко потемнело.

***

За окном машины монотонно плыл безрадостный, серый пейзаж, навивающий мысли о смерти и загробном мире. Дома, похожие друг на друга как две капли воды, внезапно возникали из снежной дымки, подобно огромным, грозным зверям, выбирающимся из своей берлоги, а затем исчезали, растворяясь в пространстве, будто кто стирал их очертания ластиком. Из-за этого однообразия казалось, что они едут по кругу, заблудившись в этом лабиринте каменных джунглей. День был совсем безрадостным и мрачным. Тусклое солнце безрезультатно пыталось пробиться сквозь пелену, чтобы пролить свой живительный свет на грешную, погрязшую во тьме землю. Все его попытки оборачивались неудачей, порождая еще большую тоску. Наверное, так и начнется конец света. Сначала исчезнет солнце, а уж затем все остальное... Леви скучающим взглядом смотрел на дорогу. В поле зрения то и дело возникали дворники, стирающие со стекла влагу, загораживающие обзор, а затем вновь прячущиеся. Две кали от растаявших снежинок с самого краю избежали страшной участи - быть сметенными на асфальт или размазанными по гладкой поверхности, и теперь неторопливо ползли вниз, соревнуясь в забеге на скорость. Они ползли с торопливостью черепахи, которая при этом еще и спит. Незаметно для себя брюнет принял сторону правой, более проворной капли, мысленно подбадривая ее, желая скорейшего достижения финиша. Правда после этой черты эту глупую каплю ждет неизбежная смерть. Она разобьется об асфальт. Но разве мгновение счастья не стоит подобной жертвы? Ведь даже сосулька расплачивается за прекраснейшие мгновения полета, разлетевшись в конце ледяными осколками. Может и Леви сейчас платится за какие-то забытые мгновения счастья. За право иметь привязанность, любить кого-то. За то, что вообще имел возможность быть рядом с Эреном. Ремень безопасности больно перетягивал грудную клетку, буквально вдавливая в сидение и мешая нормально дышать. В голове чувствовалось легкое головокружение и звон. Одежда на несколько размеров больше непривычно обхватывала тело. Омега уже и забыл как это удобно и приятно. Вроде всего лишь тонкий кусок ткани, а все равно чувствуешь себя более защищенным. Все стратегически важные места спрятаны, да и вообще как-то лучше. - Скоро уже приедем, - подбодрил его Эрвин, притормозив на светофоре, ожидая когда нетерпеливые пешеходы перебегут по зебре на другую сторону. Такое заявление нисколько не обрадовало. Наоборот повергло в еще большее уныние. - Может все же не стоит? - с надеждой спросил омега, - Ветеринары обычно злые и неаккуратные. Только хуже сделают... - Ветеринары? - переспросил альфа, - Не смеши меня. Нормальная, обычная больница и точка. Так что спокойно, все под контролем. Почему-то поверить словам Эрвина было очень просто. Если он так говорит, то все и правда под контролем. По другому и быть не может. Этот альфа внушает необъяснимую симпатию и чувство спокойствия. В отличие от Ханджи, которая за полчаса, проведенные в одной комнате, успела измотать все и без того конкретно потрепанные нервы. Еще и отпускать Эрвина не хотела, вцепилась, словно клещами, и пыталась закатить скандал. Получалось плохо, но главная задача - задержать, была выполнена. Точнее не совсем, ведь на самом деле очкастая хотела, чтобы альфа забил на Леви, лучше всего ногами, и вышвырнул его на улицу, а сам остался дома. Как раз этот план действий и не сработал. - А вы с Ханджи давно вместе? - вдруг спросил омега, тут же прикусив язык. Вот что он только что ляпнул? Какое ему вообще до этого дело? Ну стало немного интересно, как этот идеальный мужчина выносит очкастую фурию и вообще как его угораздило связать с ней судьбу, ну и что? Нельзя было это спрашивать. Промолчать и не насылать на свою голову еще больше проблем. - Прилично, - мужчина быстро глянул на брюнета и вновь уставился на дорогу, сильнее вдавливая педаль газа. - А Жан, он... - не смог сразу успокоится омега, которому до сих пор не давал покоя вопрос о связи Эрвина с тем жестоким парнем. - Скучно было, вот и взяли. Он раньше просто лапочкой был. Лет до десяти. Дальше мрак. А Петра... ну, Ханджи настояла на том, чтобы удочерить ее. Леви опустил глаза. Понятно, что Ханджи хотела держать поближе своего несостоявшегося соулмейта, с которым у нее слишком большая разница в возрасте. Не понятно почему она до сих пор с Эрвином. Хотя понятно. Он идеален и еще... Машина резко остановилась, словно врезавшись в какую-то невидимую преграду. Мотор затих и Эрвин довольно отстегнул свой ремень, выбираясь и попутно вытягивая за собой и Леви. - Не надо, - попытался возразить омега, безвольно позволяя взять себя на руки и рефлекторно обнимая альфу за шею. - Думаешь вторая попытка ровно стоять на ногах будет удачнее первой? - мужчина приподнял бровь, - Давай пока обойдемся без этих экспериментов. Если стесняешься, могу обмотать покрывалом, у меня в багажнике есть. Недавно купил, а достать как всегда забыл. - Нет, - щеки налились румянцем. Омега уткнулся носом Эрвину в плечо, смутно, где-то на подсознании сравнивая мужчину с Эреном. Во всяком случае пытаясь это сделать. Потому что такая доброта присуща только этому мужчине, выделяя его на фоне всех остальных. Но все же Эрен был способен затмить даже это. Ему и делать ничего и не надо. Просто быть. А омега сам создаст ему идеальный образ. Не видя больше никакого сопротивления, альфа уверенным шагом направился к главному входу, бережно держа свою ношу. Больница встретила тошнотворным запахом, присущем только ей. Ото всюду слышались чихание, кашель, недовольное сопение, беготня и недовольные голоса, обвиняющие всех на свете и перечисляющие свои болячки. - Здравствуйте, Эрвин, - к ним подошла миленькая медсестра, - Какими судьбами? У вас же сегодня выходной. - Да вот, ветер был попутный... Леви уже ничего не слышал. Все звуки разом исчезли, отойдя на второй план. Казалось, будто он оглох. Сердце набрало бешеный ритм, стуча уже в районе горла. Все тело онемело. Дыхание прервалось. Весь мир замер. Существовал только он. Только Эрен, стоящий напротив, у регистрации и скучающе осматривающий окружающее пространство. Омега даже не обратил внимания на его спутников в виде Микасы и Жана. Они так же, как и все остальные стали лишь декорацией для главного и единственного актера. Потребовалось ущипнуть себя за руку и прикусить изнутри щеку, дабы уверится, что это не сон. Это реальность. Эрен здесь, рядом. Его можно окликнуть и он услышит. Если подойти, то до него можно будет даже дотронуться. Взгляды пересеклись. В этот момент Леви забыл как дышать. Внутри все перевернулось, связавшись в тугой узел из неконтролируемых чувств и эмоций. Радость, неверие, страх и бесконечное счастье, захлестнули с головой. Омега забыл где он. Забыл, про свои раны и то, что находится в объятиях другого альфы. Он подался всем телом вперед, протянул руку к единственному дорогому человеку на этой планете. Зеленые глаза холодно скользнули по брюнету. В них был лед. И наваждение развеялось, разбилось на острые осколки, поранившие острыми краями душу. Леви моргнул, прогоняя внезапное, ненужное и глупое счастье, сменившееся саднящей болью в груди. Руки бессильно сжались в кулаки. - Эрвин, отпусти меня, - голос был глухим и тихим. Возможно Эрен злиться из-за того, что Леви так близко к другому. Возможно он сменит гнев на милость, если брюнет докажет, что между ним и мужчиной ничего нет. - Что? - не понял альфа, отвлекшись от разговора с медсестрой. - Я сказал, поставь меня на пол. Очередной взгляд на Эрена. Медленная, тупая боль, поползла по телу. В носу защипало. По языку растеклась горечь. Осознание ненужности и брошенности стало ясным и четким как никогда.