Падение

Дверь хлопнула, буквально оглушив, заставив неуклюже дернуться и поднять глаза в бессмысленной надежде, что Эрен все же не ушел. Ведь он просто не мог оставить омегу в таком состоянии. Бросить его снова... Напрасные и глупые мечты. Комната была пуста. Лишь на свету были видны клубы пыли, заполнявшие все пространство, забиваясь в рот и нос, мешая нормально дышать. В этом мельтешении мерещился нечеткий, жуткий силуэт. То сама Смерть стояла, опаляя своим дыханием, отдающим разложением, кожу. Она ждала когда судороги прекратятся и можно будет забрать душу с собой в преисподнюю, оставив здесь лишь пустую, истерзанную оболочку. Вот только конец все не наступал и не наступал, мелькая где-то впереди, дразня и все время выскальзывая из рук. Мертвый, спертый воздух давил на спину, почти ломая позвоночник, не давая подняться. Он был похож на формалин, консервируя омегу, убивая его, запечатлевая в веках. Чтобы уже завтра ничего не осталось. Тело застыло, а разум разлетелся прахом. Можно было позвать на помощь. Даже нужно было это сделать. Ведь там, в коридоре, всего в нескольких шагах кипела жизнь. Там были люди, которые способны услышать крик и придти на него. Вот только голосовые связки оледенели. Они подобно намокшим и отяжелевшим струнам гитары обвисли не в силах издать ни звука. Лишь тихий хрип, почему-то напоминающий предсмертный. Хотя понятно почему. Шанс умереть сейчас очень велик. Он даже реальнее, чем тогда, когда брюнет был подвешен под потолок в доме Эрвина, истекая кровью. Можно сказать по сравнению с Эреном Жан добр и милосерден. Да и не хочется кричать, на самом-то деле. Зачем? Ведь в этом нет никакого смысла. Все мечты, все надежды и стремления были направлены на то, чтобы попасть к Эрену. И вот это стало реальностью. Цель была достигнута... Вот только этой встречи ждал только Леви. Только он скучал по родному голосу, восхитительным глазам... Для него этот альфа был всем. В нем виделся идеал. Он хоть и призрачно, но ассоциировался с защитой. Эрену же было плевать. Наверное, если бы омега не подошел сам, альфа бы и не обратил на него внимания. Ведь брюнет не был чем-то важным в его жизни. Не был особенным, единственным и неповторимым. Всего лишь один из миллионов серых людей, о которых тут же забываешь после встречи. Просто очередная потасканная и бездарная шлюха, наскучившая и потрепанная игрушка Леви безвольно уронил голову обратно, уткнувшись в жесткую кушетку, с трудом сдерживая надрывные рыдания. Все было похоронено под слоем пепла. Он сам давно мертв для общества, а теперь еще мертв и для самого себя. Можно сказать это дно. Дальше уже некуда падать, разве что в бездну. Омега еще способен видеть те далекие и яркие лучи, что освещают всех людей, вот только до него они доходят серыми и блеклыми, растеряв все тепло. И от этого больнее. Видеть, как у других все хорошо, как счастливо и спокойно они живут и, оборачиваясь на себя, понимать, что у Леви такого никогда не будет. Он избрал для своей чистой и самоотверженной любви не того человека. Эрен не может оценить по достоинству такой привязанности. Все тепло и любовь он пропускает мимо, воспринимая как должное и не обращая на этого особого внимания. Он не может ничего дать в ответ. Он привык забирать. Да и отдавать по сути нечего. У него внутри лишь пустота и вечный холод. И все равно Леви не понимал за что Эрен с ним так обошелся. За то что был непозволительно близко к Эрвину? Но ведь брюнет даже стоять толком не может, альфа не мог не понять, что это вынужденная мера. Да и на ревность это не было похоже. Чувство собственности? Нет, альфа же сам отдал его на растерзание в жестокие, чужие руки. Тогда за прошлые эфемерные грехи? Или просто со скуки решил поиздеваться? Почему-то последний вариант кажется наиболее правильным. Пальцы бессильно сжались, впиваясь в край кушетки и сминая простыню, царапая ее короткими ногтями. Внутри вновь почувствовалось неприятное, болезненное шевеление. Казалось оно уже где-то в животе, распирает чувствительные стенки и безжалостно раздирает когтями плоть. Боль была резкая и мучительная. Будто Леви медленно режут тупым ножом, протискивая его внутрь, разрезая все ко всем чертям. От этого тело нелепо содрогалось, подергиваясь в конвульсиях, а дыхание сбивалось, практически совсем исчезая. Словно горло перехватило веревкой, словно брюнета задушили. Леви дернул кончиками пальцев правой руки, пытаясь ее поднять. Но не смог. Он как сломанная кукла продолжал лежать в той самой позе, в которой его оставил альфа, не в силах шевельнуться. Руки нелепо подняты над головой, немного свисая с края, цепляясь за него тонкими пальцами. Ноги просто невероятно разведены в стороны, от чего создавалось впечатление, что они сломаны. Спина чуть выгнута. На ней крупными каплями застыл холодный пот. Глаза широко раскрыты. Омега даже не моргает, совсем застыв, больше ничего не видя перед собой, находясь в некой прострации. В ушах громко пульсирует кровь. Леви практически физически ощущает как она течет по венам. Это сводит с ума. Порождает неконтролируемый вопль, застревающий в горле. Хочется вовсе оглохнуть, а лучше всего умереть. Но это было бы слишком просто. Омега не заслуживает такого легкого и быстрого избавления от мук. Он это знает. Понимает, что еще долго придется гореть в аду при жизни, прежде чем попасть в ад после смерти. Но даже там не будет хуже, чем сейчас. Леви выгибается сильнее, до жалобного хруста позвоночника, изо всех сил стискивая зубы. Молча терпя боль, которая разъедает изнутри. Которая заставляет маленькое тело биться. И, наверное, омега сознательно ничего не предпринимает, ожидая конца. Грезя о нем. Оболочка глазного яблока уже начала немного пересыхать, неприятно пощипывая. Болело глубоко внутри, там где сосуды. Давило и жгло. Казалось будто кто-то изнутри пытается выбраться через узкий зрачок, расширяя его, раздирая острыми когтями, повреждая радужку, превращая ее из серой в красную. Еще совсем немного и оболочка порвется. По щекам потечет теплая жидкость. То будет кровь, вперемешку с мертвыми глазами и горькими слезами. Леви моргнул, сфокусировавшись на грязновато-белом крае простыни, в который утыкался носом. Внизу виднелась ножка кушетки. Больше ничего. Понимание того, почему Эрен так с ним обошелся нахлынуло подобно мощному цунами. Альфа же сам это и сказал. Он, Леви, урод. А Эрен любит только красивые вещи. У омеги же множество ран, синяков, ожогов, да все тело одна сплошная, страшная рана. На коже отчетливо видны отпечатки чужих пальцев, засосы и укусы - знак опороченности. Клеймо, кричащее о том, что омега просто доступная вещь, которую любой может использовать. Он грязный. Ребра отчетливо проступают и, наверное, смотрятся очень некрасиво. И главное, Леви больше не может быть милым, не может заставить себя приласкаться. Он измучен, изранен. От каждого прикосновения тело рефлекторно дергается, ожидая удара. А ведь все альфы так любят красивых и всегда деланно счастливых омег. И Эрен, скорее всего, тоже. Надо было пересилить себя. Надо было улыбнуться, сделать вид, что все хорошо... Внезапно внизу живота растекалась просто адская боль, не та что раньше, а в сто раз хуже и мучительнее. Она была ярче, невыносимее. Будто Леви заживо сжигали на костре, вырывали внутренности, вбивали гвозди в трескающийся череп. Мышцы живота рефлекторно, судорожно сокращались. Внутри все сжалось, скручиваясь в тугой узел, пульсируя, пытаясь остановить или хотя бы замедлить неторопливо, но неотвратимо ворочающийся и переползающий с места на место инородный предмет, медленно убивающий искалеченное тело. Крыса не реагируя на сужение и сдавливание стенок, уверенно протискивалась вперед, раздвигая преграды, словно пролезая через обычный шланг, а не через что-то живое. Казалось кишечник раздирали острыми когтями, оставляя лишь кровавые ошметки, разгрызали зубами, впрыскивая в кровь смертельный яд. Животное явно было в панике, пытаясь прогрызть проход наружу. Заставляя губы приоткрываться в беззвучном вопле и буквально выжимая из глаз слезы. Леви и не хотел плакать, старался держаться. Но ощущения были слишком яркими, слишком болезненными и невыносимыми. И прозрачные капли катились по щекам, дрожали на черных ресницах, проливаясь горьким дождем. Брюнет просто не мог уже это выносить. Добить ножом было бы милосерднее, чем заставлять переживать эту бесконечную агонию. Леви содрогался в беззвучных, надрывных рыданиях. Бедра сводило судорогой. С внутренней стороны они уже полностью окрасились в красный. Яркие пятна отпечатывались и на простыне, въедаясь в материю с воодушевлением маньяка. Ноги то и дело рефлекторно подергивались в бесплотных попытках свестись и каждый раз взрываясь приступами нестерпимой боли. Если бы можно было умереть только пожелав этого, Леви бы умер не задумываясь. Ему бы и сожалеть было не о чем. Такая пустая и бесцельная жизнь все равно не нужна этому жестокому миру. Для него бы она не была неожиданностью. Леви лишь бы попал в его бесконечную статистику смертей. Крыса заметалась с новой силой. Леви уже практически обезумел от боли, скорчился, вертясь и дергаясь. Тело неуклюже свалилось с кушетки, перекатившись на бок. Но боли от удара омега не почувствовал. Она потерялась на фоне основной, сосредоточенной внизу живота. Леви заизвивался, выгибаясь, плача и тихо крича. Истекая кровью. Безжалостно расшибая затылок об пол, царапая ногтями плитку. Эрен бы, наверное, сказал, что Леви притворяется, чтобы вызвать жалость и сочувствие. Напрашивается на ласку и заботу. Он бы просто не смог понять, что омеге правда больно и плохо. Он правда уже не может терпеть, не выдерживая и срываясь. Потому что альфа никогда не испытывал подобной боли. Его не избивали, пытаясь сломать позвоночник и перебить конечности. Его не подвергали изнасилованию, в него не всовывали разнообразные вещи целенаправленно намереваясь порвать и искалечить. Его не душили, не били головой об косяк. Самая серьезная травма, которую он испытал это банальный порез. Именно поэтому он бы решил, что Леви просто умело играет роль несчастной жертвы. И омега даже не стал бы спорить. Он был готов признать, что ему не больно, но только если бы на него смотрели эти зеленые глаза. Сейчас же никто не видит. Не перед кем быть сильным. Поэтому можно не сдерживаться. Через некоторое время Леви затих, едва слышно поскуливая. Боль не прошла. Но сил не осталось. Да и какая уже разница. Каждые семь секунд в мире сходит с ума один человек. Каждые девять секунд в мире избивают омегу. Каждые сорок секунд кто-то кончает жизнь самоубийством. Каждую минуту в мире умирает сто семь человек. Леви не внесет чего-то нового, лишь пополнит этот страшный список. Вот только интересно, сколько из этих ста семи умирают в долгой и мучительной агонии. Дверь вновь скрипнула. Омега из последних сил перевел мутный взгляд в сторону шума. Это Эрен. Он все таки вернулся. Губы чуть искривились в попытке улыбнуться. Получилось плохо. Особенно из-за того, что с лица не сходила гримаса боли, а слезы еще не успели высохнуть, поблескивая на щеках. Он опять повелся. Эрен подобно ярким, красивым огням на болоте заманивал омегу в трясину, которая пожирает таких наивных идиотов, купившихся на этот обман, заглатывает с отвратительным чавканьем, утягивая на дно. Леви подался всем телом вперед в попытке дотянуться до альфы, неуклюже задел столик, с которого на него посыпались тяжелые предметы и упал, подобно марионетке, которой обрезали веревочки, краем глаза видя, как исчезает Смерть, махнув на прощание костлявой рукой. Он не чувствовал, а словно видел со стороны, как его водружают обратно на кушетку. Но это было где-то далеко. В другой реальности. В другой вселенной. Может он превратился в призрака? Может он уже умер? Контакты отошли и провода давно перегорели. Тело сломано. Разум исковеркан. Его замкнуло на одной единственной мысли. Лишь на одном образе, который подобно страшному вирусу пробрался своими щупальцами в мозг, изменяя по своему усмотрению программы и удаляя важные файлы. Эрен. Это уже не любовь. Это болезнь, зависимость. Врачи бы точно поставили диагноз о психической нестабильности. В программе сбой. Точка опоры не найдена. За стеной слышится веселый, безумный смех. Такой жуткий, потусторонний. От него холодеет кровь. Под потолок взлетает музыка. Соната Бетховена или что-то типа того. Красиво, гордо, но мертво и безжизненно. Словно предсмертный стон. Леви видел Эрена. Нечетко, расплыто. Словно сквозь грязное, залитое водой стекло. Хотелось поднять руку, провести по щеке альфы, поглаживая. Но конечности налились свинцом, став просто неподъемными. Эрен склонился ниже, нависнув над омегой. Завозился. Брюнет смотрел на него из под полуприкрытых век, пытаясь понять, что с ним теперь хотят сделать. Какая пытка ему уготована. Но потоку адекватных мыслей мешали постоянно вклинивающееся и совершенно ненужное в данных обстоятельствах чувство щемящей нежности. Наверное, Леви сходит с ума. Либо совсем себя не уважает, прощая парня даже за такое. Похоже Эрен растерял все свои гениальные идеи. Во всяком случае отрезать конечности или пытать особо извращенным способом он не стал. Альфа просто перевернул его на живот и жестоко, резко вошел в неподатливое тело грубо, не заморачиваясь с подготовкой и не заботясь о своем партнере. По бледной коже бедер с новой силой тонкими струйками побежала кровь, а в груди зародился звериный вой. Леви, не ожидавший такой сильной боли, вскрикнул. Он не умер. Если бы это произошло, боли бы уже не было. Он, к сожалению, жив. - Лежи тихо и получай удовольствие! Ты сам на это подписался! - зло рыкнул альфа, продолжая терзать хрупкое тело. Вот только слова были странными. Они звучали будто в голове. Если поднапрячь слух, можно даже услышать шелестящий голос на заднем плане, произносящий совсем другое. Обманчиво-ласковое. - Тише, тише, малыш, не плачь. Все будет хорошо. Вот, крысу мы уже почти извлекли... Не будет. Это уже давно ясно. Можно и к гадалке не ходить. Этот голос не переубедит омегу. Он просто пытается подарить сладкую ложь, которую все равно рано или поздно заменит правда, притом такая, что выживших не будет вовсе. Апокалипсис случится двести пятьдесят девять раз. Погибнет все человечество, но страдать и переживать все это будет лишь один человек. Конец света внутри одного единственного существа не заметит никто. Умирать всегда приходится одному, слыша веселый смех, доносящийся издалека. Кажется Леви поглаживали по плечам. Или же ему просто казалось. Во всяком случае Эрен не мог этого сделать. Он же с воодушевлением продолжал вбиваться в омегу, раздирая его в кровь. Лопатки судорожно сводились. Между ними ощущалось горячее дыхание, пускающее мурашки. Омеге не было приятно, скорее наоборот. Из-за этого чувство радости, вызванное присутствием Эрена, внезапно сменилось тупым безразличием. Это произошло резко и чересчур внезапно. Будто кто перевел выключатель, сменив эмоции. Заморозив их. Хорошо если навсегда. Так будет легче. Эрен вышел с неприятным чавканьем. Перекатил брюнета на бок и раздвинул двумя пальцами левой руки упругие ягодицы. Правой же рукой он осторожно начал вводить какой-то продолговатый, узкий наконечник в анальное отверстие, продвигая его в прямую кишку вначале по направлению к пупку, а затем параллельно позвоночнику. Шланг, а это был он, ну либо змея, хотя это вряд ли, продвигался медленно, доставляя массу неприятных ощущений. Хотелось сжаться, завести руки за спину и остановить проникновение. Вот только Эрен не послушает. Даже пытаться не стоит. - Слишком глубоко - пожаловался Леви, сжимая руки в кулаки и дрожа. - Потерпи, еще чуть-чуть. Надо промыть кишечник, а то мало ли что там осталось после крысы. Эти твари вечно жутко заразные, - это был не Эрен. Голос его, а вот слова нет. Так мог бы сказать Эрвин и... Внезапно Леви замер. В воздухе витал запах соснового леса. Не горьковатый грейпфрут, присущий Эрену, а сосновые иголки! Мир строился на контрастах, проступая отдельными яркими пятнами, режущими глаза. Все медленно прояснялось. Шланг продолжал втискиваться глубже в тело. Музыка стала громче, напряженнее. Звуки отскакивали от стен и прыгали по комнате, сталкиваясь и от этого лишь усиливаясь. Заскрипел вентиль и вода начала поступать в кишечник. Леви вскинулся, почувствовав внезапную боль и тихо заскулил, уткнувшись носом в кушетку. Альфа аккуратно погладил его по голове, утешая. Вода заполняла изнутри, парню казалось, что она уже дошла до горла и плещется где-то там. Его распирало изнутри. Было больно и плохо. Все внутри скручивало и выворачивало. Внутренние органы растягивало и раздувало. Это становилось просто невыносимо. Омега задергался, кусая губы, но не прося остановиться. Лишь слегка повернул голову, пытаясь разглядеть кто все таки стоит за его спиной. Глаза расширились. На секунду омеге показалось, что он видит сшитые между собой половины Эрвина и Эрена. Лицо ровно по середине пересекали уродливые черные стежки. Боль была забыта. Брюнет вскрикнул от ужаса и отшатнулся, заторможено осознав, что это не шов, а всего лишь странная тень. И Эрена здесь нет. Просто показалось... - Не дергайся, я уже закончил, - голос изменился. Стал явно принадлежать Эрвину. Вентиль вновь заскрипел старческим голосом, закрываясь и перекрывая ток воды. Эрвин или все же Эрен осторожно извлек наконечник из подрагивающего тела. Вода тут же тонкой струйкой начала вытекать наружу. Альфа, сев рядом, осторожно перевернул омегу на спину, положив голову парня себе на колени. Брюнету вновь было больно. Какие-то режущие изнутри боли, от которых невозможно отделаться. Эрвин начал легонько поглаживать парня круговыми движениями по животу и шептать утешения, как маленькому. Леви щурился, стискивал зубы, но терпел, вслушиваясь в успокаивающие звуки чужого голоса. Мышцы живота и ануса были сильно напряжены, черные ресницы подрагивали. - Где крыса? - тихо поинтересовался Леви, содрогнувшись. - Здесь, - успокаивающе ответил альфа, указывая куда-то в район столика. - Не убивай... Мне она нужна... живой... - выпалив это, омега вновь отключился от реального мира, будто выполнив свой долг и наконец позволив тьме заползти в сознание.

***

Очередное пробуждение было на удивление спокойным. Никто не кричал. Не бил под ребра. Даже шума не было слышно, лишь невнятные голоса в отдалении. Леви повернул голову на бок и поморщился от неприятного звона и тяжести. Комната опять была незнакомой. Но это уже не удивляло. В последнее время он постоянно оказывается там, куда точно самостоятельно не приходил. Но это, скорее всего, все еще больница, вряд ли бы его утащили куда-нибудь слишком далеко. Еще одна странность, он был укрыт курткой. Хотя... это наверное Эрвин постарался. Он до неправильности заботливой, за что на него хочется накричать, схватив за грудки. Потому что нельзя быть таким добрым и доверчивым. Нельзя спасать незнакомых людей, лучше просто пройти мимо. Такие поступки приведут его лишь к концу, жестокому и страшному. Чужие демоны растерзают его заживо. Сожрут сердце. Высосут мозги. Омега неуклюже приподнялся, нервно оборачиваясь. Но волнения были напрасны. Совсем рядом стояла небольшая коробочка, в которой тихо скреблась крыса. Леви дернулся словно от удара. Почему он собственно рад, что это животное выжило? Для того, чтобы вернуть Эрену и тот выполнил свое обещание? Вот только он ничего конкретного не обещал. Просто сказал, что поверит в чувства омеги. Но это далеко не значит, что он их примет, а тем более ответит взаимностью. Медленно возвращалась боль. Она растекалась по всему организму вместе с кровью, парализуя внутренние органы, замораживая сердце и выворачивая суставы. По телу проходили конвульсии, от чего оно дергалось, заваливаясь на бок и практически падая с кровати. "Нужно уходить. Если останешься, сделаешь всем только хуже," - слова были невнятными. Они шептали где-то в подсознании. Возможно это была собственная мысль, хотя если бы кто специально запустил ее в мозг, Леви бы тоже не удивился. Омега, словно находясь под действием гипноза, перекатился к краю, сползая на пол, неудачно свалившись и приложившись виском о ножку очередной мебели, на которой он до этого лежал. С трудом приподнялся на дрожащих руках, боясь оторвать одну из них от пола, оставив только одну шаткую и неустойчивую опору. Но, немного поколебавшись, все же дотянулся до коробочки, впихивая ее в карман огромных штанов и чуть не упав. Ноги не слушались. Их словно парализовало. Приходилось подтягивать руками все тело, таща за собой еще и ставшие неподъемные конечности, которые волочились где-то позади, собирая всю грязь с пола. Голова кружилась, от чего комната шла ходуном, а твердая поверхность уплывала куда-то в сторону. Наверное, омега выглядел как пьяная улитка, решившая поучаствовать в забеге на скорость. Его просто нещадно шатало из стороны в сторону и он только чудом сохранял равновесие и не растягивался плашмя, раскинув руки и ноги в стороны, подобно морской звезде. Дверь к огромному удивлению оказалась открыта. Она недовольно скрипнула, когда Леви толкнул ее, но больше ничем не выразила свой протест. Путь был свободен. Можно идти хоть на все четыре стороны. Хотя идти сильно сказано. Скорее ползти. И не на четыре, а на две стороны, но это уже мелочи жизни. Нельзя же в конце концов так ко всему придираться. В коридоре народу было немного. Только быстро пробежала медсестра, даже не обратив на омегу внимание, да проковылял какой-то старичок, подслеповато щурясь и вздыхая на каждом шагу. Видимо этот проход был не главный, а запасной, либо предназначенный только для персонала. Ну или просто ведущий в заброшенную часть больницы, если таковая, конечно, имеется. Брюнет огляделся, соображая в какую сторону ему направиться и вообще как выбраться из больницы. Вариант с главным входом тут же отпадает. Работников и посетителей вряд ли не заинтересует парень, уверенно ползущий к выходу, подволакивая ноги. Ну а если это и не покажется им интересным, то внимание точно привлечет и удалиться спокойно, незаметно и бесшумно не получится. Искать черный ход тоже весьма затруднительный вариант. Это как искать иголку в стоге сена при этом еще и со сломанными пальцами. Остается еще одно решение проблемы - выбраться через окно. Желательно на первом этаже и в пустынном месте. Да хоть из того кабинета, где его бросил Эрен. Как жаль, что омегу оттуда унесли. Построив в голове приблизительный план действий, омега повернул в противоположную сторону от той, куда направились медсестра и старичок, решив, что так будет безопаснее. Передвигаться было тяжело. Руки устали и болели, дрожа и с трудом подтягивая безвольное тело. Впереди был слышен гомон. Сделав еще несколько усилий, брюнет смог заглянуть за угол. Леви вгляделся в мельтешение силуэтов, раздумывая как ему лучше проскользнуть мимо них, и тут поймал на себе пристальный, недобрый взгляд. Омега обернулся. Его глаза расширились. Сквозь море человеческих тел прорисовывался Жан. Он явно был в ярости. Ухмылка превращена в звериный оскал. Хищник нашел добычу и теперь не упустит ее. Альфа двинулся к нему уверенным шагом, прорезая живой поток. От него веяло угрозой и жаждой убийства. Она отчетливо разливалась в воздухе, вызывая суеверный страх. И было непонятно, почему остальные не ощущают этого. Не разбегаются в разные стороны в попытках спрятаться. Омега, задыхаясь от ужаса, испуганно попятился назад, проехавшись по стене плечом и неловко развернувшись. Пальцы впивались в пол, будто пытаясь его проломить. Леви отчаянно отползал обратно по коридору, панически оглядываясь, ища спасение. Ноги разъезжались и затормаживали движение в попытках оттолкнуться от пола. Внутри, между бедер то и дело вспыхивали молниями резкие вспышки боли, от которых брюнет практически терял сознание. Впереди был тупик. Только приоткрытая дверь разбавляла атмосферу безнадежности. Правда если за ней окажется очередной пустой кабинет, все пропало. Жану это будет только на руку. Какие там эксперименты в списке? Загипсовать все тело жертвы так, что она не сможет шевельнуться и трахать, пока не сдохнет от боли? Или просверлить все зубы с помощью стоматологических приборов? Поиграть в хирурга и вскрыть тело? Разрезать на части? Кишки на лампе будут смотреться весьма оригинально. За спиной раздавались шаги. Казалось это забивают гвозди в крышку гроба. Омега сделал последний рывок, ввалившись за дверь и внезапно ощутив, что падает. Дальше все было как в тумане. Брюнет пришел в себя на грязном полу у подножия лестницы. Спина сильно болела. Казалось позвоночник сломали пополам. В голове гудело. Глаза застилали капли воды, мешая нормально видеть. Над головой, пока что далеко, были слышны шаги. Жан не спешил, будто точно знал, что загнал свою добычу в тупик. Что отсюда нет запасного выхода и он скоро сможет насладиться свежей кровью, разорвав Леви на части. Омега, пересиливая себя, перевернулся на живот, практически воя от боли, глотая крики и жалобные стоны. На спине обнаружилась глубокая рана, окруженная липкой кровью, стекающей по бокам и оставляющей яркий след, который точно укажет альфе куда направился брюнет. Омега приподнялся на локтях, проверил самочувствие крысы, которая отозвалась недовольным писком, и заизвивался подобно змее, пытаясь проползти вперед. Кусая губы и с трудом терпя боль. Время нормально осмотреться не было. Да и не нужно это было. Очередная дверь, за которой шумели невнятные голоса, словно работало неисправной радио. Как только Леви преодолел порог в тело тут же вгрызся промозглый холод. Будто парень попал в огромный холодильник. Комната была странная. Стена с какими-то огромными ящиками. Кушетка, на которой спал человек, накрытый простыней. Странно, лучше бы одеялом накрылся. Небольшой, полупустой шкаф сбоку, явно готовый на вынос. Леви, не задумываясь, направился к мебели, оставляя за собой кровавый след и краем сознания с удивлением замечая, что шум бесследно исчез и голоса смолкли. Совсем немного и вот он уже возле шкафа, который почему-то стоит не плотно к стене. Щель недостаточно большая, но но омега довольно худой и маленький, так что пролезть, скорее всего, сможет. - Сука, я знаю, что ты здесь. Прятаться бессмысленно. Вылезай по хорошему и тогда обещаю, ты умрешь быстро. Леви невольно задрожал, зажав себе рот рукой, боясь, что альфа сможет услышать его прерывистое дыхание. Шаги приближались. Медленно и неотвратимо. Они предзнаменовали конец. Омега ждал, затаив дыхание и вцепившись в деревянную поверхность шкафа с облезлым лаком. Жан остановился совсем рядом. И смотреть было не надо, чтобы знать - он улыбается. - Ну что, наигрался? Теперь моя очередь. "Пора" - решил Леви, упершись израненной спиной в стену, а ногами, которые он едва смог поднять, врезался в шкаф, пошатнувшийся и опасно закачавшийся. Омега поднажал, уже не сдерживаясь и открыто крича, не в силах терпеть и просто насилуя свое тело, заставляя его делать невозможные вещи. Зазвенело стекло, пол содрогнулся. Умопомрачительный грохот вырвался из комнаты и умчался вверх, отскакивая по стенам, сливаясь с воплем омеги и удивленным и отчаянным рычанием Жана. В воздух взметнулись столбы пыли. Голос понемногу охрип, перейдя с крика на прерывистый кашель, а затем сип, в конце концов вовсе смолкнув. Леви открыл один глаз. Затем второй, пытаясь разглядеть, что происходит в комнате, каждую секунду ожидая, что Жан выпрыгнет откуда-нибудь и ударит его. Но все было тихо. Шкаф возвышался прямо перед ним своей огромной массой, похожий на скалу. Человек на кушетке так и не проснулся. Даже не пошевелился, продолжая спать богатырским сном. Добрыня Никитич обзавидовался бы. Тишину прорезал тихий стон, вперемешку с грязными ругательствами. Леви моргнул и наконец отмер. Адреналин прошел и ощущения тела вернулись с новой силой. Омега прополз чуть-чуть вперед, едва заставляя тело совершать повторный подвиг, возможно еще более героический, чем скидывание на голову противника шкафа. В поле зрения появился Жан, по пояс погребенный под тяжелой мебелью. Его правая рука находилась там же. Левая вытянута вперед и остервенело скребет ногтями пол. В его плечи впивались осколки выбитого стекла, ранее прикрывавшего полки, заставляя распускаться на рубашке алыми лепесткам роз пятна крови. Парень шипел сквозь зубы, буквально срываясь с катушек, метаясь, но не находя в себе сил поднять такую непомерную тяжесть. Увидев брюнета он зарычал в бессильной ярости и рванул вперед с новой силой. Шкаф дрогнул, будто бы раздумывая выпускать свою жертву или все же нет. Омега невольно отпрянул, прижав кошачьи ушки к голове, пополз спиной вперед, врезался в злосчастную кушетку, которая зашаталась, заскрипела и скинула на Леви спокойно лежащего до этого на ней человека, накрыв их обоих сверху запоздавшей с падением простыней. В нос ударил запах разложения. Лицо накрыла пятерня, высасывая ледяными пальцами тепло из тела. Тяжесть навалилась сверху, придавливая к полу. Человек был неправильно твердым и деревянным, будто кожа задубела на морозе... Леви захрипел, вновь пытаясь вскрикнуть, но, увы, безрезультатно. Руки ударили по противнику, скидывая его с себя, чему сильно мешала проклятая простыня, связывающая их воедино. Жан, следящий за этим странным поединком, несмотря на свое довольно печальное положение, разразился громким смехом. Это, на удивление, подействовало на Леви отрезвляюще. Он успокоился, перестал бесцельно метаться в панике. Медленно распутал ткань и оттолкнул труп от себя, проследив за тем как он безвольно откатился в сторону, замерев в неестественной позе. В голове яркими вспышками возникла злость на себя, за глупое поведение, на ржущего и размазывающего по лицу счастливые слезы Жана и в первую очередь на напугавшего его мертвеца. Омега раздраженно подобрал с пола осколок побольше, царапая подушечки пальцев, и хладнокровно сделал надрез на неподатливой шее, надавил водя рукой из стороны в сторону, с трудом перерезая шею до середины. И вдруг замер в ужасе от того, что творит. - А ты как я погляжу еще тот юморист, - отсмеявшись выдал Жан уже совсем беззлобно. Осколок выпал из ослабевших пальцев, зазвенел. Леви перевел взгляд на говорившего. - Зачем ты меня преследуешь? - Из-за тебя Эрвин на мне оторвался по полной. Вот и мне тоже хотелось на ком-нибудь оторваться, а ты очень удачно подвернулся под руку. Замкнутый круг в общем, - пояснил альфа. - А Эрен? - вопрос сорвался помимо воли на уровне инстинктов. - А что Эрен? - не понял собеседник, чертя окровавленными пальцами на полу витиеватый узор. Омега помялся, но все же решил идти до победного и уверенно продолжил: - Он меня ненавидит? - Не конкретизируй, он ненавидит всех без исключения, - пожал плечами Жан, старательно делая непринужденный вид и непроизвольно скалясь. Если учесть в каком состоянии он находится, это весьма неплохая попытка, - Ты только час назад пытался его закадрить, так что сразу впадать в такую депрессию просто смешно. Вы ведь даже не знакомы. - Знакомы, - одними губами прошептал Леви. - Что-то я этого не заметил, - заявил Жан, - А если и были, то получается недостаточно долго и он тебя не записал на долгосрочную память. У него с головой полная беда. Скорее всего, он тебя банально забыл, тут ничего не поделаешь, - Жан умолк, прищурившись и наконец сказал то, что по видимому давно хотел, да все не решался, - Никогда не видел, чтобы омеги делали подобное, - он покосился на труп, - И притом так спокойно. Не боялись крови и вообще, находясь в морге вели себя так естественно и не парились по этому поводу... Омеги не бывают жестокими. Получается абсолютно из всех правил бывают исключения. Хотя это очень странно. - Забыл, - повторил Леви, словно пробуя это слово на вкус и вдруг улыбнулся. Значит Эрен его не ненавидит, не презирает. Если забыл, то нужно просто напомнить. Еще не все потеряно. - Может ты согласишься стать моей омегой? Никогда не думал, что найду с нормальными нервами. Мучить больше не буду, обещаю. Ну как? - внезапно предложил Жан. Брюнет опешил, поперхнувшись воздухом, не понимая издевается альфа или говорит правду. И вообще не мерещится ли ему все это. - Я люблю Эрена, - серьезно возразил омега, немного помолчав. - Жаль, - разочарованно протянул Жан, - Но если передумаешь, только скажи. Вряд ли в мире найдется еще один такой же уникальный индивид. - Я не передумаю, - уверенно заявил Леви. - Посмотрим. Микаса тебе так просто Эрена не отдаст. Она жизнь положит, чтобы тебя убрать, притом твою. А я между прочим исполняю ее приказы. Если буду наезжать, ты не слишком злись, я не со зла. И если все таки будет получатся, я имею ввиду влюблять этого паршивца в себя, ты мне скажи, я помогу. Микасу же можно будет забрать себе как утешительный приз? - К-конечно, - заикаясь пробормотал Леви, не совсем врубаясь что происходит. - Тогда по рукам? - альфа протянул свою свободную ладонь вперед. Леви неуверенно подполз ближе, стиснув чужие пальцы. Странное, если подумать, положение. Израненные, окровавленные, с трупом в свидетелях, заключают договор. Короче, совсем поехали. Жан шикнул и омега наконец окончательно включился в реальность. - Очень больно? - брюнет попытался приподнять дрожащими руками шкаф, но, разумеется не смог. - Терпимо. Лучше позови кого-нибудь, а то подыхать в морге совсем не романтично. Леви кивнул, невольно улыбнувшись, и медленно направился к выходу, обернувшись у двери. - Я скоро вернусь, - сам не зная зачем, произнес омега. - Давай, - кивнул Жан. Леви отвернулся и безнадежно посмотрел вверх. Лестница была просто бесконечной, теряясь где-то вдалеке. Ему никогда не подняться в таком состоянии самостоятельно. Перспективы очередного сокрушительного падения совсем не радовали. Тем более, что позвоночник еще болезненно ныл, напоминая о недавнем ударе, а на пол срывались капли крови. Руки легли на первую непомерно высокую и кривоватую ступеньку. От кончиков пальцев вверх по руке побежал неприятный холодок. Ногти царапнули камень. Омега напрягся, подтягиваясь. Руки скользили, нетренированные мышцы были не готовы к таким решительным действиям. Но брюнету все же удалось закинуть колено на твердую поверхность, с трудом удерживаясь на этом маленьком участке твердой поверхности. Внутри бедер вновь растеклась резкая, въедливая боль, заставляя практически терять сознание. Ноги затряслись. Леви закачался, в панике цепляясь за ступеньку, царапая ее обломанными ногтями. В этот раз все обошлось. Боль на время отступила, ожидая нового неаккуратного движения, чтобы вернуться, вцепившись в искалеченное тело с еще большей жестокостью. Омега уткнулся лбом в верхнюю ступень тяжело дыша и не до конца веря что агония отступила. Правая рука стерла со лба холодный пот, а затем потянулась дальше, зацепилась за очередную ступень. Продвижение было слишком медленным. Омега это прекрасно понимал, но поделать ничего не мог. Стрелка невидимых часов медленно, со скрежетом двигалась, отсчитывая секунды. Эрен мог придти в любую минуту и обнаружить Леви в таком плачевном состоянии. Он же убьет омегу. Не сказать, конечно, что брюнету страшно или же он будет сожалеть о жизни, но все же мягко говоря неприятно. Умирать так быстро и скоропостижно не входило в его планы. Во всяком случае пока. Но на самом деле Леви точно знал, что Эрен не придет. Это было так, просто глупое предположение. Воображение слегка разыгралось, вот и все. Левая нога совсем не слушалась и безвольно билась об острые углы, затормаживая движение и заставляя то и дело замирать, пытаясь переждать очередную ослепительную вспышку боли. Хотелось вовсе отрезать ее. Так будет легче и быстрее... Быстрее умирать, так как тогда Леви сдохнет от потери крови. Омега исцарапал руки, которые теперь чуть дрожали, будто затянутые в кровавые перчатки боли, продрал рубашку, штаны и разбил в кровь колени, из-за того, что пару раз все же срывался и падал на ступени, проезжаясь всем телом по жестоким выступам и все же каким-то чудом удерживаясь и не достигая подножия. По щеке от правого глаза до подбородка тянулась длинная, глубокая царапина, которая все время кровоточила и неприятно щипала. Спина не гнулась и вообще при каждом движении доставляла массу неприятных ощущений. Два раза омега отчаивался практически окончательно, ложась на ступеньки, тихо поскуливая, не в силах больше сделать ни шага. Но затем вспоминал, что от такого поворота событий будет плохо не только ему, но еще Жану, и все же поднимался и упорно полз дальше, подобно альпинисту, покоряющему Эверест. Хотя омеге было в сотни раз сложнее, чем этому эфемерному скалолазу. И его вершина была еще более высокой и недостижимой. И когда Леви протянул руку, дабы вновь ухватиться за ступень и почувствовав лишь пустоту, он даже не понял, что достиг цели. Он не мог в это поверить, растерянно слыша тонкий визг и крик: "Мертвец ожил!" Он и не подумал, что эта реплика была направлена на него. Леви выполз на ровный пол, безвольно замерев. Он истратил все силы. Он больше даже шевельнуться не мог. Пусть Эрен приходит и добивает, ему уже все равно. Сверху упала тень, накрыв все тело. Но брюнет даже не отреагировал на это. Будто издалека донеслись тихие слова: - Куда ты делся? Я тебя ищу, а ты тут девушек пугаешь. Эй, ты слышишь? Леви поднял мутный взгляд, разглядывая высокий, нечеткий силуэт. - Внизу... Жан... - с трудом прошептал омега.