Падение

- Я все же думаю, что это плохая идея. Лучше тебе передумать пока не поздно. Потом шанса повернуть назад уже может и не быть, - как-то немного зло выпалил Фарлан. Его глаза грозно блеснули в темноте, как у притаившегося в ожидании добычи хищника. Леви нехотя поднял голову, оторвавшись от плана проникновения в чужой дом. Бета уже не первый раз начинал этот разговор, пытаясь отговорить омегу от необдуманных поступков. Способы для этого он выбирал разные: мольбы, угрозы посадить на цепь или запереть в подвале, рукоприкладство в умеренных дозах, в виде несильной пощечины, летающие по воздуху и ударяющиеся о стены предметы, бесконечные уговоры и запугивания, но результат всегда был один - полный провал. Леви ни в какую не хотел его слушать, стоя на своем. Он, конечно, может понять Фарлана. Парень искренне за него волнуется и пытается огородить от опасности, вырвать из лап тигра, в которые Леви сам целенаправленно лезет. Это в некоторой мере приятно. Но уж слишком он настойчив. Фарлан никак не хочет осознать, что для омеги это, возможно, единственный шанс хоть как-то исправить свое положение. Быть может, причина в том, что он бета и с ним все же обращались как с человеком, а не как с животным. Но ведь он видел некоторые издевательства своими глазами, он практически побывал в шкуре омеги и такое ярое сопротивление смахивает на эгоистичное желание держать Леви поближе, чтобы не мучиться от одиночества. В теории такие поступки оправданы. Но омега склонять голову и подчиняться чужой воле ни в какую не хочет. Он собрался зубами впиваться в свой шанс, выгрызая свое место в жизни. Никто не сможет его отговорить. Леви окинул быстрым взглядом собеседника, сидевшего на матрасе нахохлившись и прижимая к себе Изабель. Бета нежно поглаживал ее по истончившимся волосам, клочки которых оставались в его руках. Девушка за последние две недели стала еще более жуткой. Кожа одрябла. Казалось от любого легкого движения она может свалиться к ногам, открыв взору белый скелет. Хотелось крикнуть: "Да похорони ты уже ее!" Но голос не слушался. Именно в этом вопросе он отказывался подчиняться, не откликаясь на увещевания мозга. - Мы же уже все продумали. Не волнуйся так, - спокойно произнес омега, наверное, в миллионный раз, - Кстати, ран не видно? - он чуть приподнял свитер, обнажая спину. - Ты спрашивал это час назад. Укусы исчезли и вряд ли самостоятельно появятся вновь, - недовольно проворчал Фарлан и тяжело вздохнул, - Сумасшедший. - Какой уж есть, - легкое пожатие плеч, - Помоги мне. Омега протянул в сторону беты зажигалку, ожидая когда он встанет и возьмет ее. - Ну нет. Хочешь, чтобы я себя еще и насильником чувствовал? Оставь мне хотя бы иллюзию непричастности, - парень крепче прижал к себе Изабель, голова которой от движения чуть повернулась в бок, открывая вид на белеющие кости, прорвавшие кожу в районе ключиц. Омега изумленно глянул на собеседника: - Это что за бунт на корабле? Хотя ладно, как хочешь. Леви щелкнул зажигалкой, занеся над вспыхнувшим пламенем руку. Ему надо избавиться от проклятых букв. Они выдают обман, могут помешать исполнению задуманного. Омега все откладывал это дело на потом, но теперь отступать поздно. Огонь лизнул кожу, заставляя ее запузыриться. Сердце обливалось кровью. Губы слегка подрагивали. Было так невыносимо больно. Но не телу, а душе. Казалось, что Леви теряет в этот момент нечто неимоверно важное и нужное. То, что нельзя будет вернуть и без чего он не сможет прожить. Будто эти буквы уничтожали не с руки, а с самого сердца, оставляя на нем уродливый ожог. "Эр" тоскливо затянулись уродливыми волдырями, исчезнув. Их больше никогда не удастся увидеть. А на запястье вместо сладкой, благоговейной тайны останется лишь пустота и яркий шрам. Пальцы дрогнули. Зажигалка выпала из руки, ударив об пол и затихнув. Фарлан поднялся, прислонив Изабель к стене, и подошел к Леви, взяв пострадавшую руку в свою ладонь. - Мне все больше кажется, что ты мазохист. Если никто не причиняет боль, ты сам ее себе причинишь, - вздохнул парень, выуживая из кармана остатки чудодейственной мази и принимаясь наносить ее на обожженную кожу. - Это было необходимо сделать, ты же знаешь. - Нет, не знаю. Калечить себя - это не необходимость, а вандализм над организмом. Нельзя же так с собой обращаться, - Фарлан перетянул место повреждения чистой повязкой. - Тебе надо идти работать врачом, - зачарованно глядя на работу ловких пальцев, заявил Леви. - Ага, с тобой я научусь лечить все виды травм на практике и диплом никакой не нужен, - кивнул бета, - Давай уже, раздевайся. Выходить скоро. Омега напряженно сжал губы. По плану его должны подарить на день рождения одного из самых влиятельных людей города. Подменить кого-нибудь не составит труда, но вот дальше... Если хоть что-то пойдет не так, Леви просто убьют. - Как ты думаешь, у меня получится? - в словах звучала безнадежность и тоска. - Ему нравятся милые омеги. А ты милый. Главное будь собой и представляй на его месте Эрена, тогда все будет ок. Внешние данные, конечно, могут подкачать. Но в конце концов красота - это не самое главное в жизни, - Фарлан успокаивающе погладил омегу по плечу, - Может останешься? Ну их всех, а? Леви выдохнул и с размаху ударил себя руками по щекам, пытаясь привести в чувства и вернуть решимость. - Так не пойдет, - заявил он, принимаясь стягивать свитер, - Давай сюда крем. Моя кожа должна быть идеальной. - До идеала ей не доползти. Только до нормы, разве что. Так докарабкаться до финишной черты и цапнуть рукой победную ленточку. Омега оглядел свое тело. Ну да, до идеала еще далеко, Фарлан прав, как это не печально признавать. От нескольких обморожений кожа в некоторых местах начала слезать, отшелушиваться, трескаться. Жуткое зрелище. За день такое точно не поправишь. Разве только волшебством. Но крестную фею никто в прокат давать не хочет, так что придется рассчитывать только на свои силы. Бета сосредоточенно принялся втирать в спину и плечи омеги крем, делая кожу более мягкой и гладкой. Леви нервно передернул плечами, наслаждаясь осторожными, ласковыми прикосновениями. Только Фарлан умел быть таким нежным и чутким. Умудряться не причинять боли, даже когда это невозможно. - Ты только приходи ко мне хоть иногда, - омега перехватил руку Фарлана, сжав ее в своих холодных ладонях, притиснув к обнаженной груди, - Иначе я совсем сойду с ума от одиночества. - Конечно буду, как же иначе, - бета не вырывался, позволяя Леви поддаваться минутной слабости, и не смеясь над этим. Омега благодарно растянул губы в легкой, призрачной улыбке. Это была тень прежней светлой радости, которая неимоверно давно, кажется в прошлой жизни, озаряла лицо. Но по другому он уже не мог. Искренность не выходила, став чем-то недоступным и далеким. Сердце билось быстро-быстро, словно испугавшись чего-то. Рука Фарлана приятно теплая, успокаивающая. Для омеги она была подобна спасительной соломинке в бескрайнем море безысходности. Пальцы медленно разжались, выпуская конечность. Необходимо успокоиться. Найти душевное равновесие. Нельзя нервничать. Леви спокойный, милый и отзывчивый. Об этом нельзя забывать. Он должен, нет, просто обязан отыграть эту роль на высшем уровне. Чтобы все поверили и не смогли ни к чему придраться.

***

Леви слегка переступил с ноги на ногу, скользя коленями по металлу. Было ужасно неудобно. Тело от долгого нахождения в одной позе затекло и теперь нестерпимо ныло и болело. В спину безжалостно впивались прутья клетки, будто хотели продрать кожу насквозь и сломать позвоночник. Хотелось наконец выпрямиться, хрустнув встающими на место косточками, размяться, попереступать с ноги на ногу, сыметировать гимнастику, понаклонявшись в разные стороны, дав организму упоительные мгновения чистого кайфа. А лучше всего сделать мостик, чтобы выгнутую спину приятно засаднило и вся окостенелая боль медленно улетучилась, скатившись по расправившимся позвонкам и упав на пол. Какое же это будет облегчение. Но, увы, оно будет не скоро. Со всех сторон к брюнету прижимались испуганные омеги, набитые сюда, как сельди в бочке, так что и не шевельнуться, да даже дышать нормально было невозможно. Грудную клетку сильно вдавливали острым локтем, будто пытались сломать ребра и смять на подобии лопнувших поэлителеновых пакетов легкие. Нестерпимая духота царапала горло, ползла по носоглотке безжалостным наждаком, снимая кожу слой за слоем, будто пытаясь отшлифовать несовершенную плоть. Кровь, наверняка скоро хлынет неудержимым потоком, заставляя захлебываться и кашлять. И остановить ее будет невозможно. Ведь перекрыть раны, находящиеся внутри, бинтами или пластырем весьма проблематично. Интересно, кто-нибудь уже умирал, захлебнувшись в собственной крови или Леви будет первым? От пушистого меха свербило в носу и тянуло чихать. Еще и чужие обнаженные, потные от жары, липкие тела терлись о кожу, оставляя маслянистые разводы, что было весьма неприятно. Хотя сейчас омега был не лучше них. Влажные капли поблескивали на висках и плечах, скатывались по спине, проходились по всем ребрам, пересчитывая их, замирали в ложбинке между ягодиц, вызывая отвращение. Сюда бы кондиционер или хотя бы чуть больше пространства, чтобы не вжиматься друг в друга так сильно, образуя человеческую многоножку. На обрубок хвоста то и дело наступали, даруя незабываемые впечатления в виде ярких вспышек боли перед глазами. Леви крепился, держа себя в руках, не давая негативным эмоциям вырваться наружу. Он лишь сильнее сжимал руки в кулаки и с тоской глядел вверх, в такой близкий и безразличный потолок клетки. Только протяни руку и сможешь ощутить пальцами раскаленный в этом жарком воздухе металл, который того и гляди готов закапать огненным дождем расплавленного железа на головы пленников. На самом деле в таком положении для Леви не должно быть ничего нового и неправильного. Большую часть жизни он провел именно в клетке. Правда личной, которую ни с кем не приходилось делить. Это был только его закуток. Просматриваемый со всех сторон, но все равно его. Хотя он был намного меньше, грязнее и хуже. Этот по сравнению с ним номер люкс в пятизвездочном отеле. Лопатки не упираются в потолок, при особом желании можно даже немного выпрямить ноги, что является вершиной всех желаний. Многие бы позавидовали такому положению. И от одиночества страдать не получится. Здесь очень тесный круг людей по интересам. Можно в любую минуту перекинуться с кем-нибудь парой слов. Правда не факт, что они будут с тобой разговаривать. Ситуация не располагает как-то к общению. За спиной раздались тяжелые, шаркающие шаги. Они были вялыми, неохотными, будто их обладатель совсем не хотел приходить сюда, видеть заживо разлагающихся существ, больную опухоль современного общества. Ведь пусть никто этого не признает, но такое положение омег очень негативно влияет на процветание стран. Там высокоразвитые технологии, продвинутая техника, высокий уровень жизни, а здесь смрад, грязь и смерть, что перечеркивают все пути к идеальному миру. Потому что в таком мире нет места низшим, никому не нужным существам. Ха, никому не нужным. Если омеги не нужны, так почему их всех не уничтожили? Чего же альфы медлят? Неужели не хотят марать руки. Или же без этих бесполезных кукол жизнь будет скучна и потеряет все краски. Лязгнул ключ, поворачиваясь в замке с натяжным скрипом, заржавев уже похоже до мозга костей. Омеги вокруг встрепенулись, замерли в испуге. Будто их сейчас будут пытать. - Живо вышли, - скомандовал безликий голос. В нем не было ничего. Даже определить кто это: мужчина или женщина, было затруднительно, - За мной и чтоб без фокусов. Никто не шелохнулся. Леви перевел взгляд в бок, как бы смотря на пришедшего, а на самом деле разглядывая своих соседей. Их всего шесть. Совсем еще дети. Не приученные к бесконечной боли, в которой им теперь суждено прожить всю жизнь. Еще наивные, верящие, что смогут полюбить всем сердцем своего хозяина и, возможно, если повезет, заслужат взаимности. Но не получат. Альфы не умеют дарить любовь, только боль, слезы и унижения. Добрые принцы бывают только в лживых сказках. В реальности же они давно вымерли, как динозавры. И вообще в этом раунде победа останется за Леви. Ведь именно за этим он сюда пришел и уступать первенство не намерен. Как бы трудно не было, он добьется своего. Доползет до чертовой финишной черты и из последних сил цапнет рукой за нее, объявляя себя победителем. - Быстрее. Вы оглохли что ли!? Леви не торопясь развернулся, протиснувшись между изящных тел и выбравшись наружу. Он спокойно потянулся, обернувшись назад и качнув головой, показывая остальным, что лучше последовать его примеру. Не подчиняться нельзя - себе дороже. Еще попадешь в немилость, тогда пиши пропало. Он вознамерился встать, но грубая рука удержала его на месте, надавив на плечо. - Грязные животные, забыли свое место? Ходить только на четвереньках! - в лицо брызнули капельки слюны. Ни один мускул не дрогнул, хотя внутри все взорвалось от омерзения и гнева. Нужно держаться. Леви спокойно провел рукой, стирая капли воды. Сзади к нему практически прижались мелкие зверята. Похоже они почему-то решили возвести его в ранг своего защитника. Возможно это просто от растерянности. Хотя все равно глупо и не практично. Лучше бы выбрали менее эгоистичного и более достойного омегу. - Запомните, два раза повторять не буду, - у этого человека получалось говорить так, что на каждую гласную падало ударение, а каждое слово было выделено интонационно, - Сейчас примете душ, вам выдадут аксессуары и только затем вас представят господину. Учтите, ни единого слова. Вы должны молчать и подчиняться любым приказам. Абсолютно любым. Кричать так же запрещено - это раздражает. Какие строгие правила. Леви криво усмехнулся. Хотя могло быть и хуже. Надсмотрщик сделал знак следовать за ним. Леви спокойно подчинился, продвигаясь вперед. Мягко ставя конечности на гладкий пол и практически не производя шума. Правда недавно обожженная рука немного подворачивалась, дрожа. На нее словно нацепили раскаленный наручник, огненный браслет. Он обвивал запястье, острыми иголками отходя от места ранения в пальцы, сдирая ногти навыворот, и ладони, протыкая их насквозь. К локтю проходил электрический спазм, прокатываясь дальше, до плеча, раскурочивая его в мясо. Обрубок хвоста слегка метался из стороны в сторону, ударяя по бедрам, как бы пытаясь выразить протест. Небольшой коридорчик пролетел быстро и вот уже весь зверинец оказался в душевых с белым, безжизненным кафелем, узкими кабинками и блестящими кранами. - Даю вам ровно десять минут, - дверь хлопнула. Жестокий человек покинул помещение. Воцарилось молчание. Растерянные омеги по прежнему бездействовали. Леви, не обращая на них внимания, подполз к кабинке, находившейся в самом конце, у маленького, закрашенного белой краской окошечка, толкнув дверцу и юркнув внутрь, скрывшись от любопытных глаз. Здесь можно было немного расслабиться и придти в себя. Морально подготовиться к тому, что будет дальше. От первого впечатления многое зависит, нельзя его испортить. Милый, страстный, нежный. Надо не забыть, воплощать в жизнь все эти характеристики, иначе все придется начинать сначала. А так ходить по кругу можно бесконечно долго, постоянно спотыкаясь на одном и том же месте. Так что все обязано получиться с первого раза. Рука одним движением повернула краник, пуская воду, которая хлынула сильными струями, ударив в макушку, побежав по плечам, смывая пот и грязь. Жаль она не могла проникнуть под кожу и очистить Леви еще и внутри. Омега выдавил немного жидкого мыла на руку. Оно было прозрачным, склизким и слабо пахнущим. При особом воображении оно может сойти за омежью смазку. Ведь Леви вряд ли возбудиться от тех извращений, которые с ним будут делать. Придется выкручиваться всеми доступными методами. Его хвост просто отвратный, так что Леви наверняка выдадут пробку с синтетической заменой, следовательно все сразу вытечь не успеет. Омега отвинтил крышку с бутылочки и приставил горлышко к плотно сжатому колечку мышц, надавливая. Он постепенно наклонялся все больше вперед, пока не уткнулся лбом в пол. Чувствительные стеночки конвульсивно сжались, когда вязкая жидкость начала течь внутрь, пощипывая и раздражая кожу. Было очень неприятно. Но приходилось терпеть, ощущая, как мыло проникает глубже, находясь уже кажется где-то в животе, растворяя внутренности, всасываясь в кровь и отравляя ее. Колени сами собой разъехались шире, скользя по воде, практически сажая Леви на шпагат. Мышцы неприятно заныли, пытаясь возразить против такой внезапной растяжки. Бутылочка выпала из рук, запрыгав по кафелю. Леви с трудом приподнялся, опираясь о мокрую стену, пытаясь унять дрожь в теле. Резко перекрутил кран, оставляя только ледяную воду, чтобы немного охладиться. По коже тут же побежали мурашки. Омега слегка ссутулился. Обнял себя за плечи, до боли впившись в них ногтями. Хотя практически сразу ослабил хватку, вспомнив, что сейчас калечить себя нельзя. И так изуродованное тело не должно выглядеть еще ужаснее, чем есть. - Быстро вышли, отродья. Уже прошло одиннадцать минут, вы, бестолочи, выбились из графика! - пророкотал подобно грому раскатистый голос, отскакивая от стен. Леви выдохнул, собираясь с мыслями. Провел рукой между ягодиц с тоской осознавая, что мыло уже начало вытекать. Он быстро стер выступившие липкие капли и сильно сжался, притиснув бедра друг к другу. Резко толкнул мокрой рукой дверцу, оставив на ней четкий отпечаток пятерни. Передвигаться пришлось медленно и сильно прогнувшись в спине. Но даже несмотря на все старания, от каждого движения новые капли издевательски медленно ползли по внутренней стороне бедер. Жидкость тихо, неприятно хлюпала в заднице, пуская дрожь омерзения вверх по позвоночнику. Ноги подрагивали. Было боязно отставлять их далеко друг от друга, так что шаги приходилось делать маленькие. Скорость, разумеется, упала с шустрой черепашки до улитки на пенсии, из-за чего надзиратель постоянно покрикивал, поторапливая медлительный народ. Но один плюс все же был. Он коварно подстерегал за углом и рухнул на голову такой же внезапный, как снег в июле. Тайные ожидания оправдались, что не случалось, кажется, уже очень долго. А точнее никогда. Омеге всучили пушистый хвостик. Правда пробка дополнявшая его была какая-то странная, ребристая и неудобная, но это сущие мелочи на фоне основной действительности. Леви недоуменно покрутил предмет в руках. Потрогал неровности, проведя пальцами по всей длине. Слишком большая. Омега, конечно, не жалуется, но принять ее будет очень непросто. Тем более, если не растянуть себя. Конечно, Леви смазал как мог свою многострадальную задницу, так что трение уменьшится, но этого мало. Колебаться долго было нельзя. Вокруг слишком много народу. Перед ними показывать свою слабость и нерешительность весьма нецелесообразно. Пришлось стиснуть зубы и вогнать пробку в себя одним движением. Вошла она с огромным трудом, больно врезавшись выступами в чувствительные стеночки, практически протыкая их. Леви мучительно зажмурился, но смолчал. Если он не может выдержать даже такую ерунду, что же будет дальше. Всех омежек дружным коллективом и без всяких пояснений втолкнули в залу кофейных тонов. Все стало совсем плохо. Даже дышать получалось с трудом, будто воздух состоял только из угарного газа, заменившего кислород. Грудная клетка поднималась совсем чуть-чуть, легкие отказывались работать, прожигаемые изнутри ядовитыми парами. - Чего так долго? - поинтересовался один из альф, лениво откинувшись на диване и поднеся к губам бокал с какой-то красной жидкостью. Ощущение, что это кровь не хотело покидать Леви. - Каждая партия все хуже и хуже, - с колен мерзкого на вид мужчины поднялся изящный омега с золотистыми волосами и мышиными ушками. Он вальяжно потянулся с грацией кота и приблизился к прибывшим. Потрогал павлиний хвост парня справа, обошел вокруг девочку-лисичку и остановился прямо перед Леви, сощурившись. Его водянисто-голубые глаза сверкнули недобрым блеском, практически тут же став большими и наивными, - И откуда только набирают таких драных кошек. Брюнет дернулся, как от пощечины. Удар попал в цель. Комплексы неполноценности заворочались под ребрами, царапая и раздирая внутренности. Было мерзко от этих слов. От их правдивости. Омега обозленно уставился вверх. Решил, что в такой позиции точно проиграет и резко встал на ноги, оказавшись лицом к лицу с выискавшемся критиком. - Дареному коню в зубы не смотрят, тем более чужому, - прошипел Леви, зло оскалившись. Все пропало. Быть милым теперь точно не выйдет. - Как ты смеешь со мной так разговаривать, шваль?! - миловидное лицо покраснело от злости и слегка перекосилось. - Тоже хочу спросить у тебя. Ненавижу, когда ко мне обращаются инфузории, - холодное парирование. Ничего личного. Он первый начал. - Забыл свое место тварь? Тебе напомнить? - На память не жалуюсь. А вот тебя похоже в детстве раз пять роняли. Сними корону, ты обычная шлюха, даже хуже, чем я, или считаешь себя ровней альфам? - Леви ухмыльнулся краем рта. Его руки коснулись кончики пальцев соседа справа, будто уговаривая прекратить. Но это бесполезно. Махина уже поехала с горы и снесет все препятствия, которые обнаружатся у нее на пути. - А это интересно, - заметил новоиспеченный хозяин, весело расхохотавшись, - Подойди сюда... как тебя там? - Леви, - омега облизал пересохшие губы и как можно более гордо прошел вперед, толкнув плечом своего соперника. Ковер приятно лизал ступни, казался приятно легким, шелковым. Омега остановился перед альфой, чуть склонив голову на бок. Он не чувствовал страха. Тело не было напряженно подобно оголенному нерву, наоборот, оно казалось расслабленным. Его не смущал даже липкий, похотливый взгляд, жадно пожирающий его. - Нравится? - нагло поинтересовался Леви, пьянея от своей безбашенной смелости и в тайне уже готовясь к смертной казни. Он скрестил руки на груди, выставив одно бедро вперед. - Неплохо, - заскорузлые пальцы ухватили за подбородок, заставив повернуть голову сначала вправо, затем влево. - Да как ты смеешь... - вновь начал свою заевшую пластинку проигравший блондинчик, прожигая соперника злым взглядом. - Помолчи, - с презрением прервал его альфа и вновь обратился к Леви, - И чем же ты считаешь себя лучше? Говори, бить не буду. - Коты охотятся на мышей, значит находятся выше них. Тем более киски такие милые. Или вы не считаете меня милым? - Леви невинно захлопал глазом. - Ну... - задумчиво протянул собеседник, видимо не разделявший подобного мнения, - Думаю, пиратская повязка портит все впечатление. - Вы что, это моя изюминка. Ни у кого больше такой нет, а у меня есть. Неужели, когда нас ввели, вы не выделили меня именно из-за не? Мужчина запрокинул голову назад, вновь расхохотавшись. - Ты мне нравишься, - одобрительно заявил он, проведя рукой по обнаженной спине омеги, - Наглость - второе счастье. Если в постели ты такой же бойкий, сделаю тебя своим любимчиком. - Можете проверить хоть сейчас, - предложил Леви, чувствуя, что испытывает судьбу, которая вполне может в любой момент повернуться к нему задом. - Так и сделаю. Армин, - он обратился к приунывшему было блондинчику, - Поиграйся с ним. Проверь выдержку, а я посмотрю. Только сильно не калечить. События повернули совсем не в то направление, куда должны были. Армин, обрадованный внезапным предложением подскочил к омеге. В его руках будто по волшебству материализовался скотч и наручники. Это был приказ хозяина, так что пришлось подчиниться, позволив связать себя и поставить на колени. Все это удалось стерпеть. Только когда блондинчик вальяжно уселся на узкую спину, навалившись всей тяжестью на жалобно затрещавший позвоночник, Леви беспомощно дернулся, уже сам не веря в призрачное спасение. Которого изначально не было. Наручники тоскливо звякнули, но не поддались, жестоко врезавшись в запястья, раздирая кожу практически до крови. Сопротивлялся он скорее так, для галочки, чтобы доказать самому себе, что пытался. Руки тоскливо царапнули пол. Было ужасно неуютно и унизительно стоять на виду у стольких людей с широко разведенными в стороны ногами, которые, несмотря на то, что прошло совсем немного времени, уже начинало понемногу сводить судорогой. Из ануса продолжала сочиться вязкая, маслянистая, омерзительная имитация смазки, делая все вокруг склизким, блестя на внутренней стороне бедер. Это необходимая мера. Но можно было придумать нечто менее противное и влить внутрь не такой намудреный состав. Омега, конечно, понимает, это все ради достижения цели, он должен выглядеть как похотливая сука, но ему все равно мерзко. Он грязный, липкий. Он похож на комок слизи. Какая тут похоть, скорее уж отвращение. Леви прогнулся в спине сильнее, слегка ерзая. Быть сексуальным не выходило. Только желание повеситься усиливалось с каждым мгновением. Этому еще способствовали едкие смешки многочисленных гостей, то и дело раздающиеся позади. Широкий скотч больно перетягивал рот, слепляя губы между собой. Он помогал наручникам надежно удерживать руки за спиной, обвившись вокруг них несколько раз липкой змеей, приклеивал обрубок хвоста к спине, заворачивался вокруг бедер, шел по ребрам, будто пересчитывая их, создавал вдоль позвоночника витиеватые, неправдоподобные узлы и практически соединял голову с задницей. Стоять в такой, мягко говоря, неудобной позе было невыносимо мучительно. И похоже такое положение дел не изменится еще очень и очень долго. Это обстоятельство неимоверно удручало. По спине и ягодицам прошел стек, рассекая кожу. Еще раз и еще. Мучитель явно знал свое дело, нанося удары точно и болезненно. По бокам потекла кровь. Омега судорожно выдохнул, задергавшись. Пытаясь уйти от жестоких ударов. Леви мучительно изогнулся, смотря через плечо назад, на огромный стол, окруженный мягкими диванчиками, стараясь абстрагироваться от реальности и от ощущений своего тела. Альфы вальяжно развалились на подушках. Их лица лоснились сытостью и довольством. Руки так и чесались врезать по этим холеным рожам. Если бы не путы, омега бы давно сорвался и врезал для профилактики парочке садистов, участвующих в сегодняшнем празднике. Столько бездушных людей разом - это перебор. Леви бы и одного за глаза хватило. Собирать такое количество демонов разом очень опасно. Ведь их невозможно контролировать. В этом маленьком мирке они поднялись до богов. Если они захотят поиграть в святую инквизицию, они уничтожат всех. И почему для жизни единиц необходимы смерти тысяч. Это же несправедливо. Если хочется развлечься, пусть делают все, что хотят, но только между собой и не впутывают других. У каждого уже сидела рядышком омега, обязанная обслуживать повелителя за столом. Дуть на чай, кормить с ложечки, елозить сладкой попкой по дряблым коленям. Жалкое зрелище. Особенно со стороны. Палачи похожи на огромных, откормленных боровов. А на этих несчастных жертв просто больно смотреть. Например, вон те две девочки-лисички в красных корсетах на шнуровке, что незаметно скрещивают руки под столом, касаясь пальцами друг друга, стараясь побороть страх, выразить поддержку. Зачем они так откровенно выдают себя, подставляются под удар? Этот глупый, напрасно совершенный, сентиментальный жест загонит их в могилу. Там и правда уже будет не страшно. Но вряд ли они добиваются именно такого результата. А вон тот парень, с маленькими золотистыми рожками, отливающими изумрудным блеском, и зелеными тенями на лице, что делает массаж усатому мужчине. Он выглядит так, будто совершает свои последние вдохи, а его сердце сейчас замрет. И невооруженным глазом видно, что он готовится к смерти и в то же время совсем не хочет с ней встречаться, покидать этот искусственный рай, где его мольбы о помощи никто не слышит. Леви даже не знает радоваться или огорчаться, что его никто не выбрал. С одной стороны, надо подобраться поближе к хозяину дома, приласкаться к нему, построить из себя пай мальчика, что уже вряд ли выйдет. С другой, он уже порядком засветился и больше выпендриваться не стоит, тем более в эту ночь наверняка будет много невинных жертв оправданного законом насилия, так что лучше вообще не высовываться и переждать в сторонке. Да и свое он получит сполна. Вон как работает проклятый стек. Живого места на спине не осталось. Сбоку послышался тихий вскрик, затем удар. Изящный парень с миндалевидными глазами отлетел на пол. По его спине текли струйки крови. Леви медленно моргнул, сжимая зубы сильнее. Как они могут поступать так бесчеловечно? Даже демоны так не извращаются. Никто не учил, что играть с ножом нельзя? А обижать слабых подло и бесчеловечно? Зачем мучить несчастное создание, уродуя его идеальное тело. Температура, кажется, понизилась на несколько градусов. И дело было совсем не в принесенном мороженом, а в темной, мрачной ауре, исходившей от большинства присутствующих. Они ненавидят, когда что-то идет не по идеальной схеме. А этот парень выбился из нее. Видимо, его уже не удастся спасти. - Сука, - жестокий голос. Вновь удар. У Леви по спине пробежали мурашки. Он практически физически ощутил всю боль и отчаяние несчастного парня. Тело конвульсивно дернулось в попытке вскочить и броситься на помощь, а может трусливо сбежать - определиться пока не удалось. Но ничего не вышло. Только хрупкое равновесие было утеряно и омега с размаху ткнулся носом в безразличный, холодный пол. Губы нервно задергались под слоем скотча, пытаясь разлепиться и сказать что-нибудь. Руки попытались выкрутиться из пут, порвать их. Кожа натянулась и начала немного трескаться, отслаиваясь. Это было адски больно. Омега практически взвыл в голос, вот только скотч поглотил звук, заперев его в горле, не дав вырваться наружу. Сзади раздался хриплый стон и грохот бьющейся посуды, смешанный с руганью. Пришлось поспешить, судорожно соображая, что делать. Леви извернул кисть руки, практически вывихнув ее, принимаясь пилить ногтем путы, пытаясь ослабить их. Пальцы скользили по гладкой поверхности скотча, не находя за что зацепиться, срываясь с нее. Шум усилился. Омега отчаянно оттолкнулся грудью от пола, нащупывая более-менее свободными ногами твердую опору, скидывая с себя не ожидавшего такого ярого сопротивления палача. Еще рывок. Висок больно проехался по ножке близстоящего стула, принявшись кровоточить. Путы заскрипели, затрещали от резкого движения. Тело мучительно дернулось, делая последний шаг к тому, чтобы встать. Омега выпрямился, попытался развернуться, зашатавшись, как пьяный. Ноги не слушались, не желая делать нормальные шаги, стягиваемые скотчем. Не было ни малейшей возможности продвинуться вперед на нужное расстояние. Леви замотал головой, работая зубами, пытаясь содрать скотч, что, разумеется, не вышло. Он с трудом перекатился в сторону, вплотную к пострадавшему товарищу по несчастью, который медленно истекал кровью на чистый, дорогой ковер. "Не надо!" - эта просьба намертво прилипла к проклятому скотчу, не сумев достигнуть ушей насильников. Зато движение тела, попытавшегося загородить жертву не понять было невозможно. - Ну что еще? - хозяин уставился на Леви с недоумением, - Армин, ты похоже теряешь хватку, - укор. Альфа немного помедлил, переключившись на Леви, - Раз влез, может трахнешь эту бездарность. Тогда, так уж и быть, тебя трогать не будут. Омега остервенело мотнул головой, искренне негодуя. Как они только смеют предлагать подобное. Он ни за что не заставит никого незаслуженно страдать вместо себя. - Не хочешь? И почему же? - рука грубо содрала скотч с губ, на котором осталась, кажется, большая часть кожи. - Я не могу издеваться над людьми, - честный ответ. Слова сочились неприкрытой ненавистью ко всем альфам в целом и к этому в частности. - Омеги не люди, - спокойно возразил мужчина, лениво зевнув. - Над животными тоже не могу. - Ясно, - он взял со стола изящный нож, поднеся к щеке Леви, обманчиво осторожно проведя по бледной коже, оставляя кровавый порез, - Тогда как насчет честного поединка? Ты ведь, наверное, слышал о собачьих боях? Тут практически то же самое, - затрещал разрезаемый скотч, звякнули упавшие на пол наручники, - Если откажешься, запытаю до смерти, - милая улыбка. Леви нервно сглотнул. Похоже он доигрался. Допрыгался. Притом конкретно так. Кто-то из альф схватил неожиданного, совсем растерянного и несчастного соперника за плечи, подталкивая к брюнету. Это был симпатичный парень. Синие тени на веках делали его практически черные глаза очень глубокими и выразительными. Немного детское лицо было обрамлено ореолом светлых волос с изумрудным отливом. Про себя омега окрестил его листиком. Именно такого сочного цвета они бывают в начале лета. Раздались радостные возгласы зрителей: - Вперед! - Фас! Бей его. Они заставили покоробиться. До чего же люди жестоки. Что раньше, когда прекрасные дамы, одетые будто в насмешку в тонкие, воздушные платья, шли смотреть на рыцарские турниры, с восхищением наблюдая за тем, как пронзают копьями друг друга смельчаки, как сминаются доспехи, подобно расплющенной консервной банке, превращая все внутри в кровавую кашу. Что сейчас, когда сильные и самодостаточные альфы заставляют сцепляться между собой хрупких омег, не предназначенных для схваток и кровавых боев. Они им кто, животные, чтобы их стравливать? Гладиаторских боев насмерть захотелось? Так вот, не получат они ничего. Никто не будет им подчиняться и рвать ни в чем неповинного человека на части. В воздухе засвистела взявшаяся не пойми откуда плеть, изогнувшись змеей и хлестнув по обнаженной спине, вырывая куски мяса и ошметки кожи, сподвигая к действию. Леви качнулся от силы удара, который практически опрокинул его, но не поддался. От плеча к локтю и ниже из свежего рубца протянулась полоска крови, замедлившись между пальцами, будто застряв. Омега поднес конечность ко рту, слизнув алую жидкость с тыльной стороны ладони. Он навострил уши, напрягшись. Содрал остатки липкого скотча, унесшего с собой и часть кожи, с запястий и локтей. Выдернул проклятую пробку. Эти действия помогали хоть как-то оправданно тянуть время. Правда совсем недолго. Внимательный взгляд на парня напротив. Совсем еще ребенок. Нельзя по собственному желанию причинить ему боль. Опять свист. В этот раз досталось противнику, который тихо пискнул, прикрыв голову руками. Дергано встал на четвереньки, зашатался, как пьяный, явно не особо понимая, что делать, получил болезненный пинок под ребра. Вновь упал и вновь поднялся, наконец бросившись на Леви, будто видел в нем последний шанс на спасение. Точнее не в нем, а в его смерти. Зрители восхищенно вскрикнули. И чего только они ожидают. Все драки одинаковые. Беспощадные и холодные, причиняющие боль. В них нет ничего интересного и завораживающего. Омега почувствовал как по лицу резко провели ногтями, вспарывая кожу, оставляя несколько кровавых полос совсем рядом с пока еще целым глазом. В волосы вцепились мертвой хваткой, будто пытаясь выдрать, выдавливая из глаза слезы. Это было так неожиданно, что даже отпрыгнуть вовремя не удалось. Леви лишь беспомощно забил руками, пытаясь оттолкнуть парня от себя. Сжал пальцами чужие плечи, с силой надавив, с трудом опрокинув нападавшего навзничь, нависнув над ним, удерживая чужие руки над головой. Все было слишком неправильно. Драться с новоявленным гладиатором не было никакого желания. Он ведь такая же невольная марионетка в руках кукловода, заложник обстоятельств. Нельзя винить его или ненавидеть. Леви задумался и потерял бдительность, чего делать было никак нельзя. В кошачье ушко, и без того порванное, вцепились острые зубы, заставив зло зашипеть. Омега отпрянул, прижав ладонь к пострадавшему месту, проверяя степень повреждения. Противник, не теряя времени, воспользовался заминкой. И глазом не удалось моргнуть, как позиции поменялись. Леви ударился затылком о ровную поверхность, теперь находясь снизу. Его ноги целенаправленно придавливали к полу, а лицо, плечи, грудь и живот начали осыпать болезненными ударами, расползающимися уродливыми гематомами по телу. Зрители радостно галдели. Им было весело. Они получили хлеба и зрелищ, большего им и не надо. Леви понемногу начинал звереть. Злость обожгла внутренности, прокатилась по ним раскаленной лавой. Омега остервенело сплюнул в сторону кровь, оскалившись. С губ к подбородку протянулась кровавая ниточка. Монстр был выпущен на свободу. Не хотят по-хорошему, будет по плохому. Леви выгнулся дугой, забившись, остервенело кусаясь и царапаясь, перекатился на живот, ударив противника пятками по спине, скидывая его с себя. Подобно бешеному зверю, поддавшемуся инстинктам, вцепился в парня, покатившись с ним по полу не в самых дружественных объятиях. Он, не слушая увещевания разума и действуя уже на одних рефлексах, наносил удары, выкручивался из захватов, угрожающе рычал, впивался зубами в живую плоть, пытаясь вырвать куски мяса. Все смазалось. Остался только адреналин, бурлящий в крови, щедро окропившей пол. Где-то далеко, кажется в другом мире, мелькали силуэты, слышались нечеткие голоса. Но это было там. А Леви был здесь и сейчас. А перед ним горло соперника, в которое необходимо вцепиться, прокусив, разорвав в кровь. Это почти как танец, только опасней. Движения менее плавные, но по сути разница не велика. Рот наполнился кровью и омега, вздохнув и чуть не захлебнувшись, пришел в себя. Он с ужасом уставился на распростертого под собой парня, пытающегося хоть как-то закрыть руками рану на шее, из которой хлестала кровь. - Достаточно, - хозяин хлопнул в ладоши, заставив обернуться и посмотреть на себя. Он вытащил из кармана пистолет, направив в сторону омеги черное дуло. Выстрел. Леви вздрогнул, ощутив упругий удар воздуха по лицу и режущую боль в щеке, по которой побежала кровь. Парень сзади застыл навеки с простреленной насквозь головой, - Он все равно уже бесполезен, - убийца говорил так спокойно, будто объяснял какую-то несущественную ерунду глупому дошкольнику. Леви заторможено стер кровь с лица, проведя щекой по плечу, чувствуя, как новые теплые струйки еще резвее побежали вниз, капая с подбородка на грудь. Странно, но в нем не шевельнулось чувство жалости или ужаса. Омеге было абсолютно все равно. И от этого становилось не по себе. Эрен явно плохо влияет на Леви, заставляет его душу черстветь, делаясь невосприимчивой к чужой боли. Еще чуть-чуть и он бы сам прикончил того несчастного и ни капли не раскаивался бы в этом. Его взгляд полный пустоты, вперемешку с ненавистью явно не понравился мужчине. И он, было решив смилостивился, вновь вернулся к жестокости. - Армин, чего замер? Можешь продолжать, - приказ завяз в пространстве, будто в липком киселе. Леви практически не почувствовал то, как в него опять вцепляются чужие руки, оттаскивая назад, нанося удары, царапая спину. Он знал, что это только начало оргий и внутренне содрогался от этого. В свете ослепительных ламп изящные силуэты омег были четко очерчены. Будто трафареты для рисования или театр теней. Уже очень скоро они обагрятся кровью, что наверняка позабавит альф. Первый смертник отделался еще слишком легко. Живые могут только завидовать такому легкому и красивому уходу. Это стало ясно практически сразу. Когда одной из девушек проткнули иголкой кожу, впрыскивая под нее чернила синей гелевой ручки. Как же она кричала. Будто ей парализуют не маленький участок кожи, а отпиливают ногу затупившейся, заржавевшей пилой. Нельзя что ли было немного потерпеть? Хотя насильники тоже хороши. Не додумались выбрать менее извращенный способ выбить свои инициалы на бездарной вещи? Леви с тоской прикрыл глаза. Ему некуда бежать. Да он и не может. Тело, дрожа от запоздалого страха и шока, замерло, не в силах шевельнуться. Даже кричать невозможно. Голосовые связки будто обрезали стальными ножницами. Что не делай, никакого звука не выдавишь. Да и кто бы пришел на помощь? Те омежки, что испуганно жмутся друг к другу в углу? Они скорее только рады, что сейчас издеваются не над ними и ни за что не полезут в преисподнюю, находящуюся всего в нескольких шагах от них. Или те, что сейчас мечутся в руках дьявола? Опять нет. Им сейчас не до чего. Пробка вновь скользит, царапая своими неровностями внутренности, практически совсем покидая избитое тело. Заставляет склониться ниже, уткнувшись носом в сгиб локтя. Капельки ненастоящей смазки, перемешанные с кровью, скользят по рассеченным ягодицам, очерчивая алеющие рубцы, медленно просачиваясь в них, начиная щипать и раздражать свежие раны. Будто на них плеснули неразбавленный спирт, который принялся разъедать кожу, выжигая клетки. Ноги слегка дрогнули, разъехавшись шире, позволяя заталкивать злосчастную пробку обратно. Спина прогнулась сильнее, практически ломаясь пополам. Леви молча уговаривал себя терпеть. Держаться, как бы плохо не было. С ним же столько раз сотворяли ужасные вещи. Он должен был привыкнуть, смириться. В конце концов эта боль его не убьет. Рано или поздно ей придет конец. - Восхитительно. Что, нравится, сучка? Ты так течешь от ласк сзади, - голос грохотал подобно проснувшемуся вулкану. Разобрать слова было практически невозможно, но основную суть омега все же уловил. Он устало сжался, стискивая пробку сильнее, обхватывая ее практически полностью разорванными мышцами, пытаясь молчаливо согласиться с говорившим. Неровности игрушки впились в плоть с новой силой. Леви казалось, что внутри растопырил свои иголки дикобраз, протыкая беззащитное тело насквозь, разрывая органы. Струйка крови побежала вниз по внутренней стороне бедра, щекоча чувствительную кожу, раздражая ее. Леви поднял глаз вверх, практически ничего не видя перед собой. Комнату будто заполнял туман. Все теряло очертания, становилось нечетким, размытым. Ничего не меняется. Сколько времени не проходит, омега все так же вновь и вновь корчится под очередным насильником, не в силах вырваться. Его опять и опять имеют чересчур грубо. Чересчур жестоко. Будто хотят, чтобы кишки начали вываливаться наружу через задницу, живот, истончившись, порвался, позволяя внутренностям упасть на дорогой ковер кровавой кашей, кости таза треснули, сломавшись и защемив член очередного ублюдка внутри. Это, наверное, будет очень больно. Но хотя бы не одному омеге. Мысль, что сзади извивается насильник, не в силах вытащить свое достоинство, будет греть душу. Если уж умирать, так с шиком. Жаль в этот раз игрушка заменила натуральный орган и позлорадствовать не получится. По лопаткам лениво провели ногтями, расцарапывая в кровь. Казалось, будто с Леви заживо снимают кожу. Последовавший за этим удар был чересчур внезапным. Но все же недостаточно сильным. Омега прикрыл глаз, давясь своим унижением и болью. Уже не хотелось ничего. Даже к Эрену не хотелось. У Леви нет сил выслушивать его обвинения и издевательства, терпеть очередную порцию насилия. Ему хватает и того, что происходит сейчас. Больше не надо. Омега ведь не железный. Его можно сломать и искалечить так, что восстановиться будет невозможно. Глаз закатывался, демонстрируя слепой белок. Это было очень неприятное чувство. Казалось, что зрачок так и застрянет под веком, не сможет вернуться в нормальное положение. Леви медленно терял сознание. Боль была где-то под кожей. Она заполняла все существо, раздирая его на части, взрываясь яркими фейерверками, впиваясь под ногти и застревая между костей неровными осколками стекла. Но Леви молчал, сжимая губы сильнее. Он пока еще мог сдерживаться. Мог терпеть, не показывать свою слабость. Сквозь наплывающую тьму можно было разглядеть бесконечное насилие, происходящее вокруг. На столе уже была распята белокурая девушка. Ее живот вывалил уродливые внутренности на белую скатерть. Либо Леви только чудилось и это вовсе не кишки, а куски пирога. А девушка не в крови, а в варенье. Насильник коленями раздвинул узкие бедра омеги шире, чуть приподняв их. Тело неистово извивалось под жестокими руками. "Заткнись и терпи" - приказал себе Леви в который раз, понимая, что выполнить это становится все невозможнее и невозможнее. Непонятно когда разбитая щека проскользила по полу, заставив поморщиться. Омега рефлекторно попытался свести ноги, прижать их к себе, но ничего не вышло. Только боль стала сильнее, разрастаясь все больше и больше, проникая своими склизкими щупальцами везде. Игрушка по чистой случайности проехалась по простате, вызвав непроизвольную дрожь. Тело так бесконечно долго жившее в боли среагировало, подалось даже на такие призрачные крупицы наслаждения, практически тут же растворившиеся в агонии. Оно подалось назад, пытаясь угнаться за ускользающим наслаждением, давно смирившись с тем, что его можно вырвать из чужих лап только во время секса, да и то только если они этого не заметят. В другое время нельзя ожидать ничего кроме насилия и жестокости. Омега сильно выгнулся, кусая губы. Мышцы живота и ануса судорожно сокращались, будто пытаясь заглотить предмет глубже. Тихий стон вырвался из груди, подобно печальному вздоху. - Достаточно, - смилостивился наблюдавший за всем этим действом хозяин, - Иди сюда, - он поманил Леви к себе. Едва живой омега подчинился. Подался вперед, неуклюже подползая к дивану, практически упираясь в колени альфы. Чужие руки тут же погладили его по голове, почесали за ушком. Леви приподняли, усаживая на жесткие колени. - Держи, - мужчина поднес к губам омеги нож, на лезвии которого лежали кусочки шоколада. Леви покорно приоткрыл рот, слизывая отвратительно-приторную сладость. Острие проехалась по губам, делая надрез. Струйка крови побежала по подбородку. - Вы меня порезали, - будничным тоном сообщил очевидное омега, коснувшись ранки пальцами. Альфа не ответил, склонившись к самому лицу своей зверушки и слизав с уголка рта кровь. Похоже их отношения сдвинулись с мертвой точки. Леви качнулся, устало уткнувшись в грудь альфы, каждой клеточкой ощущая как неимоверно сильно ноет избитое тело, как течет по спине кровь.

***

Леви с трудом открыл глаза, но разницы никакой не почувствовал. Темно как в могиле. В висках пульсировала тупая боль, от которой невозможно было отделаться. Она упорно и настойчиво раздирала мозг на части, плавила, уничтожала. Да и вообще все тело было сковано ноющей болью, будто с омеги содрали кожу. На лицо упала капля воды. Парень дернулся от неожиданности. Послышался тихий звон и лязг, который отозвался в голове раздирающим импульсом. Леви зажмурился, пытаясь успокоиться и аккуратно шевельнул руками. В запястья тут же больно врезался металл, вгрызаясь в кожу. Конечности были скованы цепями, которые в свою очередь были прикреплены к батарее. Леви непонимающе вновь дернул руками. Он совершенно не понимал, что происходит. Глаза уже более-менее привыкли к темноте и омега смог различить очертания небольшой комнаты. Как он здесь оказался предположений не было. Хотя подождите... Брюнет прикрыл глаза, сосредоточенно вспоминая последние события. В голове как назло была отвратительная пустота, словно ему все мысли старательно стерли тряпочкой... Ах да, тот тип, Армин, кажется, обозлился на него за то, что он привлек все внимание хозяина на себя. И после банкета парень притащил полуживого и практически бессознательного Леви сюда, заявив всем, что отведет его к местному врачу. А потом... а что было потом? Не суп же с котом. Омега выдохнул. Нужно успокоиться и сосредоточиться на том, как освободиться. Он осторожно приблизил голову к рукам, которыми едва мог шевелить и старательно снял с волос тонкую заколку, больше похожую на шпильку. Как хорошо, что Фарлан нашел ее и решил заколоть ей лезущие в глаза волосы омеги, чтоб не мешали. Теперь она здорово пригодиться. А Фарлан при встрече надо будет обязательно поблагодарить. Леви крепко сжал предмет пальцами и попытался вставить в отверстие для ключа. Но рука отказывалась сгибаться в запястье настолько сильно и доставать концом заколки до нужного места. Конечность ныла и побаливала. Заколка же царапала по металлу, скользя по нему с неприятным звуком, словно ногтями проводили по школьной доске. Еще немного. Омега уже практически достиг желаемого. Какой-то миллиметр и он наконец сможет испробовать себя в роли взломщика. Затекшая рука задрожала, онемевшие, ватные пальцы ослабли, разжавшись. Раздался тихий звон и спасительная заколка оказалась на полу. Брюнет тихо шикнул от злости и бессилия. Как можно было так легко упустить единственный шанс на спасение? Леви обреченно вздохнул и наклонился, зажав проклятую заколку в своих тонких губах и вновь вложил ее в руку, подвигая к замку. Кончик импровизированной отмычки попал в цель. Омега, воспрянув духом, принялся старательно крутить ей, стараясь открыть кандалы. В фильмах у главных героев всегда это получалось, так почему у Леви не получиться. Он уже почти достиг желаемого, но тут вспыхнул яркий свет, ослепив и заставив зажмуриться. По полу прошуршали тихие шаги, приблизившись вплотную к омеге и замерев. Брюнет с трудом приоткрыл, слезящиеся глаза, прищурившись и напряженно вглядываясь в возвышавшийся над ним силуэт. - Привет всем живым трупам, - выдал Фарлан. Леви удивленно смотрел в ответ, не совсем понимая, что происходит. У него просто в голове не укладывалось, что Фарлан так запросто мог пробраться сюда. - Какими судьбами? - ошарашенно осведомился омега. - Окна надо закрывать. А то мало ли кого может занести в дом сквозняком. Вот, например, меня, - улыбнулся собеседник, - Держи, - он мягко вложил в руку Леви заколку. Пальцы тут же вцепились в этот узкий кусок металла, как утопающий за соломинку. - А помочь не судьба? - Лучше тебе не спешить освобождаться. Пусть хозяин тебя пожалеет. Это отличный способ перейти на новый уровень близости. - Ага, если только он придет сюда, - хмыкнул Леви. - Придет, - заверил его Фарлан, - Ты его заинтересовал. Даже смог сместить с пьедестала Армина, который ходит тут в фаворитах уже довольно долго. Наконец-то корона упала с его белобрысой головы. Это не выходило уже несколько лет. Ты первый кто умудрился затмить его в глазах хозяина, - явное одобрение, - Ты начал соперничество, а я закончил. Этот Армин больше тебя доставать не будет. Я убрал его. Убрал его. Как просто звучат эти слова. И сколько боли и несбывшихся надежд за ними скрывается. Вот почему Леви вечно достаются какие-то неадекватные психи? Сначала Эрен, теперь Фарлан. Ужас какой-то. - Зачем же так жестоко? - выдавил Леви. - Не жестоко, - возразил Фарлан, - Я сама доброта, только с зубами. Не кусайте меня и моих друзей и я не укушу вас. И вообще, я пришел тебя проинструктировать. Сейчас придет твой подарок судьбы. Скажи ему что-нибудь милое, пожалуйста на несправедливость жизни, повосхищайся им. В общем, держись. Если что, зови. Я приду. Фарлан немного неловко стиснул Леви в объятиях. Омега немного опешил, но практически сразу обнял в ответ, расслабившись, отдаваясь приятному ощущению тепла чужого тела и защищенности. Вдали послышался шум. Бета ловко выкрутился из рук брюнета и, ободряюще подмигнув, выскочил за дверь, в которой практически сразу возник хозяин, разминувшийся с Фарланом буквально на пару секунд. Второй раунд начался.

***

Все шло своим чередом. Леви понемногу втирался в доверие к альфе. Они очень даже поладили. Правда это пока еще не было похоже на любовь, что нехило злило. Омега тут старается, а он ноль реакции. Непорядок. Хотя, прошло не так много времени. Все, наверное, еще впереди. Леви устало откинул голову назад, разглядывая высокий потолок. В данную минуту он находился в огромном комплексе у бассейна и откровенно скучал. Хозяин притащил его сюда непонятно зачем. Сам-то он умотал клеить богатых и сексуальных телочек, бросив омегу на произвол судьбы. В общем ход мыслей мужчины оставался туманен и неясен. Было ужасно жарко и идеи о том, что неплохо было бы искупаться становились все настойчивее. Плавать Леви умел, конечно, не очень хорошо, но расстояние в двадцать метров он мог преодолеть, при том не утонув. Но выглядело это обычно довольно жалко. Еще и уши надо беречь. Если в них затечет вода, будет очень неприятно. Можно и вовсе оглохнуть. Ведь кошки не приспособлены к водным процедурам, а их уши тем более. Омега лениво поднялся на ноги и шагнул к воде, посмотрев вниз, разглядывая сквозь кристально чистую гладь дно, выложенное разноцветной мозаикой. Похоже здесь было очень мелко. Во всяком случае вышка находилась с другой стороны, очень далеко, а значит и до глубокого места не близко. Сделав этот несложный вывод, Леви, небрежно придерживаясь за край бассейна, смело шагнул в воду. Не почувствовав под ногами дна, омега от неожиданности отдернул руки и с криком ушел под воду. Заорал он, разумеется, из-за ушей, которые теперь конечно же пострадают, а не от страха утонуть - как раз это ему не грозило, даже с таким плохим умением плавать. В воздух взметнулись брызги. Из-за вопля, Леви глотнул воды, попытался поскорее вынырнуть, забив руками по воде, кашляя и фыркая, всеми силами стараясь ухватиться за бортик, что никак не выходило. Именно в этот момент он услышал плеск, что-то с шумом упало в воду. Омега недоуменно обернулся, желая узнать какой еще идиот кроме него решил топиться, и обомлел. К нему плыл его хозяин в своем элегантном костюме, который теперь уже не будет таковым после незапланированного купания. Жаль, что изначально купание не входило в в планы альфы, из-за чего пострадала такая хорошая вещь. Мужчина ухватился за край бассейна рядом с Леви, стерев с лица капли воды. В его взгляде промелькнуло облегчение. - Зачем ты это сделал? - откровенный укор, - Ты же мог утонуть. Совсем жить надоело? - Простите, - ошарашено отозвался омега, - Я не умею плавать, - и зачем только соврал, - Мне показалось, что здесь мелко... Вы что, прыгнули, чтобы спасти меня? О таком даже мечтать было невозможно. - Конечно, а ты что думал, глупенький, - он несильно щелкнул Леви по лбу. - Зачем так рисковать ради бездарной вещи? - Ты не бездарный! - возмущение. Леви недоуменно приподнял брови, - Ты мне нравишься и я совсем Нехочуха тебя потерять. - Спасибо, - омега попытался виновато улыбнуться, - Вы мне тоже... Ну, очень нравитесь. Наверное я вас люблю, - о да, он наконец сказал это. Давно пора. Тем более после стольких репетицией данной фразы грех было ее не произнести. Альфа слегка покраснел, смутившись и слегка закашлявшись. Леви надеялся, что это хороший знак, - Вы намочили из-за меня свой костюм. Надо было раздеться. - Как-то не до костюма мне было, не находишь? - все еще смущенно заметил мужчина. Леви потупился. Ну что тут сказать? Взгляд упал на плавающий в воде конец ярко-алого галстука. - А галстук не полиняет? - встревожился он. - А кто его знает. Надо снять его на всякий случай, - альфа выбрался на бортик и протянул руку омеге, помогая ему вылезти Леви с готовностью принял помощь. После чего ему пришлось выслушивать лекцию о безопасности и о том, как он напугал мужчину. Такое заявление его очень порадовало. Все идёт как нельзя лучше. Омеге даже удалось урвать нежный поцелуй в то время, пока они дружно сушили галстук у обнаруженной батареи. Романтика, что тут скажешь.

***

Прошел уже месяц. Бесконечно долгий, отвратительный по своей сути месяц. Но свои плоды он все же принес. И этот самый сегодняшний день должен был быть особенным. Выбивающиеся из серого графика. Он таким и оказался, оправдав ожидания и в то же время разрушив все. Сначала все было как обычно. Игры в постели, с которых обычно начиналось утро, затянулись. Альфа покрывал поцелуями тело Леви, оставив на плоском животе особенно яркий кровавый поцелуй-укус. Леви шумно выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы, чувствуя отвращение, и, напрягаясь, невольно упираясь носками ног в плечи мужчины, совершенно неосознанно подставляя себя. Выдавить что-то на подобии страсти получалось с большой натяжкой - Кого ты хочешь? - страстный шепот на ушко. - Те­бя, - протянул на выдохе омега, ер­зая, пос­ку­ливая, ед­ва ли не сос­каль­зы­вая но­гами с ши­роких плеч. Пытаясь играть любовь и желание максимально правдоподобно. - А именно, - ус­ме­ха­ясь, тянет альфа, из­де­ватель­ски ка­са­ясь паль­ца­ми сжа­того вхо­да. - Что­бы ты кос­нулся... - ды­хание сби­то, прерывисто. Хочется орать от отвращения и бессильной злости. Но нельзя, - Я люблю тебя, - всхлипывая, шеп­чет Леви и не­лов­ко дер­га­ет бед­ра­ми навстречу пальцам. Мужчина на се­кун­ду за­мира­ет, пог­ла­жива­ющи­ми движениями, сколь­зит от бе­дер к яго­дицам, слегка раздвигает их. А затем он резко входит без предупреждения и надлежащей подготовки. Это их обычный сценарий. Ничего нового. Правда разговоров обычно нет, но так ли а это важно? Секс резкий, быстрый, жесткий. Начинается долго, а заканчивается быстро. Несколько минут и вот уже альфа отталкивает Леви от себя и направляется в ванну. Все правильно. Все так и должно быть. Омега страдальчески застонал сквозь плотно стиснутые зубы. Совсем тихо, так, чтобы никто не услышал. Он безвольно скорчился, подтянув ватные ноги к груди и мелко дрожа. Уткнулся лицом в подушку, заглушая звук голоса. Он был на пределе. Еще немного и он просто не выдержит. Слишком больно постоянно подставляться человеку, который тебе противен, говорить ему слова любви, предназначенные для Эрена. - Ну где ты там? Иди сюда, - раздалось из ванны. Леви повернул голову в сторону звука. Немного помедлил, пытаясь смириться с мыслью, что придется куда-то идти, и наконец спустил ноги на пол, коснувшись кончиками пальцев твердой поверхности. Бедра свело судорогой. Леви качнулся, неудачно врезался в журнальный столик, который зашатался, грозно поскрипывая, будто ругаясь. С него, шурша листами, заскользила газета, рассыпавшись на запчасти, разлетевшиеся в разные стороны. Пришлось сползать на пол за ускользнувшим предметом. С одной из фотографий на Леви смотрели знакомые пронзительно-зеленые глаза. Они, не настоящий и бумажные, умудрялись прожигать насквозь, просвечивать подобно рентгену, изучая истончившиеся кости и пульсирующие внутренности. Они выглядели более реальными, чем сам омега, похожий сейчас на неупокоенного призрака, более живыми, чем альфа, находящийся за стеной. Будто их обладатель и правда находился здесь. Леви потянулся вперед, отодвигая заслонявшую вторую половину фото страницу, разглядывая насмешливую ухмылку. В груди шевельнулась щемящая нежность, точнее ее остатки, так как большая часть давно отмерла. Как никогда захотелось к Эрену. Увидеть его, прикоснуться. Он уже готов простить все издевательства, во всяком случае постарается... Глаз слегка расширился. Рядом с альфой, обхватив его за шею, стояла Микаса, надменно улыбаясь. Ее руки собственнически обвивали шею парня. Так, как омеге никогда не будет позволено его обнимать. Белое платье было похоже на воздушное кружево. Заголовок гласил: " Микаса Аккерман вышла замуж за..." Дальше взгляд не шел, не желая сдвигаться с места и читать окончание фразы. Все и так было предельно ясно. Весь мир застыл в немом отчаянии. Хотя нет, мир-то как раз продолжал жить своей жизнью: за окном взвыл мотор машины, на стене тикали часы, отмеривая время, в отдалении шумело радио. Это Леви замер, оставшись в одном единственном мгновении, когда земля ушла из-под ног и он почувствовал, как падает в бездну. На самое дно. И даже еще глубже, на самые низкие уровни ада. Где его никто никогда не найдет и не спасет. Сердце пропустило удар. И вновь заработало, будто ничего и не случилось. Хотя, это же всего лишь бесчувственный орган, кусок мяса, крови, мышц и из чего оно там еще состоит? Оно не способно на эмоции. Это разум перемешав все карты взорвался огненными фейерверками. Казалось, что голову разнесет на части, а из глаз потекут расплавленные мозги, выжигая все на своем пути. Все кончено. Кончено, даже еще не начавшись. Эрен останется там, за закрытыми дверьми счастливой жизни. Он будет пить шампанское, разъезжать на дорогих машинах, трахать Микасу, притом наверняка очень нежно и страстно. Он будет любить ее. Леви же останется здесь. Продолжит свой извечный танец под чужую флейту, арфу, да под что угодно. Будет ничем. Он и так пустое место. И то, что сейчас он любимчик бездарного миллионера ничего не меняет. Мгновения успеха слишком коротки. И после них неизбежно следует провал. Притом полный. Руки сами собой сжались в кулаки, сминая злополучную газету. От этого издевательская улыбка Микасы кажется стала ещё шире и обворожительнее, ужасно раздражая. На первый план выплыл отрывок фразы, вспучиваясь буквами и теряясь в мятых складках бумаги: "...неудавшийся поклонник Аккерман - Жан отказался комментировать произошедшее и признавать поражение. Он заявил, что у него еще все впереди и запас любовного зелья практически не тронут, так что Микаса будет его, а Эрен как истинный идиот потерял ангела, променяв его на дьявола..." Леви вздохнул. Опять Жан встает на его сторону. Даже странно. Они же не друзья. Даже хорошими знакомыми назвать нельзя, а он так за него переживает. Все таки он очень хороший человек, что бы там не говорили. -Ты там уснул, что ли? - недовольно протянули из-за двери. - Сейчас, - голос был хрипловатым, надтреснутым. Омега сделал шаг вперед. Он уже не понимал зачем делает это все. Зачем живет, пытается чего-то достичь. Ведь с Эреном ему больше не быть. Никогда. Ему остается лишь смотреть на него издалека, изображая сталкера и бесконечно скучать. Неужели и правда пора его отпустить. Сдаться и уйти в тень. Дверь скрипнула. Омега ступил на холодный кафель душевой. Взгляд скользнул по развалившемуся в ванной мужчине. И Леви тут же выпрямился, вспомнив, что кое-что все же осталось. Эта партия еще не закончена. - Что за спешка? - омега лениво приблизился, склонившись к альфе и чиркнув его в щеку, погладил по щеке. - Да так, - руку перехватили, прижав к толстым губам. Потребовалось максимум усилий, чтобы тут же не отдернуть конечность и не зарядить зарвавшемуся типу по лицу, - Я решил, что не пристало тебе быть просто вещью. Ты мне нравишься, возможно, мы даже истинные, поэтому я собираюсь сделать тебя своим. Я уже оформил на тебя все документы. Ты рад? Леви затаил дыхание. Рад? Конечно он рад. Если не с Эреном, то хотя бы для себя и своей свободы он должен бороться. И это первый шаг к его маленькой победе. Это предел мечтаний любой омеги. Леви старательно изобразил восторг и кинулся собеседнику на шею, вымокнув практически целиком. - Ты лучший! - рассмеялся он до ужаса фальшивым смехом, извернулся из чужих объятий, уворачиваясь от поцелуев и шепча, - Ну хватит-хватит. Я и так уже весь вымок, а еще надо съездить к твоему другу, помнишь, ты говорил? На улице ведь холодно, как я с мокрой головой поеду? Мужчина тяжело вздохнул, но отпустил, заявив: -Только потому что к другу. Так бы я... - Разложил меня прямо здесь, я все прекрасно знаю, - улыбка искривила губы. Омега взял фен, воткнув вилку в разметку и принялся сушить намокшие волосы. Горячий воздух обжег щеку. Взгляд вновь устремился на альфу. Разум помутился. По бокам все начало заливать красным. Этот тип уже сделал все, что Леви от него хотел. Он больше не нужен. - Ты чего? - мужчина недоуменно поднял глаза на омегу. Пальцы разжались, выпуская работающий фен, который с плеском упал в ванну. Омега с неким интересом наблюдал за тем, как по телу альфы проходят конвульсии, из-за неимоверно сильных разрядов тока.

***

- Больно? - Фарлан, влезший как обычно через окно, осторожно коснулся разбитой скулы. - Не больно. Эти раны для Леви сущие пустяки. Они не идут ни в какое сравнение с тем, что с ним делал Эрен. - Врешь, - не поверил бета, - Хотя бы при мне не притворяйся. Мне не нужны твои идеальные маски. - Не вру, - упрямо заявил Леви. - Тогда обидно. Ты так старался, а этот Эрен и не вспоминает о тебе, - бета продемонстрировал обрывок практически полностью уничтоженной газеты, - Сразу нашел себе какую-то левую бабу и счастлив. Я бы на твоем месте тоже расстроился. Пошвырял вещи в стену, разбил все вокруг. А ты слишком уж спокойный. Покричи, что ли. - Спокойный? - омега с тоской глянул на дверь ванной. Его так обуяло отчаяние и душевная боль, застлав глаза красной пеленой, что контролировать себя стало невозможно. Он убил человека. Мерзкого, жестокого, извращенного, но все же человека. Пускай многим омегам станет легче дышать, но Леви будет задыхаться. Это преступление повиснет на нем мертвым грузом, утягивая на дно. Забавно, Эрен может так отрицательно влиять на Леви даже через огромные расстояния. Даже не имея цели причинить страдания, он все равно их причиняет. Он гребанный бог, которого омега так и не сумел свергнуть, прогнав из храма своего сердца. - Ну, не совсем спокойный, - согласился Фарлан, - Но могло быть и хуже. - Не могло. Я монстр. Таких как я сжигают на кострах или расстреливают, - отчаяние сквозит в каждом слове. В глазах отражаются языки призрачного пламени. - У нас тут не средневековье. Смертные казни давно отменены, так что можешь расслабиться. Легко сказать. После такого невозможно расслабиться. Когда ломают разом все: и тело, и душу, и психику, ничего не остается. Шизофрения стучится в дверь. Леви уже слышит ее шаги и потусторонний смех. По телу пробегает дрожь. Омегу буквально передергивает от страха. - Мерзко? - понимающе интересуется Фарлан. И омега внезапно осознает, что он весь измазан чем-то липким и противным. Вроде шампунем, который он опрокинул, выбегая из ванной. Как только умудрился. - Да, - спорить нет смысла, - Знаешь... - голос дрогнул, - Я до последнего верил, что Эрен хоть чуть-чуть любит меня. Что я ему не безразличен. Я так старался быть для него хорошим. Самым лучшим, как омеги из рекламы. Вот только они идеальны. У них гладкая кожа, бархатный голос, шелковистые, блестящие волосы, пухлые губы, искристые глаза. А у меня слишком много дефектов. Я - ошибка природы. Брак производства. - Я бы посмотрел на всех этих "идеальных" кукол после того, как с ними сделали бы то же самое что с тобой. Думаю эти конфетки сразу бы сломались и сдохли, потому что слишком слабы и бездарны, - Фарлан взял с тарелочки сочный персик, надрезая его маленьким складным ножом. По пальцам тут же побежал липкий сок, закапав на простыни и брюки. - Дело не только в этом! - надрывно выдохнул Леви, - Они нежные, теплые. К ним хочется возвращаться, их хочется любить. - Только за красоту и породистость, - вставил бета. - А хоть и за это, но все же любить и не издеваться над ними. Я же словно точилка для ножей. Все будто считают своим долгом меня покалечить, ударить. Меня все ненавидят, не объясняя причины. Наверное, ее и вовсе нет. - Хочешь, чтобы я тебя утешил? - немного помолчав, спросил Фарлан, протягивая половинку персика и с наслаждением надкусывая вторую. - Честно? Не очень. Мне не нужны пустые слова. Я наслушался сполна их, - вздох. Омега легко оттолкнул персик, который с тихим хлюпом упал на пол, закатившись под кровать. - Тогда поплачь. Все омеги так делают. А я тебя обниму, как истинный джентльмен, - бета вытер руки о полотенце, приготовившись воплощать свое заявление в жизнь. - Обнять, конечно, можешь. Но слез уже не осталось. Душещипательные драмы отменяются. Кинотеатр закрывается до лучших времен. Если они вообще когда-нибудь будут. Фарлан вздохнул и по отечески потрепал Леви по волосам. Провел по щеке. - Ты такой холодный. Ужас! Давай я тебя укутаю... - В одеяло? В то, где еще несколько часов назад лежал мертвец? - на самом деле омегу совсем не волнует, что здесь недавно сидел новоиспеченный труп. Ему конкретно на это плевать. А вопрос был задан только для того, чтоб хоть что-нибудь спросить. - Все же теплее будет, - неуверенно пояснил бета. Омега пожал плечами. Теплее уже не будет. Никогда. Эта зима не кончится. Она бесконечная. Как цифра восемь в падении. При таких температурах застывает кровь в жилах. А белые медведи замерзают насмерть. Это личный ледниковый период. И потепления не предвидится уже много лет. Осколок зачарованного зеркала попал в сердце, заставив его превратиться в бесполезный кусок льда. Все кончено. Хотя теперь Леви бы составил идеальную пару ледяному королю, лишенному этого жизненно важного органа, отвечающего за чувство любви, уже очень давно. Эрен сумел заморозить его. Тепла омеги не хватило даже на то, чтобы начала подтаивать внешняя оболочка. Провал был предрешен с самого начала. На плечи опустилась теплая ткань. Фарлан сосредоточенно заматывал омегу в одеяло, будто делал что-то неимоверно важное. Спасал мир, например. - Ты слишком волнуешься за меня. Не нужно. Позаботься лучше о себе, - хорошим людям в этом мире нет места. Пора уже закалить свою душу, убить человечность, стать безразличнее, перейти с жестокостью на ты. Так будет легче. Привычнее. Так меньше шансов, что тебя казнят, обвинив в колдовстве. Ведь лучших всегда уничтожают. - Что делать, если ты сам о себе не можешь поволноваться. Все приходится брать в свои руки. Тем более такому пессимисту как ты нужен такой оптимист как я! - с этим заявлением можно было поспорить. Если бы Леви был пессимистом, то давно на все плюнул, сложил лапки и утонул в бурном потоке неприятностей, захлебнулся в безысходности. А он пока очень даже ничего. Держится. Ходит, дышит и даже пытается жить. Неполноценно, ненормально, но все же. Фарлан, немного поколебавшись, залез к Леви под одеяльце, прижавшись к омеге своим теплым, как жаркая печка боком, - Вдвоем теплее, - пояснил он. - Мне и одному было не плохо, - лениво и немного сонно заметил Леви. Тепло уже успело разморить его, расслабить напряженное тело. - Один индеец замерз под одеялом. А два под тем же одеялом - нет. Так последуем же их примеру, - бета завозился, притянул омегу к себе, заключив в кольцо своих рук, - Ладно, иди сюда. Не все так плохо, как кажется. - И почему же? - омега устало уткнулся носом Фарлану в плечо и прикрыл глаза. Он обессилен. Выжат наподобие лимона. Ему нужна передышка. Отдых от Эрена, от всех переживаний связанных с ним, от насилия, боли и давно надоевшего секса, что ассоциируется только с грязью. Нужно развеяться. Съездить на море. Омега всегда хотел на нем побывать. Побродить по песчаному берегу, послушать прибой, что заменит шум приемников. Посмотреть на медуз, похожих на желе и неповоротливых морских звезд. - Все элементарно, Ватсон. Мы добились чего хотели. Этот павлин выкупил тебя. Ты свободен и волен идти на все четыре стороны. Кстати говоря, родственников у него не было, так что, думаю, часть наследства могла достаться тебе. А следствия можно не бояться. Омеги не способны на убийство, все в это верят. Тебя не заподозрят, - бета погладил Леви по спине, - А Эрену мы еще покажем, где раки зимуют. Он еще пожалеет, что упустил такое чудо, как ты. Локти кусать будет, гарантирую! Леви невольно улыбнулся. Слова Фарлана звучали слишком хорошо. Жаль, что этого хорошо уже никогда не будет. Эрен ни о чем и никогда не сожалеет. Он не пустит омегу в свой мир, оттолкнет. Не захочет вернуть, а тем более извиниться. Между ними изначально была непреодолимая стена. Леви пора отпустить его. Так будет лучше для них обоих. С кресла у дальней стены на омегу уставились два стеклянных, мертвых глаза. В кукольной Изабель не было ничего настоящего, реалистичного. Она красивая, но пустая внутри. Эта девушка прямо олицетворение его дальнейшей жизни - пустота, холод и одиночество. Кроме них Леви уже ничего не светит. - Что с трупом будем делать? - выдохнул омега, искренне не понимая зачем бета притащил сюда ещё и второго мертвеца. - А ничего. Пусть остается как есть. Будешь пирожное. Их здесь целая гора. Никогда раньше не видел столько сладостей разом, - открытое, наивное восхищение. Фарлан так похож на ребенка, который никак не может повзрослеть. Хотя, возможно так даже лучше. - Мне чур с вишней, - заявил Леви неожиданно даже для себя, поскольку совсем не собирался участвовать в этих глупых играх. Приторная сладость не вписывалась в серую жизнь. Она была чем-то новым, особенным, но таким приятным. Омега точно будет есть теперь такие каждый день. Потому что ему никто не запретит. Уже давно пора начинать властвовать над своей судьбой.