Падение

Леви казалось, что он спит и все происходящее вокруг — это лишь видения, которые придумал его измученный мозг, дабы оградить своего хозяина от умопомешательства. Да, все именно так и есть. Скоро на смену этих сладких, волшебных галлюцинаций придет горькое разочарование. Иллюзии счастья разлетятся осколками хрупкого стекла, разбившись об безжалостную реальность. Вот прямо сейчас, если открыть глаз, то Эрена не будет в комнате. Да даже на сотни километров вокруг не найдется никого похожего на него. Потому что альфа не может так запросто достаться Леви. Все не способно закончится так хорошо и просто. Этот адский марафон все еще продолжается, поскольку финиш не пройден и радует лишь то, что до него остались считанные метры. Хотя зрению здесь доверять нельзя, далеко не факт, что прямо перед победной ленточкой внезапно не возникнет высоченная гряда скал или бездонная пропасть, преодолеть которые будет просто невозможно. Так же нельзя скидывать со счетов Микасу, как-никак она фаворит гонки и первый приз практически у нее в руках.  — Не хмурься, а то морщины появятся, — лба коснулись теплые пальцы, легко погладив. Это было так восхитительно, так приятно, что омега практически замурлыкал от удовольствия. Сам потерся о было замершую ладонь, нагло требуя продолжения. И когда рука, подчиняясь, зарылась в темные волосы и почесала за ушком, Леви был готов умереть от счастья. Ведь Эрен и нежность — понятия несовместимые, а тут вдруг такое. Он довольно прогнул спину, когда рука прошлась вдоль позвоночника и слегка дернул обрубком хвоста, млея от разморивших его тепла и ласки.  — Это так плохо? Ведь тогда при виде моей мрачной мины все лишние свидетели разбегутся. Воздух был похож на парное молоко, такое теплое и приятное. Он обволакивал все тело, лаская его и, казалось, даже залечивая раны. Омега расслабленно качался на этих волнах эйфории. Ему было так неправильно хорошо, что не хотелось думать ни о Микасе, которая может явиться и разрушить все в любой момент, ни о хитроумных планах заключающихся в том, как влюбить в себя альфу еще больше. Правда странное, неприятное ощущение в горле, будто в него забился песок, царапая острыми песчинками стенки, и легкая боль в груди похожая на стирание нождачкой нежных тканей немного портили все впечатление. Прибавьте к этому еще жуткое головокружение и пульсацию в висках и вообще красота получится, хоть сейчас сам в гроб ложись и накрывайся крышкой.  — Свидетелей я и сам могу убрать, не впервой. Тебе же положено быть талисманом и вдохновлять меня на подвиги. А что за талисман с морщинами? Разве что просроченный, — пожал плечами Эрен. В следующую секунду ему в голову прилетела подушка. Леви, окончательно сбросив с себя пелену полусна, недовольно зыркнул на него.  — И кто тут потерял срок годности? Реакция на нуле. Плохо, Эрен, очень плохо, — омега легко уклонился от прилетевшего обратно теряющего перья снаряда, нахально ухмыляясь.  — Да пошел ты, — в сердцах выдохнул Эрен.  — Спешу тебя разочаровать, сам я вряд ли далеко уйду, так что тебе придется меня проводить, а лучше понести на руках, — Леви слегка приподнял краешек губ и, резко подавшись вперед, сцапал альфу за воротник рубашки, дернув на себя. Не ожидавший такой подставы Эрен повалился прямо на омегу, в последний момент успев среагировать и выставить вперед руки, уперевшись в кровать по обе стороны от головы распластавшегося под ним Леви и предотвратив этим неминуемое и весьма болезненное столкновение. Лопатки омеги мягко врезались в горизонтальную поверхность, спружинившую под ними. Леви, лежа на спине, убедился, что с такого ракурса альфа выглядит еще более внушительным и сильным. Особенно из-за того, что перекрывает собой практически все тело омеги. Язык прошелся по тонким губам в предвкушении.  — Что ты… Договорить альфа не успел. Омега приподнялся и грубовато впился в его губы голодным поцелуем. Зубы неприятно столкнулись, но это обстоятельство не смогло пригасить вновь вспыхнувшие искры страсти. Язык шустро протолкнулся в рот Эрена, призывая к ответным действиям. Все внутри затрепетало, всколыхнувшись, жаждя продолжения. Леви теснее прижался к альфе, выгибаясь, судорожно пытаясь сорвать с него ставшую такой ненужной одежду.  — Не сейчас, — невнятно выдохнул в губы напротив Эрен, — Скоро должна придти Микаса. Пол, а точнее диван, ушел из-под ног. Внутри что-то оборвалось. В глазах на миг потемнело.  — И? — приподнял бровь Леви, отстраняясь. Дыша слишком часто и надрывно, будто ему не хватает воздуха, — Перед ней мы должны вести себя как пай-мальчики и делать вид, что не знакомы?  — Вовсе нет, — альфа тяжело вздохнул, прям как великомученик, и поднялся, проведя напоследок рукой по темным волосам Леви, — Просто сейчас она и так зла, как беременная фурия, не стоит подливать масла в огонь, а то чего доброго случится пожар и вызов спасателей в данном случае не поможет. Тем более именно сейчас я нанесу ей коварный удар в виде новости о разводе и вообще… — он развел руками, — В общем, когда она уйдет и отпразднуем свою победу как полагается, а пока рано.  — Ладно-ладно, убедил, — страдальчески закатил глаза Леви, — Но не забудь — ты обещал.  — Разумеется. Эрен не торопясь отвернулся, провел рукой по полке с книгами, изучая названия, обводя кончиками пальцев корешки, от чего на подушечках оставался тонкий слой пыли. Насколько знал омега, он редко читал, но похоже некоторые тома хранили в себе особенно яркие и приятные для него воспоминания, так что выбросить их альфа так и не решился. Быть может в какой-нибудь неприметной книжонке на странице сто тринадцать, например, отпечаталось пятно крови или завалялся небольшой пакетик с выдранными зубами, прилип к буквам длинный ноготь с ободранным лаком, застыл прилипший к странице кусочек скальпа. В общем сохранилось явное доказательство того, что Эрен живет на полную катушку и отрывается как может. Главное чтоб полиция не наткнулась на этот любопытнейший мини-музей, а то представители власти точно заинтересуются кому принадлежали эти «экспонаты» раньше. Остается надеяться, что альфа хорошо спрятал среди бесполезного хлама, именуемого источником знаний, разоблачающие улики и никто их случайно не найдет. Эрен остановился на небольшой книжечке в кожаном переплете, на мгновение замерев, любовно погладив ее, а затем рывком выдрав из плотной стены томов.  — Вот, — гордо заявил он, обернувшись к сидящему на диване Леви, — Смотри!  — И? — не понял омега, — Я по твоему должен рукоплескать и визжать от радости, что ты нашел какую-то доисторическую рухлядь? — он все еще был недоволен отказом и слегка дулся, точнее делал вид, что обижается, сам не зная для чего. Руки совсем окоченели, хотя вроде не холодно. Тем не менее Леви спрятал их в рукава свитера, отогревая. Поднес ко рту, тепло дыша на заледеневшие пальцы. Эрен снисходительно посмотрел на собеседника сверху вниз, чуть усмехнувшись.  — У этой книги не просто переплет из крокодиловой или телячьей кожи, как ты мог подумать, — небольшая пауза, — Это человеческая кожа. Я лично ее снял и обработал. И о да, как же это было восхитительно. Нож легко входил в плоть, делая надрезы, кровь лилась рекой… А как прекрасно выглядел труп без этой важной части организма. Ммм… просто конфетка. Омегу слегка передернуло. Стало немного мерзко, но он, переборов отвращение, выдавил из себя просьбу:  — Можно посмотреть поближе? Леви протянул руку вперед. Никакого страха или отвращения не отразилось на его лице. Оно было спокойно-безразличным, холодным. Во всяком случае омега очень на это надеется. Эрен вложил в тонкие пальцы книгу и вновь плюхнулся рядом на диван, с интересом разглядывая Леви, ожидая его дальнейшей реакции. Но омега не проявил никаких особенно ярких эмоций. Он погладил обложку, будто на ощупь пытаясь определить что за человек был обладателем этой кожи. Раскрыл книгу, зашуршав страницами. Этот шелест был похож на тихий, отдаленный шум прибоя.  — Нравится? — не выдержав, поинтересовался Эрен.  — И кто это был? — не слушая, задал вопрос омега, подняв взгляд на альфу.  — А хрен его знает. Ребенок какой-то лет пяти, — махнул рукой Эрен, — Ну так как?  — Посадят тебя за такие трофеи. А так неплохо, — вздох. Леви отложил книгу в сторону и лениво пододвинулся к альфе, прижавшись к нему.  — Обойдется. У меня связи…  — Как бы эти связи тебя не связали, — заметил омега. Эрен неопределенно пожал плечами. Немного подумал и наконец решился погладить Леви. Протянул руку вперед практически коснувшись темных волос, как вдруг над раздался оглушительный звонок. Телефон запрыгал на столике, разрываясь громогласными трелями и целенаправленно собираясь сверзиться на пол. Альфа прыгнул вперед, как профессиональный вратарь и в последнюю секунду успел подхватить практически совсем упавший предмет. Он облегченно выдохнул и глянул на экран, тут же изменившись в лице, став серьезным и напряженным.  — Леви, подожди, я сейчас вернусь, — альфа порывисто развернулся вылетая из комнаты. Наверное, для того, чтобы омега не смог услышать детали разговора. До слуха донеслись первые слова, — Да, Эрен Йегер вас слушает, — после чего дверь затворилась, делая голос невнятным. Альфа представился слишком официально. Это явно не к добру.

***

Голова раскалывалась. Перед глазами плыло. Все казалось мутным и нечетким. Тело бил мелкий озноб. Безумно хотелось, чтобы Эрен подошел и обнял Леви, приласкал, а омега в ответ уткнулся носом ему в плечо, вдыхая запах грейпфрута и постепенно успокаиваясь. Именно сейчас ему как никогда было необходимо почувствовать себя нужным и любимым, ощутить заботу и внимание. Оказаться в кольце родных, сильных рук, способных защитить от любой опасности. Но нельзя быть настолько эгоистичным и постоянно требовать чего-то от альфы. В конце концов последнюю неделю он постоянно заботился о Леви, был мил и приветлив. Создал для омеги личный рай, стоящий ужасно неустойчиво и готовый в любой момент рассыпаться пеплом, но все же светлый и радостный. Брюнет натянул на себя теплый плед, укутываясь в него с головой, и навострил кошачьи ушки, вслушиваясь в приятный, постепенно повышающийся голос Эрена, который уже как полчаса ругался с кем-то по телефону. Но разобрать членораздельные слова пока что было весьма затруднительно, лишь интонации выдавали, что ссора уже достигла своего апогея и постепенно идет на убыль. Может стоит подойти к нему, прижаться со спины и заставить отвлечься от неприятного диалога? Конечно, альфа будет недоволен, что его прервали, но Леви задобрит его мягким поцелуем в щеку. Ведь ему совсем не хочется, чтобы из-за этого инцидента альфа весь день ходил хмурым и недовольным, так что лучше закончить самое неприятное поскорее и наконец перейти к сладкому. Омега нерешительно спустил ноги, коснувшись носочками ледяного пола и с трудом поборов желание отдернуть их обратно, медленно поднялся с мягкого дивана, покачнувшись и чуть не рухнув обратно. Мир завертелся перед глазами бешеной каруселью, запестрел яркостью красок, смазываясь. К горлу подкатила тошнота. Омеге бы лечь обратно и переждать приступ слабости, но он не собирался сдаваться так просто, поэтому, держась фактически из-за одного природного упрямства, побрел вперед, сильно шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Голос Эрена становился все отчетливее и понятнее, преобразуясь из какофонии звуков в членораздельную речь. -…но… да, я все понял. Избавлюсь от него как можно быстрее, — альфа явно сдавал позиции. Его голос зло звенел, но не переходил в грозное рычание и поток ругательств, будто загнанный в рамки приличия, — Но он ведь все же видная личность с собственным состоянием. Исчезновение такой особы не пройдет бесследно… Леви замер в дверном проеме, облокачиваясь о косяк, невольно залюбовавшись парнем. Взгляд задержался на желанных губах, а затем бесповоротно увяз в яркой зелени блестящих глаз. Какой же альфа все-таки красивый. Самый лучший. Эрен резко развернулся лицом к омеге и внезапно ударил кулаком по стене, так что кажется даже вмятина образовалась. Его брови грозно сошлись у переносицы, рот расползся в далеко недружелюбном оскале. Вокруг тут же распространилась темная, грозная аура ненависти и неприкрытой ярости, заставив Леви невольно отступить на шаг. По спине пробежали мурашки. Под ребрами заворочалось нехорошее предчувствие. Интуиция вопила, сдирая горло: «Беги! Спасайся! Он тебя убьет!» Но омега вопреки крикам разума не двигался с места, слегка дрожа. Он пока держался, хотя то и дело начинал терять сознание, а тело охватывала непомерная слабость. Но, это же Эрен. Его не нужно бояться. Он защита, а вовсе не враг. Омега-то это понимает, но первобытный животный ужас все равно не уходит. Он растекается в воздухе, въедается в кожу, заполняет собой все пространство, рвется наружу надрывным воплем.  — Эрен, иди сюда, — голос вышел немного жалобным, надломленным, будто эти слова вырвали из груди силой. Может не стоило вмешиваться? Нет, Леви обязан был это сказать, отвлечь альфу. Теперь его нужно как-нибудь поддержать и успокоить. Альфа послал в его сторону нечитаемый взгляд и холодно отвернулся, от чего сердце болезненно сжалось.  — Конечно, вы правы, омеги — не люди и их не жалко, но все же… — пауза. Слишком длинная и неуютная, — Будет исполнено. Леви показалось, что он услышал, как опустился молоток судьи, объявляя о закрытии заседания. Приговор преступнику вынесен. Смертная казнь вновь признана официальным видом наказания и с минуты на минуту ни кого иного, как самого омегу должны повести на эшафот. Но ведь Эрен этого не допустит, правда? Леви оттолкнулся от стены и неуклюже подковылял к альфе. Идти стало еще сложнее. Омега едва держался на ногах. В ушах нарастал нехороший звон.  — Эй, — позвал он, обогнув парня и заглянув ему в лицо, — Что случилось? Он не решился обнять пышущего ненавистью альфу, поэтому просто протянул руку вперед, обхватив кисть возлюбленного, поглаживая ладонь, попытался натяжно улыбнуться, подбадривая его. Пощечина. Резкая. Жесткая. От сильного удара голова мотнулась в сторону. На внешней стороне щеки осталась яркая отметина, внутренняя же разодралась о зубы. Рот тут же наполнился солоноватой жидкостью. Из уголка губ протянулась тонкая ниточка крови. Омега заторможено поднес руку к лицу, провел кончиками пальцев по поврежденной коже. Нервно сглотнул, чувствуя тошноту.  — Все из-за тебя, мразь! Мир остановился. Планета перестала вращаться, время прекратило свой бег. Солнце за окном почернело, будто резко началось солнечное затмение. Капли, срывающиеся с кончика упитанной сосульки, замерли в воздухе. «Мразь» — эхом повторилось в голове. Давно его так не называли. Слишком давно, так что омега и забыл насколько это больно слышать. Особенно от Эрена.  — Успокойся, — Леви попытался обхватить ладонями лицо альфы, но тот ловко увернулся, сильно ударив по конечностям.  — Успокоится?! Ты издеваешься? — практически крик. Леви тоскливо прижал ушки к голове и весь как-то сжался, отступив на несколько шагов назад. Все возвращалось на круги своя. Уж слишком долго омеге было хорошо. Теперь вся боль и унижения будут наверстываться сполна, притом еще вдобавок и с процентами. Губы предательски дрогнули. Леви сделал еще одну попытку достучаться до Эрена:  — Слушай, если на тебя наехал твой босс — это не повод срываться на мне. Дыши глубже. Да, вот так, тише, — омега робко попытался погладить альфу по плечу. Он все еще доверял ему. Он все еще верил, что не получит от него удара. Как же он ошибался. Эрен зло рыкнул и, до хруста вцепившись в ласкающую его руку, сделал рывок вперед, опрокидывая омегу на пол. Лопатки болезненно встретились с твердой поверхностью. По позвоночнику прокатился разряд умопомрачительной боли. Леви тихо вскрикнул, практически сразу заткнувшись, закусив и так разбитую щеку с внутренней стороны, растравливая свежую рану. Ладонь альфы сильно зажала рот жертвы. В его глазах отразилось безумие. Не то что раньше, а другое, настоящее. Будто сам Эрен исчез, а на его месте появился жестокий клон, не ведающий жалости. Леви затрепыхался в бессмысленной попытке вырваться. Уперся в широкие плечи руками, отталкивая, попытался отползти. Но для насильника все его попытки вырваться — детский лепет. Он грубо вдавил едва живого омегу в пол, свободной рукой срывая с него штаны. Леви готов был взвыть от несправедливости. Он не понимал в чем его вина. За что его вновь так мучают. Мешали вырваться потоку слов лишь жестокие пальцы, плотно сжимающие бескровные губы. Альфа приспустил собственные брюки. Развел упругие ягодицы и безжалостно толкнулся внутрь. Ни о какой подготовке и речи не шло. Мышцы болезненно разошлись с трудом принимая довольно большой член. У Леви в голове щелкнул какой-то выключатель и он выпал из реальности. Он чувствовал грубые, разрывающие движения внутри, пульсацию чувствительных стенок, собственную дрожь, слышал рычание альфы и свой жалостливый скулеж побитого щенка, но будто бы наблюдал за всем со стороны. Ему не было физически больно. Он умирал душевно. В который раз разваливался на части, разрушался. В глазу блеснули горькие слезы. Омега ведь так старался. Пытался быть для альфы самым лучшим, самым желанным, добиться ответных теплых чувств. Но видимо таким тварям как он не положено счастье. Леви закрыл лицо руками тихо всхлипывая в ладонь Эрена, захлебываясь слюной. Его плечи подрагивали, все внутри сжималось и трепетало. Щеку царапнуло металлом. Омега отстраненно воззрился на свою кисть, не понимая, что могло его поранить. На пальце блестело кольцо. То самое, которое Эрен ему подарил. Красивая ложь для уродливой шлюхи. Прекрасная шутка, обернувшаяся трагедией. Омега практически физически услышал хруст в который раз разбитого сердца. Всхлипы постепенно переросли в надрывные рыдания. Этот бесконечный поток слез был похож на опустошение. Омега устал от всего, он потерял всякую надежду и веру. Он вновь умирал, проваливался, а ад, из которого с таким трудом выбрался. Для него все кончено и уже навсегда.  — Заткнись. Леви будто не понял. Он продолжал стонать раненым зверем и хрипеть. Ладонь Эрена уже была мокрой от слез. Изящное тело гнулось и дергалось, пытаясь отстраниться.  — Эрен, — он не слышит. Никогда не слышит. Всегда предпочитает притвориться глухим к чужой боли. Леви с силой впивается в зажимающую рот конечность руками, чуть отстраняя ее, — Эрен, пожалуйста, если ты меня так ненавидишь и если тебе не совсем плевать на меня, то добей прямо сейчас. Я не могу больше, ты слышишь? Альфа продолжал насиловать свою жертву, оставаясь глух ко все словам. Слезы кончились. На ресницах блестящими, дорогими жемчужинами блестели капли воды. Леви практически потерял сознание, лежа совсем тихо и едва дыша. Он ждал, когда весь этот кошмар наконец закончится, постепенно проваливаясь в небытие. В какой-то момент краем сознания он понял, что все закончилось. Его больше никто не держит. Шаги личного палача удаляются. Но подняться было выше его сил, поэтому омега просто остался валяться на полу в неестественно скрюченной и изогнутой позе, с разведенными в стороны ногами и заплаканным лицом. Это был еще не конец, но очень на то похоже.

***

Боль окутывала тело на подобии плотного кокона. Она проникала под кожу, отравляя кровь, забивалась в легкие, мешая дышать, заставляла слегка дергаться в попытке скинуть ее с себя, что, разумеется, не выходило. Ресницы слиплись от какой-то белой фигни, являющейся скорее всего высохшими солоноватыми остатками слез. Глаз никак не хотел открываться, лишь сильнее жмурясь от бесплодных попыток его распахнуть. -…Леви, очнись, — приятный голос пробирался под корку мозга, наводя в сознании полнейший хаос. От него не веяло опасностью или угрозой, но все равно было немного не по себе. Наверное, потому что он не принадлежал Эрену, был чужим, хоть и казался смутно знакомым. Ресницы дрогнули. Омега с неимоверным трудом разлепил веки, вглядываясь в окружающее пространство. Сквозь тьму, маячущую перед взором сливающимися воедино кругами, постепенно проступило взволнованное лицо Фарлана. В его глазах отражался откровенный ужас. Еще бы. Раскуроченное и изломанное тело — это зрелище не для слабонервных.  — Убей меня, — взмолился Леви. Ему казалось, что он произнес эти слова чересчур громко, хотя на самом деле бете пришлось изрядно напрячь слух, дабы его услышать.  — Никакого суицида и неадеквата, — серьезно запротестовал он.  — Какая вата? — слабо уточнил омега. Боль сковывала все тело, так что брюнета буквально парализовало. Он не мог шевельнуться, похожий на тряпичную куклу. Его тело будто лишили разом всех костей, сделав мягким и бесформенным. Фарлан озабоченно пощупал лоб омеги. Его рука была приятно прохладной.  — Э, дружище, да у тебя жар, — с волнением заявил бета и без перехода добавил, — Можешь обхватить меня за шею? Я тебя до дивана донесу. Леви недоуменно моргнул, совершенно не понимая, чего от него хотят. Он тупо уставился на друга, ожидая от него подсказок. Но бета, видя в каком невменяемом состоянии находится омега, не стал больше грузить его и просто поднял на руки, отнес в соседнюю комнату, уложив на какую-то мягкую и приятную на ощупь поверхность. Леви покорно стерпел все эти довольно болезненные манипуляции, не проронив ни звука. Лишь сжал пальцами рубашку спасителя непозволительно сильно и не хотел отпускать, слабовольно умоляя остаться и не бросать его.  — Какой же этот Эрен ублюдок. Убить его мало, — прошипел на это бета, но все же остался, ласково поглаживая искалеченного омегу по голове, — Может тебе чего-нибудь принести? Воды, например?  — Все провалилось, — сухие, растресканные губы едва шевельнулись, — Он меня презирает еще больше, чем раньше.  — Не паникуй раньше времени. Думаю, он как истинный кретин просто сорвал злость на первом попавшемся под руку существе. А им очень некстати оказался ты. Потом, он наверное пожалеет об этом, — слишком обнадеживающе и слишком неправдоподобно. Эрен издевался над омегой всегда. Он был для альфы точилкой для ножей и видимо ей и останется.  — Не пожалеет, — надрывный шепот. Горло опять душат бессильные слезы.  — Если сам нет, то я заставлю, — Фарлан грозно помахал в воздухе кулаком, — Я его порву как Тузик грелку! — смелое заявление. Леви не поверил, что бета сможет справиться с этим садистом. Но ему все равно было приятно его сочувствие и желание помочь. Все же он очень хороший человек. В груди заскреблась острыми когтями боль. Легкие принялись бешено сокращаться. Наружу вырвался неудержимый кашель, согнув Леви пополам, сотрясая все маленькое тело. Кровь закапала изо рта на диван, пачкая обивку. В глазах помутилось еще сильнее. Ненадолго омега даже потерял всякую связь с действительностью, утопая в море безысходности и бесконечного страдания.  — Подожди, я тебе сейчас жаропонижающее дам или обезболивающее, или еще что-нибудь, — Фарлан, паникуя, подскочил на месте и забегал по комнате, судорожно ища аптечку, — Где он хранит лекарства? Омега покачал головой, как бы говоря, что не знает. Он и правда не знал, не помнил. Все мысли так перемешались, что он вообще не мог нормально соображать, напоминая себе умственно отсталого идиота. Леви занятый борьбой с уплывающим сознанием и отвоевыванием у тьмы жизненно важного пространства, пропустил тот момент, когда в комнате вместо двух человек, стало три. Он отмер только тогда, когда перед глазами блеснула сталь, а щеку и висок обожгло. Несколько миллиметров дальше и он бы лишился и второго глаза.  — Сдохни, — непонятно откуда взявшаяся Микаса вновь замахнулась, намереваясь вонзить свое оружие более прицельно в чужую плоть. Но опять не смогла. Нож, сменив траекторию, рубяще вонзился в плечо, заставив тихо взвыть и отдернуться назад, нанося себе тем самым еще больше повреждений. Омега сжался в маленький, дрожащий комочек, беспомощно обхватив поврежденное место рукой, пытаясь остановить кровь. Пальцы спасшего только что Леви от летального исхода Фарлана сжимали острое лезвие. По ним бежали красные струйки. Он остервенело пытался выкрутить оружие из рук девушки и одновременно пытался заехать ей по лицу. Дальше все смешалось. Борьба завязалась не на шутку. Противники царапались, кусались, с грохотом сносили мебель, неразумно встававшую на их пути, оставляли кровавые отпечатки на обоях. Они катались по полу, ругались и проклинали все на свете, пытались друг друга задушить, вцеплялись в волосы. В сторону отлетел оторванный рукав блузки и часть брючины, зазвенела оторванная пряжка ремня. Омега смутно воспринимал беспорядочное мельтешение тел, отстраненно наблюдая за происходящим. Он будто видел все через запотевшее стекло, от чего было совершенно не разобрать где свой, где чужой и кто вообще побеждает. Хотя на последний вопрос ему практически сразу ответили.  — Леви, беги, — прохрипел полузадохнувшийся Фарлан, — Я не смогу ее долго удерживать. Это еще кто кого удерживает. Микаса ведь занималась борьбой, плюс у нее есть оружие. Бета же дрался редко, предпочитая не вмешиваться в мордобои. Так что очевидно, что девушка побеждает. Леви завозился, пытаясь подняться, но не смог, повалившись на пол с элегантностью мешка картошки. Все тело заныло от сильного удара. Но омега, не обращая внимания на раздирающую боль, пополз вперед, намереваясь навалиться на Микасу сзади и помочь выдохшемуся товарищу. Как же все-таки драки отвратительны. Они все одинаковы, в них нет разнообразия. Омега сделал последний рывок вперед, вцепившись в темные, растрепавшиеся волосы противницы. Ему тут же заехали по лицу, локтем, с отвратительной легкостью откидывая назад, заставляя повалиться навзничь. Фарлан взвыл нечто нечленораздельное. Омега стер сочащуюся из разбитых губ кровь и вновь попытался ринуться в бой. Но Микаса не дала ему такой возможности. Она со всей силы воткнула в тыльную сторону ладони Леви нож, проткнув насквозь и пригвоздив к полу, а сама вернулась к более достойному противнику. Брюнет захрипел, скорчившись, задрожал всем телом. Пальцы на пострадавшей конечности быстро начинали неметь. Леви мучительно попытался выдернуть оружие целой рукой, но ему не хватило сил. Он беспомощно замер, с ужасом наблюдая за тем, как Микаса прячет уже бесчувственное тело Фарлана с залитым кровью лицом в шкаф.  — Нет! — взвыл он и зашелся очередным приступом кашля.  — Да, — возразила девушка, наконец захлопнув дверцу несогласной с таким поворотом событий мебели, — Итак, продолжим, — Микаса присела на корточки перед омегой. Ее ладони были измазаны красным. Леви начал задыхаться от ужаса. Вновь потянул руку, но лишь сильнее насадил ее на нож. Судорожно свел лопатки, затаил дыхание. Внутри все свело. Все вокруг застлали странные помехи. Фарлан, он ведь не…  — А ты миленький, когда истекаешь кровью и смотришь так затравленно, — она сумасшедшая. Почти как Эрен, а быть может даже хуже, — Я могу понять, почему он на тебя запал. Но, увы, я не прощу тебя за это обаяние. Комнату медленно застилала странная дымка, казалось будто непоседливое облачко залетело в окно, заполонив своей массой все пространство и мирно уснув, совсем не беспокоясь о том, что находиться в тумане живым существам не очень-то и приятно. Тем более, что пелена все уплотнялась и уплотнялась, становясь похожей по консистенции на что-то среднее между ватой и взбитыми сливками. Она давила на грудь, высасывая из легких воздух и покрывала кожу липким жаром. Леви едва слышно захрипел и поднял взгляд на сидевшую перед ним Микасу. Ее ярко накрашенные кроваво-красной помадой губы подталкивали к мысли, что она является вампиром и в любую секунду готова вцепиться в глотку омеги, разрывая ее зубами. Это было более чем жутко, вот только страх никак не приходил, заплутав где-то по дороге. Девушка продолжала настойчиво говорить Леви нечто чрезвычайно важное, вот только звук ее голоса увязал в пространстве. Рот открывался, произнося слова, которые не доходили до слуха. Будто омега смотрел телевизор с выключенной громкостью. Возможно, и хорошо, что ее нереально понять. Ведь, скорее всего, помимо угроз и претензий Микаса не скажет ничего нового. И куда Эрен пропал? Почему когда он так нужен, альфы постоянно нет рядом.  — Ты слушаешь меня? — громкий возглас все же смог пробиться через купол абсолютный тишины. В плечи вцепились изящные пальцы, слегка тряхнув. Омега вяло моргнул и честно попытался сосредоточиться на разговоре, смысл которого постоянно выскальзывал не хуже куска мыла.  — Что именно я должен услышать? — собственный голос показался чужим и странным, не вписывающимся в общую картину.  — Я поговорила с Эреном. В мозгу что-то щелкнуло. Неужели Микаса успела внушить альфе нечто определенное, из-за чего он бросит Леви и останется с ней? Нет, такого просто не может быть. Хотя, возможно, именно из-за нее альфа так разозлился и причинил омеге боль.  — Да? И о чем же? — голос слегка дрогнул неисправной струной.  — О том, что такой твари как ты не место рядом с ним. Даже шлюх надо выбирать с умом. Подыскивать элитные и редкие экземпляры, а не подбирать на улице драных кошек, — она хмыкнула, — Готовься к смерти. Если знаешь какую-нибудь молитву, сейчас самое время ее прочитать. Леви едва заметно вздрогнул, сжавшись в плечах. Девушка явно не шутила и была настроена решительно. И в этот раз преимущество, как это не грустно, опять на ее стороне.  — Проиграла, так принимай поражение достойно, — быть высокомерным получилось не очень хорошо, скорее даже плохо. Уж слишком жалким, испуганным и потерянным омега выглядел.  — Проиграла? — шипение, — Не смеши меня. Забыл, я — жена Эрена, а ты — его шлюха. Я ни за что не дам согласия на развод, как бы он этого не хотел. Да он и не хочет. Так что ты так и останешься его временным увлечением от которого я избавлюсь прямо сейчас, ты не разрушишь все то, к чему я шла столько лет. Между прочим Эрен только что подтвердил, что ты являешься лишь бездарной, глупой безделушкой и уже порядком ему надоел. Леви верил. Эрен запросто может его предать, убить, бросить. Он непостоянен и меняет свои решения как перчатки. Омеге изначально ничего не светило. Нельзя было вмешиваться в эту игру, но отступать уже поздно. Брюнет покорно прикрыл глаз, готовясь к смерти. Сейчас его убьют и больше ничего не будет. Он отправиться к Фарлану и Изабель на тот свет. И даже боли больше не будет. Грохот. Леви нерешительно приподнял дрожащие ресницы, уставившись перед собой. Микасу грубо прижимал к полу разъяренный Эрен. От него веяло угрозой и жаждой убийства. Он готов был растерзать обидчицу, но внезапно глубоко вдохнул, успокаиваясь и, выглядя уже более осмысленно, отпустил девушку, грозно заявив:  — Я сам разберусь когда и кого убивать, так что прошу не вмешиваться в мои личные дела.  — Но, Эрен, он же…  — Ты не поняла? Микаса недовольно замолчала, грозно нахмурившись. Она не привыкла так быстро отступать. Девушка резко подалась в сторону и схватила со стола графин с водой, выплеснув в лицо парня.  — Охладись слегка и наконец избавься от этой шлюхи. Я зайду вечером и не дай бог я его здесь обнаружу… — она выскочила за дверь, громко хлопнув ею. Альфа, не обратив на ее слова никакого внимания, меланхолично стер с лица капли воды и шагнул к Леви.  — Прости… Прости меня! — Эрен опустился на колени совсем рядом. Он с легкостью выдернул пригвоздивший омегу к месту нож и прижал хрупкое, дрожащее тельце к себе, успокаивающе гладя по спине и плечам. Эрен вновь стал добрым и заботливым. Но Леви уже не верил ему. Он безразлично смотрел в стену, никак не реагируя на ласку. Простить очередное предательство было выше его сил. Кажется омега уже даже начинал ненавидеть этого лицемерного альфу, думающего только о себе.

***

В голове звенело. Этот странный перелив колоколов с каждой секундой становился все сильнее и отчетливее, оглушая, заставляя прижимать кошачьи ушки к голове в попытке спасти практически лопающиеся барабанные перепонки. Вот только все бессмысленно хотя бы потому, что эта волна звука захлестывала не снаружи, а распирала черепную коробку изнутри, заставляя ее безнадежно трескаться. В висках пульсировало. В мозг железными, раскаленными буравчиками ввинчивалась тянущая боль, заставляя все мысли разлетаться в разные стороны испуганной стайкой птиц. Затылок ныл, будто по голове не хило заехали битой. Во рту пересохло. По телу проходили конвульсии. Омегу всего сотрясало, буквально подбрасывая вверх, словно через тело пропускали сильные разряды тока. Суставы выкручивались. Кровь неприятно скользила по венам. Ее стремительные потоки, похожие на неудержимые и бурные горные реки, отчетливо ощущались, что было, наверное, ненормально, но сейчас воспринималось как само собой разумеющееся, будто ее течения всегда были такими громыхающими по сосудам, практически разрывающие мягкие ткани. Кровь причудливыми завихрениями и водоворотами проносилась от кончиков пальцев до сердца, умудряясь все-таки в наиболее тонких местах прорвать кожу и выплеснуться наружу, отпечатываясь теплой липкостью на скуле, предплечьях, левой стороне груди, ладонях и бедрах. По ногам ее стекало особенно много. Она обжигающей лавой скользила по нежной коже, заставляла выгибаться сильнее и делать бессмысленные попытки сдвинуть невероятно сильно разведенные в стороны ноги. Через пурпурную пелену навалившейся агонии, притупившей чувства осязания, Леви не сразу заметил, что его тело грубовато и бесцеремонно тискали нетерпеливые руки, иногда слегка царапая ногтями, будто пытаясь содрать кожу. Они проходились по груди, надавливая с такой силой, что почти ломали ребра, разводили ноги еще шире, практически сажая омегу на шпагат, от чего связки, не привыкшие к такой растяжке, мучительно ныли, практически разрываясь от немыслимого натяжения. Омегу распирало изнутри. Чувствительные стенки плотно обхватывали чужую, пульсирующую плоть, медленно разрываясь и начиная кровоточить. Это было невыносимо. В задницу будто кол загнали, от чего хотелось выть и метаться по кровати в попытке соскочить. Внутри все горело огнем. Жесткие движения внизу живота смешивались с потоками бегущей по венам и ставшей осязаемой крови, отдавались импульсами боли в мозг, заставляя рефлекторно вздрагивать всем существом и сжиматься, пытаясь замедлить проникновение и причиняя себе тем самым еще больше боли. Почему Эрен вдруг решил изнасиловать Леви, пока он спал? Омега же в последнее время не отказывал ему, всегда соглашаясь на очередной секс. Альфу вроде устраивали долгие, чувственные ласки и нежности, тягучие поцелуи и плавные движения, соединяющие разгоряченные, пылающие страстью тела, превращая их в единое целое. Тогда почему так необходимо было прибегать к грубой силе и вновь причинять Леви страдания? Он не заслужил подобного. Ах да, точно. Эрен же решил вернуться к своему былому образу беспощадного садиста. Как это мило с его стороны. Прям ностальгия. Хотя может все не так и омега правда в чем-то провинился и разозлил альфу, сам того не заметив? Просто ляпнул что-то не то или странно посмотрел, а Эрен обиделся. Неужели Леви сам подтолкнул его к акту насилия? Губы дрогнули, мучительно скривившись. Остается только надеяться, что эта перемена не насовсем, а лишь на короткий период, это просто наказание, которое вскоре закончится. Потом Эрен, конечно, вновь станет милым и добрым. Обнимет омегу и извиниться за жестокость. И его, конечно, можно будет простить, омега сможет, во всяком случае очень постарается, только обязательно перед этим вымолив обещание о том, что альфа больше не будет его мучить. Леви неловко поерзал, пытаясь найти наиболее безболезненное положение. Спина заскользила по простыне, сбивая ее. Ноги уперлись в кровать, приподнимаясь на носочки, отталкиваясь от нее, пытаясь отдалить тело от насильника. Руки отчаянно сжали покрывало, сминая его. Губы сжались в тонкую линию. Больно. Очень больно. Сколько же надо вынести, чтобы наконец доказать Эрену свою силу, свою нужность и незаменимость. Чтобы альфа наконец увидел в нем человека, а не очередную забавную секс-игрушку, которая закончит свой век на свалке, как и подобает бесполезным вещам. Неужели Эрен опять забыл, что Леви не железный и уж тем более не резиновый. Он живой, состоящий из плоти и крови. И от грубого проникновения он может порваться, прямо как сейчас. Просто нежные ткани не выдержали такого сильного напора и вышли из строя. Все залила кровь. Омега прерывисто выдохнул. Попытался смириться со своим положением, наподобие воды пропустить жестокие прикосновения через себя, не давая достигнуть им своего апогея. Сделать вид, что ничего не чувствует, это ведь не так уж и сложно, правда? Очередное грубое движение. Член потерся о чувствительные стеночки, проезжаясь по свежим ранам, буквально выдавливая из Леви жалобный всхлип.  — Эрен, — это слово само собой слетает с тонких, чуть искривленных губ. Оно медленно растворяется в пространстве, оседает на коже липкой пленкой, так и не дойдя до адресата. Боль постепенно становится все сильнее и отчетливее, с легкостью преодолевая грань между «терпимо» и «невыносимо». Она плавит кости, заставляет дергаться и извиваться в отчаянной и бессмысленной попытке вырваться. Леви умирает. Растворяется в накатывающей волнами агонии, к которой уже давно должен был привыкнуть. Но не привык. Не смог. Омега медленно падает в липкую бездонную тьму. Она как море разъедает свежие раны солью. По темной глади растекается кровь, протягивая свои щупальца как можно дальше. Его грязная, отвратительная кровь, не способная пойти даже на донорство. Она заразит этот странный водоем своей мерзостью, отравит темное ничто, наполняющее его. Похоже Леви вновь стал безвольной жертвой. Пустой и бездарной куклой, как те, которыми играют маленькие девочки. Эрен вновь обманул его. Притворился ласковым светом и в итоге сжег практически дотла. Леви с трудом сглотнул вставший в горле горький ком. Хотелось плакать. Безвольно разрыдаться, как маленький, от отчаяния и безысходности. Ведь омега так старался. Он переступал через себя, лишь бы добиться благосклонности и признания альфы. Но похоже не смог. Все провалилось. И уважение, к которому он так самозабвенно стремился, теперь можно внести в список неисполнимых желаний. С каждым толчком боль возрастала в разы. Было такое ощущение, что живот разрывался на части, и все внутри рвалось к чертям. Такими темпами омега превратиться в множество мелких лоскутков, груду кровавых ошметков, которые сшить воедино будет невозможно. Уж слишком они мелкие. Член Эрена все настойчивее терся об стенки, принося ужасный дискомфорт, там как будто все стерлось в кровь. Над ухом слышалось тяжелое дыхание, опаляющее кожу. Кажется альфа пытался ускориться, двигаясь в омеге резче, стараясь причинить как можно больше страданий… Хотя может Леви все преувеличивает, создавая трагедию на пустом месте? Альфы ведь грубы по своей природе и они, сами того не желая, могут причинить боль. Это часто получается у них не специально. Просто в порыве страсти они плохо себя контролируют. Ведь можно предположить, что Эрен проснулся посреди ночи, увидел лежащего рядом Леви, возбудился и недолго думая решил вставить? И никакого стремления унизить и поиздеваться, только желание и похоть.  — Эрен, мне больно. Пожалуйста, перестань, — жалкая попытка достучаться до затуманенного сознания альфы.  — Это еще цветочки, ягодки будут впереди, — холодный голос, раздавшийся в ответ, не принадлежал Эрену. Безразличный и жестокий, он звенел в ушах и заставлял сердце испуганно трепетать, — А Эрен с моей подачки налакался снотворного и не услышит тебя еще часов пять, так что можешь не стараться. Лучше побереги связки, а то совсем сорвешь голос. Омега резко распахнул глаза, устремив взгляд на Микасу, стоящую прямо перед кроватью. Девушка выглядела очень довольной. Можно сказать счастливой и от этого казалась еще более жуткой, чем раньше. Ее глаза блестели потусторонним огнем, прожигая Леви практически насквозь. Между раскрытых бедер омеги расположился массивный парень, который казалось может двумя пальцами сломать шею Леви. Уж очень большим и сильным он выглядел. По сравнению с ним омега был слишком миниатюрным и тонким, почти как дюймовочка на фоне кровожадного, неповоротливого чудовища. От осознания, что это не Эрен, внутри все замерло. Боль вспыхнула еще ярче, усилившись в сто крат, глаза застлали предательские слезы. Омега захрипел. Уперся руками в плечи насильника, пытаясь оттолкнуть его. Заизвивался всем телом, пытаясь выползти из-под огромной туши. Изящная рука Микасы, внезапно возникшая в поле зрения, указала куда-то в сторону. Неуверенно повернув голову в этом направлении, омега практически нос к носу столкнулся с мирно спящим Эреном.  — Эрен, — в голосе звучала призрачная радость и нотки еще не до конца умершей надежды. Омега дернулся к альфе, пытаясь прижаться к нему, но жестокие руки не пустили, пригвоздив к месту, — Эрен, спаси меня! Эрен! По телу прошла судорога. Огромный, арбузоподобный кулак врезался в скулу омеги, практически выбив из реальности. Голова от сильного удара мотнулась в сторону, вжавшись в подушку. В глазу запрыгали черные круги. Леви несколько раз моргнул, пытаясь прогнать их и придти в себя.  — Не смей прикасаться к моему Эрену своими грязными руками, — слова были подобны пощечине, притом еще более сильный, чем недавний удар, — Бертольд, не сдерживайся. Врежь этой сучке как следует. Парень кивнул и навис над омегой огромной горой, кажется, став еще больше. Он занес руку для повторного удара. Леви судорожно выгнулся, задергался, пытаясь вырваться. Живот обожгло. Кажется все внутренности сплющились. Омега трогательно сжался, зажмурившись. Он старательно запер вопль в себе, не давая ему вырваться наружу. Медленно досчитал до трех и вновь открыл глаз. Выдохнул, собираясь с силами, и одним рывком выпрямился. Поясницу обожгло, все тело буквально взорвалось болью. Но вместо того, чтобы хоть как-то это исправить Леви надменно усмехнулся.  — И это все? Даже омеги бьют побольнее, — лицо застыло, превратившись в идеальную маску абсолютного безразличия.  — Не волнуйся, это только начало, — многообещающе заверила его Микаса. Еще удар и еще. Они сыпались градом на слегка дрожащее тело. Кровь пачкала простыни, окрашивая все вокруг в алый. Леви едва дышал. Воздух вырывался из груди с какими-то хрипами и присвистом. Боль ослепляла. Омега из последних сил протянул руку в сторону, заскользив по складкам, и коснулся кончиками пальцев Эрена, обхватил его ладонь, будто это могло спасти его, и замер. Нужно было дождаться момента, когда противник потеряет бдительность и ослабит хватку. Тогда можно будет вывернуться из-под него змеей, взять в заложники Микасу или выбежать на улицу. Главное не упасть, а то ноги могут подвести, ведь сейчас они практически расходятся по швам, бедра выворачивает, кости таза трескаются, не выдерживая навалившейся массы. Когда Бертольд заехал кулаком в челюсть, чуть не сломав ее, Леви немного выпал из реальности. Все силы уходили на то, чтобы не выдать свою боль: пресечь готовый вырваться вскрик, не дать телу, дрожа, скорчиться. Правда слезы, текущие из подбитого глаза остановить не удалось. Это злило, но в конце концов омега списал это на то, что насильники повредили слезник или еще что и теперь слезы омеге не подвластны. Пока Леви боролся с собой, в изогнутое, дрожащее тело вновь грубо ворвались, проезжаясь по свежим ранам и причиняя этим бесконечное страдание. По телу прошли судороги. Конечности свело. Хотелось кричать во весь голос и плакать, умоляя сжалиться и прекратить эту пытку. Но омега молчал, запирая вой раненного зверя в себе, не давая ему вырваться наружу. Он не имеет права жаловаться и показывать свою слабость. Только не им. Леви устремил остекленевший взгляд в стену. Он внезапно осознал, что все закончится для него здесь, в этом доме. Он будет умирать медленно и мучительно. Жизнь по крупицам будет вытягиваться из него, пока не иссякнет. И, наверное, он это заслужил.  — Эр… ен, — голос затухал подобно залитому водой костру. Леви насильно растянул губы в улыбке. Все будет хорошо, правда?