Падение

Леви выгибался, упирался ногами и руками, пытаясь помешать насильникам, хватался за попадавшиеся на пути предметы мебели, стены и двери, но все было тщетно. Он звал Эрена, но тот не слышал, продолжая мирно посапывать в своей теплой постельке. Громила то и дело награждал омегу ударами, намекая тому успокоиться, но тот лишь распалялся сильнее. Микаса шла позади, наставляя своего спутника. Леви выволокли из помещения и потащили куда-то вверх по лестнице, приложив пару раз об стену, и в итоге зарулив в пустую, подозрительно заброшенную квартиру. Насильник пропустил Микасу вперед и бесцеремонно разжал руки, позволив омеге рухнуть на пол, закрыл дверь. Размял хрустнувшую шею и выудил откуда-то из груды тряпья у стены дубинку с острыми шипами. Леви благоразумно попытался вскочить на ноги или хотя бы отползти. Но его руку тут же припечатали к полу ногой, не позволяя отстраниться. Громила недобро усмехнулся и замахнулся своим орудием. Омега слабо задрожал в ожидании неизбежного, готовясь к порции боли и слегка трепыхаясь в жалких попытках отползти. Он боялся. Боялся того, что с ним могут сделать. Ведь если даже не убьют, то изуродуют и сделают калекой, а тогда Эрен от него точно откажется. Ведь альфам нужны только красивые, идеальные омеги, все же остальные могут не путаться под ногами и просто сдохнуть. Дубинка просвистела совсем рядом, царапнув шипом щеку. Леви крупно вздрогнул и зажмурился, прижав кошачьи ушки к голове, боясь вздохнуть лишний раз. Немного в сторону и от головы осталось бы лишь отвратительное месиво костей, кожи и мозга. Если его собираются избивать этим орудием пытки, то сумеют не просто вспороть кожу и оставить черные синяки, гематомы и кровоточащие раны, но еще и переломать позвоночник.  — Давай, скажи, что ненавидишь Эрена, презираешь и хочешь держаться как можно дальше. И не забудь упомянуть, чтобы он тебя не искал. Тогда, возможно, мы тебя не будем мучить и отпустим, — Микаса источала самодовольство и улыбалась так надменно, что ей хотелось заехать чем-нибудь тяжелым по лицу. В ее руке был диктофон, который она была готова в любую минуту поднести к губам жертвы, запечатлевая признание. Леви остервенело мотнул головой. Он не собирался потакать ее прихотям. Он выдержит, как бы больно не было и дождется Эрена… который, скорее всего, не придет. Омега уставился на свою руку, будто впервые видел ее. Зачем Микаса вообще хочет добиться от него определенных слов? Она ведь и так победительница. Эрен забывает тех, кто долго не появляется в поле его зрения. Девушке просто необходимо продержать омегу в заточении как можно дольше или убить, тогда все вновь вернется на круги своя. Зачем так извращаться? Неужели она видит в нем опасного соперника?  — Очень жаль. Ну ничего, ты еще передумаешь, — Микаса развернулась на каблуках и гордо выплыла за дверь, оставив омегу наедине с кровожадным альфой, который решил не мелочиться и сразу перешел к делу. Дубинка вновь с шумом рассекла воздух и опустилась на узкую спину, вгрызаясь в плоть острыми шипами и выдирая шмотки мяса. Леви захрипел, насильно сжимая рукой искусанные губы. В глазах потемнело. Все тело беспомощно вздрогнуло, изогнувшись. Кости затрещали. Омега попытался расслабиться, елозя по каменному полу, стараясь сделать удары более скользящими. Но тело не слушалось команд мозга, безвольно изгибаясь и корчась. Удары плавно перешли на беззащитные ягодицы, жестоко разрывая мягкие ткани. Дубинка на несколько мучительных мгновений замерла между упругими половинками, ткнувшись в промежность, вынуждая Леви сжаться и в панике стиснуть ноги. Омега был уверен, что сейчас в него всунут эту огромную штуку, которая разорвет его на части, он страдальчески зажмурился, пытаясь смириться с неизбежным и в то же время свободной рукой обхватил орудие пытки, пытаясь отвести его в сторону. Но у мучителя были другие планы, он не стал подвергать жертву очередному изнасилованию и просто продолжил избиение, чуть не сломав тонкую руку, которую омега не успел вовремя отдернуть. Били так долго, так сильно, что брюнет практически не чувствовал ног. Глаз застилала темная пелена, в его уголках собрались обжигающие слезы, растворяя белок, смешивая его с плавящейся радужкой, скользя по щекам и прожигая кожу насквозь, так что сквозь раны были видны зубы. Уже не было сил кричать. Леви только тихо хрипел. Морщась, проводил языком по прокушенным губам и с трудом удерживался от того, чтобы не закусить их вновь, сдерживая позорные всхлипы и скулеж. Под телом расползлась лужа крови, впитываясь в линолеум. Она была слишком большой, так что странно, что омега еще не сдох от ее потери. Насильник сзади явно веселился, стегая изуродованное тело от души. Он то и дело довольно хмыкал. Это ужасно бесило и Леви делал жалкую попытку вырваться или ударить палача, за что его награждали особенно болезненными ударами вдоль позвоночника. Омега, едва дыша, приподнял голову, смотря вперед. В дверном проеме кто-то стоял.  — Эрен, — неуверенно выдохнул Леви, пытаясь проползти по направлению к альфе. Но его тут же, схватив за волосы, припечатали лицом об пол. Из разбитого носа побежала теплая струйка крови. В голове загудело. Омега замер в каком-то странном оцепенении. Он не потерял сознание, но будто был не здесь. Боль на время отключилась, уйдя на второй план. Все потеряло четкие очертания, растворившись в пелене заставших глаза слез. А Эрен все не подходил, предпочитая просто наблюдать. Наверное, он даже получал наслаждение от всего происходящего. Он продолжал оставаться жестоким богом, правящим положением. Быть может он сам и был сценаристом всего этого безумного спектакля. Из горла вырвался всхлип, рука сжалась в кулак. Если подумать, то Эрен не идеален, а даже наоборот. Он совсем на любителя. Да-да, такого как Леви, с атрофированным чувством прекрасного и правильного. Как жаль, что поменять свои вкусы практически невозможно. Омега опять вгляделся в дверной проем. Там никого не было. Альфа буквально растворился в воздухе. Может его и вовсе не было или это был кто-то другой. Но даже если так, брюнет все равно чувствовал себя преданным. Леви безнадежно прикрыл глаза, практически полностью отключаясь от реальности.

***

Омега, находясь в своей прострации, далеко не сразу осознал, что его больше никто не держит, да и вообще в комнате кроме него уже никого нет. Леви неуверенно повернул голову на бок и окинул усталым взглядом все пространство. Все было грязно, пыльно, серо, мертво. Только в нескольких шагах от него блестел, подобно искоркам надежды небольшой, неровный, полузапылившийся осколок зеркала. На его гладкой поверхности блестели и переливались призрачные отблески искусственного света и это было очень красиво. Омега с огромным трудом, превозмогая тут же навалившуюся на него всей своей тяжестью боль, максимально вытянулся, оттолкнувшись от пола и проползя животом по линолеуму, сжал в руке осколок так, что кожу на пальцах рассекло острыми краями и из образовавшихся порезов медленно начала сочиться кровь. Он безразлично поднес его к лицу, рассматривая отразившийся в блестящей поверхности с парой красных отпечатков свой глаз, казавшийся сейчас не серым, а практически черным, как пустая, зияющая глубоким провалом глазница. Он можно сказать похож на натуральный труп, являясь при этом живым человеком. Во всяком случае физически. Сердце билось, легкие усердно качали воздух, в общем работали жизненно важные органы исправно. Вот только внутри нечто, именуемое душой давно разложилось и сгнило, оставив после себя лишь гулкую пустоту и мрак. А что если… Омега тесно прижал осколок к запястью, надавив, протыкая нежную кожу. Если резко провести им вверх, вдоль вены, распарывая ее, то можно легко и быстро оборвать свои мучения. Здесь никого нет, так что помощи ждать не придется. Леви медленно истечет кровью и наконец освободиться от всего этого. Он отделиться от своей жалкой, изуродованной оболочки, как змея сбросит старую и уже не пригодную для дальнейшего использования кожу. Ему будет плевать на валяющееся под ногами искореженное тело. Леви просто перешагнет его, идя к ослепительному, манящему свету, к той счастливой жизни, которой так и не удалось добиться на земле. Возможно, в следующий раз ему повезет больше и он переродиться альфой. Будет сильным, независимым и непоколебимым. Сможет самолично властвовать над своей судьбой, никому не позволяя привязывать к рукам марионеточные нити и управлять сознанием. По коже прошлась красная, дрожащая капля, сверкнув, отражая невидимый искусственный свет и оставляя за собой яркую, мокрую полосу. Леви отстранено слизнул ее, почувствовав на языке соль. Она по вкусу почти как слезы, только более насыщенная и густая по консистенции. Отдаленно напоминает томатный сок. Вздох. Зеркальце, звякнув, опустилось на пол. Омега устало прикрыл лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями. Вот что он вообще делает? Умереть всегда можно успеть, в конце концов это неизбежно, а вот жизнь одна и в нее надо впиваться когтями и зубами, не отпуская, отгрызая у роковой судьбы свой кусок счастья и свободы. Незачем упрощать работу своим похитителям и радовать их самолюбие своей беспомощностью и слабостью. Ведь покончить с собой — значит сдаться, признать поражение, а Леви проигрывать совсем не собирается. Он вырвется отсюда, наберется сил, продумает план и отомстит насильникам сполна, заставит их пережить еще более страшные муки, чем довелось ему самому. Омега шевельнулся, пытаясь перевернуться, и слегка поморщился. Избитое тело тут же отозвалось искрами боли, предостерегая от резких движений и необдуманных поступков. В поясницу ввинтились огромные железные буры, раздрабливая позвоночник, кожу на ягодицах защипало, будто на нее плеснули серной кислотой. Что-то даже немного страшно представить насколько серьезные повреждения ему нанесли. Пока, конечно, вроде ничего не сломали, но радоваться этому рано, ведь основное блюдо не подано и все еще только впереди. Леви вновь подобрал осколок. Нетерпеливо смахнул с порезанного запястья набежавшую кровь и завел зеркальце за спину, повернув голову и сосредоточенно вглядываясь в гладкую поверхность. Кровоподтек в обрамлении элегантного синяка, тянущийся от лопаток к копчику чуть левее середины спины, выглядел весьма впечатляюще, но не смертельно. И не такое приходилось выдерживать. Зализывать раны омега умеет довольно сносно, обладая фантастической регенерацией. Главное в ближайшее время не биться спиной ни обо что и все будет нормально. Зеркальце накренилось, отражая теперь нижнюю часть тела. Она выглядела немного хуже. Ноги украшали глубокие порезы, доходящие практически до кости. Правое колено странно выгнуто и на нем образовалась синюшная припухлость, то ли коленную чашечку повредили, то ли вывихнули чего. Леви осторожно подвигал ногой, попытался согнуть ее, но по всей конечности шаровыми молниями шандарахнула такая ослепительная боль, что несколько минут омега валялся практически без сознания, задыхаясь и слегка корчась. Ладно, ходить, наверное, сможет, особенно если хорошо постарается. Просто не будет сильно опираться на поврежденную конечность вот и все. Вот филейная часть выглядит хуже всего. Тот садист не сдерживался и явно переусердствовал. Это и на задницу-то уже не похоже. Просто бесформенное месиво из кожи и мяса. Ни одного живого места не осталось, все превращено в сплошной, уродливый фарш. Омега нервно сглотнул, чувствуя легкую тошноту и головокружение. Прикусил губу, проглатывая всхлип. Опасливо коснулся пальцами того, что раньше было ягодицами. Вверх по позвоночнику тут же прошел разряд молнии. Все существо изогнулось, дрожа в очередном приступе агонии. В глазу потемнело. Леви едва смог отдышаться, силой сдерживая жалостливый вой. Если больно, значит все не так плохо, наверное. Ткани сохранили чувствительность и не отмирают. Все можно поправить. Если не собственными силами, то с помощью врача точно. Омега заозирался по сторонам, зацепил взглядом грязную, выцветшую и пропитавшуюся пылью тряпицу и потянулся к ней. Ладонь заскользила по неровностям пола. Израненное запястье засаднило. Наверняка в ранку попала грязь. Пальцы царапнули возле желанного предмета, безуспешно пытаясь его подцепить, судорожно задергались, мельтеша по твердой поверхности. Леви прикусил губу от усердия, пытаясь вытянуться всем телом или даже проползти вперед, что в данной ситуации было настоящим героизмом. И проклятая ткань подалась, проползя змеей к омеге, увлекаемая движением руки. Это была первая небольшая победа на личном фронте. Омега немного приподнялся, ловко обвязал тряпицу вокруг бедер, прикрывая изуродованную задницу, и вновь плашмя разлегся на полу. Правда после недолгих раздумий все же соизволил перекатиться на бок, замерев в таком положении ненадолго, привыкая к боли в других частях тела, на которые теперь давил всем весом. Затем он оторвал небольшой кусочек материи, забинтовав им запястье, из которого все еще продолжала медленно сочиться кровь. Закончив с оказанием первой помощи, Леви соизволил получше оглядеть место своего заточения, хотя оглядывать по сути было нечего. Разве что старый, полуразвалившийся стол, держащийся на честном слове, груду тряпья в углу, от которой неимоверно воняло, будто там было официальное кладбище крыс и мышей, да крюк под потолком неопределенного назначения, вешать людей, конечно, удобно, но не для этого же он изначально создавался. Омега скептически хмыкнул, ведя взглядом дальше, но внезапно застыл, напрягшись всем телом. По стене, совсем близко, полз здоровенный, жирный таракан. Его усы героически топорщились на подобии рогов. Шустрые лапки мельтешили, продвигая его вверх. Омега резко дернулся назад, заставляя этим раны заныть с еще большим остервенением, и жалобно пискнул. Он испуганно сжался, отползая в сторону, стараясь не смотреть на новоявленного врага, но вопреки этому то и дело возвращая взор к нему, проверяя как далеко он находится от Леви и насколько вероятна опасность столкновения. Омега неуклюже врезался и так изувеченной сверх всякой меры задницей в стол, скрючившись от вновь навалившейся на него боли. Мебель заходила ходуном, держась буквально на соплях. Послышался нехороший треск и на многострадальную спину рухнули обломки дерева, еще мгновение назад гордо именуемые столом. Тяжелая столешница пригвоздила ноги к полу. Какой-то острый обломок впился в правую ягодицу, протыкая ее практически насквозь. Омега изо всех сил впился зубами в руку, стараясь не закричать. На глаз помимо воли навернулись слезы. Как же ему было больно. Просто невыносимо. Сознание рассыпалось на части, разрушаясь, ощущая близость болевого порога. До наступления шока оставались считанные миллиметры. Еще немного и омега просто сойдет с ума, утонет в этом болоте отчаяния. Дверь заскрипела ржавыми петлями, отворяясь. Этот резкий, противный звук врезался в мозг, заставив встрепенуться. Леви, едва дыша, попытался принять расслабленную, непринужденную позу, насколько это вообще было возможно в данной ситуации. Натянул на лицо выражение полного презрения и когда в проеме замаячил чей-то силуэт, резко отдернул руку ото рта, едва сдерживая тут же подкатившие к губам хрипы и поскуливания.  — Что за шум? Чем ты тут вообще занимаешься, сука! — рык. Но не льва, а скорее волка, питающегося падалью.  — Решил прилечь и накрылся одеялком, а что, не видно? Если нет, тогда, позвольте поинтересоваться, где ваши очки? — омега слегка растягивал слова, фактически мурлыкая их и очень надеясь, что так удастся скрыть дрожь голоса и хрипловатое дыхание. Пришедший немного опешил, озадаченно уставившись на Леви. Затем зло хмыкнул:  — Ну и как, удобно? Не жестковато ложе? — издевка.  — Вам лучше знать. Я еще новичок, а вы так постоянно спите. Хроническое заболевание легких и рак мозга еще не заработали? А то очень на то похоже, — наверное, оскорблять того, в чьих руках находится твоя жизнь не очень умно, но Леви таким образом пытался скрыть свой ужас, затмить его чем-то более ярким. По бедрам и пояснице скользила обжигающая кровь. Она раздражала и пощипывала свежие раны, растекалась под телом липкой лужицей. Насильник сделал несколько быстрых шагов вперед и со всей силы опустил ногу на столешницу, практически расплющивая лежащего под ней омегу. Жалобно захрустели кости. Проклятый обломок глубже вошел в плоть, кажется уже пройдя насквозь и царапнув пол. Леви не изменился в лице. Только тело, подводя его, слабо съежилось, дрожа. Пытаясь это исправить, омега ляпнул первое, что пришло в голову:  — Отлично, еще подушку взбей и принеси кофе.  — Ага, еще чего.  — Еще можно вишневое пирожное с кремом.  — Ты умом тронулся? — озадачено. Леви задумался над этими словами. А возможно так и есть. Он сошел с ума — это самое логичное объяснение его поступков и немного неадекватного поведения. По полу по направлению к нему медленно и неотвратимо, пробирался все тот же злополучный таракан, привлекая к себе настороженный взгляд. Омегу передернуло. Он практически начал задыхаться от ужаса, ерзая, пытаясь выбраться из-под обломков и показывая тем самым врагу свое слабое место. Мучитель с интересом наклонился, сделав молниеносное движение, за котором невозможно было уследить, умудрившись поймать страшного жука. По его лицу расползлась недобрая улыбка.  — Значит боишься насекомых, — утверждение.  — С чего бы? — не боится, а просто не переносит их.  — Сейчас я напомню тебе твое место, тварь, — от этих слов по коже пробежал неприятный холодок.  — Ну попробуй, — что он творит? Сам же и нарывается на жестокость. Мучитель присел перед Леви на корточки, чуть склонив голову, изучающе разглядывая его. Омега отвечал тем же напряженным зырканьем, не отводя глаза, намереваясь одержать победу в этой игре в гляделки. В растрепанные, темные волосы вплелась грубая рука, дернув вверх и заставляя приподняться. Позвоночник неимоверно выгнулся, затрещав. Придавленная к полу часть тела отозвалась недовольными разрядами боли. К тонким, насмешливым губам приблизился кулак с зажатым в нем тараканом. Кожи коснулась черная, брыкающаяся лапка. Внутри все замерло, похолодев. Кажется омега даже дышать перестал, боясь шевельнуться. Попытался было оттолкнуть насильника руками, но тот, предугадав движение, пригвоздил их ногой в тяжелом ботинке к полу, практически раздрабливая кости, пальцы начали выезжали из суставов, не выдерживая напора.  — Будь хорошим мальчиком и открой свой поганый ротик. По верхней губе прошуршали длинные, черные усы. Леви проглотил крик, готовый вырваться наружу, понимая, что им только поможет мучителю. Вместо этого он плотнее стиснул зубы, старательно попытался вытащить руки из импровизированной ловушки. Насекомое заворочалось, раздражая кожу, страшно глядя своими черными выпуклыми глазами на омегу, который уже весь трясся от отвращения и ужаса. Свободная рука палача перешла на подбородок жертвы, надавливая, заставляя открыть рот. Леви остервенело замотал головой, всеми силами сопротивляясь напору, игнорируя адскую боль. Он скорее умрет, чем разожмет зубы. В челюсти что-то тихо, неприятно хрустнуло и рот, к ужасу омеги, приоткрылся, не отвечая на команды обезумевшего мозга. Таракан проехался между зубами, зашевелился на языке. Леви заскулил, уже не выдерживая. Он, практически обезумев, задергался и заизвивался, не обращая внимание на противящиеся такому издевательству израненное тело. В расширившемся глазу блеснули слезы. Горло судорожно сокращалось.  — Прекрати! — спасительный голос раздался от двери, заставив насильника замереть. Леви робко устремил взор в сторону звука, вглядываясь в стоящего на пороге альфу. Как не странно, это был Жан. Настоящий и распространяющий темную ауру.  — А, личный песик Микасы. И с чего это я должен тебя слушать? — презрение.  — Отпусти его, — с нажимом произнес вновь пришедший, гневно сверкнув глазами.  — Да пожалуйста, — садист было вытащил изо рта омеги насекомое. Леви даже успел немного расслабиться, наивно понадеявшись, что все закончилось, но не тут-то было. Мучитель с силой толкнул таракана глубже в глотку беспомощно трепыхающегося омеги, — Приятного аппетита! Он поднялся, зло смеясь, и протиснулся мимо остолбеневшего Жана, удаляясь. Леви схватился руками за горло, отчетливо ощущая, как в нем шевелится насекомое, царапая судорожно сокращающиеся стенки и пытаясь выбраться наружу. Омега надрывно закашлялся, задыхаясь и практически теряя сознание. По подбородку потекла слюна вперемешку с кровью. Отмерший альфа в два прыжка оказался подле него. Дрожащей рукой постучал по спине, но это не особо помогло. Леви судорожно сглотнул, ощущая, как живой комочек протискивается по пищеводу дальше. Это было последней каплей. Живот скрутило. Леви безжалостно рвало. Он не мог дышать, захлебываясь в собственной блевотине. Плечи судорожно содрогались. Руки отчаянно скребли пол. Жан, нужно отдать ему должное, не отшатнулся с гримасой отвращения от несчастного омеги. Он, слегка отвернувшись, будто от этого происходящее станет менее отвратительным, приобнял Леви, успокаивающе поглаживая. Омега, с трудом отдышавшись, выдохнул безжизненным голосом:  — Я запачкал твою рубашку.  — Ерунда, — собеседник нервно дернул плечом, — Все равно пора уже было ее выкидывать. Он явно врал. Рубашка выглядела новой, словно он надел ее в первый раз. Альфа тяжело вздохнул и поднялся, изучающе рассматривая развалины стола, соображая, как вызволить из-под них Леви.  — Ты мне поможешь? — с надеждой спросил омега, поражаясь тому факту, что он еще может на кого-то надеяться.  — Микаса в последнее время постоянно пребывает в плохом настроении. Думаю, она тебя не отпустит, — отстранено, явно думая о своем, заявил Жан, пытаясь приподнять столешницу. От его копошений острый обломок, вогнанный глубоко в плоть заворочался, раскурочивая все в мясо, заставив омегу тихо заскулить, — Так больно? — взволновался альфа.  — Нет… то есть, да. Думаю, если ты поднимешь ее одним рывком, будет лучше, — голос оборвался, задрожав.  — Ясен перец, что лучше. Но ты сам бы попробовал эту махину сдвинуть с места, — будто оправдываясь ответил собеседник, но все же попытался исполнить просьбу. Он рванул тяжесть со всей дури, толкая ее в бок, срывая все-таки с омеги, который чувствовал себя так, будто по нему только что проехался бульдойзер. Правую ягодицу просто разорвало проклятым обломком. Странно если через нее не видны кости таза. Жан издал какой-то странный звук и бесцеремонно оттащил омегу в сторону, подальше от грязной лужи, бережно уложив у стены на бок. Безжалостно рванул рукав своей рубашки, отрывая, и как мог вытер им омегу, который и говорить-то не мог, только надрывно хрипеть.  — Ты видел когда-нибудь манекен, изображающий человеческие мышцы? Когда я учился в школе там в кабинете биологии стоял такой. Не знаешь? Так вот, это человек абсолютно лишенный кожи и сейчас ты очень на него похож, — альфа пытался казаться беззаботным, но у него это плохо получалось, — Сейчас мы все исправим… Тряпица на бедрах омеги уже насквозь пропиталась кровью, которая продолжала течь из глубокой, рваной раны. Альфа не решался прикоснуться к особенно жутким повреждениям и судорожно пытался хоть что-нибудь придумать.  — Мне нужно к Эрену, — кажется эта фраза уже стала девизом по жизни.  — Скорее уж к врачу, — он закатил глаза к потолку, как бы говоря: «ну вот опять», — Идти сможешь? — отрицательное мотание головой в ответ, — Тогда ползти?  — Думаю да, — неуверенно согласился Леви. Правда это будет очень-приочень сложно. Даже скорее стоя в считанных миллиметрах от «невозможно», находясь где-то между полетом на Марс и счастливой жизни с Эреном. Последнее, кстати, причислялось к роду фантастики и по сравнению с ним зомби апокалипсис виделся весьма возможным событием.  — Отлично, — обрадовался альфа, — Прости, но лично вынести тебя отсюда я не смогу. Терять доверие и расположение Микасы, как ты понимаешь, совсем не хочется. Но я по натуре очень рассеян, так что «случайно» забуду закрыть дверь и поболтаю с надзирателем о том, о сем, отвлекая его от основной работы. Надеюсь в какую сторону топать ты знаешь. Эрен дома, я только что сам видел его, — он в два прыжка оказался возле двери, на мгновение обернувшись, — Удачи, — произнес он одними губами и исчез. Леви безнадежно смотрел ему в след. Предчувствие, что все провалиться никак не хотело покидать его, отравляя разум. Сцены возможной расправы за попытку побега теснились в голове одна страшнее другой. Омега перекатился на живот, немного полежал, переводя дыхание, и наконец решительно оттолкнулся руками от пола, поднимаясь на четвереньки, сгибая целую ногу в колене, перенося на нее большую часть веса, вторую же оставляя вытянутой, не смея тревожить раны. Можно сказать полдела было уже сделано. Оставались сущие пустяки. Леви оперся на руки, переставил ногу вперед, продвигаясь на один шаг ближе к двери. Организм на это отозвался недовольной тирадой боли. Задействованные при движении мышцы будто защемило, принося этим неимоверные страдания. Нельзя было пошевельнуться, не испытав при этом особенно ярких и незабываемых впечатлений. Но, несмотря на это, омега повторил манипуляцию, сосредоточенно щурясь и стараясь не слишком шуметь. Подбитая конечность волочилась следом, собирая всю веками скапливавшуюся здесь пыль и царапаясь о неровности и выступы. Омега аккуратно прошмыгнул в узкий проем между полузакрытой дверью и косяком, опасливо оглядевшись. Впереди, практически вплотную, спиной к нему возвышался личный палач, которому что-то вдохновенно втолковывал Жан, активно жестикулируя руками. Заметив Леви, внезапный союзник едва заметно кивнул и с еще большим рвением и энтузиазмом принялся изливать поток всевозможных слов. Леви, пользуясь моментом, тихо пополз вдоль стены к лестнице, стараясь не вскрикивать от каждого неосторожного движения. Возле самого спуска он немного постоял, раздумывая как преодолеть возникшую преграду. Колобком катиться вниз, набивая новые шишки и синяки, совсем не хотелось, а нормально и безболезненно сойти в теперешнем состоянии просто невозможно. Взгляд упал на лифт. А что если добраться до нужного места подобным способом? Правда приедет он, громыхая и заставляя сбежаться всех жителей близрасположенных квартир, но ведь и красочное кувыркание с лестницы будет ничуть не тише. Решившись на отчаянный шаг, омега приблизился к закрытым дверцам и, опершись рукой о стену, другой попытался дотянуться до кнопки. Ногти заскребли по краске, сдирая ее, заставляя осыпаться дождем из неровных кусков, рассыпающихся в полете на запчасти, становясь невесомой пылью. Еще чуть-чуть выше. Леви старательно привстал на целой ноге, вытянувшись. Указательный палец мазнул по желанной кнопке. В это же момент позади что-то грохнуло, разнося по всему этажу оглушительную звуковую волну. Похоже Жан опять спас омегу. Ну вот кто еще мог так здорово удружить кроме него? В поднявшемся шуме лязганье пришедшего лифта было не разобрать и Леви беспрепятственно смог вползти в кабинку, с трудом разместив в ней покалеченную ногу, которая никак не хотела сгибаться, а следовательно и помещаться в отведенном пространстве. Лифт резко провалился вниз, пролетая этажи, унося своего пассажира от громилы-садиста и чересчур оптимистично настроенного Жана, которого в последнее время слишком часто начало пробивать на благородство. Омега и глазом моргнуть не успел, как двери уже вновь разъехались, культурно намекая, что пора выходить. Леви не стал противиться их решению и вывалился на лестничную площадку, сразу отыскивая нужную дверь и направляясь к ней. Парень резко толкнул выросшую на пути преграду. Та оказалась упертой и не пожелала сдаваться так просто, стоя, как влитая. Тогда Леви забарабанил по ней кулаками, пытаясь привлечь внимание обязанного уже проснуться альфы. Но ответом служила лишь гулкая, безжизненная тишина. Может омега производит недостаточно шума? Брюнет поднял голову, с тоской пытаясь определить расстояние до звонка. Дотянуться будет очень не просто, если вообще возможно. Сзади послышался шум, будто кто-то огромный кубарем катился по лестнице. Это весьма неблагоприятное обстоятельство сподвигло к отчаянным действиям. Омега всем весом навалился на дверь, царапая ее ногтями и зовя Эрена. И да, похоже его мольбы о помощи услышали. Во всяком случае оказавшаяся незапертой дверь с грохотом врезалась в стену, а Леви весьма неэлегантно рухнул на пол, здорово приложившись локтем обо что-то неимоверно твердое. Несколько долгих секунд омега валялся без движения, пытаясь смириться с новыми повреждениями. Затем поднялся на четвереньки вновь продвигаясь вперед, вглубь помещения. Все бесполезно. Эрена здесь нет. За спиной что-то грохнуло.  — Попалась, сука. Внутри все похолодело. Леви, не оборачиваясь, рванул вперед, попытался скрыться в соседней комнате, но на спину опустилась нога в тяжелом ботинке, пригвождая его к месту. Омега задергался, пытаясь опрокинуть насильника, но не тут-то было, эта скотина стояла на ногах чересчур крепко, что и на миллиметр не сдвинешь. Правда в какой-то момент давление исчезло, заставляя почувствовать свободу, которая тем не менее не продлилась более мгновения. Почти сразу поперек талии омегу обхватили грубые руки и резко перекинули через широкое, мускулистое плечо наподобие мешка картошки. Знакомая квартира вновь начала уплывать, становясь недостижимой. От размашистых шагов голова моталась, из-за чего в ней начинало звенеть. Палач собирался покинуть прихожую, но вдруг резко затормозил, неаккуратно впечатав свою живую ношу в стену, заставив тихо застонать. Из коридора доносился голос Эрена. Слов было не разобрать, но он становился все ближе и ближе. Выйти из квартиры незамеченным было уже невозможно. Спасение стало ближе, чем когда-либо. Омега открыл рот, собираясь закричать, позвать на помощь, но на его губы тут же легла огромная лапища, не давая проронить ни звука. Насильник попятился назад, затащив Леви в массивный шкаф и замерев в ожидании, которое продлилось недолго. Практически сразу на пороге возник встрепанный альфа. Такой родной, такой близкий. Леви протянул руку вперед, пытаясь толкнуть дверцу, запыхтел в зажимающую рот ладонь, забарахтался в медвежьих объятиях. Эрен остановился прямо возле шкафа. Его можно было разглядеть во всех подробностях через щель между дверцами. Омега отчаянно рванулся к нему. И в этот самый момент в затылок врезалось нечто тяжелое. Лицо альфы застлала тьма, подобно черной краске, пролитой на прекрасный портрет.

***

Пробуждение, как и полагается, было не самым приятным. Руки ужасно болели, запястья выкручивало, кончики пальцев занемели и потеряли чувствительность. Похоже омега был подвешен под потолок. Во всяком случае твердой опоры нащупать под ногами не удалось. От дерганных движений стало только хуже. Веревка, опутывающая руки, больно впилась в кожу, вспарывая ее, протирая практически до кости. Леви тихо захрипел и с трудом разлепил веки, уставившись перед собой. Сначала он увидел рубашку с отвратительным пятном на воротнике, что сразу не особо вдохновило. При более детальном рассмотрении удалось даже отыскать торчащие в разные стороны нитки на месте оторванной пуговицы. Мысли тяжело ворочались в мозгу, который реагировал на все чересчур заторможено, так что Леви довольно долго пялился на этот отвратительный элемент одежды и не мог понять, что происходит. Когда он вырубился там же был Эрен. Точно, может это его рубашка? Тогда надо ее постирать и пришить наконец эту несчастную пуговицу. Омега попытался поднять голову и заглянуть в лицо стоящего перед ним человека, дабы убедиться в правдивости своего предположения, но не смог. Затекшая шея заныла, не давая возможности сделать ни одного лишнего движения. За подбородок Леви резко сцапала грубая рука, рывком задирая голову вверх, заставляя охнуть он внезапной и резкой боли. Омега слезящимся глазом воззрился на возвышающегося над ним… нет, это был не Эрен, а палач. В свободной руке он держал пустое ведро. Только при взгляде на эту емкость внезапно пришло осознание, что по телу стекают капли воды, волосы мокрые и слипшиеся. Так вот что его вырвало из таких прекрасных объятий небытия — незапланированный душ. Очень жаль, что нельзя понежиться в той спасительной тьме подольше, прячась от реальности.  — Очнулся наконец.  — Еще в процессе загрузки, подождите полчаса, — вяло отозвался Леви, говоря немного невнятно. В живот врезался кулак. Дыхание перехватило. Внутренности болезненно запульсировали, перемешавшись. Тело сильно качнулось в своих путах, врезавшись в стену и заболтавшись из стороны в сторону. Руки практически вывернуло с мясом. Леви попытался согнуться пополам, поджимая здоровую ногу и стараясь восстановить дыхание.  — Ты здорово меня разозлил. Так что побудешь пока моей боксерской грушей, а то я давно что-то не тренировался, — удар в лицо. Омегу завертело, вновь впечатав в твердую кладку. В голове загудело. В язык впились осколки выбитого зуба. Леви сплюнул их вместе с кровью в кружащееся пространство. Он опять попытался сжаться, стать меньше и незаметнее, выгнулся наподобие змеи, пытаясь избежать удара и практически сразу получил пинок под ребра. Затем в челюсть, грудь, израненную спину. При попадании по ранам было особенно больно. Омега тихо поскуливал, пытался оттолкнуть насильника целой ногой, изворачивался, стараясь сменить траекторию своих «качелей» и пролететь мимо мучителя, избежав удара. Но бессмысленное сопротивление лишь ухудшало положение. Трепыхания заставляли тело врезаться в проклятую стену с еще большей силой, до потемнения в глазах. Леви не знает сколько продолжалась эта пытка, но в конце он уже практически ничего не соображал, корчась и тихо плача, умоляя Эрена спасти его. Отбитые легкие отказывались работать и чтобы не испытывать боли при каждом вдохе, приходилось делать маленькие глотки воздуха. Изломанное тело безвольно повисло в путах, обмякнув и уже не пытаясь избежать очередных болезненных ударов. В руках у насильника блеснул нож. «Это конец» — успел подумать Леви, перед тем как рухнул многострадальной спиной на холодный пол, практически потеряв сознание от умопомрачительной боли. Он отчаянно изогнулся, барахтаясь в обрезанных веревках, часть из которых осталась висеть на крюке под потолком. Омега не мог нормально двигаться. Его ничто не удерживало, не связывало, но возможности сбежать все равно не было.  — Ну и морока с тобой, — насильник присел подле него и резко развел безвольные ноги, устроившись между ними, вздернув узкие бедра вверх.  — Что… воображение… кончилось, — изо рта текла кровь. Леви захлебывался в ней, давился. Слова выходили совсем странными и невнятными.  — Не совсем. Если любишь разнообразие, то тебе понравится, — альфа потянулся к груде валяющегося возле стены хлама, неправдоподобно быстро выудив оттуда воронку, — Ты и так похож на туалет: в тебя спускают все кому не лень. А теперь ты полностью оправдаешь это звание. Он оценивающе осмотрел ее, одобрительно кивнул самому себе и резко вогнал кончик в раскуроченную задницу бедного омеги. Разорванные мышцы покорно приняли инородный предмет, благо он был не большой, и пустили слабый, притупленный бесконечной агонией импульс боли. Зазвенела бляжка ремня. Мучитель высвободил из штанов свой член, поднеся к верху воронки.  — Нет, не надо! — надрывно взвыл Леви, задергавшись, поняв наконец, что с ним собираются сделать. Он нелепо изогнулся, не в состоянии нормально сопротивляться, задергал ногами. В пластиковую стенку воронки врезалась струя. По внутренностям потекла обжигающая жидкость, от чего кишки конвульсивно сжались. Омега заелозил задницей, беззвучно крича, отхаркивая кровь и едва заметно корчась. Он чувствовал себя опороченным. Все, что было до этого — ничто. Сейчас его унизили так сильно, что хочется сдохнуть, его втоптали в грязь, убили. По разорванным ягодицам стекали капли мерзкой жидкости, пощипывая раны. Хотелось блевать. А лучше вывернуть себя наизнанку и отмыть всю эту скверну, отскрести ногтями. Насильник довольно поднялся, отшвырнув уже ненужную воронку в сторону. Леви же принялся судорожно сокращать мышцы живота, пытаясь вытолкнуть из себя всю грязь. Реальность вновь отошла на второй план. Осталась только боль и отвращение к самому себе. Так что омега упустил тот момент, когда в комнате появился Жан.  — Я еле тебя нашел. Леви молча поразился тому факту, что его вообще искали. Альфа же быстро подошел к нему, наскоро обтер какой-то тряпицей, как будто это могло улучшить положение, и укутал в огромный плащ, скрывший практически все тело.  — В этот раз точно все получится. Мне приказано отвезти тебя в дом Микасы, а по дороге может случиться все, что угодно. Жаль Эрен опять куда-то умотал, это весьма усложнит задачу, но… Да, полуживой труп сбежит от сильного и здорового альфы. Весьма неправдоподобно.  — Не надо, все бессмысленно, — едва слышно. Жан укоризненно покачал головой и бережно взял омегу на руки, стараясь не растревожить раны. Они куда-то шли. Точнее альфа шел и увязавшийся за ними палач, а Леви то проваливался в темноту, то выныривал из нее, выхватывая из реальности отдельные обрывки, которые никак не хотели склеиваться в единый пазл. Лестница, небо, дома, машины, остановка. Омега очнулся только тогда, когда прямо перед его носом разъехались двери автобуса. Серьезно? Микаса не могла придумать такой странный способ перемещения жертвы. Жан, конечно додумался. Омега же там все кровью заляпает. Вон, плащик уже пропитался красным, являясь весьма подозрительной уликой. Хотя все люди озабочены только собой, так что вряд ли заметят что-то необычное. Жан втащил его в транспорт, сунул водителю деньги и прошел немного вперед, выбирая куда сесть. Остановился и аккуратно попытался опустить омегу на место у окна. Это было плохой идеей. Расхреначенные в мясо ягодицы коснулись сидения. Вверх по позвоночнику тут же прошел ток, выкручивая тело. Леви невольно вздрогнул, задергавшись, отчаянно выгибаясь, стараясь как можно сильнее отдалиться от горизонтальной поверхности.  — Ты чего? Давай, садись уже, — нетерпеливо поторопил Жан, косясь на других пассажиров и пытаясь усмирить внезапно взбунтовавшегося пленника.  — Не могу, мне больно, — едва слышно проскулил омега, рефлекторно пытаясь вырваться, изгибаясь дугой и всеми силами стараясь вырваться из сильных рук. В глазах альфы явственно отразилась жалость. Он ласково, успокаивающе потрепал Леви по волосам. Осторожно опустился на соседнее, крайнее сидение, продолжая поддерживать свою живую ношу, и неуверенно предложил:  — Может тогда в полулежачем состоянии попробуешь? Спиной упрешься в окошко, не волнуйся, оно крепкое, а ноги можешь положить мне на колени. Я тебе под поясницу шарф подсуну и твоя задница останется как бы на весу.  — Спина едва ли в лучшем состоянии, чем все остальное. Мне в любом положении будет плохо, так что просто не обращай внимания, — омега скрипнул зубами и все-таки заставил себя сесть нормально, практически теряя сознание от боли.  — Как я могу не обращать внимания, если такая миленькая омега страдает? — возмутился Жан.  — Красивые и громкие слова потрясают воздух, но не собеседника. Может тебе напомнить наше первое знакомство? Помнится ты сам заставил мучиться эту самую «миленькую» омегу, — прерывисто выдохнул Леви, — Перестань ломать комедию и просто дай мне что-нибудь закусить, ни то я могу не выдержать и начать скулить и стонать на весь автобус. Руки отчаянно проводили по стеклу, неприятно скребя ногтями. Может удастся протереть окно насквозь и выпрыгнуть наружу? И плевать, что угодит под колеса мчащихся мимо автомобилей, главное вырваться отсюда. Жан поднял шарф, подавая его омеге, устало откинулся на спинку и мечтательно протянул:  — Всегда хотел угнать с симпотным попутчиком в закат.  — Але, какой закат? День на дворе. И вообще, что за приторный сорт лапши ты вздумал вешать мне на уши? — Леви прерывисто, надрывно дышал и слегка щурился.  — Может захватим автобус и уедем на край света? Только ты и я? — Жана унесло куда-то совсем уж не в ту степь.  — Первое мне очень даже нравится, — одобрил омега, — А край света не нужно искать, его и отсюда видно, вон, где начинается тень, там он и кончается. Интимную атмосферу же на необитаемом острове, где на километры нет ни одной живой души прибереги для Микасы, она оценит. Леви облокотился лбом о приятно прохладное стекло, помутневшим взглядом следя за бегущей внизу дорогой. Не самое интересное зрелище. Тем более, что создается впечатление будто ты несешься на бешеной карусели, от чего начинает мутить.  — Ты прав. Я что-то совсем отчаялся, вот и брежу уже. Просто Микаса довольно долго, целый час, не отвечает на звонки. Я жутко волнуюсь и это выбивает меня из колеи. В такие моменты я часто несу всякую хрень, ты только не обижайся, я ведь не со зла, — альфа запустил пятерню в собственные волосы, слегка растрепав их, — Ладно, сейчас я сделаю вид, что сплю, а ты уж в это время постарайся придумать план побега.  — Ты же все перегородил. И как я убегу с такими травмами? — возмутился омега.  — Пошевели извилинами, ты же типа умный. Тем более у тебя в запасе целых два часа. За такой большой период можно уж сообразить что-нибудь приличное, — Жан поерзал, устраиваясь поудобнее, сладко зевнул и прикрыл глаза, будто и правда заснул. Омега несколько долгих минут тупо пялился на него, не моргая, пытаясь переварить услышанное. Полученная свобода действий ограничивалась небольшой площадью сидения. Как тут вообще можно сделать хоть что-нибудь. Наконец, устав бесцельно пялиться в пространство, Леви несколько раз закрыл и открыл глаз, смачивая уже успевшую немного пересохнуть оболочку. Огляделся по сторонам, оценивая сложившуюся обстановку. Другой охранник далеко. Он не может видеть омегу, следовательно и контролировать его действия. Вывод: громила временно не опасен. Молоток для выбивания окна при аварийной ситуации вне зоны досягаемости, так что вариант с его использованием сразу отметается. Есть еще идея попросить помощи у мирных пассажиров, вот только перед Леви сидит старенькая бабушка, уже сладко посапывающая, и маленький мальчик пяти лет, вдохновенно поедающий конфету. Вряд ли от них стоит ждать понимания и поддержки. Сзади же… все еще хуже. Там разместилась ненормальная парочка извращенцев, присосавшихся друг к другу как пиявки, пошло причмокивая и постанывая. И куда только катится этот чертов мир? Омега поднял глаз вверх, на потолок, будто надеясь увидеть там ответы на все волнующие его вопросы. Не увидел. Пришлось самому решаться на отчаянные действия. Леви отстранено поддел ногтями не зажившую рану на запястье, заставляя ее открыться и вновь начать кровоточить, поднес раненую руку к лицу, измазывая щеку и лоб в липкой, красной жиже. Так становится больше шансов, что словам омеги о похищении и насилии поверят. Он развернулся всем корпусом, прижавшись к промежутку между сидениями и деликатно кашлянул. Голубки не отреагировали, продолжая пожирать друг друга. Пришлось зайтись в приступе громкого кашля, что тоже не особо помогло. Разве что бабка впереди подозрительно покосилась на омегу и торопливо проглотила несколько таблеток, будто пытаясь заранее защититься от несуществующих бацилл, вдохновенно атакующих неготовый к обороне организм.  — Простите, можно вас на минуточку, — вновь осторожно попытался обратить на себя внимание Леви и, протянув руку вперед, робко коснулся острого плеча незнакомого беты. На куртке сразу отпечаталось пятно крови, намертво въевшись в ткань. Еще и на спинке сидения, которую омега неловко задел, остались разоблачающие алые следы.  — Ну что еще? — недовольство сквозило в каждой букве, — Это… — голос резко изменился, став взволнованным, даже шокированным. Бета недоуменно захлопал глазами и нервно огляделся по сторонам, словно ища поддержки.  — Позвонить… срочно, — отрывисто выдавил сквозь зубы Леви. Он уже не мог выдерживать эту адскую боль, терзающую тело на подобии стаи голодных волков. Желание закричать, выпустить ее наружу, содрать воспаленную кожу и выцарапать въевшуюся в плоть агонию, перерезать, лишив чувствительности, нервы становилось все более отчетливым.  — Может обратиться к водителю или вызвать полицию будет лучше, — второй неадекват с интересом уставился на Леви.  — Да, сейчас, — первый собеседник судорожно зашарил по карманам в поиске необходимого предмета, выуживая на белый свет всевозможный хлам. На пол мягко опустились, предварительно покружившись в воздухе, исполняя причудливый вальс, четыре фантика, ощутимо шмякнулась наполовину полная упаковка жвачки, звякнуло несколько монеток, весело запрыгав по твердой поверхности, скатился ядрено-зеленый попрыгунчик, чек, ножницы и горстка семечек. Все это в живописном беспорядке расположилось под ногами. Но вот наконец после долгих мучений, из недр куртки был извлечен побитый жизнью телефон, который, судя по виду, швыряли в стену раз по пять на дню. Бета протянул было его омеге, но внезапно замер, подозрительно прищурившись, пытаясь отыскать в просьбе некий подвох.  — Не бойся, я его не стащу, нужно мне такое ископаемое чудо. Но если так переживаешь, то можешь сам его держать, пока я не закончу, — поторопил собеседника Леви. Ободренный подсказкой, бета протиснул руку с телефоном между сидениями, выжидательно замерев. Омега не заставил себя долго ждать, по памяти набрав номер Эрена и несколько раз промазав мимо нужной кнопки, что, разумеется, его не остановило. Леви прижался, судорожно дернувшимся кошачьим ушком к трубке, слушая бесконечно длинные гудки с замиранием сердца. Если альфа сейчас не ответит — все будет кончено. Омега напряженно сглотнул набежавшую слюну и поднапряг слух, будто надеялся разобрать что-то важное, скрывающееся за сигналом вызова.  — Сколько раз повторять, я занят! — рявкнул телефон, заставив крупно вздрогнуть. Леви ошалело моргнул, пытаясь придти в себя.  — Эрен… Сколько надежды, веры и радости было вложено в это слово. Оно сулило спасение и дарило иллюзию спокойствия и уверенности, что все будет хорошо. Хэппи энд обеспечен, главное немного подождать пока приедет личный принц и заберет из этого ада.