Сводишь с ума

      Удар. Еще один. Мразь.       Лиам замахивается изо всех сил и мечтает поскорее убраться из этого места. Тео снова рядом – и сводит с ума. Своим запахом, своими сбитыми в кровь костяшками, выдохами сквозь оскал на пределе рыка.       Хитрый, зарвавшийся говнюк.       Лиам до безумства погряз в нем.       Он помнит, как все начиналось: случайные встречи в коридорах школы, мимолетные касания в раздевалке, надменное "что смотришь, Данбар?" и притяжение, зарождающееся внутри.       Притяжение под сеткой сизых вен, которое не описать простыми словами. Притяжение, что едва ли не до боли, до полузадушенного хрипа и ярких, алых, пульсирующих кругов перед глазами. С-в-о-л-о-ч-ь.       Когда успел так крепко привязать?       Наверное, тогда, когда запах как-то по-особенному только для него. Тогда, когда цветочные духи Хейден перестали кружить голову, когда нежное девичье тело потеряло мягкий, едва ощутимый аромат. Когда ком в горле образовался от терпкого одеколона и мускусного привкуса на языке.       А череда нелепых столкновений и яростных стычек сложилась стальной нитью. И Лиам пропал.       – Чтоб тебя...       Вот тогда-то волосы буквально встали дыбом, и инстинкты – человеческие, волчьи, все вперемешку – ударили по голове. Сорвались с цепи.       Убежать. Ударить. Убить.       Вжаться. Вбиться. Влюбить.       – Какая же ты скотина, – он вжимается в серую стену и прожигает Тео глазами.       Выпалить бы ему сердце к чертям, чтобы не лупился так заинтересованно-понимающе, да выкинуть ублюдским охотникам.       – Не спорю.       Рэйкен прижимается ближе, ладонями хватается за выступ и вдавливает весом в холод камней. Должно быть, это неправильно – но у Лиама нет сил терпеть. Выдержки, кстати, нет тоже.       Он подается вперед и цепляет пальцами чувствительную кожу на загривке.       – Все из-за тебя, – шипит прямо в лицо.       Из-за твоего сумасшедше-сладкого запаха, из-за твоей улыбки, из-за гребанного притяжения между нами. Из-за электричества, что полыхает и бьется прямо у меня в грудине.       – Конечно.       Тео не отрицает – Тео щурится лукаво и улыбается, становясь все ближе и ближе. Тео усмехается, плавя Лиама в своих руках, превращая его заполошное сердце в лужицу.       Данбару, наверное, стоит этому сопротивляться, но он слишком устал. Устал от зависимости цвета рассветного неба, от всех отвратительных обстоятельств, что так внезапно решили судьбу.       Он вовсе не в состоянии дать отпор, и Тео прекрасно осведомлен о его слабости. Слабости размером с вселенскую проблему, твою мать.       – Ты во мне нуждаешься, – дышит в самое ухо, не заботясь даже о конспирации. – Я чувствую это. Ты так чудовищно сильно во мне нуждаешься.       Мантра. Заклятье. Правда, с которой Лиам не способен смириться.       – Ты меня хочешь. Меня, не Хейден. Не милую, приятную на ощупь Хейден. Тебя сводит с ума мой запах, верно?       Беспредельно.       Лиам скрипит зубами, вступая в последнюю схватку с собственным телом.       – Верно, Волчонок, – Тео низко смеется, выдыхает в изгиб шеи, едва ли не касаясь разгоряченной кожи. – Запах, который вот здесь.       На пробу проводит по родинкам языком. Довольно урчит.       – Который яркий настолько, что до черных пятен? – солоно, горько, пахнет травами и цитрусом. – Который сводит с ума?       Лиам скрежещет, надрывно сипит, распластанный в этом богом забытом лабиринте. Слабеет хватка, его пальцы ерошат жесткие волосы, сжимают толстовку. Никакого самообладания, как не стыдно.       – Тянет к тебе, – закатывает глаза, бьется затылком об стену. Исповедуется, подставляясь под ласки. – Тянет, Тео, сука, больше не могу.       Рэйкен прикусывает выпирающую косточку на плече и ладонями скользит по позвонкам. Считает, поднимаясь постепенно. Обхватывает ладонями лицо, фиксирует, не давая отвести взгляд – и признается:       – Думаю о тебе с момента смерти, Волчонок, – спонтанно, сумбурно, с придыханием. – Ты делаешь меня безумнее, чем я есть.       Глупо. Несуразно. Нереально.       Так ошеломляюще честно, что захватывает дыхание. И хочется забыть про все на свете – про опасность, про стаю, про врагов – и просто слиться, прокусить до крови эти улыбчивые губы.       – Тео.       Рэйкен жалит – веки, скулы, линию подбородка. Слизывает, впитывает, щедро делится манией, что одна на двоих.       – Тео.       Лиам шепчет, захлебываясь, забываясь, теряясь в неистовом пульсе.       – Что? Ударишь?       – Нет.       – Сломаешь нос? Снова?       – Поцелуй меня.       И все – это конец.