Сводишь с ума

      Что ж, это из разряда ожидаемого.       Тео поднимает на него глаза — а он падает в пропасть.       М-о-м-е-н-т-а-л-ь-н-о. С головой.       Как ни тошно признавать, но то, что происходит внутри, куда сильнее инстинктов. Это не глупая заинтересованность или первая влюблённость, нет, Лиам прекрасно в себе разбирается.       Это тяга.       Сильная и жуткая, вяжущая все органы в единую струну. Яркая и горькая на вкус, как полынь. И душная — потому что из-за нее по ночам не спится, а днем обычно не продохнуть, и в голове, словно на повторе, одно имя. Одно имя, три чертовых буквы. Лиам вызубрил их наизусть уже давно.       Его тяга не поддается контролю. Рядом с Тео приходится стискивать зубы и кулаки, а еще отворачиваться и задерживать вдохи — но даже это не помогает. Зависимость прорастает, как сорняк, у неё колючие листья и острые шипы, что засели глубоко в сердце. Иногда Лиаму кажется, что их больше не вытащить.       Его самого больше не вытащить. У пропасти нет дна.       Только отшибы, о которые разбиваешь кости и все равно продолжаешь падать вниз.       — Ранен?       Тео — Тео — присаживается рядом, озабоченный вид, бледные скулы. Лиам так не хочет заглядывать ему в глаза. Заранее знает, что пропадет и всё это очень опасно.       О-п-а-с-н-о.       Глупое тело само выворачивается наизнанку, и взгляд блуждает поспешно и жаждуще, пока не находит цель.       Чтобы ответить, нужно сглотнуть, но в горле пустыня. Через усилия шепчет:       — Я в норме, — и надсадно дышит, потому что это дьявольские усилия, потому что главное не смотреть, не смотреть, не смотреть.       — Тебя задели! — Рэйкен придвигается ближе, нависает над ним скалой. — У нас есть несколько минут без этих тварей, надо обработать.       — Я оборотень, на мне само заживет.       Лиам дергает ногами, рыпается в сторону и в угол, и нет, он не бежит, он всего лишь защищается. Сдерживается.       Ведь под кожей — т-я-г-а. Ей только дай волю, и остановиться уже не получится. Страшно — а потом будет больно, потом будут стеклянные глаза и натянутая улыбка. Он проходил всё это с Хэйден и не готов спуститься еще раз на последний круг Ада.       Но перед ним Тео — Т-е-о, — который встаёт на колени и тянет руки, и уйти от прикосновений практически невозможно. Лиам скрипит зубами, ещё секунда, и зверь внутри порвет все цепи. Вскинет голову, раззявит пасть, и пути назад не будет.       Ему необходимо это предотвратить.       Срочно.       — Не трогай меня.       — Почему?       — Я не хочу, чтобы ты меня трогал.       Он отталкивает его — единственный выход. Грубыми словами и гримасой откровенной злобы, прижимает запястье к груди. Тео щурится непонимающе и сердито.       — Данбар, не беси меня. Я просто замотаю твою чертову рану, и все.       — Плохо слышать начал, Рэйкен? Что ж, я повторю: я не хочу, чтобы ты меня касался.       Бах! Как пощечина, как длинная и кровавая царапина поперек лица. Тео отпрядывает назад, словно от удара, и сейчас самое-самое важное не поднимать глаз снова. Ведь будет его взгляд, его обида по краю светлой радужки и волчьи когти, что отрастают на человеческих пока ещё пальцах.       Лиам тогда сорвется.       И вся свистопляска скатится в бездну.       — Блять.       Блять.       Тяга внутри сводит с ума: она будто зверь — грызет вены и оставляет следы-подпалины поперек легких. Горячо, больно, опять горячо. От слёз, подступивших к горлу, и от желания кричать. Рассказать, объяснить: всё не так, как ты думаешь, правда.       Я просто рядом с тобой себя боюсь.       — Ну ты и придурок.       Лиам не спорит, потому что сейчас больше всего на свете хочется плюнуть на принципы и прижаться ухом к чужой груди. Почувствовать мерно бьющееся сердце и понять — ты не один такой, зависимый, и всё еще поправимо. Не так плохо, как уверен.       Жаль, что он себе не позволит.       — Я бы просто... я бы просто помог.       Тео делает резкое движение, вставая — касается легко пальцами плеча, совсем-совсем мимолетно, призрачно.       И под венами, в крови, происходит взрыв. Сильный настолько, что ослепляет.       Лиам раскрывает рот, хватает губами воздух жадно и отчаянно, потому как осколками взорванного сердца разворотило грудину. Перед глазами редкие круги, яркого сочно-красного цвета, и почему-то отчётливо пахнет грозой.       Он накрывает чужую ладонь своей прежде, чем успевает сообразить. Это всё — т-я-г-а, получившая контроль над телом и душой. Гнет пальцы, заставляет впиваться в мягкую кожу и тянуть на себя.       — Лиам?       — Тео... останься.       Одно слово — признанное поражение, все карты рубашками вниз и оголённые начисто мысли.       Я хочу для тебя. Я хочу с тобой. Я хочу тебя.       Пойми. Останься рядом.       — Я... останусь, конечно.       Лиам собирает все силы, чтобы поднять глаза. Внутри пусто и страшно, но, в конце концов, ему терять нечего. И, да, у пропасти не бывает дна, как он забыл. Ему стоит решиться.       Секунда, другая — он взбирается взглядом по штанам и мятой футболке, напряженной шее, бледным щекам и ... тонет.       Её он узнает из тысячи.       Тяга. В серо-голубых внимательных глазах.       Ровно такая же, как у него под развороченными ребрами.       Всё.