Сумрак

«Твои друзья здесь, — протяжно шипел ненавистный голос, царапая все восприятие, — в соседних камерах… И им сейчас гораздо больнее, чем тебе, ты даже не представляешь насколько им больнее. О, да… не представляешь…», — он развернул его к себе лицом и посмотрел прямо в глаза, — «Или мне стоит напомнить тебе, чья это это вина? Ты ведь умный, ты должен понимать и помнить», — выдержав небольшую паузу, он продолжил свой монолог, — «Если не хочешь, чтобы им стало еще больнее, а ты ведь этого не хочешь?», — каждое слово отдавалось болью где-то внутри, но прикованный пленник даже не мог отвести взгляд от ненавистного ему лица, — «Я не советую тебе мне противиться…» Он отвернул голову от панорамного окна, устало прикрыв глаза. Опять эти воспоминания, которые он запирал на все возможные замки в глубине своего сознания. Но те все равно пробирались, находили лазейки и струились вязкой жидкостью, обволакивая, и снова макали в ту боль, которая была так давно. Болезненные воспоминания не пропадают. Они душат. Сводят с ума. Подчиняют. Привязывают. Сковывают и никогда не отпускают. Возможно, со временем эффект ослабевает, позволяя тебе глотнуть воздуха, но потом заново проникает в сердце и душу. Всегда, когда ты думаешь: вот он, конец кошмара, они всегда приходят и напоминают. Лучше подчиниться, намного лучше. Лишь бы не пережить это снова. За окном простиралась космическая битва. Армада конфедерации теснила республиканские корабли. Республиканцы отступали. У них просто не было другого выбора. Усмехнувшись полубезумной улыбкой и кинув взгляд на бушующую битву, он произнес едва различимым шепотом:  — Ну что же, брат, — это слово было произнесено с отвращением, с коим отворачиваются от сгнившей падали, для которой даже помойка - слишком хорошее место — всё идет по плану. По моему плану.

***

Оби-Ван закрыл глаза, обдумывая, что же ему делать. Резкий выдох, он открыл их. Время пришло. Джедай стоял, сцепив руки за спиной, в просторном зале совета, совершенно один, не знавший, что ему делать и как жить. У него было много вопросов, на которые он не знал ответа. Перед ним простиралась панорама уходящего в закат Корусанта. Повсюду сновал транспорт совершенно разных форм и размеров. На Корусанте не видно звезд, ночью здесь светло так же, как и днем. Рекламные вывески освещают улицы круглые сутки и слепят глаза. Одни изображения сменяют другие, и это мерцание порой выводит глаз из равновесия…