Nothern City Traffic

Джонни честно говоря, понятия не имел, как он во все это вляпался. Возвращаясь на родину, в Корею, Со даже представить себе не мог, что влюбится в лучшего друга детства. В человека, с которым не разлей вода был, пока с родителями в Америку не переехал. И сейчас когда он вернулся на учёбу, в пустующую (от того, что родители остались в Америке) квартирку, Джон никак не ожидал, что Тэн все ещё живёт в квартире по соседству. Со и не узнал бы об этом, если бы не вышел один раз вынести мусор. Тэн тогда сидел на лавочке в своей излюбленной с детства позе и слушал музыку в больших чёрных наушниках, прикрыв глаза. Джон, узнав парня, потряс тому плечо, на что Тэн недовольно заворчал, пока не раскрыл глаза. — Ёнхоооооооо! — Заорал таец на всю улицу и бросился на шею другу. — Читтапоооооооон! — Вторил ему Со, до хрустящих рёбер сжал парня в объятиях. Выглядело это странно наверняка: два взрослых парня стоят посреди улицы с мешком мусора и наушниками, и обнимаются. — Сто лет тебя не видел, — Тэн бьёт Джонни в плечо. — А ты не изменился, — улыбается Со, — такой же мелкий. — Это не я мелкий, — наигранно дуется Читтапон, — это ты гигант. Джонни добродушно смеётся, сгребает друга в охапку, утыкается носом в черноволосую макушку, вдыхает запах яблочного шампуня, а сердце колотится бешено, конeчно, от радости, и не от чего другого. — А ты чего это вдруг приехал? — Спрашивает Тэн, отстраняясь и садится на скамейку. — Родаки учиться отправили, — отвечает Со, — а ты не рад? — Нет, — сарказничает Читтапон, — и без тебя хорошо было. — Вот гад! — А ты — кидала! — А ты мою машинку сломал, — возмущается Ёнхо. — Мне было четыре года! — Взвизгивает таец, а через миг оба снова ржут, потому что с детства ржали с привычки Тэна: визжать от возмущения как девчонка. Джонни приглашает друга домой поиграть приставку, забив на не разобранные до конца вещи. Тэн проигрывает три раза подряд и дуется, совсем как в детстве: — Ну дай мне выиграть хоть один раз! — Воет Читтапон и удушающе наваливается на друга. Они развалились на диване, напротив телевизора. Джон кашляет, ведь мелкий явно не пушинка, хватает того за бедра и валит обратно на диван, нависая сверху. (А рука Со за каким-то хером до сих пор покоится на округлом бедре) У Тэна глаза от удивления большущие, на щеках лёгкий румянец, а на губах ощущение горячего дыхания Ёнхо и стоп, что, блять происходит?! Джонни зависает немного на длинных ресницах напротив, неосознанно поглаживая бедро, а потом резко вскипает чайник, возвращая обоих в реальность. Джонни, будто ошпаренный, бежит на кухню, а Тэн с ужасом осознает: член-то почти встал. И не на кого-то, а на парня. И не на хрупкого худенького мальчишку, а на сильного, широкоплечего нагловатого Ёнхо. Вот черт. Далее они пьют чай, сделав вид, что ничего не случилось, обмениваясь шутками и подколами, а проводя Тэна до двери его квартиры и попрощавшись Джон меланхолично делает глоток остывшего чая (и зачем он взял с собой кружку?) и понимает: дело дрянь. Джонни как бы давно со своей ориентацией определился, ну гей и гей, с кем не бывает? Весь пиздец в том, что он кажется влюбился. В лучшего друга детства, ага. В Читтапона Чайпилпорн… Тьфу ты! Да даже имя выговорить тяжело. Со сидит на кухне, пьёт все тот же остывший чай и прокручивает в голове образ друга: большие тёмные глаза, обрамленные густыми ресницами; молочная кожа; совсем детская открытая улыбка и сочные ляжки с зачётной задницей в контраст. Убийственная смесь, созданая самим Творцом в наказание за все грехи. На следующий день оказывается, что они учатся в одном универе, и Тэн ведёт себя как ни в чем не бывало. Тот момент забыт, и вспоминать его никто не собирается, по крайней мере в слух. Продолжается так ровно неделю, до следующей посиделки с приставкой и чайком. И вроде все как обычно, ничего особенного, но Джонни просто трясёт рядом с Читтапоном, и он, прости Господи, проигрывает. Тэн подозрительно оглядывает друга, у которого внезапно снизилась концентрация или улетучилась реакция (?) Смеяться или ныть не хочется вообще, персонаж Тэна на экране выдавливает глаза противнику заключительным «фаталити», а в комнате повисла гробовая тишина. — Джонни, — тихо зовет парень, — все хорошо? Что-то случилось? — Всё нормально. — Отвечает Со и улыбается. — Я просто задумался, сессия на носу и все такое. Тэн хмурится, но в следующую секунду улыбается в ответ. — Ещё один раунд? — Ага. Тэн этот раунд проигрывает. И вроде Джон ведёт себя как обычно. Только вот учёба началась неделю назад, сессия у них через два месяца… Тэн замечает за другом странности всю следующую неделю. Ёнхо то зависает неморгая где-то в облаках, то улыбается с грустными глазами. Тэн просто не выдерживает этого, и по дороге домой в пятницу вечером спрашивает: — С тобой все в порядке? Джонни замирает под фонарным столбом. — Я гей. Это, конечно, все объясняет. Нихрена, вообще то. — Оу. — Многозначительно выдаёт таец. — Ага. И ты мне нравишься. Прости. — Джон смотрит себе под ноги, не видит мягкой улыбки друга, а потому сильно удивляется, когда Читтапон обнимает парня, прижимаясь к широкой груди. — Если ты думаешь, что я теперь не буду с тобой общаться, — бубунит Тэн куда-то в плечо, — то ты придурок. — Я придурок. — Соглашается Джон, и обнимает друга в ответ, тычется носом в волосы. — Извини. — За что? — Тэн чуть отстраняется и поднимает голову. — За это. Ёнхо наклоняется и целует, нежно и легко, осознанно ожидая кулаком в челюсть, но Тэн мягко кладёт ладони на щеки друга и отвечает на поцелуй, потому что жопкой своей великолепной чувствует, что тоже втрескался, сам того не подозревая. И если Судьба подарила ему Джонни Со, то Читтапон свой шанс точно не упустит.