Nothern City Traffic

Когда Юкхэй был маленьким, он дофига выпендривался, бунтовал, хоть и вечно был окружён вниманием родителей. Когда был на светских вечеринках вместе с родителями Юкхэю нравилось внимание молодых богатых дам, что были очарованны необычными голубыми глазами мальчика, его пухлыми губками. Избалованный маленький парнишка, родившийся с серебряной ложкой в заднице, ха. Когда Юкхэй был подростком он в полной мере ощутил вкус богатства. Дорогая одежда, смартфон последней модели, два приятеля-амбала, как и полагается королю школы. Он частенько забавлялся сигаретами и спиртным, но по прежнему в нем была тонна выпендрежа, бунтарства, ребячества, а ответственности по нулям. С подростковым возрастом шёл бонус: обесцвеченные волосы, перекрашенные в темно-русый, и крутое европезированное имя Лукас. Юкхэю было шестнадцать, когда это случилось. Он летел в самолёте над Южной Кореей, возвращаясь домой из Гонконга, где он пребывал все лето. Ничего не предвещало беды, в первом классе самолёта играла приглушенная музыка, все пассажиры рядом с ним спали, как вдруг самолёт резко тряхнуло, как от удара. Свет начал часто мигать, включилась аварийная сигнализация, однако никаких килородных масок с потолка не свешивалось. Все по прежнему спали, что казалось Лукасу невозможным. Он вскочил с места и побежал во второй класс. Там все также спали мёртвым сном, включая стюардесс и вот тут Юкхэю действительно стало страшно. Лукас чудом выбрался из самолёта, упавшего в воду около берега какого-то города. Он понятия не имел, остался ли кто живой на тонущем рейсе, но ему было плевать, он хотел жить. В городе тихо, на улицах ни души, это показалось Юкхэю странным. Он шёл мокрый, и хоть это было только начало осени, океан был просто ледяным и Лукас продрог, как ему казалось, до самых костей. Силы медленно покидали его тело, но он продолжал идти наугад по пустынным улицам, пытаясь найти хоть одну живую душу. Его бросило в дикую дрожь когда он дошёл до парка с голыми деревьями, хоть это и была осень. Юкхэй без сил повалился на землю, его веки стали неимоверно тяжёлыми, и последнее, что он помнил тогда: массивные чёрные ботинки. Он проснулся на жёстком матрасе, однако под одеялом, в сухой одежде, и Лукас больше не дрожал. Он чувствовал себя таким беспомощным, что сильно его злило. Юкхэй был напуган, обескуражен, и рассержен. Это была пустоватая комната, с бетонными стенами и старыми матрасами, расстеленными по всему полу. В дверях стоял взрослый парень в потрепанной спортивной одежде, его черные волосы были в полнейшем беспорядке, однако мягкие черты лица выражали его природную красоту, а шрамик на переносице придавал ему больше мужественности. Лукас подметил его массивные ботинки, когда парень приблизился. — Очнулся? Все в порядке? — У этого парня приятный мягкий и глубокий. Тембр был совершенно не схож с тембром самого Юкхэя. — Где я? — Спросил Лукас и ужаснулся. Собственный голос звучал низко, задушенно, так слабо и жалко. — В Кёчхане, — парень присел на корточки около матраса, — но ты вряд-ли слышал что-либо об этом месте. Итак, Юкхэю было шестнадцать. Он странным образом попал в Кёчхан, где его подобрал этот парень, представившийся как Зевс. Сам Юкхэй представился Лукасом, и так его все с тех пор и называли. «Все» — это группа парней, единственные обитатели Кёчхана. Они жили в одном доме в самом центре городка, окруженного горами и океаном. С ними также жил невероятно смышленный пёс по кличке Кун, который зачастую вёл себя как человек. Самое ужасное, что Кун, возможно, и был человеком, до того как попал сюда. Сами парни тоже знали не много. Все, включая Зевса попали сюда по стечению странных обстоятельств, и больше они выбраться отсюда не смогли. Рассчитали некую закономерность: раз в пару лет по одному мальчишке подростку. Парни объяснили чертовщину, творящуюся в этом городе «Аномальной зоной», а Лукас за три года, проведённых в Кёчхане, чертовщины навиделся всякой. Сейчас Лукасу девятнадцать. Всё, что осталось у него от прошлой жизни — имя, и выбеленные кончики волос. Лукас изменился. Он больше не наглый самоумеренный сопляк с серебряной ложкой в заднице, нет. Он научился драться, держать в руках оружие, разжигать костёр. Он научился выживать, и, что самое главное, он научился не бояться. И да, возможно наглость и самоуверенность в нем — это те черты характера, которые сотрешь ни при каких обстоятельствах. Даже если пережил самолетокрушение и тысячи нападений всяких уродливых тварей. Зевс идёт рядом стараясь издавать как можно меньше звуков. Миссия на сегодня: стащить провизии со старой заброшенной фабрики. Только вот фабрика находится в одном из эпицентров аномалий. У парней за спинами пустые сумки, а впереди крадётся Кун, анализирует территорию. Ружье в руках Лукаса привычно холодное, и парень думает о том, как неудобно будет бежать обратно с сумкой консервов и ружьём наперевес. Это ещё если их до побега не ранят, а в том, что их заметят Лукас уверен. На складе тихо и темно, вдоль помещения тянутся нескончаемые стеллажи консервов. Ещё пару лет на этих консервах они продержутся. Зевс тихо открывает сумку и забивает её банками, так же как и Лукас. Они работают слаженно и тихо, как хорошо смазанный механизм, а Кун стоит на шухере. Они успевают набить сумки до конца, прежде чем пёс начинает предубреждающе гавкать. Лукас оборачивается, и видит перед собой непонятную летучую тварь, с ужасно острыми зубами. Кун срывается первый, Зевс хватает Лукаса за запястье и бежит так быстро, как только может. Тварь гонится за ними, её облезлые крылья с противным скрежетом рассекают воздух. Как и предполагал Лукас, бежать с ружьём и сумкой очень неудобно, а на эту тварь пули тратить не хочется, и не от таких убегали. Всего через два коридора, в неприметной стене находится ещё одна аномалия: проход, некий портал, ведущий к парку недалеко от их убежища. Проход — одна из единиц аномалий, играющих ребятам на руку. Кун пропадает в стене первым, затем в портал прыгает Зевс, утаскивая Лукаса за собой. Будь они в другой ситуации, Вон обратил бы внимание на странное ощущение, возникающие у него в животе каждый раз, когда к нему прикасается Зевс. Они возвращаются на базу с сумками, полными запасов и царапинами на открытых участках кожи. Тяжёлые ворота им открывает вооружённый Джонни. — Без ранений? — спрашивает он. — Повезло. — Тихо отвечает Зевс. Позже вечером они собираются у костра. ТэИ по обычаю раздаёт банки с консервами, Тивай считает ребят по головам, а Зевс сосредоточенно точит карманный нож, с которым не расстаётся никогда. У каждого из них есть такой. Лукас подвисает, глядя на то, как аккуратные пальцы парня бережно проходятся по острому лезвию. — Лукас? — Зевс улыбается, когда обращает на него внимание. Вон по прежнему не понимает как можно сохранить способность улыбаться после стольких лет, прожитых в Кёчхане. Юкхэй садится рядом с парнем, достаёт свой нож и вскрывает банку, гипнотизируя огонь. Они сидят чуть поодаль от остальных, поэтому ничего не мешает Зевсу поинтересоваться: — Тебя что-то беспокоит, Лукас? Ты очень задумчив в последнее время. «Ты очень нравишься мне» — хочется признаться шёпотом, но Вон не в том положении, чтобы позволять себе такую слабость, как чувства. — Какое твоё настоящее имя? — Спрашивает он, когда в очередной раз подавляет чувства. — Какая разница? — горько пожимает плечами Зевс. — Моё настоящее имя заставляет меня вспоминать мою прошлую жизнь, это больно. — Всё было плохо? — Нет, Лукас. Я был счастлив. От этого становится ещё больнее. Между ними образуется неловкая тишина вплоть до конца трапезы. Хотя, возможно «трапеза», это слишком громкое слово. — Помочь? — Спрашивает Лукас, когда Зевс пытается обработать царапину на плече левой рукой. Юкхэй проводит смоченной тканью по оголенному плечу. Кожа Зевса мягкая, нежная, гладкая, словно шёлк, и молочного оттенка. Лукас пробирает диким желанием попробовать её на вкус, оставить на плече тысячи поцелуев и, возможно, парочку засосов. Зевс тихо шипит, и этот звук слишком интимен. У Лукаса в голове всплывает одна из его фантазий, где спина Зевса прогибается от удовольствия, а сам парень несдержанно шипит, пока Лукас покрывает поцелуями его шею. Фантазия — это максимум из того, что может позволить себе Вон. Юкхэй дует на царапину, едва касаясь плеча губами, отчего кожа под его пальцами покрывается мурашками. Может это все наваждение, но Юкхэю кажется, что Зевс мелко вздрогнул, как будто ему тоже приятно, как будто он тоже нуждается. В следующий раз их отправляют на ту же самую миссию, в то же самое место. Только тварь в этот раз просто огромная. Существо похоже на медведя, на гигантского медведя с острыми когтями и панцирем на спине. В этот раз Юкхэю не жалко тратить пули, он выстреливает в монстра, только от этого нет никакого толку: тварь ещё больше разозлилась. — Похоже его панцирь непробиваем! — Кричит он Зевсу, но парень его не слышит и стреляет в монстра, обращая внимание твари на себя. Лукас прыгает ему на шею, достаёт нож и вспарывает медведю горло. Монстр ревёт, и спихивает Лукаса со своей шеи, отправляя парня в стену. Юкхэй чувствует резкую боль под рёбрами, когда понимает что торчащая из стены арматура проткнула его бок насквозь. Зевс реагирует быстро: бросает сумку с припасами, снимает Юкхэя с куска прогнившего железа и тащит его к стене, подальше от полудохлого чудовища. Зевс как можно аккуратнее проносит еле дышащего Лукаса сквозь стену и укладывает парня на свои колени, прижимая тело Юкхэя к себе. Несмотря на ужасающую боль, Вон чувствует себя невероятно хорошо в руках парня. Силы покидают его тело вместе с кровью, но он старается открыть глаза. Взгляд поплыл, но Лукас видит перед собой блестящие от слез глаза Зевса. Своей головой он закрывает Юкхэю солнце, поэтому создаётся ощущение, что Зевс светится, совсем как ангел. — Зачем ты полез к монстру? — спрашивает он. Его голос дрожит от слез. — Я, — бессильно хрипит Лукас, — я хотел защитить своего любимого. Признаться перед смертью — это не самое умное, что мог сделать Юкхэй. Зевса от этого трясёт ещё сильнее. — Не смей умирать, слышишь! — парень цепляется за плечи Лукаса. — Только не сейчас! Мы выберемся отсюда, ты и я, мы найдём способ, мы справимся… Только не умирай, пожалуйста! — Прости, Зевс… — Тихо шепчет Юкхэй. — Чону, — исправляет его парень, — меня зовут Ким Чону. — Вон Юкхэй, — из последних сил грустно улыбается Лукас, — рад был любить тебя…