В поисках всего на свете

Плейлист Тэёна для родительских чувств Hourglass-Mindy Gledhill

– Почему он не позвонил? – Два ночи, Тэён. Он спит. – Ладно, допустим. – Отлично, и ты тоже спи давай. – Но разве он не достаточно воспитанный, чтобы позвонить родителям до того, как он уснёт? – Спи, Тэён. Умоляю. – Но он… – Я сейчас тебя снова защекочу. – Нет, спасибо. – Вот и спи. Он позвонит завтра, точно говорю.

***

– Ты хочешь купить ему машину? – А что? Думаешь, слишком дорого для подарка? – спросил Джонни, листая газету, которую читал за утренним кофе. Приближался восемнадцатый день рождения Марка, по возвращении Джонни и Тэён хотели сделать своему единственному ребёнку сюрприз. – Да нет, я о том же думал, – Тэён налил себе ещё кофе. – Что-то полезное. Но у нас не хватит на какую-нибудь крутую спортивную тачку или что-то подобное. – Не думаю, что ему нужна спортивная, – рассмеялся Джонни. – Марк чуть ли в обморок не падает, когда на мотоцикле-то скорость прибавляется. – Он постоянно плакал от громких звуков, – Тэён тоже засмеялся, вспоминая как маленький Марк плакал у него на руках, стоило ему заслышать звук мотоциклетного мотора. Он ласково обнял чашку ладонью, глядя куда-то вниз. – Всё хорошо? – Да, да, я в порядке, – солгал Тэён. Джонни заметил в глазах мужа какое-то иное чувство, но знал, что в таких вопросах лучше не давить.

***

– Молоко или йогурт? – И то и то, – улыбнулся Тэён, толкая перед собой тележку с продуктами на неделю. В соседней тележке сидел младенец, мать которого тщательно выбирала сыр. У ребёнка были пухлые щёчки, огромные глаза, а большой палец он засунул в рот, издавая какие-то нечленораздельные звуки. Увидев ребёнка, Тэён улыбнулся: малыш тоже неотрывно смотрел на него своими круглыми глазами. – Смотри, Джонни, – Тэён потянул мужа за руку. – Ну разве он не прелесть? – Прелесть, – усмехнулся Джонни. – Эй, милашка-малышка. – Напоминает мне Марка, когда он только-только родился, – вздохнул Тэён. – У Марка были просто огроменные глазища. Малыш вынул палец изо рта, и вдруг его глаза наполнились слезами, а изо рта послышался первый всхлип. Тэён схватил Джонни за руку. – Пойдём отсюда.

***

– Я прибью этого мальчишку! – Тэён в миллионный раз за вечер проверил свой телефон. – Почему он не звонит? – Но он же говорил уже, что всю ночь был за рулём. Ты же не хочешь, чтобы он звонил тебе, сидя за рулём? – вздохнул Джонни, опуская голову на подушку и зевая в попытке прогнать неумолимо наступающий сон. – Он мог бы остановиться на пять минут и позвонить родителям. Это что, так сложно? – Час назад он отправил тебе сообщение, что с ним всё было, есть и будет хорошо, – Джонни потянул Тэёна на себя, отбирая телефон и кладя куда-то подальше. – Ложись уже, может, он напишет нам утром. – Ладно, – Тэён выключил свет и натянул одеяло. Джонни снова зевнул: наконец можно заснуть. – Надо бы составить список. – Какой ещё список? – С вещами, которые надо купить перед тем, как Марк поступит в колледж. – А, ага… – И общежитие надо будет проверить. – Ага… – А ещё… – Тэ, – вздохнул Джонни. – Ты спать собирался. – Просто рассуждаю вслух. – Малыш, завтра порассуждаешь. Давай спать. – Я же волнуюсь. Он всё-таки наш ребёнок… – Нет, – Джонни повернулся к Тэёну. – Он уже не ребёнок. В комнате повисла тишина. Джонни почувствовал, что что-то переменилось в Тэёне в этот момент. Он знал это. Знал, что Тэён расстроился. – Тэ… – Помолчи. – Малыш… – Джонни сел, включая свет. – Ну давай не сейчас… – Спи, Джонни. – Ты же помнишь, что с тех пор, как мы поженились, мы пообещали друг другу не ложиться спать обиженными или злыми. – ответил Джонни на это. – Шестнадцать лет я держал своё обещание, и не разрушай мой рекорд. – Отстань, пожалуйста. – Ну малыш, – Джонни, бывший сильнее Тэёна, повернул того к себе лицом, потянув за руки. – Я заметил, что ты как-то не так себя стал вести. Давай поговорим. – Ты не поймёшь. – Не пойму? Я замужем за тобой и живу здесь больше десяти лет. Я поддержал тебя, когда ты решил коллекционировать садовых гномов на заднем дворе, – хихикнул Джонни. – Я не о гномах сейчас говорю. – О Марке, да? – Он мой ребёнок. – Да, но хоть ты и забываешь, он и мой ребёнок тоже. – Да, но тебя не было здесь, когда он только родился. Ты не видел этого чудесного малыша, которого родила твоя жена. Ты не видел его первые шаги, не слышал первое слово, не терзал себя этими бессонными ночами, когда он не мог перестать плакать, – бормотал Тэён, уткнувшись Джонни в грудь. – Тэ… – Я был так напуган, когда его мать умерла. Марк был единственной нашей с ней кровинкой, и если бы я потерял и его, я потерял бы всё, что имел. Я думал, я не справлюсь. Думал, не смогу его вырастить. – И поэтому ты вышел за меня, эксперта по воспитанию детей? – Джонни, я не это… – Я знаю, малыш, я же поддразниваю, - рассмеялся Джонни, ласково поглаживая Тэёна по голове. – Мой малыш вырос, – несколько первых слезинок скатились по щекам Тэёна, капая на футболку Джонни. – Я помню Марка совсем маленьким, как он ползал по всему дому и пытался вскарабкаться на диван. Все его дни рождения, спортивные мероприятия, первый выпавший зуб, который от просил отдать зубной фее. И рождественские утра, и как он умолял меня посчитать с ним удары часов на Новый год. – Я знаю, малыш, я знаю… – Я всю жизнь был его родителем… И что делать, когда он вырастет? Что мне останется? – Мы никогда не перестанем быть родителями, – ответил Джонни. – Он и мой сын тоже, я люблю его и забочусь о нём, как о родном. Прошу, верь мне, я знаю, что ты чувствуешь. – И никаких больше поцелуйчиков и обнимашек… – Если тебя это успокоит, я всё ещё люблю поцелуйчики и обнимашки, – рассмеялся Джонни, когда Тэён шлёпнул его по руке. – Я могу быть твоим малышом. – Иногда ты действительно больший ребёнок, чем Марк. – В данной ситуации сочту это за комплимент, – Джонни обнял Тэёна обеими руками – в этот момент ребёнком был Тэён. – Марк всегда будет нашим мальчиком, а мы навсегда останемся его родителями. Родительские инстинкты никогда не ослабевают. Нашим детям может быть хоть шестьдесят пять, у них может быть трое внуков, но мы не перестанем отчитывать их за грязную обувь, или за то, что они не убрали за собой. Просто из-за того, что он взрослеет, он не перестаёт быть нашим сыном. – Я, пожалуй, пропущу момент, когда ты почувствуешь себя нужным, – сказал Тэён, утирая слёзы. – Вспомни-ка, когда ты в последний раз чувствовал себя нужным? Когда Марк упал, и ему нужно было перевязать рану? Когда он заболел и нуждался в ком-то, кто позаботится о нём? Когда он плакал или был расстроен и желал утешения? Когда у него были кошмары, и он просился поспать между нами? Мы ему больше не нужны. Он становится самостоятельным. Может… Может быть… – Может быть, мы единственные, кто нуждается в нём. Джонни, сам едва не расплакавшийся из-за рыдающего Тэёна в его руках, поцеловал того в макушку. – Возможно… – он шмыгнул носом, – возможно мы всегда будет нуждаться в нём. Несколько месяцев спустя, когда Марку исполнится восемнадцать, его родители устроят ему сюрприз, подарив новый автомобиль, такой, который он сможет показать всем своим друзьям. «Наконец-то я свободен», – прокричит он громко. Родители Марка сожмут ладони друг друга чуть крепче, потому что их ребёнок, их гусеничка превратится в бабочку, расправит крылья и улетит. А на машине Марк найдёт стикер, где родители вручную написали ему записку: «Счастливого восемнадцатилетия, Марк Ли. Мы тебя любим. Всегда».