В поисках всего на свете

Плейлист Марка, чтобы копаться в старом хламе Red Dawn - Enzo

– Да, пап, дворец – полная чушь. – Прости, Марк. Ты, наверное, так разочарован. – Есть такое, но думаю, переживу.

***

– Тебе нравятся звёзды? – Вот же блин! – Марк чуть не уронил чашку от шока, когда увидел дедушку Ли, проехавшего через всю комнату в своём инвалидном кресле к окну. Было уже за полночь, и Марк спустился на кухню в поисках воды. Он совсем не ожидал, что кто-то ещё будет бодрствовать, тем более старикан. – Мне нравятся звёзды. Дедушка Ли усмехнулся, сидя в своём кресле. – В тишине, одна за одной на бесконечном небосводе… – Эмн, – Марк сглотнул. – Я просто хотел… – Мой мир замер, когда я взял её за руки, – пробормотал дедушка Ли. – Знакомо это чувство? – Я не уверен, что… – Тебе лучше поспешить. Мадмуазель Луиза не любит тёплые коктейли. – Но я… – Мистер Монтгомери идёт! Быстрее! Вытри пыль! Любой, увидевший дедушку Ли, подумал бы, что тот сошёл с ума, что, возможно, было не так далеко от правды, но не Марк. Он подошёл к старику и встал напротив окна, смотря на дедушку. Тот улыбался сам себе, и его мозг, казалось, работал быстрее рта, потому что он продолжал проговаривать незаконченные, оставленные на середине предложения. Он барабанил пальцами по ручкам кресла и стрелял глазами вокруг себя. Посмотрел на Марка, потом снова в окно. Посмотрел вниз и наверх, не фокусируя взгляд ни на чём. Может, он и не пытался. Дедушка Ли жил в своём собственном мире, отгородившись от окружающей его реальности. А Марк всё не мог отвести взгляд от беззубой улыбки старика, от его лица, искажённого усмешкой. Марк думал о том, что могло заставить деда улыбаться: может, память о чём-то или ком-то? О жене, детях, днях, проведённых в этом дворце, о детстве – кто знает? Если бы дедушка Ли знал, что Тэн продал замок, он был бы расстроен, но… А может, он и так расстроен? Или нет? Сложно было сказать точно. Марку внезапно стало жаль старика. Он вдруг почувствовал, как слёзы собираются в глазах, и тёплая рука коснулась его щеки. – Что я говорил тебе о слезах? – Вы не гов… – Если ты заплачешь, твоя мать тоже будет плакать, так что будь хорошим мальчиком, – старик погрозил ему и вытер слёзы. – Улыбнись, сынок, мы должны посетить одну вечеринку! Дедушка ли замурлыкал какой-то незнакомый Марку мотив, поставил руки для танца, глаза закатились, а на лице появилась мягкая усмешка. Глубокий голос звучно проносился через ночное помещение. Старик был так счастлив. Как он это делал? Как он может быть таким счастливым? Чем живут его воспоминания и почему он всё ещё хочет здесь остаться? Наверное, счастье в забвении. Должно быть, в его мыслях воспоминания похожи на яркую киноплёнку, которую он проматывает перед внутренним взором раз за разом. А если люди посчитают его выжившим из ума? Может быть, счастье в безумии? Смотря на его улыбку, на его мягкое бормотание, нельзя сказать, что он стар. Он выглядел и, возможно, чувствовал себя, в этот миг молодым привлекательным юношей, танцующим с дамой своего сердца. Марк наблюдал за дедушкой Ли, постукивая пальцами в такт его мурлыканью. Спустя некоторое время начало казаться, что теперь и Марк смотрит на киноплёнку дедушки Ли, будто они вдвоём делятся своими воспоминаниями. Иногда так увлекательно послушать стариков, многим это нравится. Большинство, конечно, не выдерживает и уходит, но кто может их винить? Но если ты всё же решил остаться, ты можешь однажды услышать такую историю, которая переплюнет все эти старые рассказы из книг, потому что эта история – живёт. И обязательно посмотрите, когда они начнут рассказывать вам о былом, как изменится их взгляд и выражение лица. Они сами тоже – живут.

***

– Искренне надеюсь, вы насладитесь пребыванием во дворце Скарвудов, мистер Монтгомери. – Какой блин мистер Монтгомери и почему вообще он тебя так зовёт? – прошептал Донхёк прямо Марку в ухо, когда они прогуливались вокруг дворца. Тэн пообещал, что они смогут прогуляться по разрушающемуся дворцу, и дедушка Ли, похоже, был этому сильно рад. Он весь обратился в слух, а на лице его не угасала беззубая усмешка. На лице сильнее проявились морщины, выделяя черты лица. – Дедушка, наверное, думает, что вы гости, которые собираются остановиться во дворце, - хихикнул Тэн. – Просто подыграйте, это будет весело. – Ваша жена желает мартини? – Я не его… – Марк выразительно посмотрел на Донхёка, приложив палец к губам. Они обменялись многозначительными взглядами, пока Джено с Ренджуном смеялись за их спинами. Донхёк вздохнул, повысил голос до фальцета и сказал: - Нет, благодарю вас, сэр. – Очень хорошо, мадам. – Так что ж, мадам Донхёк, – начал поддразнивать Ренджун. – Как дела в школе у вашего сына? - Не выводи из себя эту мадам, а то она задушит тебя голыми руками. – А вот и мы, – тяжёлые дубовые двери дворца открылись, сгребая лежащие за порогом листья и выпуская наружу сильный, оседающий в лёгких запах мускуса и старого дерева, отчего дышать стало тяжелее. – Наша парадная зала. Взять у вас сумки? – О, не, сэр, – Марк продолжал подыгрывать. – Мы налегке. Воздух во дворце, казалось, весь состоял из пыли. Сквозь пыльные же, помеченные птицами окна пробивался солнечный свет. А шторы, такие тяжёлые, что если бы они упали, то точно убили бы кого-нибудь. Первой, на что сразу же падал взгляд, была величественная лестница с мраморными ручками, тоже пыльная и почти вся покрытая извёсткой, сыпавшейся с потолка. Джено поднял глаза и увидел, что краска стёрлась почти до дыр, в которых проглядывали старые цветные фрески. Над головой висела огромная хрустальная люстра, покрытая паутиной, словно второй кожей. – Это… Это так… – Донхёк пытался подобрать слова. – Прекрасно, – выдохнул Марк. Он ощущал старину, осевшую на языке, слышал, как кое-где скрипит паркет, заставляя думать, что на нём когда-то танцевало множество людей. – Если бы только стены умели разговаривать… Представьте, сколько всего они бы понарассказывали! – Если так хочется историй, просто послушай моего дедушку, – улыбнулся Тэн. – Я уже, – кивнул Марк, вспоминая ночь, которую он провёл около дедушки Ли. Во дворце было 15 комнат, большинство из них были не жилыми, но от этого не менее красивыми. Обнаружилась и бывшая библиотека, где всё ещё стояли старые шкафы и сундуки. Посередине кухни стоял огромный стол, где слуги когда-то готовили блюда из продуктов, привезённых из разных уголков мира. Стены дворца были покрыты красивыми фресками и пыльными старинными обоями. Только вот гордость и радость, по словам дедушки Ли, находились отнюдь не внутри. Они были снаружи дворца. – Да король нервно курит в сторонке. – Подростки ахнули, стоило им увидеть задний двор. В самом центре располагался огромный бассейн, перила которого были покрыты мхом, а ступени уже почти разрушены. Лежак весь зарос травой, отчего его едва можно было увидеть, поверхность воды была почти полностью усталана опавшими листьями, лишь кое-где проглядывали кусочки воды, бликовавшие на солнце. Вода, скорее всего, была мутной и грязной, а в воздухе витал мускусный запах прелой травы. – Однажды здесь обедали король с королевой, – обведя руками окрестности, будто показывая новую машину, сказал дедушка Ли. – Летом здесь было не так жарко, но достаточно тепло, чтобы показывать гостям, как сияет от света вода в бассейне. А ночью в нём можно было увидеть звёзды. Он прекрасен, мистер Монтгомери, вы так не считаете? – А? – Джено подтолкнул Марка локтем в бок. – А, эм… да. В любом случае прекрасен. – А представьте, какие здесь проводили балы, - улыбнулся Донхёк, усаживаясь в один из шезлонгов. – Прошу прощения, дорогой, но лосось совершенно положительно не сравним с форелью. – Он хлопнул ресницами, закинул ногу на другую и взмахнул рукой, подражая истинной леди, чем рассмешил всех остальных. – Вы не видели, как леди Сыльги смотрела на лорда Сэхуна? – Ренджун тоже присоединился к игре, подумав, что это забавно. – Какая невоспитанность! Неужели она и вправду думала, что никто не заметит этих её флиртующих взглядов? – Я слышал, мистер Монтгомери, ваше торговое дело в Индии процветает? – Джено тоже вжился в роль, изображая, что попыхивает трубкой. – О, да, мистер Ли, а я слышал, что вы занялись дома перестановками. Как идёт обустройство? – спросил Марк с самым, пожалуй, худшим британским акцентом из возможных. - Ужасно. Работники всё делают наперекосяк. Как же сложно построить дом на сто спален, с двумя бассейнами и колесом обозрения. Ребята засмеялись, не сдерживая голоса. Дедушка Ли был занят тем, что бродил вокруг, делая вид, что танцует. Тэн на это лишь качал головой, следя, чтобы дедушка не упал. Ренджун и Донхёк решили развлечь друг друга сами и стали поправлять воображаемые юбки. – Не могу не заметить: видите ли вы тех двух симпатичных джентльменов? – Леди Ренджун, это наши мужья, - сказал Донхёк и прыснул. – Действительно? Посмотрите же на меня, - Ренджун показательно растянул слова. – Мы женаты уже пятнадцать лет, а я даже не могу узнать своего собственного мужа. Похоже, я старею. – Старость действительно вам не к лицу. - Ах ты мелкий… – Ренджун хотел было шлёпнуть Донхёка по заднице, но решил всё же доиграть роль. – Думаю, мне следует ангажировать его на танец. Сэр? – Да? – Джено повернулся и вежливо поклонился. – Можем ли мы потанцевать? – Непременно! Джено взял Ренджуна за руку прокрутил вокруг себя, отчего оба засмеялись. Марк на это только покачал головой, думая, что его друзья немного странные, но тут на его плечо опустилась рука Донхёка. – Потанцуй со мной. – Музыки же нет. – Представь, что есть. Твоя жена тебе приказывает, – он игриво дёрнул бровями, и Марк просто не смог отказаться. Он приобнял Донхёка за талию и начал медленно покачиваться, а Донхёк в ответ обернул руки вокруг его шеи. Джено с Ренджуном успели навернуть вокруг них уже десять кругов, и Джено даже пробовал наклонить Ренджуна, как это делали кавалеры в фильмах, но его попытки заканчивались только визгом и криком. Дедушка Ли хлопал в ладоши и смеялся как маленький. – Смотри-ка! – воскликнул он, привлекая внимание внука. – Они веселятся! – Это точно, разве нет? – Что? – Марк повернулся к Донхёку. – Мы же веселимся? – улыбнулся тот. От солнца кожа Донхёка сияла, а широкая улыбка и сама способна была заменить дневное светило. Глаза смотрели прямо в глаза Марку, и сердце того, казалось, вот-вот замрёт и перестанет биться. Марку ничего не оставалось, как притянуть Донхёка ещё ближе к себе. – Да, мне весело. – Спасибо, что взял меня в это путешествие, Марк, – сказал Донхёк. – И за то, что не отправил меня домой. – Нет, Донхёк, это мне стоит благодарить тебя, – ответил тот. – Ты такой замечательный, готовишь, моешь, смешишь нас… Прости, если тебе когда-то казалось, что я воспринимаю тебя как должное, но без тебя эта поездка не стала бы такой, как сейчас. Клянусь. По щекам Донхёка медленно растёкся смущённый румянец, делая парня ещё милее, и Марку неудержимо захотелось притянуть его к себе и поцеловать. – А говорил, что я буду мешаться, – поддразнил Донхёк, скрывая смущение. – Я ошибался. Как никогда раньше, – рассмеялся Марк. – Ты мой лучший друг, Хёк. И, чёрт возьми, ты… – Я что? – Ты… – Что? – Ты… – внезапно у Марка закончились слова. Пальцы замерли где-то чуть ниже поясницы, теребя рубашку, а Донхёк всё смотрел на него, ожидая ответа. – Боже, ты такой красивый. И тут время будто остановилось, словно кто-то захотел запечатлеть этот прекрасный момент, единственный в своём роде, на плёнку воспоминаний. Донхёк услышал вдруг, как сердце стучало у него в ушах, грудь тяжело вздымалась, щёки запылали, а язык прилип к нёбу. – Что? – Я говорю, извини, что так долго молчал, но ты действительно очень красивый. Столько лет Донхёк мечтал услышать что-то подобное, и наконец-то эти слова произнесены, и не просто кем-то, а парнем, которого он любил больше всех. Он готов был разрыдаться, но время было не подходящее: Марк стоял до опасного близко, настолько, что он мог чувствовать запах медового шампуня, который одолжил им Тэн. Их носы соприкоснулись, а между губами оставались ничтожные сантиметры, когда Ренджун вдруг взвизгнул, рассмешив этим Джено. – Леди Хёк и мистер Монтгомери! Как некрасиво! – парень драматично вздохнул. – Вы же не одни! Контролируйте себя, пожалуйста. – Ах ты зараза… – Донхёк вывернулся из объятий Марка и погнался за Ренджуном. – Только вернись, и я тебе покажу, как умело леди зарывает трупы!!! Марк рассмеялся, дав Джено «пять» и смотря на то, как Донхёк грозился раздеть Ренджуна и подвесить его за зубы. Дедушка Ли радостно хлопал, а Тэн смеялся вместе с парнями. – Это место живо! Оно живёт! – Дедушка Ли посмотрел наверх, где синело небо, будто ожидая от того ответа. И он был прав: дворец Скарвудов жил, жил этим смехом, улыбками, топотом бегущих ног и криками притворного ужаса.

***

– Спасибо за гостеприимство, - Марк пожал Тэну руку ещё раз, пока остальные загружали вещи в минивэн. – Извини, если мы доставили тебе проблемы. – О чём ты, совсем нет, – улыбнулся Тэн. – Здорово, когда в гости заходят настоящие ценители старинных зданий. Это я должен извиниться, что не оправдал ваших ожиданий. – Вообще, – усмехнулся Марк, – думаю, даже лучше вышло, чем могло бы. – Давай же, дедушка, попрощайся со нашими гостями. – Прощайте, мистер Монтгомери, – дедушка Ли улыбнулся своей беззубой улыбкой, отчего от глаз побежали лучики морщинок. – Вы так мало у нас погостили. Надеюсь, вы хорошо провели время. - Да, вполне. Спасибо большое, - Марк пожал руку старика, тонкую и морщинистую. Старик похлопал его по спине и положил ладонь на щеку парня. – Благослови тебя Господь, дитя. – Прощайте, мистер Ли, прощай Тэн. Спасибо вам за всё. Пока Джено заводил мотор, остальные активно махали руками, и наконец машина тронулась. Тэн со своим дедушкой тоже махали им вслед, за спинами их стоял дворец Скарвудов, тёмной тенью нависая над своими хозяевами. Возможно, если бы здания умели говорить, дворец тоже прогудел бы им ответное «прощай». – Не так уже всё плохо оказалось, да? – улыбнулся Ренджун. – Точно. Жаль только, никто больше не оценит дворец до того, как его снесут. – Вот поэтому я наделал кучу фоток, - ответил Донхёк. – Будем надеяться, они продлят воспоминания об этом умирающем месте. – Даже не знаю, – Марк подал плечами. – Дедушка Ли всё думает, что дворец жив. Донхёк рассмеялся: – Он же сумасшедший. Он тебя называл «мистер Монтгомери», будто ты какой-то богатенький торговец. Серьёзно, единственная вещь, которую ты когда-либо продавал – карточки с покемонами. Марк уже поднял было руку, чтобы шутливо ударить Донхёка по руке, но тут Джено спросил: – Марк, а ты нашёл, что искал? Ты говорил, что здесь ты найдёшь ответы на все вопросы. – Ох, я… Да фиг знает, – Марк пожал плечами. – Но мне теперь лучше. Я чувствую себя так хорошо, как не чувствовал никогда раньше. – Возможно, дворец даёт не ответы на вопросы, может, он дарует мир в душе, – сказал на это Ренджун. – Дворец не смог решить твои проблемы, но зато подарил уверенность, чтобы ты мог решить их сам. – Может и так. И не то чтобы я знал, на что хочу получить ответы, – кивнул Марк, которому понравилась идея Ренджуна. Может, дворец оказался не таким, каким должен быть, но всё же было в нём что-то. В каком-то смысле, жизнь такая же. Мы не всегда знаем, куда направляемся, не всегда осознаём свои проблемы, и часто всё заканчивается отнюдь не так, как мы бы хотели, но всё же что-то в жизни есть. Всегда что-то есть, и иногда это что-то нужно просто поискать или посмотреть на уже знакомое свежим взглядом. Марк улыбнулся и посмотрел в окно, где вдалеке растворялся знак-указатель на дворец Скарвудов. Во всём теле чувствовалась лёгкость, а в сердце царил покой. Всё же, магия дворца Скарвудов работает.

***

Дедушка Ли вскоре умер, недели не дождавшись до сноса дворца. Он ушёл, сидя в своём инвалидном кресле, возможно, напевая себе под нос эту странную мелодию и всё пытаясь узнать, не хотелось ли мистеру Монтгомери фуа гра на ужин. Уходя из нашего мира, он улыбался своей беззубой улыбкой, украсившей его спокойное лицо. Тэн похоронил дедушку рядом с его женой, положив в гроб белые перчатки, те самые, в которых тот работал смотрителем дворца. Так пожелал сам старик. Надпись на каменной плите гласила: «Надеюсь, вы наслаждались своим пребыванием у нас. Я знаю, что так и было». Пока дворец разбирали, многие рабочие жаловались, что им кажется, будто кто-то смотрит на них. Будто бы призраки замка вдруг проснулись и витали вокруг. Рабочие говорили, что слышали шёпот стен и стенания ветра, будто бы кто-то вспоминал о былом. Конечно, это было полной чушью. Воспоминания живут не в зданиях. Они живут в людях, которым они принадлежат.