50 градусов по Холмсу или почему тают снеговики

Я с неприкрытым отвращением смотрю на себя в зеркало. Почему всё это происходит именно со мной? Это мнимые небесные силы собрались на совещание и вынесли приговор: «К чертям эту унылую девчонку, пусть катится к самому дьяволу!»? Да? Так это всё происходило? Или как ещё объяснить тот факт, что вместо того, чтобы спокойно посидеть дома и прочесть что-нибудь из английских классиков, я вынуждена ехать в Лондон и брать интервью у какого-то нудного политика. Майкрофт Холмс… что ещё за имя такое? Он вроде трудится в секретной службе. Так какого лешего он согласился давать интервью? Интересно, он примет от меня в качестве подарка лексический словарь, с закладкой на букве «с»? О нет! Этого Холмса не за что винить. Во всём виновата моя бесценная соседка и её интуиция, при выборе работодателя. Хотя подождите-ка… конечно! Всё дело в чёртовом вирусе, который так бесцеремонно ворвался в организм Лесли. Кажется, версия про дьявола и небесные силы была правдоподобней. И, как бы то ни было, я всё ещё стою перед зеркалом, безуспешно пытаясь привести себя в божеский вид, и в который раз убеждаюсь, что бога нет. Ибо мои каштановые пряди упрямо не хотят завиваться в локоны. С этой дилеммой я бы, может быть, и смирилась, если бы не моя вишнёвая помада, которой я испачкала буквально всё лицо. В который раз смываю свой макияж, который так тщательно наносила вот уже двадцать минут. Ну, как наносила… пыталась. Да и вообще, я будущий врач, и уж никак не визажист, поэтому такие проколы мне простительны. — Скай, дай-ка сюда! — слишком деловым тоном начинает Лесли, заходя в мою обитель последние пол часа. — Сколько раз я говорила, что тебе нельзя давать в руки косметику? — на её громкое заявление я лишь презрительно фыркаю, но всё же отдаю кисточку. — О, дорогая, я правда не виновата, что заболела. Лес показательно кашляет, параллельно нанося на моё лицо слой тонального крема. — А, по-моему, ты выглядишь вполне жизнеспособно. — Неужели? — Я почти физически ощущаю, как она расплывается в широкой ухмылке. — Знаешь, я где-то слышала, что Майкрофт очень состоятельный. Откуда же я об этом знаю? Наверное, мне рассказала обложка "Форбс". — Правда? А я где-то слышала, что труп одной студентки-журналистки нашли в канаве. Лесли закатывает глаза, а я не могу сдержать улыбки при виде себя в зеркале, которое проклинала мгновенье назад. Скетчер точно волшебница, но я ей никогда об этом не скажу. — Потрясающе! — выдыхает она, отходя от меня на расстояние вытянутой руки и любуясь проделанной работой. — Что ж, неплохо. Она слишком хорошо знает меня, чтобы не понять, что это — большее, на что я способна. — Знаю, — смеется Лесли и игриво заправляет прядь мне за ухо. — Мне всё же кажется, что алый идёт тебе намного больше, но, как знаешь. Она выходит из ванной, предварительно подмигнув мне. А, в общем, лёгкая небрежность никогда никому не мешала. Оставлю свои волосы в покое.

***

Я, наверное, должна быть благодарна за отсутствие машин на трассе, но от этого мне становится ещё скучнее. Ненавижу водить автомобили! Благо, мне не пришлось ехать на моём драгоценном «жуке» — Лесли одолжила мне свой «Мерседес SLK», вряд ли моя по истине любимая машинка выдержала бы такой километраж. Но, как бы я ни была преданна своему «Фольксвагену», стоит признаться, что на «мерсе» ехать куда приятней. Я направляюсь в клуб «Диоген», Лесли сказала, что именно там он проводит все свои деловые встречи. Приехав по указанному навигатором адресу, я слегка опешила. Где же массивные здания, с зеркальными окнами и кричащими вывесками? Между прочим, здесь я вывесок вообще не заметила, лишь сдержанная золотая табличка с надписью «The Diogenes Club». Не удивлюсь, если внутри всё состоит из того же металла. Без четверти два — я даже рановато. Пожалуй, стоит уведомить Лесли о моём прибытии на место. Совершив быстрый звонок, я выхожу из машины, предварительно освежив помаду. Я вхожу в уютный деревянный холл, ловя на себе откровенно осуждающие взгляды, очевидно, политиков, которые проводят своё время в этом месте. Не позволяя мне произнести ни слова, меня увлекает за собой мужчина в чёрном костюме. Наверное, телохранитель. По длинному, такому же деревянному коридору мы продвигаемся к массивной двери, находящейся в конце. Мой безмолвный рыцарь кивком указывает, что мне следует войти в эту дверь. Я следую этому не слишком красноречивому совету. Оказываюсь в кабинете, выполненом в таком же чисто английском стиле. Вероятно, мистер Холмс находится за следующей дверью, так как сейчас из-за стола мне лишь приветливо улыбается привлекательная ухоженная брюнетка. На ней серый пиджак с белой блузкой. Выглядит она безукоризненно. — У меня назначена встреча с мистером Холмсом. Софи Скай вместо Лесли Скетчер. — Одну минуту, мисс Скай. — Брюнетка слегка выгибает бровь. — Мисс Скетчер назначена встреча. Пожалуйста, распишитесь здесь, мисс Скай. Брюнетка натянуто улыбается, глядя, как я расписываюсь: похоже, ей это диктует протокол. — Мисс Скай, не могли бы Вы подождать здесь? — Она указывает на ряд деревянных кресел, обтянутых темной кожей. Присев на кресло, достаю из сумки вопросы и еще раз их просматриваю, мысленно проклиная Лес за то, что она не дала мне хотя бы краткой биографии мистера Холмса. Я ничего не знаю о человеке, у которого собираюсь брать интервью. Ему с равным успехом может быть и тридцать, и девяносто. Неизвестность жутко раздражает, и от злости я начинаю ерзать на кресле. Никогда не любила брать интервью с глазу на глаз, впрочем, мне не каждый день приходится связываться с подобным. Если совсем честно, то я предпочла бы разделывать трупы, а не брать интервью у совершенно неинтересной мне личности. Я мысленно закатываю глаза. Соберись, Скай. Судя по стерильной чистоте и "современности" здания, мистеру Холмсу должно быть немного за шестьдесят. Еще одна элегантная, безупречно одетая брюнетка выходит из большой двери справа. Интересно, они тут все такие? Прямо как в Степфорде. Глубоко вздохнув, я встаю. — Мисс Скай? — спрашивает последняя брюнетка, на бэйджике которой красуется надпись — «Антея». — Да, — уверенным тоном произношу я, мысленно подсчитывая, на сколько затянется это "действо". — Мистер Холмс сейчас освободится. Вы позволите Ваше пальто? — Да, пожалуйста. — Я высвобождаюсь из верхней одежды. — Мистер Холмс примет Вас через пять минут. Антея, громко цокая каблуками, возвращается на своё место и погружается в работу. Наверное, мистер Холмс берет на работу одних только брюнеток. Я мысленно усмехаюсь тому, что я могла бы пополнить ряды его сотрудниц, и тут дверь кабинета открывается. Оттуда выходит высокий, элегантно одетый мужчина, очевидно, высокопоставленный. Он поворачивается и бросает через плечо: — Гольф на этой неделе, Майкрофт. — Непременно, Гарри, — слышу приятный мужской баритон. Он поворачивается, видит меня и улыбается, чуть сощуривая темные глаза. — Мистер Холмс готов Вас принять, мисс Скай, заходите, — произносит уже полюбившаяся мне Антея. Я встаю и чувствую, что ноги у меня подгибаются. Странное, нелепое и совершенно несвойственное мне ощущение. Я открываю дверь, заглядываю внутрь и, на удивление, грациозно следую в кабинет. — Мисс Скетчер. — Он протягивает мне руку. — Майкрофт Холмс. Присаживайтесь. Статный, высокий и просто воплощение английского джентльмена. В идеальном сером костюме и белой рубашке с медовым галстуком. У него непослушные темно-медные волосы и проницательные серые глаза, которые внимательно меня разглядывают. Проходит какое-то время, прежде чем я вновь обретаю дар речи. Если ему больше сорока, то я — испанский летчик. Бессознательно, я протягиваю ему руку, несмотря на то, что привыкла избегать прикосновений. Когда наши пальцы соприкасаются, по моему телу пробегает странная дрожь. Я резко отдергиваю руку. Наверное, электрический разряд. — Мисс Скетчер заболела, я заменю её. Надеюсь, вы не возражаете, мистер Холмс. — А вы кто? О, соседка… В голосе слышен холод и нотки веселья. По-видимому, ситуация его забавляет, хотя трудно судить по невозмутимому выражению лица. Возможно, он заинтересован, но, главным образом, вежлив. — Софи Скай. И, как Вы сами поняли, соседка мисс Скетчер. — Понятно, — говорит он просто. Кажется, на его лице проскальзывает улыбка, но я не уверена. — Присаживайтесь. — Он делает жест в сторону углового дивана, обтянутого кожей. Его кабинет не слишком велик для такого человека. Напротив небольших окон стоит стол из черного дерева, вокруг которого легко разместятся шесть человек. В таком же стиле журнальный столик рядом с диваном. Все остальное: потолок, пол и стены — из дерева, за исключением висящей за его спиной картины, изображающей элегантную даму, вероятно, восемнадцатого века. Привычные черты выписаны на ней так тщательно, что кажется, будто перед тобой фотография. Все вместе смотрится элегантно и просто — всё, как я люблю. — Босси, — произносим мы параллельно. — «Дама с собачкой и барабаном», — сообщаю ему я, очевидно, важнейшую информацию. Он склоняет голову набок и внимательно на меня смотрит. — Вы неплохо разбираетесь в живописи, мисс Скай, — произносит Холмс негромко, и я едва заметно ухмыляюсь краем губ. Если не считать картин, его кабинет — холодный, чистый и абсолютно безжизненный. Интересно, это и есть отражение внутреннего мира Адониса, опустившегося в одно из кожаных кресел напротив меня? Я встряхиваю головой, стараясь отогнать ненужные мысли, и достаю из сумки вопросы, которыми снабдила меня Лесли. Затем ловкими движениями выуживаю диктофон и прежде, чем задействовать нехитрый девайс, спрашиваю: — Вы не против, если я запишу ваши ответы? — Нисколько. — Вы осведомлены о целях интервью? — Да, оно для студенческой газеты, поскольку я буду вручать дипломы на выпускной церемонии. Для меня это новость. Я хмурюсь, стараясь сосредоточить ускользающее внимание на более близкой задаче. — Хорошо. — Я сглатываю слюну. — У меня к вам несколько вопросов. Снова встречаюсь с ним взглядом, и слегка наклоняю голову. — Я не удивлен, — невозмутимо произносит он. Да этот мистер Холмс просто сама проницательность! С видом настоящего профессионала жму на кнопку. — Вы имеете прямой контакт с Её Величеством, имеете ли Вы на неё влияние? — озвучиваю первый вопрос Лесли. Какой идиотизм. Если он работает в правительстве, очевидно, принимает некоторые решения. Я закатываю глаза, поражаясь банальности вопроса. Он сочувственно улыбается, и выглядит немного разочарованным. Поверьте, мистер Холмс, мне тоже это не по душе. — Мисс Скай, Вы обвиняете меня в федеральном преступлении? — с усмешкой интересуется он. Я отвечаю ему такой же улыбкой, которая означает что-то среднее между «Да, ибо в нашей стране запрещено быть настолько потрясающим» и «Я всего лишь зачитываю вопросы». — Каждый гражданин нашей великой державы имеет влияние на решение королевы. Каждое её решение направленно на улучшение жизни британцев. Я лишь иногда напоминаю ей о своей скромной персоне и помогаю, как можно лучше заботиться о простых гражданах. Не вслушиваюсь — разумеется, Холмс выдает мне давно заученную реплику. Уверена, ему задают подобные банальности на каждой пресс-конференции. — Неужели Вы заботливый? — такого вопроса у Лес нет, но я не могу сдержать смешка. — Не смейте так думать. Для политика это непозволительная роскошь. Холмс растягивает губы в усмешке. Видимо, его тоже рассмешил смысл наших последних фраз. — Чем Вы интересуетесь кроме работы? — Меня прежде всего интересует благополучие Англии. — Тень улыбки касается его губ, когда я взглядом намекаю на то, что этот вопрос — моя импровизация. — Очень разнообразные. Не знаю почему, но меня смущает и нервирует пристальный взгляд. В глазах Холмса застывает лед, который, как мне кажется, сформировался там давным-давно. — Но если вы так много работаете, как вы расслабляетесь? — Расслабляюсь? — Он улыбается, обнажая ровные белые зубы. — Ну, для того чтобы, как вы выразились, расслабиться, я занимаюсь различными видами физической активности. Чтобы сменить тему, я быстро просматриваю вопросы, которые дала мне Лес. — Вы занимаете достаточно решающее место в правительстве. Не тяжело ли Вам нести столь тяжкий крест? — с тенью насмешки интересуюсь я. — Каждый должен нести свой крест, и, если мой настолько весомый, я с радостью прикреплю к своему автомобилю прицеп. — Дежурная шутка для того, чтобы не показывать истинное лицо. Мне это знакомо. — Получается, что Вы прислушиваетесь к голосу сердца, а не к фактам и логике? Он усмехается и смотрит на меня оценивающе. — Возможно. Хотя некоторые говорят, что у меня нет сердца. — Почему? — Потому что хорошо меня знают. Его губы изгибаются в кривой улыбке. Я, что-то отмечая про себя, едва заметно киваю. — Вы легко сходитесь с людьми? Я жалею об этом вопросе сразу же, как только его задаю. В списке Лесли его не было. — Я очень замкнутый человек, мисс Скай. И многим готов пожертвовать, чтобы защитить свою страну. Поэтому редко даю интервью, — заканчивает он. — Почему вы согласились на этот раз? — спрашиваю я, заранее зная ответ. — Потому что мы оказываем финансовую поддержку университету, и к тому же от мисс Скетчер не так-то легко отделаться. Она просто мертвой хваткой вцепилась в мой отдел по связям с общественностью, а я уважаю такое упорство. Конечно, упорства Лес не занимать. Именно поэтому, вместо того чтобы дописывать докторскую, я сижу здесь и перекидываюсь колкими фразами с политиком, с поистине королевским достоинством. Подобное я тоже уважаю. — У вас есть своя философия? И если да, то в чем она заключается? — Своей философии как таковой у меня нет. Ну разве что руководящий принцип — из Карнеги: «Тот, кто способен полностью владеть своим рассудком, овладеет всем, что принадлежит ему по праву». Я человек целеустремленный и самодостаточный. Мне нравится все держать под контролем: и себя и тех, кто меня окружает. — Так значит, вам нравится владеть? — Я хочу заслужить обладание, но в целом — да, нравится. — А владеете ли Вы женщиной, например? — с вызовом произношу я. Лесли оценит добытые мною детали его личной жизни, хотя мне, признаться, совершенно не хочется об этом говорить. — Насколько я осведомлён в английский законах, рабство у нас запрещено. А если речь о моей личной жизни, то Вам, наверное, стоит знать, что я навеки помолвлен с работой. — Вам пришлось пожертвовать семьей ради работы? — У меня есть семья. Брат и любящие родители. Никакой другой семьи мне не надо. — Вы гей, мистер Холмс? — не вдумываюсь, читаю я. Он резко вздыхает, и я резко распахиваю глаза. Мне хочется расхохотаться от абсурдности и бестактности вопроса, но, уверена, Холмс прекрасно понимает, что они не мои. — Нет, Софи, я не гей. Брови удивленно подняты, в глазах холодный блеск. Похоже, ему неприятно. — Прошу прощения. Тут так написано. — Не сомневаюсь. Наверное, о моей персоне у него останутся самые «тёплые» воспоминания. Хотя кто говорил о том, что он вообще будет меня вспоминать? Он склоняет голову набок. — Вы ведь не сами писали вопросы? Я улыбаюсь его проницательности. — Нет. Мисс Скетчер предоставила мне список. — Вы же не журналист, верно? Будущий врач, скорее всего хирург. Потрясающе! — Вы правы, мистер Холмс. Я заканчиваю Медицинский Кембриджский колледж. — Я знаю. Холмс в раздумье трет подбородок, его серые глаза оценивающе смотрят на меня. В голове возникает мысль о том, что в нижнем правом ящике у него лежит на меня краткое досье. — Вы сами вызвались на это интервью? — спрашивает он ровным голосом. Постойте, кто тут кого интервьюирует? Но под его прожигающим насквозь взглядом я вынуждена ответить. — Меня попросили. Мисс Скетчер заболела, — почти резко говорю я. — Тогда понятно. В дверь стучат, и входит Антея. — Прошу прощения, мистер Холмс, через две минуты у вас следующий посетитель. Ну наконец-то. — Мы еще не закончили. Отмените встречу. Антея в нерешительности глядит на него, похоже, не зная, что предпринять. Он медленно поворачивается в ее сторону и поднимает бровь. Она заливается краской. Неужели, она решила, что у нас сейчас будет бурный секс на его столе? О, умоляю, он может позволить себе отель. — Так на чем мы остановились, мисс Скай? Вау, мы вернулись к «мисс Скай». — Мне неловко отрывать Вас от дел, — говорю я, желая как можно быстрее оказаться в Кембридже. — Я хочу узнать о вас побольше. По-моему, это справедливо. В его серых глазах горит любопытство. Я едва слышно фыркаю. Он кладет руки на подлокотники и сплетает пальцы под подбородком. — А как же Ваше досье? — с небольшой надеждой на то, что мне всё-таки удастся сбежать спрашиваю я, ни на секунду не сомневаясь, что Холмс понял, о чем я. Он расплывается в почти пугающей улыбке. — Чем вы намерены заниматься после университета? — Судя по всему, ему и вправду интересно. Я пожимаю плечами, удивленная его вниманием. «Перееду вместе с Лесли в Лондон, найду квартиру, устроюсь на работу», — так далеко я не загадывала. — Еще не решила, мистер Холмс. Сначала мне нужно сдать выпускные экзамены. К которым я должна сейчас готовиться, а не сидеть в Вашем офисе, изнывая под проницательным взглядом. — В политике нужны свежие взгляды, — произносит Холмс негромко, и у меня глаза лезут на лоб. Он предлагает мне работу? — Думаю, я бы хотела подтвердить старую добрую пословицу. — «Сильный человек — человек, который сделал себя сам». — Вы очень догадливы, мистер Холмс. — Вы хотите сегодня вернуться в Кембридж, в университет? — Он удивлен и даже встревожен. Мельком смотрит в окно, за которым начинает накрапывать дождь. — Езжайте осторожнее, — говорит он строго. Ему-то какое дело? — Вы все взяли, что хотели? — Да, сэр, — отвечаю я, заталкивая диктофон в сумку. — Благодарю вас за интервью, мистер Холмс. — Было очень приятно с вами познакомиться. — Неизменно вежлив. Я встаю. Холмс тоже встает и протягивает мне руку. — До скорой встречи, мисс Скай. Это похоже на вызов или угрозу. Трудно разобрать. Я хмурюсь. Зачем нам встречаться? Когда я пожимаю его руку, то снова чувствую между нами этот странный электрический ток. Наверное, я переволновалась. — Всего доброго, мистер Холмс. С плавной грацией атлета он подходит к двери и распахивает ее передо мной. — Давайте я помогу вам выбраться отсюда, мисс Скай. — Холмс чуть улыбается. — Вы очень предусмотрительны, мистер Холмс, — огрызаюсь я, и его улыбка становится шире. «Рада, что позабавила вас, мистер Холмс» — мысленно шиплю я и от негодования выхожу в фойе. К моему удивлению, он выходит вместе со мной. Антея и, очевидно, её помощница поднимают головы, они тоже удивлены. — У вас было пальто? — спрашивает Холмс. — Да. Антея вскакивает и приносит моё пальто, но не успевает подать мне — его забирает Холмс. Он помогает мне одеться, я влезаю в него, сопровождая Холмса пристальным взглядом, подобным его минуту назад. На мгновение Холмс кладет руки мне на плечи. У меня перехватывает дыхание. Если он и замечает мою реакцию, то ничем это не выдает. Он открывает передо мной такую устрашающую ещё пятнадцать минут назад дверь. Мне необходимо как можно скорее выбраться отсюда. Обернувшись, я вижу, что Холмс стоит рядом с выходом, опершись рукой о стену. Он очень, очень обаятелен, как по мне это лучше, чем быть красивым. Красота — понятие субъективное. Не сводя с меня пронзительного взгляда серых глаз, он произносит: — Софи. — Майкрофт, — отвечаю я. К счастью, дверь закрывается.