О конспектах и допросах
4 октября 2017 г., 19:42
Сердце колотится. Вновь прохожу по длинному коридору, и натыкаюсь на уже знакомого молчаливого Джо. На этот раз он не сопровождает меня, поэтому я, как можно вальяжней и спокойней, пытаясь не наделать шуму своими каблуками, выхожу из этого дорогого деревянного террариума. Наконец я оказываюсь на улице и окунаюсь в бодрящий сырой воздух Лондона. Что ж, сегодняшний день был не таким уж и плохим.
Ни один мужчина не производил на меня такого впечатления, как Майкрофт Холмс. Что в нем особенного? Внешность? Обаяние? Богатство? Власть? Всё равно непонятно, что на меня нашло. Хорошо хоть все позади. Я вздыхаю с облегчением, прислонившись к стальной колонне, изо всех сил стараюсь собраться с мыслями. Трясу головой. Благо, я больше никогда его не увижу.
(потом она передаст его новому редактору) и, конечно, готовится к экзаменам. К среде она уже почти поправилась, и мне больше не надо любоваться кроликами на ее фланелевой пижамке.
Я без восторга звоню маме в Лондон, пообещав отцу раз в месяц с ней связываться. Она рассказывает мне о своей новой затее — благотворительном вечере. У нее постоянно возникают новые разнообразные идеи для различных мероприятий, и "не хватает времени" на по-настоящему важные вещи вроде работы и заботы о собственных детях. Мне уже давно нет до этого дела, однако, глядя на младшего брата, мне хочется попросить её хоть изредка уделять внимание не только себе. После смерти Уильяма... Я мотая головой, не желая это вспоминать.
— А как твои дела, Софи?
Как будто её это заботит.
— Все в порядке.
— Софи, тебе надо почаще бывать на людях. Я за тебя беспокоюсь.
Мне хочется рассмеяться от подобного текста.
— Со мной все в порядке.
— Не охотно, но поверю. — Я закатываю глаза. — Между прочим, детка, на следующей неделе я устраиваю благотворительный вечер. Всё будет более, чем на высшем уровне.
— Нет...
— Ты должна там быть.
— У меня экзамены, вообще-то.
— Думаю, один день без учебников ты переживёшь, мой маленький книжный червь.
От деланного сладкого голоса у меня возникает желание бросить трубку, но я лишь устало вздыхаю.
— Как папа?
Ближе к вечеру я звоню папе. Мы разговариваем недолго. На самом деле, это даже не разговор: он кряхтит в ответ на мои расспросы. Мистер Скай не очень-то разговорчив. Но он все еще жив, все еще играет в гольф, ходит под парусом, а в остальное время занимается бизнесом.
В пятницу мы с Лесли обсуждаем, куда бы нам отправиться сегодня вечером — она хочет отдохнуть от занятий, работы и студенческой газеты, — когда раздается звонок в дверь. На пороге стоит наш приятель Майк с бутылкой шампанского в руках.
— Майк. — Я на мгновение улыбаюсь. — Заходи.
Майк — первый человек, с которым я познакомилась, когда только приехала в Кембриджский университет. Не сказать, что он самый умный или интересный, но лишь он способен терпеть мой мерзкий характер, за что я ему, конечно, жутко благодарна.
Майк изучает инженерное дело. В своей семье он первый, кто выбрал эту профессию. Майк очень способный парень, но его настоящая страсть — фотография. Он умеет видеть хорошие кадры.
— У меня для тебя новость. — Он усмехается, темные глаза лучатся.
— Ты хочешь сказать, что тебя еще не вышибли из университета? — поддразниваю я, и он притворно хмурится.
— В следующем месяце в Кембриджской галерее пройдет выставка моих фотографий.
— Потрясающе! Поздравляю! — На радостях (я в последнее время череcчур эмоциональна) я обнимаю его.
Лесли тоже сияет. Парень слегка удивлен моему порыву, однако ни чуть не сопротивляется.
— Так держать, Майк! Я обязательно напишу об этом в газете. Ах, как же я люблю в самую последнюю минуту, в пятницу вечером, вносить редакторскую правку! — смеется она.
— Это надо отпраздновать. Я приглашаю тебя на открытие. — Майк пристально смотрит на меня. — Вас обеих, конечно, — добавляет он, смущенно оглядываясь на Лес.
Мы с Майком хорошие друзья, хотя я, разумеется, догадываюсь, что ему хотелось бы большего. Он милый, но... нет. Тем более, чего мне сейчас точно не нужно, так это романтики. Скетчер часто смеется надо мной, говоря, что у меня просто отсутствует ген, отвечающий за потребность в бойфренде, и возможно в этом и правда что-то есть. Разумеется, у нее не возникает мысли о том, что меня это просто не интересует.
Иногда я думаю: может, со мной что-то не так? Может, я слишком много времени уделяю учебе, и... В общем, даже если бы мне захотелось завести парня (чисто гипотетически!), это был бы дохлый номер. Во-первых, меня мало кто стерпит, а во-вторых... никто никогда не вызывал у меня хоть намека на чувства.
«До недавнего времени» — шепчет едва слышный назойливый голос из подсознания. НЕТ! Я стараюсь подавить воспоминания. Это просто абсурд. Не хватало ещё растаять перед каким-то Холмсом! Софи, ты только представь, сколько девушек ежедневно строят ему глазки! Уверена, он к этому давно привык. Чем ты отлична от них? "Например тем, что не строю ему глазки!" — про себя протестую я.
Да, после нашей встречи он снится мне чуть ли не каждую ночь… Впрочем, так я просто стараюсь избавиться от назойливых мыслей, верно?
Я смотрю, как Майк открывает бутылку шампанского. Он высок ростом, футболка и джинсы облегают широкие плечи и крепкие мускулы, у него светлая кожа, темные волосы и жгучие черные глаза. Да, Майк по общепринятым меркам считается привлекательным, но... черт возьми! Буду считать, что он просто не мой тип. А кто тогда мой? Боже, почему я вообще об этом думаю?
Пробка вылетает с громким хлопком, Майк смотрит на меня и улыбается.
***
Выехав из города, снова и снова прокручиваю в памяти интервью. Допустим, он красивый, спокойный, властный, уверенный в себе. И в то же время — холодный, высокомерный и деспотичный, несмотря на безупречные манеры. Однако можно посмотреть и с другой стороны. Невольный холодок бежит у меня по спине. Да, высокомерный, но у него для этого есть все основания — судя по словам Лесли, он само Британское правительство. Он не любит дураков, а кто их любит? Я снова злюсь на Скетчер — ничего не сказала мне о его биографии. По пути к дому мне не дает покоя вопрос: что заставляет человека стремиться к власти? Некоторые ответы Холмса похожи на головоломку — как будто в них есть какой-то скрытый смысл. А уж вопросы! Как можно спрашивать про влияние на королеву? И не гей ли он? Я содрогаюсь. В следующий раз нужно фильтровать текст прежде, чем озвучивать. Я смотрю на спидометр: скорость меньше, чем обычно. И я знаю, это из-за двух проницательных серых глаз и строгого голоса, приказывающего ехать аккуратно. Я встряхиваю головой и понимаю, что Холмс ведет себя так, словно он в два раза старше своих лет. «Забудь о нем, Софи», — одергиваю я себя. Интересное вышло приключение, но не стоит на нем зацикливаться. Все уже закончилось. Я никогда его больше не увижу. От этой мысли настроение сразу же улучшается. Я включаю MP3-плеер, делаю звук погромче, откидываюсь на спинку сиденья и под пульсирующий грохот выжимаю педаль газа. На подъезде на трассу я замечаю, что еду быстро — так, как хочется мне. Мы живем в Кембридже, в небольшом студенческом городке недалеко от университетского кампуса. Подъезжая к дверям, я понимаю, что Лес от меня не отстанет, пока не получит подробный отчет. Ладно, у нее есть запись. Надеюсь, мне не придется распространяться ни о чем, кроме самого интервью. — Софи! Ты вернулась! — Лес сидит в гостиной, обложенная книгами. Она явно готовилась к экзаменам, хотя на ней по-прежнему розовая фланелевая пижама с маленькими белыми кроликами. Скетчер надевает ее, только когда ей плохо: после расставания с очередным бойфрендом, во время болезни или в периоды дурного настроения. Она вскакивает мне навстречу и крепко обнимает. Я морщусь. — Я уже начала волноваться. Думала, ты вернешься раньше. — Если учесть, что интервью затянулось, я довольно быстро. — Соф, спасибо огромное! Я у тебя в долгу по гроб жизни. Расскажи, как все прошло? Как он тебе? Начинается. Я хочу просто сунуть ей в руки диктофон, но решаю, что на сегодня ехидства довольно. Попробуй на это ответь. Ну что я могу сказать? — Хорошо, что все закончилось и мне больше не надо с ним встречаться. Если честно, он мне не особо понравился, — откровенно вру я. — Он очень настойчивый, даже наглый. К тому же совсем необщительный. Лесли смотрит на меня невинным взглядом. Я хмурюсь. — Не делай вид, что ты не знала. Почему ты не дала мне его биографию? Он выставил меня идиоткой: я абсолютно ничего не знала о человеке, у которого беру интервью. Она зажимает себе рот ладонью. — О черт! Скай, прости, я не подумала. Я фыркаю. — Холмс держится вежливо, строго и очень официально — как будто он сильно старше своих лет. Ни за что не скажешь, что ему больше сорока. А вообще, сколько ему лет? — Тридцать шесть. Черт, Софи, прости меня. Я должна была тебе про него рассказать, но я просто впала в панику. Давай диктофон, я расшифрую запись. — Выглядишь уже лучше. Ты рылась в моей аптечке? — спрашиваю я, чтобы сменить тему. — Ну… не то чтобы рылась… — Лесли невинно улыбается. — Я же говорила, что это экспериментальные препараты. — Я же не виновата, что они пахнут шоколадом… — Она виновато смотрит на меня, но при этом облизывается. Я смотрю на часы. — Знаешь, мне нужно бежать. У меня лекция через... — мысленно отсчитываю минуты. — Через пятнадцать минут. — Но ты же устала! — Ерунда. Пока. Я учусь в Кембридже вот уже семь лет. Я с детства знала, что стану врачом. Правда, мои родители не всегда меня в этом поддерживали. Папа мечтал, чтобы я унаследовала его телекоммуникационный бизнес весьма внушительных размеров, но позже, когда они узнали, что я поступила в один из лучших университетов Европы, препятствовать не стали. Я буквально со звонком вбегаю в аудиторию и вижу довольное лицо профессора Гарриет. — Софи, дорогая, думал, Вас сегодня не ждать. — Признаться, я тоже. Но я освободилась раньше, — с улыбкой произношу я, и усаживаюсь на последний ряд. Как только он объявляет тему лекции, я с головой погружаюсь в учёбу.***
Вернувшись домой, я застаю Скетчер сидящей в наушниках за ноутбуком. Нос у нее по-прежнему красный, но она с сумасшедшей скоростью стучит по клавишам. Сил совсем не осталось: долгая дорога, изнурительное интервью и тяжелая лекция вымотали меня окончательно. Я валюсь на кушетку, размышляя о недописанной докторской и о том, как наверстать время, потраченное на… него. — Отличный материал, Софи. Ты просто молодчина. Он явно не хотел тебя отпускать. Лесли кидает на меня короткий вопросительный взгляд. Я закатываю глаза, но мое сердце начинает отчаянно биться. Вовсе нет. Просто ему хотелось показать, что он здесь господин и повелитель. Я чувствую, что кусаю губу — надеюсь, Лес не заметила. Она полностью поглощена расшифровкой. — Теперь понятно, что ты имела в виду под «официальным тоном». А ты что-нибудь записывала? — Нет, не записывала. — Ну и ладно. Тут хватит на статью. Эх, жалко, что у нас нет фотографа. Красивый сукин сын, правда? Я мнусь в нерешительности. Знать моё реальное мнение Лесли точно не стоит. — Если тебе нравится подобный тип мужчин, — отвечаю я как можно более безразличным тоном. — Да ладно, перестань, Скай, неужели он не произвел на тебя впечатления? — Скетчер поднимает идеальную бровь. Я пускаю в ход лесть — это всегда хорошо работает. — Ты бы из него выжала гораздо больше. — Сильно сомневаюсь. Он практически предложил тебе работу! С учетом того, что интервью на тебя свалилось в последнюю минуту, ты справилась просто на отлично. Она задумчиво смотрит на меня, и я спешно отступаю на кухню. — Так что ты о нем думаешь? Как будто больше поговорить не о чем. — Он необычайно целеустремленный, собранный, высокомерный. — Даже больше, чем ты? Я фыркаю, и продолжаю: — Но при том очень харизматичный. В нем есть свое очарование, тут не поспоришь, — честно отвечаю я, надеясь, что тема закрыта. — Ты очарована мужчиной? Это что-то новенькое, — констатирует Лесли. Я начинаю резать сэндвичи, чтобы она не видела моего лица. — Ты спрашивала, не гей ли он. Почему сразу не поинтересовалась, с кем он спит? — почти рычу я. — Кстати, это был самый идиотский вопрос из всех. Он явно не обрадовался. Я морщусь от одного воспоминания. — В светской хронике нет ни слова о его подружках. — Возможно, он просто не хочет выставлять на показ свою личную жизнь? В конце концов, он работает в секретной службе. — Ты защищаешь его? — Конечно же, нет, — снова лгу я. — Да ладно, я тебе не верю. Судя по всему, ты ему приглянулась. Я ему приглянулась? О, ну конечно! А ещё Земля — плоская и лежит на трёх слонах. — Хочешь сэндвич? — Да, спасибо. К моему большому облегчению, мы больше не возвращаемся к разговору о Майкрофте Холмсе. После ужина я сажусь за обеденный стол рядом с Лесли и, пока она работает над статьей, переписываю конспект, написанный на скорую руку. Когда я заканчиваю, на часах уже полночь, Лесли давно ушла спать. Я бреду к себе в комнату, усталая, но довольная, что так много сделала за понедельник. Свернувшись калачиком на белой железной кровати, закутавшись в теплое пуховое одеяло, я закрываю глаза и моментально засыпаю. Мне снятся темные холлы, холодные деревянные полы и серые глаза.***
Оставшаяся неделя полностью посвящена зубрежке и работе. Лес тоже занята: ей надо сделать последний номер студенческого журнала
