50 градусов по Холмсу или почему тают снеговики

— Софи, я снимаю интерьеры, а не портреты, — стонет Майк. — Ну сделай исключение, — рявкаю я в трубку. Сжимая телефон, я меряю шагами гостиную нашей квартиры и смотрю в окно на меркнущий вечерний свет. Меня начинают раздражать затянувшиеся упрашивания. — Дай мне телефон. Лесли выхватывает у меня мобильный, откидывая за плечо шелковистые золотые волосы. — Послушай, Майк Стамфорд, если ты хочешь, чтобы наша газета сделала репортаж с открытия твоей выставки, ты должен быть завтра на съемках, усек? — Лес умеет добиваться своего. — Хорошо. Софи тебе еще позвонит и скажет, когда и где. До завтра. — Она захлопывает телефон. — С этим улажено. Осталось только договориться о времени и месте. Звони ему. — Она протягивает мне мобильный. У меня скручивает живот. — Звони прямо сейчас. Я бросаю на нее сердитый взгляд и лезу в задний карман за визиткой. Глубоко вздохнув, набираю номер. Он отвечает на второй звонок. Его голос сдержан, спокоен и холоден. — Майкрофт Холмс. — Мистер Холмс? Это Софи Скай. — Я не узнаю собственного голоса. Следует короткая пауза. Я вдруг вспоминаю свои высказывания на вчерашнем банкете, и мне хочется сбросить звонок. — Мисс Скай. Рад вас слышать. — Тон изменился. Похоже, он удивлен; в голосе слышно тепло… и даже ласка. Внезапно я осознаю, что Лесли Скетчер смотрит на меня, открыв рот, и убегаю на кухню, чтобы скрыться от ее удивленного взгляда. — Я звоню по поводу фотосессии для статьи. — Мои легкие судорожно втягивают воздух. — Завтра, если вас устроит. Когда вам удобно, сэр? Я почти вижу улыбку сфинкса. — После полудня у меня встреча. До 12:35 я свободен. Завтра утром в половине десятого. Вас устроит? — Хорошо, мы приедем. — Я замечаю, что улыбаюсь трубке и моментально прогоняю это выражение. Ещё чего не хватало! — «Диоген»? — Именно. Жду с нетерпением, мисс Скай. — Я представляю опасный блеск в его серых глазах. Как ему удается вложить в пять коротких слов столько мучительного соблазна? Я отключаюсь. Лес уже на кухне и смотрит на меня с сосредоточенным выражением на лице. — Софи Элеонора Роуз Скай. Он тебе нравится! Никогда раньше не видела, чтобы ты так на кого-то реагировала. Ты вся красная. — Чушь. Я постоянно краснею — физиологическая особенность. Не делай далеко идущих выводов, — огрызаюсь я. — Просто в его присутствии я чувствую себя ужасно, вот и все. — «Диоген», это меня успокаивает, — бормочет Скетчер. — Надо будет позвонить менеджеру и договориться о месте для съемки. — Я приготовлю ужин, а потом мне надо заниматься. Не в силах скрыть раздражения, я открываю буфет, чтобы приготовить ужин.

***

Ночью я плохо сплю, все время ворочаюсь с боку на бок. Мне снятся туманные серые глаза, потрясающий костюм, длинные ноги, тонкие пальцы и темные, неизученные места. Два раза за ночь я просыпаюсь оттого, что сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Хороша же я буду назавтра после бессонной ночи! Я взбиваю подушку и пытаюсь наконец улечься.

***

Клуб «Диоген» уютно разместился в самом сердце Лондона. Это величественное здание коричневого камня было построено как раз накануне краха конца 1920-х. Майк, Тревис и я едем в моем «жуке», а Лесли — в своем «SLK», поскольку в мою машину мы все не влезли. Тревис — друг и помощник Майка, он будет ставить свет. Лесли ухитрилась договориться с «Диогеном», чтобы нам бесплатно выделили кабинет для съемки в обмен на упоминание в журнале. Когда она объясняет на ресепшен, что мы приехали фотографировать известного политика Майкрофта Холмса, нам сразу же предоставляют кабинет, так называемого, класса люкс. Обычного размера кабинет, поскольку самый большой, очевидно, занимает мистер Холмс. Администратор показывает нам комнату — он очень молод и почему-то страшно волнуется. Скорее всего, на него произвела сильное впечатление красота Лесли и ее властные манеры, потому что он послушен ей, как глина рукам скульптора. Комнаты элегантны и сдержанны, однако чувствуется, что Холмс все же внёс свою лепту в декорирование своего кабинета. Времени — девять. У нас в запасе еще полчаса. Скетчер разворачивается на полную мощность. — Майк, думаю, надо снять его на фоне стены, ты согласен? — она не дожидается ответа. — Тревис, убери стулья. Софи, позвони, пожалуйста, горничной, чтобы принесли напитки. И скажи Холмсу, что мы уже здесь. Я закатываю глаза, но делаю, что приказано. Через полчаса Майкрофт Холмс входит в наш «кабинет». Ух ты! На нем белая рубашка с распахнутым воротом, серые фланелевые брюки, сидящие на бедрах и пиджак в тон костюму. Непослушные волосы еще влажные после душа. Я смотрю на него, и во рту у меня все пересыхает. Он жутко сексуальный. За Холмсом в номер заходит какой-то мужчина лет тридцати пяти, заросший щетиной и коротко стриженный, в строгом темном костюме и галстуке, и молча становится в углу. Его карие глаза невозмутимо следят за нами. — Рад вас видеть, мисс Скай. — Холмс протягивает руку, и я жму ее, быстро моргая. Прикасаясь к его руке, я чувствую, как по телу пробегает приятный ток, даже немного смущаюсь. Наверное, мое неровное дыхание слышно всем вокруг. — Мистер Холмс, это Лесли Скетчер, — объявляю я, сделав жест рукой в сторону Лес, которая выходит вперед, глядя ему прямо в глаза. — Настойчивая мисс Скетчер. Как вы себя чувствуете? — он приветливо улыбается. — Надеюсь, вам уже лучше? Софи сказала, что на прошлой неделе вы болели? Софи? — Все в порядке, спасибо, мистер Холмс. — Она, не моргнув глазом, пожимает его руку. Лес училась в лучшей частной школе Лондона. У нее богатые родители, и она выросла уверенной в себе и своем месте в мире. Правда, у меня было всё то же самое, но я предпочла отказаться от помощи родителей в пользу своих сомнительных принципов. — Спасибо, что нашли для нас время. — Она вежливо улыбается. — Не стоит благодарности, — отвечает он и вновь одаривает меня взглядом серых глаз. Я опять заливаюсь краской. Черт! — Майк Стамфорд, наш фотограф, — говорю я, пытаясь казаться милой. Майк нежно улыбается мне в ответ. Когда он переводит взгляд на Холмса, его глаза становятся холодными.  — Мистер Холмс, — кивает он. — Мистер Стамфорд. — Выражение лица Холмса тоже меняется, когда он оценивает Майка. — Где вы хотите меня сфотографировать? — голос звучит немного угрожающе. Но Лесли не может уступить Майку главную роль. — Мистер Холмс, вы не могли бы сесть вот здесь? Осторожнее, не споткнитесь о провод. А потом мы сделаем несколько снимков стоя. — Она указывает ему на кресло у стены. Тревис включает свет, на мгновение ослепляя Холмса, и бормочет извинения. Затем мы с Тревисом стоим и смотрим, как Майк щелкает камерой. Он делает несколько снимков с рук, прося Холмса повернуться туда, потом сюда, поднять ладонь, а потом снова опустить. Потом Майк ставит камеру на штатив и делает еще несколько фотографий, а Холмс все это время, примерно двадцать минут, сидит и терпеливо позирует. Дважды наши глаза встречаются, и я с трудом отрываюсь от его туманного взгляда. — Сидя достаточно, — снова вмешивается Лесли. — Теперь стоя, если вы не против, мистер Холмс. Он встает, и Тревис бросается убирать стул. Майк снова щелкает затвором своего «Никона». — Думаю, достаточно, — провозглашает он через пять минут. — Замечательно, — говорит Лес. — Еще раз спасибо, мистер Холмс. Она жмет его руку, а за ней Майк. — Буду ждать вашей статьи, мисс Скетчер, — бормочет Холмс и уже в дверях, повернувшись ко мне, произносит: — Вы меня не проводите, мисс Скай? — Конечно, — отвечаю я, совершенно обескураженная. Бросаю тревожный взгляд на Лес (я уже предвкушаю ее комментарии по этому поводу!). Майк у нее за спиной мрачно хмурится. — Всего вам доброго, — произносит Холмс, открывая дверь и пропуская меня вперед. В чем дело? Что ему от меня нужно? Я замираю в коридоре, сомневаясь, что устаю на каблуках на этой поверхности, и жду Холмса, который выходит из комнаты в сопровождении мистера Короткая Стрижка в строгом костюме. — Я позвоню тебе, Люк, — бросает он Короткой Стрижке. Люк уходит по коридору, и Холмс обращает свой прожигающий взгляд на меня. О, сейчас он скажет, чтобы я удалила его номер. Наверное, стоит прояснить, что я его не сохраняла. — Не хотите выпить со мной кофе? Сердце стучит у меня в горле. Свидание? Майкрофт Холмс пригласил меня на свидание? Он спросил, не хочешь ли ты кофе. Думаю, это часть какой-то саркастичной шутки. Уверена, я не слишком хорошо выгляжу по утрам. — Мне нужно отвести домой моих друзей, — нагловато заявляю я, мечтая как можно быстрее избавиться от его компании. — Люк, — кричит он, и я подпрыгиваю от неожиданности. Люк, который уже успел отойти, снова идет к нам. — Они живут в университетском городке? — спрашивает Холмс негромко. Я киваю, не в силах открыть рот. — Их отвезет Люк, мой шофер. У нас тут большой внедорожник, туда влезет и снаряжение. — Да, мистер Холмс? — спрашивает Люк как ни в чем не бывало. — Не могли бы вы отвезти фотографа, его ассистента и мисс Скетчер домой? — Конечно, сэр. — Ну вот. А теперь вы выпьете со мной кофе? — Холмс улыбается, как будто заключил сделку. Я хмурюсь. — Вы не оставляете мне выбора. Вот черт! Теперь я вынуждена тратить своё время на встречу, которую с натяжкой можно назвать свиданием. Не сомневаюсь, пообщавшись со мной ещё полчаса он уж точно не захочет больше со мной видеться. Холмс расплывается в сияющей, беспечной улыбке во весь рот. О, боже… и открывает передо мной дверь кабинета. Я обегаю его, чтобы войти, и застаю Лесли оживленно обсуждающей что-то с Майком. — Софи, ты ему определенно нравишься, — говорит она без всякого вступления. Майк неодобрительно смотрит на меня. Я поднимаю руку в надежде, что она меня выслушает. — Вас отвезёт Люк, — не став отвечать на бессмысленное замечание Скетчер, говорю я. — А ты? Как ты доберешься? — «беспокоится» за меня Майк. Думаю, ему просто не нравится, что я останусь с Холмсом. — Майкрофт Холмс пригласил меня выпить кофе. У них открывается рот. Какой чудесный момент: Лесли лишилась дара речи!.. Она хватает меня за локоть и тащит в угол, возле стола. — Софи, с ним явно что-то не так. Холмс выглядит потрясающе, я согласна, но он опасный тип. К тому же, почти в два раза старше тебя. — Во-первых, он старше меня на восемь лет. Во-вторых, я не собираюсь заводить с ним детей. Он пригласил меня, а я не хотела его обидеть. Он мне не нравится! — Неужели? — говорит она немного раздраженно. Я закатываю глаза. — Можно я не буду отчитываться, мамочка? Скетчер поджимает губы, словно обдумывая мое "предложение". — Я буду ждать. Не задерживайся, а то мне придется выслать спасательную команду. Она обнимает меня, прощаясь. — Мне прийдется вызвать ее прямо сейчас, если ты меня не отпустишь. Майкрофт Холмс ждет, прислонившись к стене, похожий на манекенщика из глянцевого мужского журнала. — Все, я готова пить кофе, — недовольно сообщаю я. Холмс ухмыляется. — Только после вас, мисс Скай. Он жестом показывает, чтобы я проходила вперед. Я иду по коридору, боясь, что он может неправильно расценить мой тон; голова кружится, сердце выбивает тревожный неровный ритм. Я иду пить кофе с Майкрофтом Холмсом… но это точно в последний раз! По широкому коридору мы вместе идем к выходу. Что я ему скажу? Мой мозг сковывает ужасное предчувствие. О чем мы будем говорить? Какие у нас могут быть общие темы для разговора? Мягкий теплый голос отрывает меня от размышлений: — Вы давно знаете мисс Скетчер? О, легкий вопрос для начала. — С первого курса. Она моя близкая подруга. И единственная, кстати. — С Вашим-то характером, это не удивительно. Он заговорчески косится на меня, а я на него. Вы посмотрите, какие мы остроумные! А производит впечатление такого приятного человека. Я усмехаюсь — мы похожи больше, чем я думала. Вдруг Холмс берет меня за руку, сжав ее своими длинными прохладными пальцами. То есть сначала он не слишком лестно высказывается о моем нраве, а теперь берет за ручку. Что дальше? Скажет, что я не блещу умом, а потом страстно поцелует? Это что-то новенькое. Я чувствую, как по телу пробегает разряд тока, и без того быстрое биение сердца еще сильнее ускоряется. Мы наконец выходим из клуба. Я слегка пытаюсь высвободиться из его рук, но мне не дают этого сделать. Холмс ухмыляется. На улице теплый воскресный майский день. Светит солнце, и почти нет машин. Холмс поворачивает направо и шагает по направлению к перекрестку, где мы останавливаемся и ждем, когда загорится зеленый. Он так и не отпустил мою руку. Я иду по улице, и Майкрофт Холмс держит меня за руку. Никто еще не держал меня за руку. По всему моему телу бегут мурашки, голова кружится. Я стараюсь стереть с лица дурацкую ухмылку от уха до уха. Появляется зеленый человечек, и мы переходим на другую сторону. Так мы идем четыре квартала и наконец достигаем «Лондон-кофе-хаус», где Холмс отпускает мою руку, чтобы распахнуть дверь. Я захожу внутрь. — Выбирайте столик, я схожу за кофе. Вам что принести? — спрашивает он вежливо. Ого! А куда девается вежливость, когда мы остаёмся на едине? Хотя, тоже самое я хочу спросить у себя. — Я буду мятный чай, без сахара. Холмс едва заметно ухмыляется, будто я подтвердила его догадки, и направляется в сторону барной стойки. Пока Холмс стоит в очереди, я исподтишка наблюдаю за ним сквозь опущенные ресницы. Он высок, широк в плечах и строен, а как эти брюки обхватывают бедра… О, господи! Несколько раз он проводит длинными, изящными пальцами по уже высохшим, но по-прежнему непослушным волосам. Хм… Я бы сама с удовольствием провела по ним рукой. Эта мысль застает меня врасплох, и я с ужасом смотрю на себя по новому. Я не должна это чувствовать! Я вообще не должна чувствовать что-либо. — Я знаю, о чем вы думаете. — Холмс стоит рядом со столиком и смотрит прямо на меня. Я скорчила выражение лица а-ля «Ох уж сомневаюсь». О том, что хочу поскорее убраться отсюда. Я отрицательно качаю головой. Холмс ставит поднос на небольшой, круглый столик, фанерованный березой. Он протягивает мне чашку с блюдцем, маленький чайник и тарелочку, на которой лежит одинокий пакетик чая с этикеткой ExtraMint — мой любимый. Сам он пьет кофе с изображением листочка на молочной пенке. Он взял себе черничный маффин. Отставив поднос в сторону, Холмс садится напротив меня и скрещивает длинные ноги. Движения его легки и свободны, он полностью владеет своим телом. Я натыкаюсь взглядом на его зонт, на секунду удивляясь, что он носил его в солнечную погоду. — Так о чем же вы думаете? — настаивает он. — Вы всегда носите этот зонт или намереваетесь в случае чего укрыться от меня? — Голос звучит саркастично. Я не могу поверить, что сижу напротив Майкрофта Холмса в кофейне в Лондоне. Он хмурится — чувствует, что я что-то недоговариваю. Я окунаю пакетик в чашку. — Вы все правильно поняли, — не обращая внимания на мои попытки задеть его, отвечает Холмс, слегка усмехаясь мне. — Я редко понимаю что-то неправильно, — отпивая чай, не отрываю взгляда от его глаз. — Знаю. Вы ему нравитесь. Как-то мы резко перескочили. Он говорит о себе в третьем лице? Я про себя посмеиваюсь этой мысли. — Кому? — Фотографу. Майку Стамфорду. От удивления я нервно смеюсь. — Нет, Майк мой старый друг и больше ничего. Почему вы решили, что я ему нравлюсь? — По тому, как он отреагировал на меня. — Холмс глядит мне прямо в глаза. Он умён. Очень умён. Я пытаюсь не подать виду, что ему удалось меня впечатлить. Почему-то сейчас эта безобидная кофейня видеться мне полем боя, и мне безумно хочется одержать верх. Майкрофт Холмс не должен думать, что способен заинтересовать меня. Я и сама не хочу это признавать. — Вы кажетесь самоуверенным, мистер Холмс, — весело констатирую я. — Думаете, Вы достойный повод для ревности моих ухажёров? — Вы использовали множественное число? — пытаясь разговорить меня, уточняет он. — Гипотетически. Я на секунду замираю, испугавшись искры, промелькнувшей в его глазах. Однако быстро беру себя в руки. — А как Вам кажется? — Простите? — Я переспрашиваю, хотя прекрасно знаю, что он имеет ввиду. — Как Вам кажется, я весомый повод для ревности? Я давлюсь чаем. — Все в Ваших руках, — говорю я совсем не то, что хотела. Холмс слегка кивает, по-видимому, удовлетворенный ответом. Его длинные пальцы ловко снимают бумагу от маффина. — Не хотите кусочек? — спрашивает он и снова чуть заметно улыбается. — Нет, спасибо. — Я закусываю губу. — Почему вы спрашиваете? — Он приподнимает брови. — О Майке, — поясняю я. — Вы интересны мне, — прямо заявляет он. И что я должна на это ответить? Я ведь не собиралась заходить дальше, чем кофе. Да и опыта в подобных беседах у меня маловато. Кому я вру, он у меня отсутствует. Но я не собиралась наверставывать упущенное в ближайшее время! — Вы меня не знаете, — пытаясь перевести тему, сообщаю я. — Верно, — кивает он. — Мне нравится ваша прямота. Пожалуйста, не опускайте глаза, я хочу видеть ваше лицо. 1:1. Я смотрю на него, и Холмс ободряюще, хотя и криво мне улыбается. — Мне кажется, я начинаю догадываться, о чем вы думаете. Вы одна сплошная тайна, мисс Скай. Сперва мне кажется, что он говорит это для того, чтобы произвести на меня впечатление, но позже я понимаю, что нет — он и правда так считает. — Я хочу, чтобы Вы так думали, — улыбаюсь я, не давая себе отчета в своих действиях. — По-моему, вы очень хорошо владеете собой. Неужели? — Как и Вы. — Ну, если не считать того, что Вы часто краснеете. Догадываюсь, почему. — Холмс закидывает в рот маленький кусочек маффина и медленно жует, не сводя с меня взгляда. — Вы всегда так бесцеремонны? — Я не думал, что это так называется. Я вас обидел?  — Нет, — честно отвечаю я. — Хорошо. — Но вы очень властный человек, — наношу я ответный удар. Холмс поднимает брови и вроде бы немного краснеет. — Я привык, чтобы мне подчинялись, Софи, — произносит он. — Во всем. — Не сомневаюсь. Почему вы не предложили мне обращаться к вам по имени? — Я сама удивляюсь своему нахальству. Почему разговор стал таким серьезным? Я никак этого не ждала. С чего вдруг я так на него накинулась? Я ведь собиралась держать его на расстоянии. — По имени меня зовут только члены семьи и самые близкие друзья. Мне так нравится. — Ого. И все же он не сказал: «Зовите меня Майкрофт». И он действительно диктатор, этим все объясняется. В глубине души я начинаю думать, что лучше бы Лесли сама взяла у него интервью. Сошлись бы два диктатора. Мне не нравится мысль о Майкрофте и Лесли. Я отпиваю глоток чая, и Холмс кладет в рот еще кусочек маффина. — Вы не единственный ребенок. Ну вот, опять меняет тему. — Да. — Расскажите мне о своих родителях. Нашёл, о чем спрашивать. Это ужасно скучно. — Мой отец крупный бизнесмен. У него телекоммуникационный бизнес. — Он смотрит на меня слишком заинтересовано, как для простой беседы. Похоже, ему интересны разговоры о бизнесе. «Или о моём отце…» — добавляю я про себя, но не осмеливаюсь подумать об этом дольше двух секунд. Холмс хмурится. — Вы не любите рассказывать о себе? — говорит он сухо, потирая подбородок как бы в глубокой задумчивости. — Вы тоже. — Вы уже брали у меня интервью и, помнится, задавали довольно интимные вопросы. — Он ухмыляется. Ну конечно. Вопрос на счет «гея». В будущем, полагаю, мне придется пройти курс интенсивной психотерапии, чтобы не испытывать мучительного стыда при воспоминании об этом моменте. Я начинаю что-то рассказывать про свою мать только для того, чтобы избавиться от неприятных мыслей. — Несмотря на то, что мы с мамой не в лучших отношениях (если так называется полное безразличие к жизни дочери), она удивительная. Она неизлечимый романтик. — Майкрофт удивленно поднимает брови. Он внимательно глядит на меня, изредка отхлебывая кофе. — А Вы? Я издаю короткий смешок. — Полагаю, любой, кто хоть немного меня знает с лёгкостью ответит на этот вопрос. — Холмс слегка хмурится, будто не ожидал такого ответа. — Нет, мистер Холмс, я не романтик. — А с отцом у вас хорошие отношения? — Лучшие. Он для меня единственный мужчина. — Да, Скай, очень точно указала Холмсу его место в моей жизни. Даже слегка жалею о сказанном, но потом вспоминаю, что не имею никаких видов на Холмса. Не должна, по крайней мере. — И что он за человек? — Бизнесмен. — И все? — удивленно спрашивает мой собеседник. Я пожимаю плечами. А что он хотел? Историю моей жизни? — По-моему, это неплохо характеризует его личность. Он любит гольф — особенно европейский, — морские судна и бизнес. А еще он очень любит мою маму, как мне кажется, их брак — пример идеальной семьи. — Вы живете с родителями? — Нет. То есть, жила, до того, как уехала в университет. Но больше не планирую туда возвращаться. Холмс хмурится, как будто пытается понять. — Работает Ваш жизненный принцип? — Простите? — «Сильный человек — человек, который сделал себя сам» — поясняет он. — Расскажите мне о своих родителях, — прошу я. Он пожимает плечами. — Мой отец — адвокат, а мама — математик. Они живут в пригороде. А-а… у него богатые родители. Я представила себе успешную пару, у которой двое умнейших детей, и один из них вырастает красавцем, который запросто покоряет вершины мировой политики. Как ему это удалось? Родители должны им гордиться. — А чем занимается Ваш брат? — Шерлок — детектив, — когда он говорит о брате, в голосе так и слышится тепло. — Родители хотели, чтобы он учился в Париже, но Шерлок никогда не бросил бы Лондон. — Думаю, Париж чудесный город, — поддерживаю тему я. — Да, очень красивый. Вы там были? — спрашивает он, сразу же «возвращаясь» в реальность. — Была, правда, не долго. — Вот мы и вернулись к банальностям. — Хотели бы поехать на дольше? — В Париж? Конечно, хотела бы, — честно признаюсь я. — Но мне больше хочется в Россию. Холмс склоняет голову набок и проводит указательным пальцем по верхней губе. — Почему? Я быстро моргаю. Соберись, Скай. — Это родина Маяковского, Бродского, Есенина, Александра Пушкина. Я бы хотела посмотреть на те места, где были написаны эти чудесные книги, и, разумеется, побывать в Питере. Разговоры о литературе напоминают мне, что надо заниматься. Я смотрю на часы. — Мне пора. Я должна готовиться. — К экзаменам? — Да, уже скоро — во вторник. — Где Ваша машина? — На парковке у клуба. — Я вас провожу. — Спасибо за чай, мистер Холмс. Он улыбается своей странной, таинственной улыбкой. — Не за что, Софи. Мне было очень приятно. Идемте, — командует он и протягивает мне руку. Я беру ее, давно перестав анализировать ситуацию, и выхожу следом за ним на улицу. Мы бредем обратно к отелю и по взаимному согласию не произносим ни слова. Внешне Холмс спокоен и собран. Я отчаянно пытаюсь оценить, как прошло наше утреннее свидание за чашкой кофе. У меня такое чувство, словно я побывала на собеседовании, только непонятно, на какую должность. Мы снова на перекрестке со светофором. Я лихорадочно прокручиваю в мозгу события сегодняшнего утра. Сейчас мы расстанемся. Вот и все. Я больше никогда о нем не вспомню. Я с самого начала для себя все решила. Да и вообще, скорее всего он тоже во мне не заинтересован. Возможно, у него кто-то есть. — А у вас есть девушка? — выпаливаю я с улыбкой. Его губы кривятся в полуулыбке. — Нет, Софи, девушки у меня нет и быть не может, — говорит он негромко. Ого… Что он хочет этим сказать? Он не гей? Или все-таки гей? Может, он сказал неправду на интервью?.. В первый момент я жду продолжения, однако Холмс молчит. Все, надо идти. Мне нужно все обдумать. Я должна от него уйти. Я делаю шаг вперед, спотыкаюсь и чуть не падаю головой вперед на дорогу. — Черт, Софи! — Холмс так сильно дергает меня за руку, что я падаю назад ровно за секунду до того, как мимо проносится велосипедист, движущийся против потока машин на улице с односторонним движением. Все происходит в одно мгновение — я падаю, и вот я уже в его объятиях, и он прижимает меня к груди. Я вдыхаю его чистый, живой аромат. От него пахнет свежевыстиранной льняной рубашкой и дорогим гелем для душа. О боже… Голова идет кругом. Я глубоко вздыхаю. — Не ушиблась? — шепчет Холмс. Он прижимает меня к себе, обхватив одной рукой за плечи. Пальцы другой его руки скользят по моему лицу, мягко ощупывая. Он касается большим пальцем моей верхней губы, и я чувствую, что у него остановилось дыхание. Холмс смотрит мне прямо в глаза, и я выдерживаю его тревожный, прожигающий насквозь взгляд. Это длится целую вечность, но в конце концов я перестаю замечать что-либо, кроме его прекрасного рта. Боже мой! В двадцать шесть я в первый раз по-настоящему захотела, чтобы меня поцеловали. Я хочу чувствовать его губы на своих губах.