50 градусов по Холмсу или почему тают снеговики

Эта неделя пролетает для меня незаметно. Учёба, учёба и… учёба! Но мне это даже нравится. Утонув в делах, мне удаётся несколько часов подряд не думать о... О нет! Я условилась не называть это имя. Сегодня суббота. Сегодня мне нужно явиться на мамину вечеринку. И, разумеется, идти туда у меня нет никакого желания. Успокаивает лишь то, что все собранные на этом празднике жизни деньги пожертвуют в детдома. Это одна из лучших её идей за последнее время. Утром мне пришла посылка — миссис Скай позаботилась, чтобы я выглядела подобающе. Чёрное платье в пол с аккуратными отделками кружева в зоне декольте выглядит на мне просто потрясающе, однако это совершенно меня не заботит. Мне хочется лишь поскорее покончить с этим.

***

К особняку Скаев движется цепочка дорогих авто. Подъездная дорога украшена длинными, бледно-розовыми бумажными фонарями. Когда машина, любезно отправленная за мной моим отцом, приближается к дому, я вижу, что фонарики повсюду. На закате дня они кажутся волшебными, словно мы въезжаем в зачарованный замок. Никогда ещё не видела своё родовое гнёздышко настолько… романтичным? Да что со мной происходит? — О, Софи, дорогая, ты выглядишь великолепно! Мама выбегает ко мне навстречу, как только я выхожу из авто. "Софи, дорогая" — едва ли это когда-то перестанет быть просто фигурой речи. Я холодно улыбаюсь ей и чмокаю в щёку — так ведь диктует социальный протокол. — Всё выглядит неплохо. — Обвожу внутренний двор оценивающим взглядом и одобрительно хмыкаю. — Ты превзошла саму себя. Мама распыляется в широкой улыбке. — Спасибо, милая. Ну пойдём же, твоему отцу не терпится встретится с тобой. Она берёт меня под локоть и настойчиво тянет в сторону дома. — Как ты, детка? Мы так давно не виделись! Сколько уже? Месяц? — Полгода. Пытаюсь не концентрироваться на её вопросах, чувствуя на себе откровенные взгляды гостей. Что ж, спасибо. Прогиб засчитан. — У меня всё в порядке, мам. Пожалуйста, давай не... — Я не успеваю договорить, так как на меня налетает вихрь, в лице моего младшего брата. — Джимми! Как я рада тебя видеть! — ехидно восклицаю я, прекрасно знаю, что брата зовут Джеймс. Он всё ещё не выпускает меня из объятий. — Сонька, я так скучал! — шепчет он мне на ухо. — Я же просила не называть меня так... — Я хмурюсь и братишка чувствует, что пора бы вернуть мне свободу действий. — Как ты, малой? — интересуюсь я, осматривая его и совершенно не обращая внимание на маму, которая всем своим видом показывает, как она недовольна нашим поведением. — Кажется, я тоже тебя просил не называть меня так. Между прочим, мне уже шестнадцать, — произносит он с невероятно гордым видом. Чёрт возьми, а он прав! За своей учёбой я даже не заметила, когда мой братишка из мальчишки превратился в мужчину. Костюм сидит на нём просто божественно, наверное, это семейная черта мужской части нашего рода. — Софи, отец ждёт! — Мама всё-таки не выдерживает. — Не заставляй папу ждать. Джим напоследок хлопает меня по плечу. За это время я совершенно отвыкла от «одноособного правительства». Миссис Скай снова берёт меня под руку, и мы вальяжной походкой направляемся в холл, где созидает отец. — Да, акции по-прежнему... — Папа общается с одним из своих старых друзей, но увидев меня прерывается. — Софи! — радостно восклицает он. Почему пока меня не было рядом, вся моя семья так изменилась? Стоит признать, что папа заметно постарел. — Здравствуй, — мило улыбаюсь я, не смея позволить себе ничего большего на людях. — Дорогая, не могла бы ты принести мне бокал шампанского? Отец тактично намекает, что хочет побеседовать со мной без посторонних глаз. — Разумеется, милый. — Мама вмиг сливается с толпой. — Кристофер, мы не могли бы продолжить позже? — интересуется он у своего "наверное друга". — Разумеется. — Он приветливо улыбается мне и целует мою руку. — Мисс Скай! — Мистер… — и тут я понимаю, что понятия не имею, как зовут этого мужчину. — Донован, — шепчет мне папа на ухо. — ...Донован, — повторяю я за отцом, и, дабы избежать неловкости, отвожу его подальше от этого мистера Донована. — Не беспокойся, милая, это всего лишь мелкий бизнесмен, пытающийся заполучить моё расположение. — Ему это удаётся? — Нисколько. Я пытаюсь сдержать смешок, и моя попытка, разумеется, проваливается. К нам подлетают фотографы и папа, обнимая меня за талию, позирует. А я… а что я? Мне не привыкать. — "Таймс"? — "Сан". — Неплохо. Я и забыла, каково это видеть снимки своего раскрасневшегося от вспышек камеры лица с надписью а-ля: «Дочь именитого бизнесмена Чарльза Ская». — Невыносимо, — шипит папа, когда мы оказываемся на безопасном расстоянии от журналистов. На его возмущённый возглас я лишь умилительно улыбаюсь. Я очень соскучилась. — Ох, детка, чуть не забыл. Я хочу тебя кое с кем познакомить. — Очередной партнёр? — со скукой интересуюсь я. — Лучше. Важная шишка в правительстве. Не знаю, как твоей маме удалось заполучить его в спонсоры, но это пойдёт на пользу нашему социальному имиджу. — Что ж, ладно. Я буду сама любезность. — Я противно ухмыляюсь. — Уж постарайся. — Папа целует меня в висок и за руку ведёт к выходу. От входа расстилается стильная песчаная дорожка — я бы, наверное, подумала так, если бы не мои каблуки. В конце дорожки слуги в белом держат подносы с бокалами, наполненными шампанским. Я с облегчением беру один из них, замечая неодобрительный взгляд Джима, который явно не очень хочет знакомиться с высшим обществом Лондона, поэтому прячется за домом. Мы приближаемся к просторной белой беседке, увешанной более мелкими бумажными фонариками. Под ними сияют черно-белые клетки танцпола, окруженного низкой оградой с тремя входами. По обе стороны от каждого входа установлены два ледяных лебедя. Четвертую сторону павильона занимает сцена: струнный квартет играет какую-то нежную, знакомую и легкую мелодию. Сцена рассчитана на большой состав музыкантов, но пока никого не видно. Вероятно, они появятся позже. Держа меня за руку, папа ведет меня мимо лебедей на танцпол, где собираются остальные гости. Они держат бокалы и оживленно переговариваются. — Сколько гостей приехало на прием? — спрашиваю я у отца, впечатленная размерами шатра. — По-моему, около трехсот. Но когда тебя это волновало? — с улыбкой отвечает он. Я легонько пихаю отца локтем, чтобы никто этого не заметил. — Смотри, вот он! — Скай взглядом указывает мне на мужчину, стоящего к нам спиной. — Может не будем отвлекать его от важного диалога со стенкой? — ехидно прошу я. — Слушай меня внимательно. Сделай вид, что тебе жутко интересна его персона, улыбайся и постарайся не облить его шампанским. — Прости, что? — Он не слишком уж приятный собеседник, — поясняет мне отец. Как только мы подходим ближе, и нам удаётся рассмотреть этого загадочного мужчину… сердце замирает. — Мистер Холмс! — мило восклицает мой отец. Я вижу, как он отрывается от телефона и переводит взгляд на нас. Судя по всему, он тоже был не особо счастлив встретить меня здесь. — Мистер Скай. — Я прямо чувствую фальшь в его голосе, но это не мешает моему телу покрыться мурашками. Будто прочитав мои мысли, он ухмыляется. — Мисс Скай, какой приятный сюрприз! Он берёт мою руку, и касается губами. Простая учтивость, ничего более, но моё тело так не думает. Черт возьми, Софи! — Не ожидала Вас здесь встретить, мистер Холмс, — стараясь не выдать волнения, говорю я. — Майкрофт, это моя дочь — Софи Скай. Но вы, по-видимому, знакомы? — Я вижу на лице отца искреннее удивление. — Мисс Скай брала у меня интервью. Папа переводит свой удивлённый взгляд на меня. — Для студенческой газеты, — поясняю я. — У Вас очаровательная дочь, мистер Скай, — произносит Холмс, не сводя с меня глаз. — С этим не поспоришь, — улыбается отец. — Прошу прощения, мистер Холмс. Мне нужно ненадолго отлучиться. Надеюсь, Вы не будете скучать? Папа подмигивает мне и исчезает. Нет, пожалуйста! Мне нельзя оставаться наедине с этим человеком. Кажется, моё сердце сейчас сломает грудную клетку и выпадет прямо ему в руку. На папино замечание Холмс лишь учтиво кивает, и вновь смотрит на меня. Ох… не нравится мне всё это. — Занимаетесь благотворительностью? А говорили, что у Вас нет сердца. — Это выгодный бизнес, — выдаёт он, и с вызовом смотрит на меня. — Неужели? — Я делаю глоток шампанского, чтобы продолжать говорить с этим человеком, не становясь... собой. — То есть бизнес на прямую связан с политикой? О, кажется не помогло. — Именно. Напряжение повисает в воздухе. — Это часть вашего всемирного продовольственного плана? — Что-то вроде того, — признается Холмс, и его губы изгибаются в полуулыбке. — Как продвигается Ваша статья? — Статью, к счастью, — Холмс снова слегка усмехается, — пишу не я. Мисс Скетчер страшно переживала, что не смогла приехать сама, чтобы взять у Вас интервью.  — Думаю, она немногое потеряла. На этот раз я выдаю короткий смешок. Кто бы мог подумать, что мистер Холодное Сердце умеет шутить? — Вы очень самокритичны, — весело замечаю я, глядя на него из под ресниц. Между нами снова повисает пауза, но на этот раз не неловкая. Я рассматриваю его лицо, на секунду задерживаясь на губах, но вовремя себя отдёргиваю. — А как считаете Вы? — Его вопрос выводит меня из лёгкого транса, и я даже немного вздрагиваю. Недопоняв его, я слегка хмурюсь, и он моментально дополняет: — Как Вам интервью? — Статья получилась отличная, только Лесли расстраивается, что у нее нет Ваших фотографий. Я прекрасно понимаю, что он спрашивал не об этом, но рассказывать, что не могу забыть о нём с того самого дня у меня нет никакого желания. Холмс поднимает бровь. — А какого рода фотографии ей нужны? Неожиданный ответ. Я качаю головой, потому что не знаю. — Это не проблема. Может, завтра… — Он умолкает. — Вы согласны на фотосессию? — В моем голосе сочится удивление. Лес будет на седьмом небе от счастья, если я сумею это провернуть. «И ты сможешь снова увидеть его завтра» — тихонько нашептывает темный уголок моего подсознания. Я отбрасываю эту глупую, несуразную мысль. — Лесли ужасно обрадуется. Если, конечно, мы найдем фотографа. — Я так довольна, что расплываюсь до ушей. — Надеюсь, моей подруге тоже представится возможность оценить Вашу способность к самокритичному юмору. И только сейчас я понимаю, что сказала. Но давать задний ход уже поздно. Холмс открывает рот, словно ему не хватает воздуха, и хлопает ресницами. Какое-то мгновение он выглядит потерянным. Земля сдвигается с оси, и тектонические плиты смещаются со своих мест. О боже! Кажется, Майкрофт Холмс обескуражен. — Уверен, Вы об этом позаботитесь, — парирует он, смирившись с моим откровенно хамским поведением. О, Скай, это даже для тебя слишком. — Сообщите мне насчет завтра. — Он достает из заднего кармана бумажник и протягивает мне визитку. — Вот моя карточка. Это номер мобильного. Позвоните завтра утром до десяти. — Хорошо.  Я улыбаюсь в ответ. Моя небольшая выходка прошла бесследно. — Софи! Мама будто материализуется в воздухе и напрочь рушит нашу, возможно выдуманную мною, магию. — Добрый вечер, мистер Холмс! — Она нахально улыбается, и сама протягивает ему руку для дальнейшего поцелуя. Холмс послушно исполняет её невысказанную просьбу. — Миссис Скай. Господи, отлично! Он знаком со всей моей семьёй. Не хватает только Джима в помятом костюме и галстуком, вывернутом на изнанку. Кстати о галстуках… Я только сейчас замечаю, насколько восхитительно одет Холмс: черный смокинг, черный галстук-бабочка… Я ловлю себя на том, что облизываю губы. Пора с этим завязывать. Завтра я последний раз встречусь с ним — в присутствии Лесли! — и навсегда забуду о Майкрофте Холмсе. — Софи, детка, тебя кажется искал брат. Сейчас я благодарю всех богов и главным образом папу, который наверняка отправил маму «подменить» меня.