Льдинки

Свет полоснул по глазам, волна свежего воздуха ударила в раскрасневшееся лицо Наташи. Она откинула прилипшие к вискам рыжие волосы и опустилась на пол, прижавшись спиной к холодной белой стене. Взгляд беспорядочно блуждал по окружающему пространству, то и дело наталкиваясь на ледяную сталь стен, белые квадраты ламп на потолке, сеть проводки. Все, что хотелось девушке в данный момент - запереться в своей комнате и рухнуть лицом вниз на кровать. Собственно, это она и сделала в ближайшие пять минут. Лежа с закрытыми глазами, Наташа чувствовала, как напряжение отпускает каждую мышцу в теле, а поток мыслей постепенно замедляется. Каждая клеточка будто отяжелела, налилась свинцом. Вдова вздохнула и провалилась в сон. Следующей ночью девушку мучила бессонница. После того, как Романофф в очередной раз вздохнула и перевернулась на менее отлежанный бок, ее взгляд наткнулся на предмет, никак не вписывающийся в монохромный интерьер комнаты - зеленая карта от камеры Локи. Зеленая. Как одеяние ее заклятого врага, человека, которого она ненавидит всеми фибрами души. Вдова выругалась. Если она выбросит эту дурацкую карту, то не сможет смотреть Фьюри в глаза, не краснея. "Ненавижу зеленый. Ненавижу, ненавижу, ненавижу". Взрослый человек страдает бессонницей из-за того, что какая-то карточка напоминает ему о злейшем враге. Смешно, правда? Однако Наташе было сейчас не до смеха. Рывком поднявшись с постели и судорожно сцепив пальцы, девушка принялась нервно мерить комнату шагами. Она опять в четырехстенной коробке, обитой гладью стали, заточена, и не только физически - фактически, и на уровне разума, раз ее мысли вращаются вокруг проклятой карточки, идиотского куска пластмассы. Ее, Вдовы, дурацкая привычка - делать ассоциации центром вселенной, а потом изводить и бесить саму себя. После бесплодных попыток успокоить тупую ноющую боль, долбящую череп изнутри, Наташа снова улеглась на кровать и стала гипнотизировать взглядом тумбочку с картой. Через полчаса тупого смотрения в одну точку Вдове пришла единственная трезвая мысль за целую ночь - девушка решила почитать, но уставший мозг упорно не хотел придавать бегущим перед глазами строчкам хоть какой-то смысл. Чтение пришлось сменить очередным сеансом пристального изучения тумбочки и скудными размышлениями. Часов в пять утра Наташе в голову от нечего делать забрела идея построить карточный домик. Этим она и занималась вплоть до половины шестого. Когда же будильник показал заветные цифры 5:30, девушка оделась и легко (насколько это было возможно после бессонной ночи) выскользнула из комнаты. В любое другое время Вдова порадовалась бы тишине, царившей в ранний час, когда все спали; но только не после ночного заточения наедине с самой собой. Большинство встанет только в семь, но общество нужно прямо сейчас, хоть чье-то. Жаль, что собак и кошек держать запрещено. Хоть чья-то компания, одиночество сводит с ума. Обычно общество самой себя прельщало Вдову, но сейчас бессонная ночь вкупе с потрясениями нескольких последних дней вынуждала избегать уединения. Обойдя пустующие лаборатории, Наташа была на грани отчаяния, как вдруг ее плохо соображавший мозг пронзила откровенно сумасшедшая, нелепая мысль - нарушить уединение, возможно, единственного бодрствующего существа - Локи. Вдова поежилась от одной мысли, что ей представится "шанс" снова увидеть его прожигающие глаза, одеяние зеленого цвета, который теперь казался девушке тошнотворным. Отгоняя навязчивые мысли, Наташа продолжила свое путешествие в недра корабля. Пустота. Тишина. Девушка и не заметила, как один особо извилистый коридор привел ее к массивной стальной двери с зеленой полосой посередине. Романофф вздрогнула. Прижавшись лбом к холодному металлу, она нашарила в кармане предусмотрительно сунутую туда карточку. Делать было нечего, кроме как отпереть дверь, которая с негромким лязгом отъехала в сторону. Вступив в полумрак зала, девушка закрыла дверь и осмотрелась. В центре находилась, собственно, сама камера - ярко освещенное пространство, огороженное толстым стеклом. На полу стеклянной тюрьмы виднелась скорчившаяся зеленая фигурка. Наташа осторожно, будто Локи мог напасть на нее, стала пробираться ближе, к креслу у главного пульта.