Льдинки

Погрузившись в прохладные объятия кожаного стула на колесиках и до боли сжав в руках чашку кофе, Наташа закрыла глаза. - Усталость? - с великим трудом веки все-таки пришлось разлепить, чтобы увидеть сочувственную полуулыбку Беннера, склонившегося над столом и перебирающего загадочные модели и фигурки. - Есть немного, - развивать эту тему Вдове не то что бы хотелось, но грубить Беннеру было чревато. - Ничего... Отдохни... Локи они взяли. - Да? - наверное, в голосе Романофф прозвучало больше тревоги, чем облегчения, потому что Брюс театрально вскинул руки, рассмеялся и заметил: - Ага... Да не волнуйся ты так, выжмем из него, где Клинт. Мысленно выругавшись как самый заправский сапожник, Наташа поставила кофе на столик и шумно выдохнула. Нет, честное слово, она была готова не то что проклясть этого Локи, нет, она готова была его раздавить, уничтожить, стереть в порошок. Мало того что он заставил ее вспомнить это ненавистное слово "страх", так еще и Бартон... Подумав о том, что биться головой об стол в присутствии Беннера как минимум странно, Вдове оставалось тихо ненавидеть этого асгардца всеми фибрами души. Возблагодарив небеса за то, что Брюс не видел выражения ее лица, Наташа поправила волосы, твердо решив задвинуть все свои чувства и эмоции куда подальше. - Я надеюсь, - подала голос девушка после неловко затянувшегося молчания, попытавшись изобразить на лице некое подобие милой улыбки. Получив в ответ немного усталую усмешку Беннера, Романофф посчитала, что с чистой совестью может покинуть лабораторию. Взяв чашку с остывшим напитком, Наташа бодрой (насколько это было возможно), походкой направилась к стеклянным дверям. Узкий,закованный в броню из металла, коридор с холодным, неживым светом, тянущийся в недра корабля, странно притягивал Романофф. Она сама не понимала, чем ее подкупала столь "мертвенно"-аскетичная обстановка, но в свободное время ей нравилось плутать по темным складам, чуть ли не путаясь в проводах, блеске труб и арматуре. Она сама создавала себе лабиринт, возводила себе стены и заточала себя в темницы, - лишь для того, чтобы снова и снова вырываться на свободу, ломая рукотворные границы. Она с мазохистским наслаждением загоняла себя в глубины корабля, куда-то в самую гущу искрившейся проводки, острых углов и нагроможденных ящиков. Наверное, если кто-нибудь из Мстителей узнал бы про эту ее привычку, он бы покачал головой и пробормотал что-то вроде "Ох уж этот русский темперамент". А это было всего лишь одним из способов тренировки, дававший ей сладостную иллюзию всесилья и свободы - вырваться, победить обстоятельства, победить себя. Ведь у каждого свои слабости. Ее персональная - иллюзия того, что она обладает силой, которая победит ее саму. Вот и сейчас она со своеобразным наслаждением шла по коридору, когда где-то послышалась мерная дробь, как будто вышагивал строй солдат. Ускорив шаг, девушка завернула за угол и увидела колонну военных в однотипной темной форме, монотонно и неумолимо отбивающей ту самую дробь. Заключенные в черную ткань руки военных, казавшиеся в этом свете гротескно-тонкими, уродливой паутиной оплетали руки и плечи более высокого во всех отношениях существа. Знакомый лабиринт изломов и острых углов, успевшая набить оскомину аристократичная белизна кожи, таинственно шуршащее зеленое облачение... Существом был Локи. Дальнейшее было подобно замедленной съемке. Несколько десятков глаз нацелились на Наташу, а ее сердце стало биться в такт шагам строя. Еще никогда она не чувствовала, что обстановка может так угнетать. Стены коридора будто нависли над ней, сдвинулись, заключая фигурку в свои металлические объятия. - Агент Романофф? - Да, - Наташа очень постаралась, придав голосу звенящие стальные нотки. - Агент Фьюри приказал передать это вам, - в руке молодого лейтенанта мелькнула зеленая пластиковая карта, - пропуск в камеру. - Спасибо, - как можно бодрее отчеканила Романофф. Почувствовав выжигающий внутренности взгляд уже знакомых льдистых глаз, девушка поспешила пропустить чеканящую шаги колонну вперед; как только сгорбившийся под напором конвоиров пленник скрылся за ближайшим поворотом, Наташа, не оглядываясь, ускорила шаги. В горле, вопреки усилиям держать себя в руках, сворачивался неприятный, давящий на грудь комочек. Вдова уже не шла, она бежала, мчалась вперед, будто считая, что скорость поможет ей освободиться от тяжести. Впереди показалась белая панель двери одного из складов. Со всего разбегу, не собираясь останавливаться, Наташа ударилась в дверь. Волна боли, зародившись в сжатых, побелевших кулаках, окатила все тело. Дверь поддалась и Вдова влетела в сумрак помещения. Загнав себя в самый дальний угол, она стала выбираться самым длинным и опасным путем, на который она еще не решалась. Раз или два провод заискрился всего в сантиметре от ее лица; один раз она почувствовала, что задыхается; еще раз ее ногу чуть не проткнул кусок арматуры. В полутьме она кралась, извивалась, как дикий зверь, цеплялась за уступы, рвалась к свету, от которого с таким трудом бежала. Ей пришло в голову, что она ведет себя не лучше ребенка в песочнице, но другого способа справиться с психологическими нагрузками, более-менее держа себя в руках, она не придумала.