Товарищи по несчастью

Совещание подходит к концу. — Всем спасибо за прекрасно проделанную работу, — заключает Министр, поднимаясь со стула. Кабинет постепенно пустеет. Одним из последних его покидает Снейп. Холодно кивает мне и уголками губ улыбается Малфою. Не совсем понимаю причину благодушного настроения моего бывшего профессора, но ему как легилименту, разумеется, виднее. Мы с Драко по-прежнему сидим друг напротив друга. Я делаю попытку встать. — Пожалуйста, Поттер, останься, — неожиданно говорит Малфой. — Я не могу вернуться сейчас в отдел, и домой мне тоже совершенно не хочется. — А где Скорпиус? — спрашиваю я. Знакомая ситуация. Знакомые вопросы. — Он у родителей. Со вчерашнего вечера. Он очень тяжело воспринял уход матери, а домашние эльфы Малфой-мэнора на него хорошо влияют. Драко кусает губы, сжимает в кулаки лежащие на столе руки, пытается выровнять дыхание, но, несмотря на это, в серых глазах все равно блестят слезы. Я уже не впервые вижу Малфоя плачущим. Но тогда, на шестом курсе, я считал его врагом. А кто он для меня теперь? И почему, если он всего лишь коллега по работе, мне так больно видеть его слезы? Я огибаю стол, присаживаюсь рядом с ним и наколдовываю нам по стакану огневиски. Наверное, в иное время и при иных обстоятельствах Драко предпочитает тонкие вина, оставшиеся от былой семейной роскоши. «Пижон!» — мысленно усмехаюсь я. Но сейчас, как мне кажется, сойдет и это плебейское пойло. Драко долго греет в ладонях свой стакан, потом делает маленький глоток и салютует мне: — За самую трудную профессию! За отцов-одиночек! — Да, пожалуй, — ухмыляюсь я в ответ, — профессия действительно непростая, но ты справишься. Я в тебя верю. — Астория права, Поттер... В том, что ушла от меня, — глухо произносит он, глядя перед собой и совершенно не прислушиваясь к моим словам. — А скандал? Это расплата. Наказание за годы, потраченные впустую на слабого человека, который не может жить без кого-то другого. Не говоря уж о том, что этот другой — мужчина! Думаю, она довольно быстро все поняла, а у меня не хватило духу и смелости рассказать ей правду. Я боялся увидеть презрение в ее глазах. Боялся подвести отца и семью. Малфои, — он горько усмехается, — это не фамилия. Это — крест, усыпанный бриллиантами, золотой терновый венец. И носить их полагается с гордо поднятой головой, не ноя и не сетуя на судьбу. Я, к своему великому несчастью, единственный сын, Поттер. Вся надежда и будущее рода лежат на моих плечах. Семья — превыше всего! И уж точно превыше глупых личных симпатий одного недостойного этой славной фамилии отпрыска. Как, скажи на милость, я мог признаться отцу, что не хочу жениться на девушке, с которой помолвлен чуть ли не с рождения? Как сообщить ему, что вообще не хочу спать с женщиной? В семье наверняка и до меня были геи, но о них никто и никогда не слышал. Почему? Да потому, что они вели себя пристойно, не афишировали своих склонностей. Как все женились и рожали детей. Я тоже был как все! Я пытался уговорить и пересилить себя, перебороть свою мордредову природу. И мне почти удалось это. Я сорвался всего лишь раз. Год назад. Хотел узнать, каково это на самом деле — быть с мужчиной. — Узнал? — коротко бросаю я. — Да, — он отчего-то бледнеет еще больше, хотя вроде бы больше уже и некуда. — Больно. Но, кроме того случая, я хранил жене верность. По крайней мере, в постели. Она-то ведь уже много лет, как говорят магглы, «ходила налево». Я терпел все это не только потому, что я, видимо, тряпка... Просто я чувствовал вину. Я не так чист перед ней, как тебе кажется... — Ты любишь кого-то? — спрашиваю я, подспудно догадываясь, каким будет ответ. Не зря же он был моим персональным наваждением все эти годы. — Да, — рвано выдыхает он, — тебя. Я не успеваю сказать или сделать хоть что-нибудь. Он берет мое лицо в ладони и нежно и бережно целует. Мир вокруг меркнет. Остаются лишь Драко и его вкус на моих губах. Я и сам не понимаю, когда начинаю отвечать ему, прижимая к себе его худое, подтянутое тело. Наконец мы разрываем поцелуй и смотрим друг на друга, задыхаясь, словно бежали без остановки до самого Хогвартса. Мои руки тянутся к застежкам на его мантии. — Можно? — шепчу я. Вместо ответа он посылает Запирающее и Заглушающее заклятия в сторону двери. Это заводит меня настолько, что я уже рву с мясом пуговицы на рубашке Малфоя, не прекращая целовать его. От возбуждения дрожат руки, и я долго вожусь с ремнем на брюках. Похоже, без помощи Драко мне не справиться. Мы избавляемся от оставшейся одежды и, кажется, лишь сейчас замечаем, что из мебели в кабинете — только большой стол из красного дерева. Что ж! Стол — так стол! Я точно знаю, чего хочу. Я не привык к предварительным ласкам. Хастлеры из заведения мадам Розмари не были капризными недотрогами, как и тот мальчик из маггловского бара. Наверное, я законченный эгоист, когда дело доходит до секса со случайными партнерами. Мне нравится жесткий секс. Я разворачиваю Малфоя спиной ко мне и укладываю грудью на гладкую полированную поверхность. Но он вдруг выворачивается, садится на стол, обвивает ногами мою талию и смотрит мне прямо в глаза. — Пожалуйста, — тихо просит он, — будь со мной нежен сегодня. Внезапно осознав истину, я весь покрываюсь мурашками. — Рик? — не то спрашиваю, не то утверждаю я. Драко кивает и грустно улыбается. — Но... как? — Я же артефактолог, Поттер, — он демонстрирует ничем не примечательное кольцо на пальце. — Оно настроено на тебя. Ты уж прости, позаимствовал твою кровь из архива авроров. Когда тебе плохо или невыносимо тоскливо, кольцо нагревается. А еще оно дает возможность аппарировать к тебе, где бы ты ни находился. Применить чары Гламура — минутное дело. А образ... Смешно, но хотелось остаться почти самим собой. Ну вот... Я не даю ему договорить, привлекаю к себе и целую, пока не начинает кружиться голова. Взмахом палочки я трансфигурирую стол в широкую двуспальную кровать. Укладываюсь рядом с Драко и принимаюсь нежно ласкать его. Он прижимается ко мне всем телом и тихо стонет, заводясь все больше и больше. Я чувствую, что хочу его просто до ломоты в яйцах, но сегодня, сейчас, все произойдет так, как просил Драко, и, похоже, мне нравится играть по новым правилам. — Лубрикус, — шепчу я весьма полезное для подобных ситуаций заклинание, и мои пальцы щедро покрывает пахнущая апельсином смазка. Осторожно, бережно и долго я растягиваю Драко, пока он уже не начинает вскидывать бедра и насаживаться на мои пальцы. Только когда мне кажется, что он совершенно готов, а меня уже трясет от возбуждения, я подкладываю ему под поясницу подушку, пристраиваюсь между его ног и вхожу. Медленно. Тяну Малфоя на себя и смотрю ему в глаза, наблюдая за реакцией. Он закусывает нижнюю губу, и я замираю, опасаясь сделать ему больно. Но вот он слегка расслабляется, подается мне навстречу, и тогда я начинаю двигаться, не отрывая взгляда от его лица. Он перекрещивает ноги у меня за спиной, и я чувствую, как мы с ним словно срастаемся, становимся единым целым. Волны удовольствия захлестывают нас обоих. Малфой запрокидывает голову и кричит. Он кончает, выкрикивая мое имя, и от этого у меня напрочь сносит крышу. Я ускоряюсь. Скольжу в нем, понимая, что не выдержу долго, и наконец срываюсь в бурный оргазм. Мы лежим обнявшись, изредка лениво целуемся. Глаза Драко светятся от счастья и любви. Наверное, так же, как и у меня — ведь не зря я везде и всюду вот уже столько лет вижу его лицо. Раньше я просто не догадывался об этом, зато сейчас знаю. Знаю, что теперь все будет по-другому. Мы потеряли много лет, но у нас впереди — годы и годы, чтобы наверстать упущенное. Когда мы уйдем отсюда, кабинет останется таким, как и прежде. Изменимся только мы с ним. Больше не нужно никакого вранья — себе и окружающим, не нужно притворяться кем-то иным, жить чужой жизнью, имитировать любовь. Я думаю о нашем совместном будущем: таком, каким я хочу его видеть. Дом. Семья. Растущие вместе дети. А мы сами? Здесь, в этой комнате, наше одиночество наконец закончилось. Отныне нет Поттера и Малфоя. Есть мы. Гарри и Драко...