Hospitals Times

Дэвид всегда светился счастьем. Он никогда не боялся, никогда не расстраивался, и если он когда-либо это всё же делал, то не подавал виду. Тем не менее, в глубине души, его тревожила мысль: «Что случилось с Дэниэлом?». Он думал об этом перед сном, постоянно задаваясь вопросом, всё ли с ним в порядке. Дэниэл, конечно, был жив, но всё же не был в порядке. После того, как его положили в больницу, врачам пришлось делать промывание. Можно было бы подумать, что Дэниэл будет в порядке, но нет — карма подошла и неоднократно ударила его по яйцам. Его врач ясно дал понять, что из-за быстро выполняемой процедуры было много осложнений, включая риск того, что из организма был извлечён не весь яд, опасность брадикардии и частых кровотечений из носа. Теперь, если бы его состояние было стабильным, Дэниэл бы вернулся к своей обычной жизни. Однако по дороге в больницу у него начались конвульсии, делая его состояние критическим. Он проснулся в белой больничной палате, подключённый к многочисленным аппаратам, высокий доктор, стоявший рядом, чуть ли не набросился на него с расспросами. Сильнейшая ярость переполняла Дэниэла до закипания крови — лишь так можно было объяснить его состояние. Тем временем, Дэвид продолжал работать в Camp Campbell вместе с Гвен, которая сказала ему, что тот не должен беспокоиться о судьбе сектанта. Дэвид пытался, усердно пытался просто забыть, но он не мог игнорировать тот факт, что Дэниэл был в больнице, больной, возможно, умирающий. Итак, в одно прекрасное воскресенье он собрал столько мужества, сколько только мог, взял машину и поехал в сторону больницы, наспех купив открытку и подписав её. — Дэниэл, у вас посетитель, мне впустить его? — спросила медсестра, крутя что-то в руках. — Семья? — несколько неуклюже спросил Дэниэл, ещё не оправившийся после всех происшествий. Медсестра озадаченно посмотрела на него, как будто не знала ответа. — Как он выглядит? — раздраженно спросил Дэниэл. — Высокий, — начала медсестра, — долговязый, коричневые волосы, — Дэниэл посмотрел в окно своей комнаты с нахмуренной улыбкой. «Дэвид», — подумал он про себя. Что этому весёлому идиоту нужно? — Хорошо, пусть войдёт, — ответил Дэниэл, вздыхая, когда у него закружилась голова. Продолжая хмуриться, больной вспомнил, что забыл принять те лекарства, что ему оставили утром. Медсестра кивнула и вышла из комнаты. Дэвид, улыбаясь, осторожно вошел в палату. Его широкая улыбка стала чуть меньше, когда он увидел все приборы, что были подключены к Дэниэлу. Сектант проигнорировал его присутствие в комнате, он проигнорировал прекрасный запах сосен и озёрной воды, внезапную теплоту, которую он почувствовал, когда Дэвид медленно подошел ближе к нему, останавливаясь у прикроватного столика. — Ты в порядке? — спросил он с беспокойством и чувством вины — эти эмоции словно вплетались в его слова. Дэниэл услышал, как посетитель что-то положил на тумбочку. Он продолжал смотреть в окно — похоже, довольно хреновый день. Капли дождя в своём определённом, никому не понятном ритме, продолжали бить по стеклу. — О да, я в порядке, только вот мой желудок сейчас перевернётся вверх ногами, какая-то херня опять произойдёт с сердцебиением, и нос снова и снова будет истекать кровью. О, я забыл упомянуть о высоком шансе на печёночную недостаточность! — огрызнулся он, только взглянув в направлении Дэвида. Дэниэл осторожно скрестил руки на груди, стараясь не задеть ни один из проводов. — Мне очень жаль, что это случилось. Я сильно беспокоился о тебе, — тихо сказал Дэвид, сидя в кресле рядом с кроватью Дэниэла. Это вызвало раздраженный вздох у последнего. Блондин наконец повернулся, чтобы посмотреть на рыжеволосого вожатого. Он был весь мокрый, волосы прилипли к лицу, но его взгляд был уверенным, маленькая улыбка на губах. Дэниэлу было трудно понять, подделана она или нет. Он заметил лежащую на столике открытку, и его глаза загорелись. Дэниэл не мог не покраснеть, просто подумав о том, что Дэвид так потрудился: поехал на этой дрянной машине и купил открытку только чтобы навестить его. Он знал: его отцу все равно, а о своей матери и сестре даже думать не хотел, ведь все, что он знал, это то, что они умерли. Блондин не мог не позволить одной слезинке проскользить по его белой щеке. — Я сделал что-то не так? Ты хочешь, чтобы я ушел? Я… я не хотел, чтобы ты плакал, Дэниэл, прости, — немедленно ответил Дэвид, собираясь покинуть кресло. — Нет, — тихо сказал Дэниэл, отчаянно пытаясь протянуть руку Дэвиду, который, похоже, решил уйти. — Просто… — Дэниэл вытер слезу, — после всего, что я сделал с тобой, с лагерем, мне непонятно, почему ты так… утруждаешь себя, — сказал Дэниэл, кусая губу и краснея. Дэвид снова улыбнулся, немного пододвинув кресло, чтобы взять руку Дэниэла, заставляя блондина еще раз вздрогнуть от внезапного прикосновения. — В этом ведь нет ничего такого, Дэниэл. Когда кемперы сказали мне, что ты выпил яд, я стал сильно волноваться, — Дэниэлу стало немного стыдно, он слегка сжал руку Давида, — Я рад, что ты жив, понимаешь? — Дэвид пристально посмотрел на Дэниэла, выражение лица которого сменилось на слегка недовольного, словно говоря: «не очень-то и хотелось мне выживать». — Что ж, я хотел сказать… — Дэниэл остановил себя. Он не собирался благодарить парня, который был причиной того, что он попал в эту чёртову больницу. Дэниэл ругал себя за попытки протянуть другую руку, — что тебе, наверное, надо уже идти, — несколько секунд — и он отпустил руку Дэвида, снова отворачиваясь. Ему было стыдно за то, что он был таким открытым, ему было стыдно за то, что он отравился своим же ядом — как же глупо. — Думаю, тебе пора, — сказал он резко, не отрывая взгляда от окна и поджав губы. — Ну, тогда, — тихо сказал Дэвид, не сумев понять, что означало лицо больного, — я обязательно приду завтра, хорошо? — сердце Дэниэла пропустило удар: «Он завтра в-вернётся?!» — подумал он, и на его щеках собрался легкий румянец, на лице нарисовалась какая-то странная эмоция. Глаза Дэниэла всё так же смотрели на дождливое небо, пока он не услышал, как Дэвид встаёт и выходит из палаты. Он повернул голову только тогда, когда был уверен, что в комнате сейчас один. Ни одно движение в жизни сектанта не было быстрее, чем хватание открытки со стола. Дэниэл рассмотрел её: спереди изображены какие-то цветы, а вот на внутренней стороне была одна из самых трогательных вещей, которые он когда-либо видел — письмо. Небольшое, но всё же письмо. Блондин вчитался в небрежный почерк: «Дэниэл, Я очень жалею о том, что случилось, и я очень надеюсь, что ты сможешь стать лучше! Я запер твою комнату, чтобы кемперы не могли туда попасть, озорные маленькие негодники! Но я оставил её нетронутой на случай, если ты когда-нибудь захочешь вернуться на работу в Camp Campbell. Ещё одна пара рук нам никогда не помешает! Поскорее поправляйся! Дэвид :)» Дэниэл улыбнулся и прижал открытку к груди: «Он хочет, чтобы я вернулся», — подумал Дэниэл. Он осторожно положил подарок обратно на тумбочку. В комнату вошла медсестра, чтобы дать ему лекарство. Впервые Дэниэл спал спокойно, видя нормальные сны вместо кошмаров.