Смерть, возрождение, месть 10

POV Этра С самого утра я только и делала, что перечитывала легенды, связанные с Уиллом. И хотя я знала кто он такой, всё же ни разу в жизни не видела. Но знала довольно многое. Если сын самого Аида просит о помощи, значит, всё очень и очень плохо. И мне надо вмешаться в это, пока не поздно. Когда-то во времена Шекспира, когда как раз началась инквизиция, Уилл совершенно случайно попал в мир людей. Можно ли считать попытку побега из Ада случайностью? Вряд ли. Но если он сбежал даже оттуда, значит, деспотичный Аид не такой уж мягкий и пушистый, каким может показаться на первый взгляд. Я бы не пошевелила и пальцем, попади в Ад кто-то другой, но дело касается Хлои, поэтому, со всем своим великодушием, я решила помочь Меган в спасении ее дочери. Уилл взял свое имя в честь Шекспира, ведь того звали Уильям. За тот короткий срок, что он провел в мире людей, он научился читать и писать, но потом всё становилось хуже, чем когда он пришел. Шел 1601 год. То самое время, когда Сабрина помогла Эллен бежать в Нидерланды, откуда она уже со всей своей семьей уплыла в Новый Свет, и более в Европу не возвращалась ни разу. Вполне вероятно, что мы все с ним в то время могли пересечься, поскольку он был бессмертен, как и мы, а потому, нас тянуло друг к другу. Обычно так и бывает. И если я увижу, то точно вспомню. Иначе и быть не может. По рассказам тех, кто видел его, он был темноволосым юношей с серыми глазами, и слишком милым, чтобы быть сыном Дьявола. К сожалению, люди восприняли его как знак о конце света. Полная бредятина, скажете вы, а я буду вам вторить, поскольку тогда люди очень хорошо могли запугать даже обычного крестьянина и указать на него, что он и есть дьявол. Как бы там ни было, я точно знаю, что могла его случайно увидеть, но даже не обратить внимания и не запомнить. Тогда я жила в Лондоне, который был не так уж чист, как сейчас. Хотя я путешествовала по всему миру, если учитывать, что из-за нашей всеми любимой мадумазель Бланшар, — а иначе, фройлен Рейц, — мне часто приходилось бывать во Франции, потому что мы сильно враждовали и мне приходилось также бегать за ней. Но ныне мисс Рейц больше бегать не собиралась, наоборот, она хотела быть ближе к нам. После возвращения, она больше времени пыталась проводить с Шоном, поскольку иногда ей казалось, что времени остается все меньше, но по какой причине, так ни разу и не сказала. Я тоже так думала и про себя с Гэвином. Почему-то мне казалось, что конец вот-вот настанет и у меня не останется ни секунды с ним. Тем самым утром, когда снова произошло непоправимое, я сидела у него дома, в гостиной вся в раздумьях, поскольку других занятий у меня просто не нашлось. Я слышала, как он ходил по кухне, делая нам завтрак. Я знала, что что-то идет не так ещё до того момента, как почувствовала, что на город надвигаются тучи и немного холода. Мне хотелось позвонить Майе, но я всё не решалась, поскольку теперь мы знали, что Влад Цепеш мог обустроиться в нашем мире. Точнее, не он сам, а его темное Я, которое могло навредить нам всем. Возможно, что это лишь иллюзия, но я будто видела в окне кого-то.. Обычно, я сразу узнаю силуэты, но не этот. Гэвин пришел с подносом и сказал: — Лучший завтрак на свете для лучшей бессмертной девушки в мире. На подносе лежали булочки, посыпанные маком и какао. Это было приятно, поскольку никто не делал ничего подобного для меня за всю мою жизнь. Герман влюбил меня в себя, но обманул, потом был Антон, с которым меня разделяли в последствии не лучшие годы, а потом Грегг, который никогда не должен был быть моим. — Что-то не так? — спросил он, увидев мой мрачный взгляд. — Просто что-то происходит. Что-то не в моего поля зрения. И меня это беспокоит, — ответила я. — Может лучше отвлечемся и позавтракаем, а после можно придумать ещё что-то? — Думаю, это было бы прекрасно. Но я не могу это просто отпустить, Гэвин. Если я что-то чувствую, значит, что-то действительно не так. И я должна это выяснить. — Понимаю. Отец сказал, у тебя такое бывало раньше. — Да, так всегда было. Каждый раз, когда беда подходила ко мне и к моим близким. Особенно, это касается последних нескольких лет. Когда я прибыла в этот город, то думала, что задержусь всего на пару недель, максимум. Но вот я здесь уже здесь шестой год. Я ещё ни разу не оставалась так долго на одном месте, понимаешь? — И сколько ещё планируешь остаться? — Пока не победим Питера. После этого я хочу тебя забрать отсюда. — И куда? Куда бы ты хотела уехать? — Хочу показать тебе весь мир. Но начнем с Греции и Швеции. Я хочу показать тебе место, к которому принадлежу навсегда. И показать тебе землю твоих предков. Ты ведь не знаешь шведского? — Нет. Мама умерла сразу, отец ни разу не говорил мне что-то по-шведски. Но мои бабушка и дедушка знали язык, ведь они приехали оттуда. Но и их уже нет. Я потерял свои корни. — Иногда мне кажется это печальным. — Но я настоящий американец. Ведь я здесь, с тобой. И ты тоже американка. Если у тебя есть грин-карта, конечно. — Это то, что по началу я упустила. Спустя год я получила свой паспорт, так что я здесь более, чем легально. — Покажи. Я его ни разу не видел. Я достала из кармана куртки свой паспорт с американским логотипом, и когда Гэвин его открыл, то увидел моё фото и имя. Этра Ангелополус, родилась в Сакраменто, Калифорния, а датой рождения значилось 1 января 1992 года. Если бы это было правдой, думаю, я бы увидела Калифорнию, и в особенности, тот самый город Сакраменто. Насколько мне было известно, там жарко, поэтому я туда и не хочу даже ехать. Конечно, в Греции тоже не холодно, но этот климат я позабыла уже давно, а особенно, за эти шесть лет. Меня тянуло куда-то в холод. Наверное, это было из-за Гэвина и его шведского происхождения. Я пропускала этот холод через себя и он мне казался уютным, поскольку ничего подобного до этого не было. — Меган вам делает эти паспорта? — Да, ведь она мэр этого города. Хотя у Макса до сих пор паспорта нет. Но это всё мелочи. Вскоре это случится, и он снова будет гражданином страны. — Я многого не знаю, но Макс американец? — Да, он родился в Витч-Кроссе. Жил в доме Стивена, где теперь Льюисы. Если коротко, то он у себя дома. — Наш город очень странный. — Его построили ведьмы в 17 веке. Пришли сюда, и ещё в пару мест, скрепили их Треугольником, а в итоге все, кто здесь рождается, страдают всю жизнь от влияния сверхъестественных существ. Вроде тех, что живут вечно. Я, мои друзья, или оборотни, или призраки, или много чего ещё. Так что ты попал под влияние этого города, о чем я даже не жалею. На самом деле, я организовала переезд твоим бабушке и дедушке в этот город, поскольку это было самое безопасное место, которое я знала. К тому же, я чувствовала, что мой единственный будет принадлежат роду Бломквист. — Ты меня начинаешь пугать. — А ты думал будет легко? Я ведь бессмертна. — И мне это нравится в то же время. Мы поцеловались, но потом в дом вошел Грегг и весь мокрый, даже не снимая куртку, он сказал: — Эдит Кампо вернулась.

***

POV Сабрина За день до своего очередного исчезновения, я готовилась к тому, чтобы увезти Шона из города. Я спланировала всё, чтобы прекратить свое участие в этой истории и спасти себя и его от влияния Питера. И я нашла заклинание, которое могло нас скрыть от него навсегда. И мне было даже плевать, что скажут его родители на его пропажу. Я хотела его просто спрятать и спасти. И слыша его просьбы и мольбы об обращении изо дня в день, я вдруг решила, что сделаю это, но чуть позже. Через несколько лет, когда он станет немного старше, чтобы не казалось, что я его старшая сестра. Все вещи уже были собраны в тот вечер. И вот я села писать прощальную записку для всех. Мне не хотелось, чтобы меня осуждали за это бегство, за этот поступок. Но так как хорошее перо имелось лишь у Элайджи, я пошла в дом Льюисов, и когда зашла в его кабинет, нашла то, что искала. Потом взяла листок бумаги, окунула перо в чернила и только потом начала думать, что написать. Я думала около часа, но мысли не шли в голову. Если бы я пропала без всякой записки, они бы стали меня искать. И хотя я не хотела оправдываться, всё же это было похоже на то. Когда я уже надумала, что написать, в кабинет вошел Элайджа, прикуривая трубку. Он смотрел на меня своими чистыми глазами, которые исследовали мои действия. Он лишь вскинул брови, потом присел напротив меня и молчал, но это продолжалось недолго. — Кому пишешь? — спросил он. — Мне нужно уехать, Элайджа. — ответила я. — И куда же собралась? — Вперед. Куда глаза глядят. Хочу спасти Шона, поэтому и бегу. — Любовь сделала тебя сентиментальной, Сабрина. Где же та напористость? Где твоя страсть к мести? Что с тобой случилось? — Я полюбила. По-настоящему. И не хочу за это извиняться. — Он человек. Поэтому бежишь? — Я обращу его, но не сейчас. Чуть позже. — Обрати сейчас, тогда не придется бежать. — Я не ты. Ведь и у тебя есть свои пороки. Ты любишь Элизабет, но не ищешь. — Мне вдруг стало понятно, что ей это не нужно. — Ты дурак, Ковальски. Она ничего не знает. Открой свои широкие польские глаза и всмотрись. Элизабет Миллс ничего не знает ни о тебе, ни тем более о Стивене. Она думает, ее ищет Герман. Поэтому когда я пыталась наладить некий контакт, она убежала. Она просто боится. Она трусиха. Не знаю, была ли она такой раньше, но сейчас она позор нашего мира и нашей семьи. Если бы она хотя бы на секунду остановилась в своем побеге и оглянулась, увидела бы Стивена и тебя. И осталась бы. Я это точно знаю. — Откуда тебе знать? Ты бежала от того, кого любишь? Убегала ли от прошлого, которое тебя гнетет? Что ты знаешь о жизни, Сабрина? — Побольше тебя. И да, бежала. И не раз. А в итоге осталась ни с чем, кроме Шона. Я никто, Элайджа. Я всего лишь вампирша, которая слишком долго живет, и которой это надоело. — Стань человеком. Тогда никому из вас не будет больно. Ради него. Стань смертной ради него. — Это наступает на горло моим принципам. — Принципы? Какие у тебя есть принципы? — Я оценила всю суть жизни, когда меня похитили во Тьму. Оценила любовь Шона, хотя сначала продолжала бежать от этого. И вдруг поняла, что одной человеческой жизни мне будет мало, чтобы насладиться этими чувствами к нему. Может быть однажды я и стану смертной, но не ради него, а ради себя. И тогда он пойдет за мной. — Потому что щенок, которому приказали пойти вслед? — Нет, Ковальски. Потому что любит меня. Любовь и приказ — две разные вещи. Одна — чистое и лучшее чувство на свете, то, когда ты делаешь ради кого-то всё, и делаешь это сам. Даже если это ошибка, ты делаешь это. А второе — ужасное, подлое причинение вреда каждому. Приказать кому-то полюбить — порабощение. Власть над человеком, которого любишь — отличается от настоящей любви. Ведь если любишь, отпустишь сам, дашь решать свою жизнь самому. И я никогда бы его не подчинила себе. Он сам выбрал это. Также как Элизабет выбрала бежать от тебя, чтобы прожить скучно и серо. В итоге, мы имеем в деле трусиху, которая ничего не знает. Эллен и Тесса пытались ей объяснить, что Стивен жив. Но она и слушать не хотела ничего, не говоря уже о том, чтобы прочесть это в письме. Поэтому я выбираю бежать тоже. Но бегу я от опасности, которая грозит нам всем. Но я не Элизабет. Я не бегу от любви. Может я тоже трусиха, но в другом смысле. — Ты Сабрина Рейц, забыла это? Ты никогда не бежишь с поля боя. Ты рвешься первой, чтобы надрать зад и убить какого-нибудь вампира, который причинит вред твоим друзьям. — Теперь я устала от этого. Устала бороться. Я слишком долго это делала и теперь хочу покоя. Разве я не имею права желать этого? — Ты права, у тебя есть это право. Но не сейчас. Ты нам нужна как никогда раньше. Мы в тебе нуждаемся, ведь ты одна из самых мудрых и старых вампиров в этом городе. Ты нам нужна, Сабрина. Не уходи. — Прости, Элайджа. Но утром я уеду. И Шон уедет за мной. Поэтому никому не говори ничего до утра, а потом я освобожу тебя от этого обета молчания. Лучше помоги написать письмо. Это был последний вечер, когда я была в Витч-Кроссе. Но последним он оказался не потому, что я сбежала. Всё случилось слишком быстро. Утром я встала с кровати и начала собираться, отправила СМС Шону, что я буду ждать его на вокзале в центре Чикаго, но телефон сразу же выключился, и, как я поняла, сообщение не отправилось. И тогда я услышала некий скрежет у себя за спиной. Спустя пару секунд я повернулась и проследила звук до зеркала, и когда я подошла к нему, увидела лишь свое отражение, но само зеркало становилось темнее. А дальше я оказалась снова во Тьме.

***

POV Эмбер Вечером, перед пропажей Сабрины и возвращением Эдит, я нашла мамин старый школьный альбом 1997 года. Там я стала искать этого самого Каспера, с поисками которого Меган мне отказала. Да, по сути, она просто сказала, что не знает его, но это был своеобразный отказ. И тогда я начала искать его среди прошлого моих родителей. Ведь должно это всё что-то значить. И вот я его нашла. Каспер Нильсен был в ежегодном альбоме совсем недалеко от мамы. Она была белокурой красавицей, с лучистыми голубыми глазами, которые в последствии стали зелеными, а улыбка была до ушей. Она была другой, и я ее не узнавала. Это было всего лишь шестнадцать лет назад, но она слишком сильно изменилась. По рассказам отца, даже чисто характерно. И мне теперь кажется, что наверное характер и повлиял на ее внешний вид, а на первое повлияли события, что произошли с ней за несколько последних лет. Каспер Нильсен был же совсем другим. Темноволосый, абсолютно не красавец. Его лицо вызывало тревогу, а иначе, надо было бы кричать, что перед нами настоящий психопат, только в руках у него ещё не было топора. На зубах были пластинки, как я поняла по его лицу, ему явно не было с ними удобно. Глаза были грустными, волосы растрепанными и непричесанными. Это был человек совершенно противоположный моей маме. От раздумий о нем меня отвлекла как раз она, спустившись вниз. — Что смотришь? — спросила она, и когда увидела альбом, подозрительно спросила снова, — Зачем ты смотришь мой альбом? — Да так, просто хотела взглянуть на старую тебя, на папу. — Твоего отца еще здесь нет. Это 1997 год, это чуть раньше. — Серьёзно? Я подумала, что это тот самый. — Нет, это не он. Посмотри, цифры стерлись, но четко можно разглядеть, что это 1996. Мне было пятнадцать. — Ты здесь… другая. — Не стоит говорить мне об этом. Я всё ещё свежа как майская роза. — Да, ты права. — Нет, всё это бред. Мне уже тридцать два года, но выгляжу немного моложе. Мне ведь двадцать три сейчас. — Но вернулась ты как восемнадцатилетняя, насколько я знаю. — Это всё беременность. И стресс, который я испытываю каждый день. И касается это не только тебя, юная леди, но и твоего брата, а ещё кучи учеников в школе, которая меня забыла. Знаешь, раньше в самом центре, в холле, висела моя фотография. Ее приказала убрать Меган, чтобы не было подозрений и все забыли обо мне. Тогда мне было бы легче жить и работать там. — Да, это я знаю. Но последние события очень серьёзно повлияли и на меня. Тайлер потомок Тора. И я тут нашла одного парня. Его фамилия тоже Нильсен. — Покажи-ка, — сказала мама и я перелистнула на ту самую страницу, где был тот самый Каспер, — я его не знаю, — сказала она, увидев его. — Возможно ли, что он родственник Тайлера? — Нет, не думаю. В мире много однофамильцев. Особенно, в Америке. — Значит, не стоит трубить тревогу? — Именно так. Я хочу тебя спросить, как там Тайлер. Я не говорила с ним пару дней. — Он в порядке. С ним всё хорошо. Он и Шон поговорили о Сабрине… Стоп, я не должна была этого говорить. Я не имею права. — Милая, я знаю, что он — гей. Поверь, всё хорошо. — Откуда? — Ну, как сказать. Я мама. Хотя я его и не родила, всё же он мой сын. А все мамы знают всё. И как хорошая мать, я не должна в это вмешиваться. Было ли мне сложно принять это? Совсем немного. Но я его люблю и приму любым. К тому же, я не говорила с ним об этом, поскольку не хочу давить. Это должно быть его решение, сказать или нет. И когда это сделать. — Папа знает? — Конечно. Не думаю, что у твоего отца и Стивена есть какие-то секреты. — Так ты знаешь? — с улыбкой спросила я. — Да, Стивен рассказал мне о том эпизоде, что ему довелось случайно увидеть. То же самое касается Шона и Сабрины. Я за нее рада. — Но они тоже ничего не говорили друг о друге нам. — Это их решение. Как и мое решение было никому не рассказывать о том, что случилось между мной и Джеком буквально недавно. Об этом знает лишь один человек, за исключением меня и его. Но вот и ты знаешь. — Ты его любишь? — Как друга. Но этот раз ничего не значит. Мы не сходимся, я всё ещё жду Тони. — Понимаю. Я бы тоже ждала того, кого бы по-настоящему любила. Но мне везет, что я не «ребенок развода». К тому же, я уже выросла и у меня есть свои приключения. — Это я знаю. Надеюсь, ты никогда не почувствуешь боли по отношению к тебе от того, кого ты любишь. — Но это почувствовал Тайлер. — Шон никогда не любил его. Это всё лишь игры, по крайней мере, с его стороны. Но Тайлер не будет страдать из-за этого вечно. Они навсегда останутся друзьями, и оба будут со своими любимыми. Я очень надеюсь, что Тайлер найдет себе кого-то. — Он бессмертен, ведь так? — Ты это ещё помнишь? — Да, и очень четко. Но я хочу сказать, что ему нужно узнать это. — Я ещё не готова говорить с ним об этом. — И когда собираешься сказать? — Чуть позже. Сейчас не подходящий момент. Хотя его Калипсо умрет, он получит ее бессмертие полностью. Если она всё ещё жива, они будут делить его пополам, а потому, умрут одновременно. Нужно прервать эту нить, понимаешь? Это моя главная задача сейчас. — Я тебе помогу. — Хорошо, милая. Но сейчас уже поздновато для таких разговоров. Если хочешь, можешь ещё посидеть, а я спать. — Спокойной ночи. Мама поцеловала меня в лоб и ушла. Но то, что она не помнит Каспера, насторожило меня. В тот момент я ещё не знала, как была права насчет того, что она его знала. Ведь она мне сама о нем всё сказала тогда. А значит, она просто не помнит о нем сейчас. Но тот момент, когда всё прояснится, станет для нас самым трудным. И жаль, что он вообще наступил.

***

POV Кэтрин Утром я проснулась от стука в дверь. Ник ещё спал, и я сама спустилась, чтобы встретить того, кого не ожидала. Открыв дверь, я увидела на пороге молодую женщину, которая казалась мне очень знакомой. Однако, я не сразу догадалась, кто это. — Вам что-то нужно? Могу я чем-то помочь? — спросила я. — Кэтрин, это я, — сказала эта самая женщина, которая по возрасту казалась примерно двадцатипятилетней или может даже немного старше. Черты лица выдавали в ней ту, по которой я скучала. — Это я. — Э-Эдит? — Да, милая. Я вернулась. Я сразу же ее обняла, и она гладила меня по голове, как когда-то, но теперь ее рука была моложе. Однако волосы были такими же густыми, и немного седыми, что только придавало ей красоты. Бабушка вернулась очень вовремя, показалось мне, ведь я ничего не умела по дому, но тут же возник вопрос о том, как она вообще вернулась. И я ей его задала. Она объяснила, что ее вернула к жизни Ведьма, скитаясь по мирам. Она решила, будто равновесие было несправедливым, и Смерти пришлось отпустить ее обратно. Потом Ник тоже спустился и увидел ее, я объяснила, что случилось и мы вместе обнялись, и стали снова одной большой семьей. Я спросила, почему не вернулись родители, но она сказала, что Ведьма и Смерть решили, что она важнее, чем они и нужнее. Потом спросила, видела ли она их Там. Она сказала, что была с ними и со всеми остальными предками. Как оказалось, родители вовсе не злы на то, что я здесь задержусь побольше, чем положено. Они даже рады этому. А ещё, они сказали, что моя судьба изначально была решена так. Я должна была попасть в мир бессмертных и стать одной из них. Потом мы собрались и пошли в дом Вайлет, где рассказали, что случилось. После этого мы устроили пир на всех, но кого-то не хватало. Не было Сабрины, и тогда к нам примчался Шон, и мы сказали, что она может быть в доме Льюисов. Там был Элайджа, и может быть она была с ним. Но тогда мы ещё не знали, что случилось.

***

POV Хлоя По дороге обратно в наш мир, Аид провожал меня, ведя под руку. Макс беседовал с Персефоной, которая сильно кокетничала перед ним (а как же иначе, всё-таки родственник). Аид вдруг остановился, когда те ещё шли вперед и Персефона готовила Макса к отправке назад. — Это тебе, — сказала Аид мне, протягивая какой-то ключ. — Я знаю, что в ваше время вы искали ключи, чтобы убить Дарсию и остальных. Но теперь остался лишь один, и он был здесь. Он от Преисподней. — Зачем ты его даешь мне? — спросила я. — Чтобы в любой момент могла попасть сюда и навестить старого друга. То есть, меня. — Приятно слышать, что сам Дьявол — мой друг. — Ты потомок моей жены. Причем, прямой потомок. И ты мне семья. Я хочу как-нибудь увидеть малышку Ким, если ты не против. На летних каникулах обязательно увидимся. — И ещё кое-что, Хлоя. Когда вернешься, вас ждет неминуемая опасность. Поэтому этот ключ поможет тебе и Энни. Сабрина вновь в беде. Но на этот раз опасность грозит не только вам. Но и душам. — Питер опять идет в наступление? — Да, но дело в том, что он будто бы заляжет на дно, и от него не будет вестей. Таким образом, тебе надо найти Сьюзен и перевести мерзавку на вашу сторону. Тогда всё получится. — Но откуда ты знаешь? — Вот, — сказал он и в шаре огня в своих руках, он показал, что нас ждет. Там было много боли и потерь, но также, опасность. — Когда придет время истреблять Питера вместе с Чистилищем, отдай этот ключ Энни. Тони ее проведет ко мне, она откроет Врата и сможет выйти к вам только отсюда. — Но если я знаю будущее, разве мне не полагается стереть память? — Просто ничего не говори им. Если скажешь, будет ещё хуже, чем есть. Исправить будущее можно, это так, но не сейчас. Дай случиться тому, что должно. Потом исправляй это. — Я поняла. Спасибо за доброту, Аид. — До встречи, Хлоя Льюис. И я увидела белый свет, а потом попала на порог своего дома.

***

POV Шон Я бежал к дому Льюисов ещё до того, как Хлоя оказалась на его пороге. Я увидел ее лишь спустя некоторое время, когда выходил оттуда. И вот я прибежал в дом, где могла быть Сабрина вместе с Элайджей. Но в его кабинете я увидел лишь его самого. — Где Сабрина? — спросил я. — Присядь, Шон, — попросил меня Элайджа. — Где она? — Присядь, говорю! Мне пришлось сесть, скорее от неожиданности, чем от самого приказа. Элайджа ещё никогда не повышал своего тона, по крайней мере, я этого не помню. — Она и ты должны были уехать, так? — Да. — Она не звонила? — Нет. — Значит, она уехала без тебя. — Почему? — Я с ней вчера сильно поссорился по этой теме. Уговаривал ее не глупить так. Видимо, она расстроилась и решила оставить тебя и нас всех. Ее нигде нет, ведь так? — Она исчезла. Не позвонила, не написала. Хотя, вообще-то, я не видел, чтобы она забрала свои вещи. Я хочу сказать, я вообще в ее комнату не заходил. Ее просто не было среди всех, и я подумал, где она может быть и мне сказали, что может быть она здесь. — Странно. Давай-ка вернемся обратно к ДеЛунгам. И мы пошли. И как раз тогда увидели Хлою, а где-то поодаль, немного пьяного Макса. Мы предоставили дом им и ушли. Судя по виду, Хлоя не понимала, что происходит, а Максу вообще было плевать. И вот, когда мы пришли, сразу поднялись в комнату Сабрины, где не увидели ее, но зато увидели кучу вещей на кровати и сумку, где половина из них была собрана. — Куда она могла пропасть? — спросил я скорее себя, чем Элайджу. В тот же момент в комнату вошла Энни, чтобы поинтересоваться, что случилось. И тогда мы ей всё объяснили. А в тот момент, когда всё рассказали до конца, в комнату вошла Хлоя и сказала: — Вполне возможно, что ее снова кто-то похитил. — Откуда ты знаешь? — спросила Энни. — Перед уходом, Аид меня оповестил об этом. Вполне возможно, что мы снова имеем дело с чем-то плохим. Он не сказал, кто мог ей причинить вред. Хотя может он ошибается. Он ничего толком не сказал. — Значит, будем искать вновь. Шон, слышишь меня? Мы найдем ее снова, где бы она ни была. И тогда у меня в голове промелькнуло множество мыслей, большинство из которых были плохими. Но я не собирался сдаваться. Сабрина пропала в очередной раз, но я сделаю всё, чтобы найти ее. В этом я поклялся сам себе и сдержу слово. Ради нее.