Безумные фикрайтеры в Подземелье, или как монстров мучают спойлерами

      Утро начинается не с кофе. Особенно если вы ночуете в элитном отеле МТТ. Здесь утро начинается с молочного коктейля с подозрительными экзотическими фруктами.       Зная, что больше нам не придется тратить деньги, ведь впереди осталось лишь Ядро, мы с Фриск потратили последние собранные в Хотленде деньги на еду и нормальный отдых — хоть и взяли место в самом дешевом номере, обслуживание можно было оценить на все пять звезд.       Я выдохнула. В принципе, все было неплохо — в последнее время мы достаточно натренировались и стали гораздо меньше умирать, а конец Подземелья был совсем недалеко. Для полного счастья мне не хватало лишь Саши, обменивающейся с Сансом несмешными каламбурами. Вообще мы не нуждались в отдыхе и вполне могли идти еще несколько часов, но я все же убедила Фриск остаться еще ненадолго в надежде, что подруга нас догонит. Поэтому мы решили остаться на денек, но не больше.       Пока Фриск болтала с визжащим от восторга Папирусом, который, видимо, очень нам завидовал, я задумчиво разглядывала фиолетовый кулон. Я сняла его с шеи и сейчас задумчиво разглядывала изгибающиеся полоски, радующие глаз. Неужели это он дал мне такую странную силу? Он был фиолетового цвета, как и душа Настойчивости, как и нити, над которыми я получила контроль.       — Ты чего? — спросила Фриск, выключая телефон. — Ты уже десять минут пялишься на этот камень, словно окаменела.       — Просто смотрю, законом не запрещено, — все так же не отрывая глаз, сказала я. Я поделилась своей догадкой с подругой.       — И почему тогда у меня есть власть над временными линиями, но нет никаких амулетов? — спросила девочка. А ведь действительно, это факт…       Что же, у меня была одна теория, но я не очень верила в ее правдивость. Хоть это и могло быть реальностью, что-то в голове пофигистично фыркало и говорило: «Да ну бред, мы же в несуществующем мире, так что лучше подумай, что вы сегодня есть будете!».       Хотя я заметила, что моя способность проявилась именно в тот момент, когда мы были в наибольшей опасности — стоило мне испытать большой страх перед пауками, как я нашла способ победить их. И что важно — нити являются отличительной чертой именно фиолетовой души, а Маффет в игре меняла режим души именно на фиолетовый.       Впрочем, я ничего не могла сказать наверняка. А поэтому я просто легла спать, надеясь, что хотя бы сон подарит мне спокойствие после столь утомительного дня.       Увы, этого не случилось. Казалось, не прошло и нескольких секунд после того, как я прикрыла глаза, и вот я стою в полной темноте. Вокруг ничего нет, лишь духота и непроглядный мрак.       — Эй! Где я? — закричала я, надеясь докричаться хоть до кого-то. Это место пугало меня, и я двинулась на поиски стены. Она ведь должна быть, здесь же так душно! Вскоре мои пальцы коснулись гладкой холодной поверхности. Я осторожно постучала по поверхности. Это стекло.       Я развернулась и пошла в другую сторону. Противоположная стеклянная стена обнаружилась через десять шагов, и я пошла вдоль. Следующим выяснившимся было то, что помещение круглое. Я опять застучала по стенкам, надеясь, что если получится их разбить, я получу новую информацию и доступ к свежему воздуху. Хоть я и не страдаю клаустрофобией, это место меня напрягало.       — Можешь и не пытаться, — раздался тихий голос рядом со мной. — Я уже пробовала.       Я обернулась. Не знаю, как я смогла увидеть ее в темноте, но рядом со мной сидела девочка. Она скрестила ноги на полу. У нее были прямые смолисто-черные волосы, длинная челка почти доходила до глаз, поэтому она постоянно ее откидывала легким движением руки. Большие круглые очки в красной оправе делали глаза больше, чем может быть у нормального человека, и это делало ее похожей на героиню из аниме. Одета она была в темно-фиолетовую кофту поверх белой блузки и черные штаны.       — Кто ты? — спросила я девочку.       — Мика, — она протянула мне руку. Я неуверенно пожала ее. — А ты?       — Аня, — ответила я. — Где мы?       — Понятия не имею, — пожала плечами Мика, потом поправила очки и добавила: — Но если учесть мои последние воспоминания, то мы в контейнере короля Асгора.       — Что? Да кто ты? — я вообще ничего не понимала.       — Седьмой упавший человек, — все так же спокойно ответила девочка.       — Но как…       Закончить фразу я не успела. Я услышала тихий стук, частый, словно кто-то стучал в дверь. Он становился все громче, пока не стал бить по моим барабанным перепонкам так, что пришлось зажать уши. Перед глазами появилось фиолетовое свечение, постепенно темнота исчезла, как и Мика — все заполнил фиолетовый цвет, казалось, я сейчас утону в нем. Я оторвала руки от ушей и постаралась выгрести на поверхность, найти опору, но вместо этого только глубже уходила на дно.       — Оставайся настойчивой, — услышала я тихий голос у себя в голове, отдавшийся крохотным электрическим импульсом через каждый нейрон мозга. А после я почувствовала, как резко ударилась обо что-то холодное.       — Аня, ты в порядке? Аня, проснись! — Фриск трясла меня за плечо. Она выглядела сонной, словно только что проснулась. Точнее, ее что-то разбудило.       — Хватит там орать, вы тут не одни! — послышался недовольный голос за стеной.       — Извините!       — Ч-что произошло? — спросила я, поднимаясь с пола.       — Ты кричала во сне и разбудила меня, — объяснила Фриск.       Я с ужасом встала и села на простыню. Тело тряслось в ледяном ознобе, зуб не попадал на зуб. Мне казалось, словно я полночи провалялась в снегу, а на головой бушевала зимняя буря вместе с ураганом снежинок.       — Кричала? — в вопросительной форме повторила я.       — Давай сознавайся, что тебе снилось, дуреха! — фыркнула девочка, надув щеки. Хех, выглядело даже забавно. — Ну… а если я не хочу говорить об этом?       — Ну че поделать, не говори, — пожала плечами Фриск и снова легла в кровать. — Если не уснешь — можешь написать какой-нибудь бред… или еще о твоем этом… ЯЛХП расскажи.       Решив за лучшее смолчать, я снова легла спать. Сон мой третью ночь подряд был неспокойным и тяжелым, либо я гуляла больше в каком-то полусонном состояние, либо сталкивалась лицом к лицу со всякими странностям, как та же Мики. Но сегодня сон и подавно не собирался приходить, и я переворачивалась с боку на бок, чтобы найти наиболее приятное положение.       Барабанные перепонки прорезал звонок маленького колокольчика за дверью. Я накрыла голову подушкой, в надежде, что скоро звонивший просто уйдет, но этого так и не происходило. Вскоре я нехотя встала с кровати, быстро надев на грязную футболку свитер и была готовая защищаться, отворив дверь. Мало ли кто… мда. Мало ли кто.       Передо мной стояла Саша. Её одежда была вся разорванная, кожа посинела от холода, а на трясущихся руках виднелись около десяти царапин на обожженной коже (явно досталось от Меттатона или опалилась огнем в Хотленде). Еще по запутавшимся и свисавшим сухими ветками волосам стало ясно, что ей пришлось искупаться в Водопаде. На лице рыжей бестии я не увидела ни улыбки, или хотя бы усталости — только блестевшую в глазах лютую ярость и красные щеки, от прилившей к лицу крови. Саша явно была не в духе.       — Фриск! Саня вернулась! — завизжала я, крепко обняв подругу за шею и даже не обращая внимания на её настроение. Мне вообще с трудом верилось, что она в одиночку догнала нас, жива и почти здорова. — Живехонькая! Но как ты нашла нас? И почему ты вся в царапинах?       Я не успела засыпать её вопросами, потому что весь воздух неведомой силой вышибли из легких, а сердце застучало вдвое быстрее обычного. Боль адская настолько быстро расползаюсь по телу, да такая невыносимая и разрывающая органы, что я отказывалась верить, что такой удар мог нанести один кулак. В голове за несколько секунд пронеслись столько мыслей и эмоций, и я отлетела к стене почти на метр-два.       — Слишком легкие вопросы задаешь, дрянь, — преспокойно произнесла Саша, разжав загоревшийся оранжевым пламенем кулак. — Сама ведь можешь на них ответить.       На мгновение показалось, что все мышцы превратились в лед от полыхающей ненависти в её взгляде. Она была такая… не такая, как обычно. Не веселым комком шуток или безумных идей, а настоящим чудовищем, готовым вонзить клыки в мою плоть и отрывать по кусочку.       — С-саш, что ты… — запинаясь, было хотела что-то сказать, но так ничего и не смогла выговорить, настолько сильным для меня оказался шок.       Фриск не раздумывая кинулась на рыжеволосую, но та отбила удар, крепко сжав руку девочки. Так крепко, что послышался хруст костей. Фриск вскрикнула, и также оказались отброшенная на пол.       — Теперь можно я задам вопрос: а почему это обо мне никто никогда не беспокоится? Почему я для всех являюсь пустым местом?       — Я тебя искала, — с комом в горле произнесла я и на трясущихся ногах встала. — Но… не нашла…       — Тогда плохо искала! — С этими словами Саша снова кинулась на меня, выставив руки вперед. Косточки вновь засверкали ярким оранжевым свечением, словно от цветного прожектора. В последний момент наклонившись и проскользнув подмышкой противницы, я пульнула фиолетовые нити прямо ей на ладони и перевязала, а вторым концом зацепила дверной проем и дернула. Саша с отборным матом полетела в дверь и осталась висеть на потолке. Я подошла ближе, намереваясь полностью связать рыжеволосую своеобразной паутиной, но она неожиданно поджала колени под себя, без всяких усилий подтянулась и нанесла удар обеими ногами мне в лицо.       Я упала лбом прямо на пол, что стало вдвойне больнее. Когда я с трудом подняла глаза, надо мной возвышался Сашин ухмыляющийся силуэт, на руках у неё свисали разорванные нити. Фриск было не слышно, да и если вспомнить, что ей предстояло еще ударится об кровать, я сразу решила для себя, что в ближайшие пару часов она не придет в себя. Подруга схватила меня за шиворот и жестко подняла на ноги.       — Вижу, вам было веселее без меня, — невесело усмехнулась девушка. — Пока из меня хотел выжать информацию Флауи, а Ториэль рисковала своей жизнью, спасая мою шкуру! Видишь эти порезы?       Она указала на свои руки, лицо и даже шею. Я нервно сглотнула слюну, примерно уже представляя, как острые шипы болезненно впивались в кожу Саши, от этого мне стало еще страшнее.       — Ведь без третий лишней намного лучше, не правда ли? Ведь всегда легче, когда под ногами не мешается рыжий кусок дерьма, которому лишь бы вернутся домой, пока его спутники только и твердят, как хотят остаться в Подземелье!       — Саш, что ты такое говоришь? О чем ты вообще? — заплетающимся языком выдавила я. — Ты никогда не была третьей лишней!       — Правда что ли? А что значат твои «По крайней мере, пиксели интереснее тебя»? «Хватит ныть»? Я ныла? Список продолжить?       — Я… просто, я хотела дать тебе понять, что без Фриск нам действительно было тяжелее! И вообще, прекрати себя так и вести и отпусти меня!       Нехотя, но Саша пренебрежительно отпустила меня и закрыла дверь на ключ.       — Хорошо, будем общаться, как обычные люди, только мне больно хотелось тебе вырвать глазное яблоко!       Усилием воли я заставила себя сесть на кровать рядом с Сашей. На её лице прямо читалась угроза, и я отстранилась на пару сантиметров.       — Ну… ты вернулась, — натянуто улыбнулась я. — И попыталась только что нас убить.       — А ты не догадываешься, почему я напала на твою драгоценную Фриск и твою жалкую шкуру? — прорычала она мне в самое ухо. Я сжала кулаки, надеясь, что не ляпну чего-то лишнего, хотя именно Саша говорит полнейшую чепуху.       — С чего ты взяла что она мне дороже тебя? — шепотом спросила я, наклонив голову к плечу.       — Может, потому что тебе было откровенно плевать на меня с самого начала? — задала встречный вопрос Саша. — Признай уже наконец, что я долгое время для тебя была не больше, чем рандомный чел из другого города, бот, созданный программой или самый обычный собеседник — все! Но когда мы встретились тебе еще больше стало насрать на меня, и общались мы только о фанфике. Ну разве не так?       — Неужели ты действительно считаешь, что я буду тебе врать? — удивилась я, скривившись в лице.       — А что ожидать еще от тебя? Я же испугалась быть ингредиентом для торта и обезвреживать бомбы! Я же вечно создаю проблемы, из которых волшебным образом нас спасает Фриск! Ты же это хотела сказать?       — Да нет же, Саш! — взорвалась я и схватила её за свитер. — Дура! Да если бы я только знала, где ты находишься, я бы этому Флауи все лепестки поотрывала! Ты вся в порезах и синяках, думаешь, мне настолько плевать? Нет! Я волновалась за тебя и надеялась, чтобы ты вернулась!       — «Если бы я знала, где ты находишься»? — процитировала меня подруга. — А поискать не было времени? Знаешь, мне Флауи открыл глаза — ни в реальном мире, ни здесь я ненужна, потому что все обходятся без меня.       Меня поражало с каким теперь спокойствием говорить Саша, и я наконец все поняла — она волновалась за меня в то время, пока я и Фриск не стали продолжать поиски и ушли без неё, понимая, что можем больше её не увидеть. Саше было слишком тяжело принять, что её просто взяли и бросили на произвол судьбы, и сражаться за свою жизнь ей придется уже одной без поддержки дорогого человека.       — Знаешь, Ань, — обратилась ко мне неимоверно пугающим ласковым голосом рыжеволосая, поглаживая за плечо. — Я себе все то время твердила «Как я на­де­юсь на то, что хо­тя бы Аня ме­ня не бросила». И какая это боль, когда понимаешь, что и Аня тебя бросила, хоть ты и доверял ей больше, чем многим другим людям, связанным с тобой кровью или «знакомства с пеленок».       — Я бы тоже пооткровенничала с тобой на тему того, как я потом жалела, что не осталась искать тебя, — призналась я. — Но, видимо, на фоне того, что с тобой произошло это действительно мелочи.       Нависла недолгая и напряженная пауза, после чего я продолжила сухим и монотонным голосом, словно во мне не осталось никаких чувств, словно я была выпотрошенной игрушкой.       — Я поняла, что действительно жестокий человек, потому что пренебрегла временем ради подруги, которую могли просто убить и оставить гнить. Я… может, просто не любила тебя также, как ты меня, может, просто было уже на все плевать… Сама уже не понимаю, что несу.       — Нет, ты не жестокий человек — ты ужасная подруга.       Эти слова я уже слышала несколько раз. Но каждый раз эти три слова становились очень глубокими ранами на моем ранимом и только изначально кажущемся непробиваемом сердце. Я быстро прощала, однако каждый раз мне требовалось долгое время на восстановление. А сейчас, думаю, трещина слишком глубока.             Я стояла неподвижно, словно оглушенная этими словами. Притворная нежность в глазах Саши исчезла, заменив место горькому холоду и равнодушию. И что-то внутри меня откликнулось. Такой тихий, вкрадчивый шепот: «Она позволяет себе оскорблять тебя, она не верит твоим словам…». И этот шепот продолжал бороться с совестью и здравым рассудком, который говорил, что я и вправду виновата в том, что просто бросила подругу на верную смерть.       — Думаю, не стоило нам вообще знакомиться, раз уж я такая ужасная подруга, — сказала я, отдергивая плечо. — Фриск! Мы выдвигаемся утром. Чем быстрее мы покинем Подземелье, тем быстрее я избавлю тебя от общения с предательницей.       Последние слова я буквально выплюнула. И это была правда — пока мы в Подземелье, мы просто не имели права разъединяться. Но как только солнечный свет вновь коснется нашей кожи, мы станем свободны от этого. А еще я надеялась, что к тому моменту мы успеем помириться.

***

      Мы с Фриск собрали вещи и еду, уложив все в рюкзаки. Саша не отказала себе в удовольствии наконец сходить в душ и поспать, и что-то внутри меня даже усмехнулось тому, что это мило сопящее существо пыталось меня убить. Сердце опять защемила тоска, но я понимала, что попытки примирения приведут только к большей ссоре. Она никогда меня не простит.       Наутро Фриск легким (ну, как легким… жертва свалилась с кровати) пинком разбудила Сашу. Мне жутко хотелось обсудить с бывшей подругой свой сон и появившиеся у нас способности. Может, Саше тоже снился владелец оранжевой души?       Однако я даже не поздоровалась. В полном молчании мы заплатили за номер и пошли дальше, прямо к Ядру.       «Хах? Кто они? — раздался голос Альфис из телефона. — Я полагала, что здесь больше некому находиться… Ох, ладно! Мы не можем сейчас об этом беспокоиться!»       «Легко ей говорить, она сидит спокойно в лаборатории и чаек попивает, а мы здесь жизнями рискуем и скоро попадемся на охотников за головами»       Лифт к вершине Ядра, разумеется, не работал. Поэтому нам пришлось пойти налево.       — Ладно, здесь вы и сами справитесь… Берегитесь!       Перед нами появился Мэджик, злобно хихикая и размахивая волшебной палочкой.       — Вжух, Авада Кедавра! — не растерялась я и взмахнула подобранной еще в Сноудине палочкой прежде, чем колдун успел атаковать.       — Воу, вы тоже волшебники! — Мэджик широко улыбнулся. — Волшебники своих не бьют, идите вперед! Все равно вас остальные поймают…       Он расхохотался, хлопнул в ладоши и исчез.       — Молодец, — улыбнулась мне Фриск, единственная старающаяся сохранять бодрость духа. — По сути, мы его не обманули…       «И почему так много монстров здесь? — удивлялась по телефону чем-то печальная Альфис, добавляя еще всякую дребедень. — Мы просто должны продолжать идти вперед!»       — Да ей легко говорить! — орала Фриск, уже через какое-то время убегая от Рыцаря Сныцаря. Эта громадина оказалась очень шустрой, поэтому без проблем достигла девочку и схватила за шиворот. Я пустила фиолетовую паутину, которую Рыцарь одним ударом моргенштерна сбил в кучу запутавшихся проводов. Дальше в бой вступила Саша, со всей силы шарахнув засверкавшей оранжевым светом головой по нагруднику воина. Тот с воем отлетел на несколько метров, но это не дало желаемого эффекта — Рыцарь Сныцарь окружил нас острыми алебардами и принялся швырять. Ни разу не умерев, мы все же смогли заставить его заснуть, не самыми красивыми голосами допев колыбельную.       — Похоже, вы не пройдете дальше, пока не нажмете на… оу, можно и так, — смутилась Альфис, когда Саша решительным ударом кулака разрушила опоры, между которых играло искрами энергетическое поле. Разумеется, оно выключилось, а по логике мы не нажали на переключатель и не включили лазеры. Проблема решена.       Да и вообще добрую половину ловушек Ядра мы проходили, просто ломая их. Альфис явно пребывала в замешательстве и даже не смела возразить, а я почему-то знала, что починить лазеры и настроить силовые поля ящерке не составит труда, поэтому и не испытывала угрызений совести, пуляя подобием паутины в микросхемы.       По пути мы собрали парочку Гламбургеров, оставленных какими-то непутевыми монстрами (это ж, можно сказать, выкинули на ветер 120 монет…) и нашли сто монет в мусорной корзине. Кто вообще выкидывает деньги? Ну да ладно, нам лучше.       Последнее испытание — целая толпа наемников. Сперва мост выглядел пустым, но по очереди появлялись то Плакселот с Финальным Фроггитом (того мы пощадили, рассказав о его кузене из Руин), то Мэджик и Рыцарь Сныцарь. Хотя последнего было легче усыпить, чем перелезть через его тушу, развалившуюся на мосту без опасения упасть.       Все это время мы с Сашей не перемолвились ни словечком. Я игнорировала Фриск, пытавшуюся наладить со мной разговор, и мы только отвечали короткими фразами на звонки Альфис.       Наконец мы оказались в небольшой комнатке. Было темно, лишь небольшая голубая подсветка по углам, да слабый свет на экране Меттатона.       — О да. Вот и вы, дорогуши. И все вместе. Думаю, пора выложить все карты на стол. Пора наконец-то остановить «неисправного» робота… Нет! неисправности? Перепрограммирование? Спуститесь на землю. Это было лишь частью шоу. Представлением.       Все это Меттатон говорил холодно, но с едва заметной обидой в голосе. Словно он был куклой, которую заставляли танцевать людям на потеху.       — Альфис разыгрывала вас с самого начала. Наблюдая за вами в монитор, она привязалась к вашему приключению. Она отчаянно хотела стать его частью и решила вписать себя в вашу историю. Она перезапустила ловушки. Она выключила лифты. Наняла меня, чтобы мучить вас. Чтобы спасать вас от опасностей. Которых и в помине не было. чтобы убедить вас троих: она прекрасная личность… хоть это и не так. А теперь, время ее звездного часа. Прямо сейчас, Альфис стоит за этой дверью. Во время нашей «битвы» она вмешается и привторится, что «отключила» меня и «спасла» вас навсегда. И наконец станет героиней вашего путешествия.       Теперь в его словах слышалось пренебрежение, которое испытываешь всегда, зная сюжет наперед — как человек во время просмотра экранизации любимой книги, как узнавший спойлер, как постановщик и актер пьесы.       — Это не правда! — заявила Фриск, топая ногой. Именно она больше всех верила в искренне добрые намерения Альфис. — Откуда нам знать, что это все не ложь?       Но робот не обращал внимания и продолжил свой монолог.       — От благодарности вы даже позволите ей убедить вас не уходить… или нет. Поймите, я устал от этих предсказуемых игр. Я не хочу причинять людям боль. Отнюдь. Мое желание лишь развлекать. В конце концов, разве публика не заслуживает хорошего шоу? А разве шоу… обойдется без интриги?       За спиной Меттатона послышался стук в дверь.       — Э-эй! Чт-что там происходит?! Дверь только что закрылась сама!       — Простите, ребятки! Старую программу отменили! — заявил Меттатон, поднимая руку вверх. На полу загорелось пять алых кругов. — Но у нас готов финал, который вам крышу снесет!!!       «В прямом смысле этого слова…» — подумала я. В ту же секунду мы полетели вверх вместе со стремительно поднимающейся в воздух платформой.       — Настоящая драма! Страсти! Резня! В новом шоу… «Атака робота-убийцы»!       — А ну пошел нах! — заорала Саня (я её продолжаю ласково называть, мило), выхватив из бокового кармашка рюкзака балон с дезодорантом.       Пшик!       Раздался высокочастотный писк, которым обычно запикивали маты. Судя по всему, как раз вовремя — Саня орала и чуть ли не плясала, смотря на обожженную руку. Когда ты у мамы рукожоп, который даже не может поджечь робота-убийцу с помощью зажигалки и дезодоранта…       — О, молодец, первой начинаешь наше шоу, — улыбнулся Меттатон. Это только взбесило её.       — Да заткнись ты, тостер с микрофоном! — заорала она. — Ты меня вчера и так достал своими выступлениями и признаниями в любви, скажи спасибо что я успела стащить у тебя торт в качестве компенсации за моральный ущерб!       Она подскочила к нему и решительно развернула на сто восемьдесят градусов. На спине был небольшой переключатель. я выпустила фиолетовую нить и потянула переключатель, прямо как какой-то человек-паук. Кажется, пора кончать выпендриваться…       — Ты что. Просто щелкнула. Моим переключателем?       Меттатон затрясся, прижал руки к верхней части тела (не говорить же «головы», которой у него не было), на экране замелькали желтые и красные прямоугольники. В следующую секунду меня ослепила вспышка. А когда я смогла открыть глаза. то…       Кхм, могу лишь сказать, что тело Меттатона ЕХ было гораздо пооригинальнее этого ящика с микрофоном. Надо будет сжечь все диски с аниме Альфис.       — Оооооо да. Если вы нажали на переключатель, это может значить лишь одно. Вы не можете дождаться премьеры моего нового тела! Как грубо… к счастью для вас, я и сам давно хочу показать его. так что… в благодарность я предложу вам милую награду. Я сделаю последние секунды ваших жалких жизней абсолютно красивыми!       В руке Фриск появился пистолет. Мы же с Сашей остались без оружия, если не считать наших способностей. Да впрочем, оно нам и не понадобится — нам придется лишь позировать. Эх, лучше бы сражались. С моими комплексами мне будет трудно драматично позировать и хвастать. Ну, остается надеяться на то, что я просто смогу уворачиваться от знакомых атак.       «Меттатон ЕХ начинает свою премьеру».       — Я идол, которого все жаждут!       В следующую секунду он соскочил с места и подлетел к Фриск. Грациозным и стремительным движением он сделал ей подсечку, и девочка повалилась на пол. В следующую секунду один удар острым каблуком угодил ей прямо в живот. кажется, нам будет несладко…       Саша опомнилась первой и перехватила ногу робота, попытавшегося нанести ей удар в бок с размаха. Меттатон едва успел опомниться от ответного удара. Он отскочил в сторону и вот уже через секунду в нас полетели шустрые миниатюрные версии Меттатона. Меттатончики держали руках бомбы. И один раз Фриск промахнулась, попав пулей в бомбу. От удара Сашу отшвырнуло назад, но прежде чем она ударилась об стену, я смягчила удар выпущенной фиолетовой сетью.       Рейтинги не росли. Я решилась на новый шаг — когда до меня долетела взрывная волна от бомбы, меня откинуло назад, но вместо падения на спину я перевернулась в воздухе и приземлилась на колени, разведя руки в стороны и немного назад. Рейтинг стал чуть выше.       — Воу, а ты молодец! Вот тебе в награду!       В меня полетел целый град из кубов, бомб и Меттатонов. Боль пронзила плечо, когда один из Меттатончиков бросил в меня сердце. Я устремила вверх толстую фиолетовую нить, тотчас обвившуюся вокруг железного прута, и подтянулась наверх, с трудом избежав столкновения с бомбами. Пользуясь моментом, я помахала в камеру сидящего наверху оператора — мало ли что, вдруг Папирус или Андайн смотрят.       Сражение продолжалось долго. Подкрепляя силы Гламбургерами, умирая и возрождаясь (сколько раз? Не меньше пяти уж точно), мы отражали атаки. Поле боя было превращено в поле осколков от ламп, немного досталось и несчастным операторам, которым приходилось тоже бегать от места к месту, чтобы не попасть под удары.       И вот, к тому моменту когда у нас уже не осталось ничего съестного (мы оставили самые лучшие припасы про запас — ирисково-коричный пирог, тихий щенок и прочее), а у Меттатона кончились конечности (руки и ноги валялись где-то у стены), Меттатон сказал:       — Оооо, вы только посмотрите на эти рейтинги! Это самое большое число зрителей, что я когда-либо имел!!! Мы дошли до приема звонков! Удачливый зритель получит шанс поговорить со мной прежде, чем я покину подземный мир навсегда! Давайте же узнаем, кто дозвонился первым!       Я с облегчением села на пол, стараясь отдышаться. Кровь и пот засохли на теле в одну противную корочку, и было приятно достать влажные салфетки и стереть это все с шеи, рук и головы.       А тем временем телефон издал несколько коротких гудков.       — Приветствую, вы на ТВ! Что бы вы хотели сказать на нашем последнем шоу?       Из трубки донесся тихий, неуверенный голосок:       — Ох… привет… Меттатон… — услышала я голос Напстаблука. Судя по чавканью и непонятным звукам на заднем фоне, он сейчас на улиточной ферме Блуков. — Мне очень нравится смотреть твое шоу…моя жизнь достаточно скучна, но… возможность увидеть тебя на экране… приносит чувства в мою скучную… жизнь…       Лицо Меттатона вдруг сменило выражение с уверенного и улыбчивого на удивленное и растерянное.       — Не могу сказать, но… я полагаю, что это последний эпизод? Я буду очень скучать по тебе… Меттатон… ох… я и не думал говорить так долго… ох…       Внезапно раздались гудки. Зритель повесил трубку.       — Нет, постой! Постой, Блу… они уже повесили, — Меттатон выглядел очень печальным, он закрыл глаза, словно вот-вот расплачется. — Ладно, мы примем еще один звонок!       — Меттатон, твое шоу делает нас очень счастливыми!       — Меттатон, я не знаю, что смотрела бы без тебя!       — Меттатон, ты оставил след в форме Меттатона на моем Меттатонском сердце!       Телеведущий выглядел совершенно растерянным.       — Ах… я… я понимаю…всем… огромное всем вам спасибо. Дорогуши. Думаю, будет лучше, если я останусь здесь ненадолго. У людей уже есть свои звезды и идолы, но у монстров… у них есть лишь я. Если я уйду… подземный мир, возможно, потеряет свою искру.       «Коротко о самооценке», — хмыкнула я про себя, но все же незаметно стерла выступившие на глаза слезы.       — Возможно, я оставлю ноющую пустоту, которая никогда не заполнится. Итак, я думаю, мне необходимо отложить свой большой дебют. Кроме того, вы доказали, что очень сильны. Возможно… достаточно сильны, чтобы сообща одолеть Асгора. Я уверен, вы втроем сможете защитить человечество. Ха… ха… увы, это тело довольно энергозатратно. Через несколько мгновений я истрачу заряд батареи, и… ну… я буду… в… порядке.       Его глаза закрылись, раздался тихий гудок. Меттатон затих, а нам осталось лишь двигаться дальше — Альфис его починит.       С тяжелым сердцем я направилась к двери по коридору, что-то шепнув Альфис напоследок. Даже собственных слов не разобрала, лишь слышала всхлипы бедной ученой из-за закрытой двери. Мы шли, ничего не говоря, и наконец нажали на кнопки лифта. Нас не так сильно трясло, да и вообще было плевать, будет даже лучше, если бы наша кабинка просто разбилась. Но мы бы все равно вернулись. В любом случае, может, Асгор и не самый сильный босс игры, но то, что будет дальше — вот это настоящий кошмар.       Доехав до самого низа, мы вместе с товарищами с ужасом пошагали по серому коридору. Мне уже невероятно хотелось просто покончить со всем этим, и если я встречу Надоедливую Собаку — буду просить на коленях, чтобы меня с Сашей наконец выпустили из игрового плена и дали идти своими дорогами. Хотя что-то в моей части мозга отзывалось, что без Концовки Истинного Пацифиста у нас ничего не получится.       Наконец мы достигли огромного прохода, больше похожего на двери в дом Ториэль. Фриск с раскрытым ртом вошла первая, мы пошагали за ней и оказались в таком же пепельно-сером доме, словно находились в черно-белом фильме старины. Помещение было до ужаса нам знакомо, потому что это была полная копия дома мамы-козы. Даже кресло у камина стояло в том же месте, только в очаге не играли язычки пламени, а все было таким пустым и безжизненным, что мне захотелось плакать. Лишь на столе стоял яркий желтый цветок, вроде тех, на которые мы упали в самом начале нашего пути.       Проследовав на кухню, Саша нашла в мусорке порванные и смятые листы с расплывчатыми записями про рецепты пирогов. Ирисковых пирогов. Видимо, жителю этого места так и не удалось сделать что-то лучше, чем у Ториэль. Также мы взяли с кухонной тумбы огромный зеленый ключ от прохода в подвал, пока Фриск смотрела на мокрый белый мех, застрявший в раковине. «Приветики! Берите все, что хотите!» — гласила записка рядом с железным ключом.       Вернувшись, мы встретили двух Фроггитов. Самых обычных, да и явно исхудавших. Они не нападали на нас, а просто с грустью в голосе бормотали одну крайне интересную историю с очень печальным концом, которую наверняка знал почти каждый монстр, живший в то время.       — Много лет тому назад в Руины упал человек, — говорил первый.       — Пострадавший после падения, человек стал звать на помощь, — продолжал также печально второй.       Вскоре к ним присоединились два Вимсана, вставших позади. Казалось, они говорили это все так, от балды, но что-то опять же мне подсказывало, что они лишь хотели помочь…       — Азриэль, сын короля, услышал человеческий зов.       — Он вернулся в замок вместе с человеком, — закончил за него его товарищ.       Мы разбрелись кто куда — Фриск подошла к книжному шкафу и провела ладонью по книжным корешкам, прочитав названия некоторых: «Для заваривания чая».       «Чай зо­лото­го цвет­ка. Это лю­бимый чай Ас­го­ра, — промелькнули в голове слова Андайн. — Король очень любит чай».       У стальных цепей, перегораживающих дорогу к парадной лестнице, мы снова увидели записку, которая гласила: «Приветик! Я в саду. Если тебе нужно что-то забрать из твоего сундука, не стесняйся и приходи. Ключи на кухне и в коридоре».       В комнате жильца (Или же двух маленьких жильцов) этого дома мы нашли две кровати и пару подарков с красными ленточками. В одной коробке лежал золотой медальон в форме сердца, который мы решили не брать. Все равно он бы нам не пригодился.       Это был медальон Чары, первого упавшего человека в Подземелье.       Во второй коробке лежал старый, но вполне острый и внушительный кинжал, даже слегка напомнивший мне эльфийские изгибы на стали. Его у меня из рук ловким движением достала Саша и, порвав самодельный ремень из разорванных штанин (потому она ходила с голыми до колен ногами), сделала что-то вроде ножен.       — Может пригодиться, — хмыкнула она удивленной Фриск. — Или хочешь взять?       — Шло время, Азриэль и человек стали, как родные.       — Король и Королева относились к дитя, как к собственному.       — Подземный мир был полон надежд…       Эти голоса желеподобных существ мы слышали у себя за спиной, проходя в следующую комнату и по пути взяв второй ключ с тумбочки. Второе помещение казалось почти пустым, лишь огромная кровать и крупный серебряный кубок в углу как-то заполняли простор.       В шкафу мы нашли костюм Санты Клауса, подошедший бы медведю, а то и более крупному зверю. Он был весь в пыли, изношен и даже с парочкой дырок. Колпак Саша по какой-то причине напялила на себя, но её голова полностью в нем исчезла. Видимо, комик в ней еще остался, что обдало мое сердце маленькой волной радости. Да и Фриск еле улыбнулась. Сразу вспомнились те времена, когда она шутила и вытворяла всякую фигню постоянно и без перерыва. То приколы про «Тук-тук», и когда я спрашивала «Кто там?» она зловещим голосом отвечала имя моей младшей сестренки, от которой хоть в бункер прячься, то просто немного бредовые замыслы к нашей самой главной серии фанфиков, или каламбурчик про наши фамилии.       На серебряном кубке было бронзовыми буквами выведено: «Первое место в конкурсе Ласковый Нос 98!».       Фриск нашла в тумбе кучу балахонов, рубашки на пуговицах и розовый, вручную вязанный свитер с надписью «Мистер папаня».       Почти со слезами на глазах мы покинули комнату и вновь отправилась к лестнице с цепями. Теперь, когда у нас был ключи, мы открыли замки и направились в подвал, освещаемый малым светом горящих в кромешной тьме медальонов под нашими одеждами.       — Затем… — прошептал еще один маленький монстрик, скрывавшийся в темноте. — В один день…       — Человек очень сильно заболел, — продолжил второй голос.       Пройдя, казалось еще вечность, я почувствовала крепкую броню, стершуюся об мое плечо. То были странно улыбающиеся огромные овощи в виде реп.       — Больной человек высказал лишь одно желание.       — Увидеть цветы из его деревни.       — Но мы ничего не могли с этим поделать, — продолжал за первых двоих третий монстр.       С каждым мгновением я чувствовала, как моя Настойчивость тяжелеет, её что-то или кто-то взывал идти вперед и не останавливаться, но вместе с этим мне просто хотелось упасть на колени перед ликом огромных дверей. Словно я постепенно превращалась в камень, и каждый шаг все сильнее вдавливал меня в землю.       — На следующий день… — услышала я отдаленное эхо еще двоих говоривших. — Человек умер.       — Азриэль, убитый горем, поглотил душу человека.       — Он превратился в существо с невероятной силой…       Сильный ветер подул из расщелин в кирпичных стенах, и я под тяжестью собственной души облокотилась на одну.       — С человеческой душой Азриэль пересек Барьер.       — Он нес тело человека в сторону заката.       — Обратно в деревню людей.       Я поняла, что скатываюсь к полу, и в глазах начало мутнеть. Я не понимала, что происходит, периодически видя на своем пути к заветной цели силуэт грустной Мики. Мне надо было оставаться настойчивой, но как это сделать, когда я чувствую, что неведомая сила тянет меня в сон? Тут я почувствовала чьи-то горячие и израненные четыре ладони, которые потянули меня на ноги.       — Азриэль достиг центра деревни.       — Там он отыскал поляну из золотых цветов…       — …и возложил на неё дитя.       — Вдруг раздались крики.       — Жители деревни увидели Азриэля, держащего тело человека.       — Они подумали, что он убил дитя.       Я с трудом взглянула на Фриск и Сашу. Их глаза блестели настоящей Решительностью, и это дикое рвение наконец со всем разобраться передалось и мне. Оперевшись на подруг, я попыталась встать, но от этого голова только сильнее закружилась.       — Потерпи еще немного, — заплетающимся языком попросила рыжая. — Поверь, я бы тоже с удовольствием померла на месте, но я держусь! И ты держись!       От этих слов мне стало намного легче и все, опираясь на стены, я за друзьями последовала дальше. Саша вынула кинжал засветившимися оранжевым цветом, словно огонь, руками, я приготовила нити, прорезающие мрак коридора, подобно мечу Жало в присутсвии орков, а Фриск приготовила свой маленький игрушечный нож — по каким-то причинам это было единственное оружие, которое она нашла и решила взять еще в Руинах.       Со спины к нам подступили три самых обычных на первых взгляд манекена.       — Люди напали на него со всем, что у них было, — начал первый также, казалось, бесчувственно.       — Он получал удар за ударом, — продолжил второй.       — Азриэль был способен уничтожить их всех, — закончил последний манекен и вместе с товарищами растворился в темноте.       — Но… — послышался новый грубый голос.       — Азриэль не бил в ответ! — пропищал еще кто-то.       С каждым тянувшимся, словно нити паутины, мигом, я чувствовала, как невидимая хватка на моем сердце ослабевает.       — Избиваемый людьми…       — Азриэль улыбался и шел прочь.       Наконец к нам с трех сторон подступили Финальные Фроггиты, украшенные красивыми шипами на морде.       — Израненный Азриэль, хромая, добрался до дома.       — Он вошел в замок и упал!       Мое сердце щемило и сжималось, когда я представляла себя на месте Азриэля. Я наяву видела, как израненный и стонущий от боли принц хромает одной ногой по неровным холмам и уступам, с надеждой глядя на вершины горы Эббот, где оставил семью.       — Его прах разлетелся по всему саду…       Прах… неужели нам придется превратить в него Асгора? Или мы сами станем навеки пылью, если Фриск сдастся?       — Королевство впало в отчаяние…       — В одну ночь Король и Королева потеряли обоих детей…       — Люди снова забрали у нас все…       Эти три предложения заставили меня почти поскользнуться на месте, и заставить сердце в груди сжаться от нанесенных ран и так на почти восстановленную после ударов ткань.       — Король решил, что пришло время покончить с нашими бедами.       — Каждый человек, что упадет к нам, должен умереть, — грустно продолжал попутчик летающего одноглазого малыша.       — С достаточным количеством душ, мы сможем разрушить Барьер навсегда.       — Осталось недолго… — вздохнул Лукс, и за ним вместе повторили остальные.       — Король Асгор выпустит нас! Даст нам надежду! Спасет нас всех! — провозгласила троица.       Мы продвигались по длинной дороге, видимо, расположенной на стенах Нового Дома, что было видно все Подземелье, что я с подругами так долго проходила, как на ладони. Вдали я видела и Сноудин, и слышала громкое журчание воды в Водопаде, и рычание пламени в лавовых реках Хотленда, чьи красные вышки также отлично прорисовывались на фоне скал и камней подземной тюрьмы.       Рядом сидели и смотрели на нас три монстра из Хотленда, их взгляд был такой пугающе спокойный.       — Вам тоже следует улыбнуться.       — Разве вы не взволнованы?       — Разве вы не рады?       Мы стояли у входа в Зал Правосудия. Точка сохранения радостно пискнула, как только Фриск сохранилась. Хромая, с трудом передвигая ноги, мы прошли вперед. Свет, проникавший через большие окна с витражами, слепил глаза. Казалось, что солнце вот-вот сядет — увы, это было не солнце, а лишь симуляция. Золотое и красное — нет сочетания лучше…       И вот перед нами появился Санс. Он стоял молча, свет косо падал на него из окна, отчего скелет отбрасывал жуткую длинную тень. Послышался звон колоколов.       — Похоже, вы все же сделали это, — сказал он, улыбаясь. — Конец вашего путешествия уже совсем близко. — Совсем скоро вы встретитесь с королем. Вместе… вы определите будущее этого мира. Но это будет потом. А пока… вы будете осуждены.       Сердце замерло в груди, после чего затрепетало от неописуемого ощущения… стыда. Словно невидимые желтые глаза смотрят на меня со всех сторон, пронизывая меня насквозь, видя каждый грех и каждый поступок, совершенный мной. Словно среди колонн отражался эхом шепот: «Осуждены… осуждены… молитесь о прощении…». Хоть мы и не совершили почти ничего дурного в этом мире.       — Вы будете осуждены за каждое ваше действие. Вы будете осуждены за каждое ОП, что вы получили. Что такое ОП? Это акроним. Он означает «Очки пыток». Это способ посчитать, сколько боли ты причинил другим. Когда ты убиваешь кого-то, твои ОП увеличиваются. Когда у тебя достаточно ОП, твой УР увеличивается. УР тоже является акронимом. Он означает «Уровень Резни». Способ измерить чью-то способность ранить. Чем больше убиваешь, тем легче отдалиться от этого. Чем больше отдаляешься, тем меньше от этого страдаешь. И тем легче заставить страдать других.       Голос «судьи» звучал странно отрешенно, словно говорил не он. Где-то в глубинах его слов крылось презрение, ненависть к этим меркам жестокости. Санс прикрыл глаза и открыл их лишь секунд через пять, о чем-то размышляя.       — Но вы. Вы совсем не повысили УР. Конечно, это не значит, что вы абсолютно невинны или наивны. Лишь то, что в ваших сердцах есть чуткость. Несмотря на преграды и трудности, что вставали на вашем пути… вы стремились сделать все правильно, — он бросил многозначительный взгляд в сторону меня и Саши. Мне стало не по себе. — Вы отказались ранить кого-либо. Даже убегая, вы улыбались. Вы не заработали УР, но получили любовь. Значит ли это что-нибудь? Может и нет.       Он опять задумался и вздохнул.       — Теперь вы встретитесь с величайшей проблемой за все ваше путешествие. Ваши действия здесь… решат судьбу всего мира. Если вы откажетесь сражаться, Асгор заберет ваши души и уничтожит человечество. Но если вы убьете Асгора и уйдете домой… монстры навсегда останутся в ловушке под землей. Что же вы сделаете? — он сделал паузу. — Ну, если бы я был вами, меня бы уже стошнило. Но вы ведь пришли сюда не для того, чтобы сдаться, ведь так? Верно.       Скелет помедлил, а затем сказал:       — У вас есть нечто, называемое «Решительностью», но в разных концентрациях. Я вижу, малая, ты у нас самая решительная, — он улыбнулся Фриск. — Поздравляю. Ты, — взгляд устремился на меня. — Ты очень Настойчива. А ты, — он посмотрел на Сашу, чуть ли не засыпающую на ходу. — Ты Храбра. Храбрее многих, кого я знаю. Так что, пока вы поступаете по зову сердца, я верю, что вы сможете поступить правильно. Мы все рассчитываем на вас троих, девчонки. Удачи вам.       — Мы постараемся, — улыбнулась я, прикрыв глаза, чтобы скрыть выступившие на глаза слезы.       Санс исчез, оставив нас в одиночестве. А что оставалось нам? Продолжить путь.       Ноги словно налились свинцом, пока мы спускались по длинной лестнице к гробам. Они стояли ровным рядом, все по порядку цветов в радуге. Гроб для Фриск уже стоял. А для нас гробов не было…       Я не смогла справиться с искушением и подошла к самому последнему. Под фиолетовым сердечком было выгравировано имя: «Мика». Не знаю, отчего. Но мне внезапно стало так горько, словно мое сердце грызет стая лютоволков. Словно Мика, которую я увидела впервые совсем недавно, была мне кем-то близким.       «Это я».       Я вздрогнула, услышав тихий шепот покойной девочки. Мне хотелось спросить, где она, но тогда подруги бы посчитали меня окончательно рехнувшейся. Мне пришлось помолчать. Все, что я могла сделать — это достать из заднего кармана помятый, засохший цветочек. Я сорвала его еще в саду у Ториэль, мне он так понравился, что я не смогла устоять. Маленький цветок с сиреневыми лепестками. Я аккуратно положила его на крышку гроба.       Саша стояла, задумчиво глядя на гроб оранжевой души. Там было выгравировано имя: «Джейсон». Похоже, Сашу тоже навещал во снах дух предыдущего владельца души Храбрости. Я осторожно коснулась ее плеча. Странно, что Саша не одернула его и не бросила какое-нибудь едкое словечко. Она лишь повернулась и первой пошла назад, к лестнице, ведущей к наверх.       И наконец мы встали у главных дверей в Тронный Зал…       Все мое тело стало сковано ледяной Настойчивостью и Решимостью. Страх закрался глубоко в сердце, парализуя, словно крича мне: «Не иди туда! Останься здесь, в безопасности, в Подземелье!». И так хотелось подчиниться… вернуться в добрый Сноудин и жить там, устроиться на работу в какую-нибудь лавочку, купить небольшой домик и жить счастливо, приходя на кулинарные уроки Андайн, обмениваясь шутками с Сансом, шипперя Андайн и Альфис, порой говоря с Ториэль через дверь…       Но тихий шепот в голове твердил: «Оставайся Настойчивой. Не бойся, ибо правда на нашей стороне». И я оставалась Настойчивой ради свободы.