О зельях и призраках

За две недели до конца августа восстановление Хогвартса было завершено. Вскоре должен был прибыть Министр Магии, чтобы почтить память погибших в Последней Битве и торжественно открыть памятную стелу, на которую, по настоянию Гарри, было внесено и имя Северуса Снейпа. Гарри до сих пор помнил лицо профессора МакГонагалл, когда он рассказал ей о воспоминаниях, переданных ему Снейпом. Он еще никогда не видел её так горько плачущей, даже после смерти Дамблдора. Пучок волос на голове пожилой женщины сбился, глаза покраснели, а руки дрожали. - Гарри, прошу тебя, я должна видеть его разговор с директором Дамблдором. Я просто не могу поверить, что Альбус заставил Северуса сделать… - профессор зажала себе рот рукой, она просто не могла произнести нужное слово, ее душили рыдания. - Я помню Северуса студентом. Такой хмурый, нескладный молодой человек. Конечно, я знала его в основном из-за его стычек с твоим отцом… Гарри прикоснулся палочкой к виску и вытянул воспоминание, позволив Директору просмотреть его в одиночестве. После женщина долго молчала, глядя в сторону. Глубоко вздохнув, она опустилась в кресло, разлила чай по чашкам и пододвинула к Гарри вазочку с печеньем. И, похоже, возвращаться к теме смерти Дамблдора она не собиралась. - Гарри, во время восстановления Хогвартса мы пытались пройти в комнаты Северуса в подземельях, - деловито начала она. - Но они защищены сильными чарами. Министр Кингсли обещал прислать невыразимцев, но не раньше Рождества. Сейчас у всех слишком много работы. - Что я могу сделать, Директор? - Гарри не мог помочь справиться с чарами Снейпа, его магия еще не восстановилась. - Мы занимались Окклюменцией, а не Чарами. - Да. Но если принять во внимание то, что ты мне рассказал, то, вероятно, ты единственный сможешь пройти, - МакГонагалл печально улыбнулась. - Зная предусмотрительность Северуса, он вполне мог предвидеть, что не доживет до твоего появления в Хогвартсе. Вполне возможно, он оставил что-то для тебя в своих комнатах. - Я попробую, - вздохнул Гарри. - Мне кажется, что он настолько ненавидел меня, что я последний, кого он желал бы видеть в своих комнатах. - Не думаю, что он действительно ненавидел тебя, - утешила его Минерва. - Он был взрослым уравновешенным человеком и должен был понять, что не ты причина его горестей и обид. - Директор МакГонагал, Гермиона сказала, что все погибшие в Последней Битве похоронены рядом с Хогвартсом. - Гарри подался вперед, напряженно всматриваясь в лицо пожилой женщины. - Профессор Снейп тоже? - Нет, Гарри. Когда все закончилось, мы обнаружили, что Визжащая Хижина сгорела. Мы не смогли найти его тело, - директор печально покачала головой. - Мне очень жаль. Гарри в последний раз расправил полы парадной мантии и вышел из комнаты. Хотя с памятного разговора с Директором прошло много времени, за которое он так и не собрался сходить в подземелья. За приготовлениями к празднику совсем не оставалось времени на другие дела. Прибывших гостей требовалось разместить в, по-возможности, не разрушенные комнаты. Перед предстоящим мероприятием Гарри волновался сильнее, чем перед битвой с Воландемортом. Сегодня он впервые после Победы должен был выступить перед большим количеством людей и главное – перед журналистами. Он боялся предстоящих беспардонных расспросов и невыносимого, болезненного внимания к нему, как Герою войны. - Профессор Снейп, если бы директором были вы, журналисты не осмелились бы даже приблизиться к Хогвартсу. - Гарри стоял, опираясь на перила. Ему вовсе не хотелось идти в Большой зал. - Извините, что тревожу вас… «За Порогом», сэр. - Снейп мог бы собой гордиться - все-таки он сумел добиться от Гарри уважительного обращения. - Я надеюсь, что там вам станет чуточку легче. Посудите сами: там еще нет нас с Невиллом. Можно расслабиться. - Юноша подавил истерический смешок, вряд ли Снейп позволил бы так разговаривать с собой. Снял бы баллы и ушел, эффектно взмахнув мантией. - Успеете отдохнуть от взорванных котлов, - закончил Гарри шепотом, замирая и прислушиваясь. Ему снова послышался тихий шорох мантии, словно кто-то, стоявший рядом, удалился в сторону подземелий. Гарри попытался различить звук шагов, разглядеть в полутемном коридоре фигуру, закутанную в привычную черную мантию, но ничего не обнаружил. Похоже, он начал сходить с ума, раз ему мерещится погибший Снейп. Однако, начинающееся сумасшествие не является уважительной причиной не идти в Большой зал.

***

Сегодня в Большом Зале все столы были покрыты черной тканью в знак траура. Не было зеленого, алого, синего и желтого, сегодня все факультеты были равны в своей скорби по погибшим. Тем не менее, тысячи свечей освещали пространство, а стол преподавателей был накрыт длинной белой скатертью с изображением феникса, символизируя Победу сил Света. За этим столом должны были разместится все «почетные» гости: Министр Кингсли, директор МакГонагал, преподаватели Хогвартса и некоторые чиновники министерства. Туда же предстояло отправиться и Гарри Поттеру. Рассеяно глядя по сторонам, Гарри пересекал зал, понимая, что видит мало знакомых лиц. Здесь были ученики Хогвартса, помогавшие восстанавливать замок. Остальные должны были приехать только к началу учебного года. С удивлением среди журналистов он различил Риту Скитер в вызывающе ярком наряде. Большую часть гостей составляли незнакомые работники Министерства Магии и представители аристократических семейств. Гарри успел только поздороваться с Директором и Хагридом, как незнакомый патронус в виде черепахи возвестил о прибытии Министра, который начал свое обращение к гостям, едва войдя в зал. - Друзья, мы собрались здесь, чтобы почтить память погибших во второй Магической войне: защитников Хогвартса, членов Ордена Феникса, авроров, исполнявших свой долг, и простых магов, которые пытались защитить свои семьи. Гарри видел, что речь Кингсли была не по душе людям в зале: аристократов коробило панибратское обращение, ученикам, привыкшим к эксцентричным выступлениям Дамблдора, сложно было воспринимать подобный пафос. Самому Гарри казалось, что Кингсли читает свою речь по заранее написанному тексту. Причем, написанному Перси Уизли, когда он еще был старостой школы и самым большим занудой. - Почтим их память минутой молчания, - закончил Министр. Гарри понял, что отвлекся на свои размышления и пропустил большую часть речи. Теперь предстояло выступить ему самому. - А сейчас, Гарри Поттер –«мальчик-который-выжил-и-победил-того-кого-нельзя-называть». Гарри, - министр подбадривающе улыбнулся и энергично пожал ему руку, чтобы все видели, что Гарри Поттер не против общения с ним. - Я… Бы хотел сказать… Вспомнить… - Гарри был смущен направленным на него вниманием, он никогда не умел красиво говорить. Гул крови в ушах создал иллюзию, что позади него кто-то стоит и раздраженно шипит в ухо: «Как всегда красноречивы, Поттер. Может быть, хоть поздороваетесь как подобает. Ваши манеры всегда оставляли желать лучшего». - Добрый вечер, Лорды и Леди, уважаемые профессора, Директор… - голос Гарри окреп. - Мне кажется стыдным, что сегодня мы обезличиваем наших погибших, объединяя их в группы. Разве скажет нам словосочетание «защитник Хогвартса» о людях, может быть, не самых выдающихся по магической силе, но обладающих высокой силой духа. Которые, несмотря ни на что, не побоялись сразиться с величайшим темным волшебником современности? Разве скажет нам «аврор при исполнении» о веселом нраве Нимфадоры Тонкс или доброте Ремуса Люпина, красоте Лаванды Браун или уме Северуса Снейпа?- Гарри вглядывался в лица, он больше не боялся. В глазах, смотрящих на него, он увидел отражение своей боли. - Разве можем мы сегодня не упомянуть о мудрости и благородстве Альбуса Дамблдора, первого вставшего на пути Тома Реддла? Сам я не могу перечислить всех погибших, но каждый из нас кого-то потерял во время войны. Нам не хватит одной минуты молчания, чтобы вспомнить всех. - Нужно было перевести дыхание, иначе голос бы сорвался. - Но нужно попытаться: Чарити Бербридж, Флориан Фортескью, Эммелина Вэнс, Батильда Бэгшот… Зал наполнился гулом голосов, отдельные имена различить было невозможно. Но как бы то ни было, сегодня они вспомнили всех. Сегодня почести были возданы всем, кто боролся. Когда официальная часть была закончена и гости отправились к накрытым столам, к Гарри подошел Министр. - Гарри, как поживаешь? - Хоть Кингсли и сменил одежду на более официальную, блеск глаз выдавал в нем прежнего аврора. - Надеюсь, все хорошо? - Все в порядке, сэр Министр. - сегодня Гарри был настроен на серьезный лад. - Как вы поживаете? - Что ты говоришь, Гарри? Ведешь себя так, будто в тебя сам Снейп вселился, постная мина тебе не идет. - Улыбнулся и подмигнул Кингсли. - Гарри почувствовал, что стал спокойнее, как и всегда рядом с темнокожим мужчиной. - Того и глядишь, начнешь вздергивать бровь и скрещивать руки на груди. Мы - друзья. Зови меня Кингсли. - Хорошо, Кингсли, - Гарри позволил себе облегченно улыбнуться. После речи Министра ему было страшно общаться с ним. - Я рад побеседовать с тобой. - Прекрасно, прекрасно. Ты, Гарри, сегодня очень правильно говорил, что надо помнить тех, кто погиб и, самое главное, из-за чего они погибли, - несмотря на спокойный, доброжелательный тон, бывший аврор все больше хмурился. - Твои родители тобой бы гордились! - Как же Гарри устал от ладоней на своем плече! Все хотят к нему прикоснуться, словно он талисман, приносящий удачу. - Я слышал ты хотел стать аврором, как твой отец? Да? Думаю, что во вступительных экзаменах нет необходимости. То, что пришлось пережить во время Последней Битвы, может считаться самым жестким экзаменом. Что скажешь? - Снова легкое похлопывание по плечу, заставлявшее хотеть сжаться в комок. - Занятия начинаются через две недели. - Я не могу, Кингсли, - вздыхает Гарри. После всего пережитого он не был уверен в выборе своего дальнейшего жизненного пути. - Конечно, я в курсе, что ты не любишь пользоваться своим положением Героя и полностью поддерживаю тебя, - Кингсли был заметно недоволен, он ожидал иной реакции. - Но можно сделать исключение ради своего призвания. Экзамен - просто формальность. И, разумеется, Рон Уизли также будет принят без экзаменов. - Я вынужден отказаться, - твердо ответил Гарри. - Глупости. Что тебе мешает? – министр повысил голос, словно пытаясь подавить собеседника своим авторитетом. - Моя магия пока не восстановилась, - Гарри настораживала такая настойчивость, - я не могу обучаться в академии авроров. Может быть, на следующий год? - Какие прогнозы? Можно ведь поговорить с колдомедиками или невыразимцами, - раздражение в голосе Министра становилось все заметнее. - В Отделе Тайн, наверняка, знают, как восстанавливать магию быстрее всего. - Не стоит беспокойства, Кингсли. Лучше всего лечит время. - Улыбка туповатого Героя, готового выполнить свое предназначение, приросла к лицу. - Мадам Помфри говорит, что через полгода или даже раньше, если регулярно принимать зелья и соблюдать режим, все наладится. Использую это время, чтобы закончить образование. - У меня есть идея получше! Поступай на работу в министерстве, - Кингсли выжидательно смотрел на Гарри. - Изучишь аппарат изнутри. Потом легче будет договориться с чиновниками, - бывший аврор понижает голос. - Когда я аврором был, они у меня столько крови выпили, страшно сказать! Несмотря на все попытки, вернуть беседе легкий тон не удается. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять, что можно ожидать от еще вчера такого знакомого и приятного визави. С сожалением они были вынуждены признать, что больше не могут быть близкими друзьями, теперь им придется носить маски. - Спасибо. Но я хотел бы остаться в Хогвартсе. Пока не восстановится магия, мне стоит быть под присмотром мадам Помфри. Одобрительный хмык, раздавшийся из-за левого плеча, который похоже слышал только он, привел Гарри в замешательство. Похоже, его подсознание играет с ним злую шутку: он много лет пытался добиться минимального одобрения Снейпа, и получил его таким странным образом. Растерянный, погруженный в свои переживания, Гарри совершил ошибку - остался один, без прикрытия Министра или Директора. Его оплошностью незамедлительно воспользовалась Рита Скитер. - Гарри Поттер, «мальчик-который-не-только-выжил-но-и-победил», какая удача для скромной работницы «Ежедневного пророка», - Рита восторженно всплеснула руками с салатовым маникюром, удивительно сочетавшимся с лиловой помадой. - Вы ведь не против ответить на несколько вопросов? Начнем с простого. - Оскал голодной акулы исполнении Скитер всегда был особенно хорош. - Личная жизнь. Где же наша очаровательная мисс Уизли? - Я не буду с вами разговаривать, - Гарри попытался уйти, но журналистка намертво вцепилась в рукав его мантии. - Прошу меня простить. - Ага! У нашей героической пары первая размолвка. О, я не буду настаивать. - Прыткопищущее перо строчило, как сумасшедшее. Гарри различил что-то вроде: «Герой страдает от вероломности своей возлюбленной и ждет ту, которая усмирит его боль…» - Тогда поговорим о войне. Каково было убить самого сильного темного волшебника столетия? Вы ощутили радость или злорадство? Вы гордитесь собой, милый Гарри? Вся Британия вами гордится! - Голос Риты сорвался на визг. - Ощущаете, как возросла ваша популярность. М? - Отойдите от меня. Я не ощущал радости, мне не нужна слава. А быть убийцей - невыносимо. Понимаете? - Гарри знал, что ничего не добьется от Скитер, что его просто не услышат, но не мог промолчать. - Невыносимо. Я не пожелал бы даже врагу. - Я понимаю, Гарри, понимаю. Так и запишем: Герой победил Темного Лорда не ради славы, его помыслы были чисты, как слезы младенца, - Рита с деланной задумчивостью смотрит на свое перо, ее лицо озаряет хитрая улыбка. - А вот были ли чисты помыслы у Дамблдора, который послал нашего Героя на верную смерть? - Не смейте осуждать Дамблдора! - Крик ничего бы не решил, но маска пока не приросла к Гарри достаточно прочно. - Он был величайшим светлым волшебником! - Какая пылкость! Какая преданность! - Крики Риты привлекают внимание. - Благородный Герой никогда не предаст памяти своего наставника! Наставников! Вы ведь способствовали восстановлению доброго имени Северуса Снейпа? Человека, который, я не побоюсь этого слова, издевался над вами много лет. - Я признаю свои ошибки, - глаза метали молнии, но голос Гарри был спокоен. Юноша понимал, что он уже не ребенок, чтобы поддаваться на провокации этой мегеры. - Я был не прав в отношении Северуса Снейпа. Но я никогда не ошибался, считая Альбуса Дамблдора - предводителем сил Света, их знаменем, - звонкий голос Гарри разлетелся по всему Большому Залу. - Бремя и ответственность предводителя в том, чтобы принять решение, которое приведет к Победе, каким бы тяжелым оно ни было. - Директор Дамблдор не чурался грязных методов. - Ни к кому не обращаясь, тихо сказала высокая пожилая женщина в дорогой одежде, однако, многие услышали ее. - Не зря же он так долго занимал должность председателя Визенгамонта. - Ах, леди Флинт, вы как всегда прекрасны. И как всегда правы, - Рита заливалась соловьем, почуяв союзника в старой леди. - У Дамблдора было много грязных секретов. Вы читали мою книгу? Воспользовавшись случаем, Гарри ускользнул от Скитер, жалея, что не может воспользоваться мантией-невидимкой. Он ходил среди людей, стараясь не привлекать к себе внимания. И, слушая разговоры, пытался разобраться, почудилось ли ему то, что перо Риты немного потемнело, будто его поразило проклятие, или нет?

***

Возмущение поведением присутствующих людей достигло своего пика, когда Гарри услышал от какой-то чистокровной волшебницы, что власть полукровок не приведет ни к чему хорошему, что мышиная возня, громко именуемая второй магической войной, была ничем иным, как попыткой магов низкого происхождения заявить о себе. Пытаясь не сорваться на крик, Гарри вышел из Большого Зала и пошел, не разбирая дороги, подальше от всех, срываясь на бег, словно это могло помочь ему убежать от несправедливости мира. Ноги сами несли его в подземелья. Туда давно никто не ходил, потому что все оставшиеся в школе змейки предпочитали проводить время в гостиных других факультетов. Отдышавшись после долгого бега, Гарри осторожно подошел к двери, за которой расположены комнаты Снейпа. Если ему все равно необходимо было сходить туда, так почему бы не сейчас? Он прикоснулся к двери, с ужасом понимая, что не знает пароль. Но дверь открылась от прикосновения, словно хозяин комнат знал, кто к нему пришел, и давно ждал этого. В комнатах царил строгий порядок, так подходящий характеру профессора. Все предметы обстановки были удобными, функциональными и практичными. И в первый момент казалось, что человек, живший здесь, находился в гармонии с собой, был увлечен любимым делом и не знал никаких невзгод. Но проведя во владениях Снейпа некоторое время, Гарри понял, как давят на него темные стены, отсутствие окон, промозглая сырость, холод каменного пола. Он заметил, что мало-мальски обжитыми выглядят только стол у камина, где преподаватель, видимо, проверял работы учеников. И лаборатория. Крохотная спальня, куда втиснулись узкая кровать и шкаф с несколькими черными мантиями, похоже служила местом, где Снейп лишь забывался коротким тревожным сном: не было ни книг рядом с кроватью, ни огарков свечей, ни брошенных впопыхах на спинку мантий. Положение книг на многочисленных стеллажах ясно говорило, что в последний год мужчина читал только книги по зельеварению, напрочь позабыв о других своих интересах. Во всех комнатах не было ни намека на место, где Снейп бы отдыхал: пил виски, проглядывал журнал, принимал гостей, просто сидел, глядя в огонь, вертя в руках памятную безделушку. Испытывал ли этот человек положительные эмоции? Гарри бродил по комнатам, трогая книги, перья, флаконы с зельями, испытывая странное чувство от такой вседозволенности, от мысли, что он заглянул в душу Снейпа, в существование которой он до недавнего времени не очень-то верил. На одном из стеллажей Гарри нашел стопку папок, подписанных аббревиатурой ЗЭ и различными цифрами. Невольно заинтересовавшись, он открыл одну из них наугад и прочел. «Зельеварение не является простым перечнем способов приготовления магических жидкостей, как думают недалекие любители размахивать палочкой, в сферу интересов зельевара входят также свойства этих жидкостей и различные особенности входящих в них ингредиентов. Некоторые нюансы и тонкости приготовления зелий, такие как правильно выбранная схема помешивания основы, порой, куда важнее качества использованных ингредиентов, и позволяют достичь большего.» В начале листа пергамента написанные четким угловатым почерком слова аккуратно складывались в строки, затем же настроение писавшего поменялось, будто любимое занятие перестало приносить привычное успокоение. «Я всегда верил, что тщательно подобранные ингредиенты вкупе с единственно верной схемой приготовления могут осуществить любое желание. Уничтожить врагов, залечить раны, помочь обрести силу, вызвать симпатию или вычеркнуть из своей жизни тот или иной эпизод. Но в реальности все оказалось несколько сложнее. Сколько бы я не пытался, я не смог…» Часть слов была вымарана с такой злостью, что пергамент в этом месте был поврежден. Однако, Гарри сумел разобрать слово «смерть». Думал ли Снейп о Лили, когда писал? Гарри жалел, что не может поговорить с мрачным профессором о своей матери. Накатил стыд из-за того, что он никогда не видел в нем просто человека, имеющего слабости, способного быть уязвимым и страдать. В какой-то момент ему показалось, что он не один в комнате. Еще мгновение и он бы поверил, что краем глаза видит темную фигуру за столом и стоит обернуться, как профессор поднимет голову и рявкнет: «Какого черта вы делаете в моих комнатах, Поттер?» К несчастью, это было лишь порождение его мыслей о Снейпе. Гарри продолжил читать. «Предлагаемые в учебниках зельеварения классификации ингредиентов обычно весьма запутаны и сложны для восприятия. Неудивительно, что безмозглые студенты решают не копаться в записях замшелых стариков, к коим причисляют и меня самого. Мне известно, что некоторые студенты уверены, что зельевары никогда не отрывают свои крючковатые носы от котлов. Смешные дети не далеки от истины. Я бы предложил разделять все компоненты, используемые в зельеварении, на пять групп: минеральные, растительные, животные, те, что я бы назвал вспомогательными, включающими огонь под котлом, воду, как основу любого раствора, материал котла, заключающий в себе магическое влияние металла, дерево, служащее инструментом для смешивания прочих ингредиентов, и, наконец, пятая, самая важная - сила зельевара. Вот по сути пять элементов, составляющих основу зельеварения, пять ключей, которые открывают дверь в мир взаимных превращений веществ. Если бы когда-нибудь мне пришла в голову блажь написать учебник зельеварения, именно эти слова стали бы эпиграфом. Слава Мерлину, у меня никогда не было времени на подобную дурь…» Гарри улыбается, читая эти строчки, он как будто взаправду слышит глубокий бархатный голос с язвительными нотками, произносящий «безмозглые студенты». Наверняка, у представляемого Снейпом студента были черные взлохмаченные волосы, зеленые глаза и шрам на лбу. Неспособность Гарри к зельеварению была общеизвестна. Однако, объяснения про пять элементов показались ему настолько занимательными, что он решил забрать записи покойного профессора и прочитать их не торопясь, пытаясь разобраться и постичь наконец тонкое искусство, так превозносимое его умершим профессором. Гарри покинул комнаты профессора, не найдя никакого послания от Снейпа, которое помогло бы ему победить Воландеморта. Но он нашел то, что, возможно, придаст его жизни смысл, и был благодарен за это.