I'll Be Your Lighthouse (If You'll Be Mine)

Чимин вздохнул, взглянул на старую каменную лестницу, извивающуюся внутри здания и переместил свой скетч подмышку. Он начал быстро подниматься по лестнице, рюкзак неуклюже ударялся о его спину когда он делал каждый шаг. Он не уверен, почему он продолжает ходить на старый заброшенный маяк каждый раз, как у него появляется возможность. Может быть потому, что там было тихо, вдали от всего и всех. Вдали от надвигающейся ответственности, от родителей, вынуждающих его выбрать колледж, от распросов его друзей, какой профильный экзамен он выберет, вдали от учителей, советующих выбрать тот предмет, в котором он "хорош" и на самом деле он просто устал от всего этого. Он никому не принадлежит и никого не волнует, что он сидит в этом месте до сих пор, когда появился новый маяк, построенный на бухте с бо́льшим обзором, а этот маяк был закрыт. И никто не знает, куда он идет или что он делает, когда он уходит. Он просто исчезает на некоторое время с выключенным телефоном, чтобы никто не разговаривал с ним и это именно то, что ему нравится. Наедине с собой. Может быть, поэтому он продолжает делать это. Он достигал вершины довольно быстро, сразу переступая по две ступеньки, постепенно ускоряясь и это не было похоже на то, будто у него есть много времени, чтобы обдумывать все это. Он вздохнул, крепко сжав скетчбук, пока он толкал старую деревянную дверь, сжимаясь от лязга ржавого металла. Этот вид, по мнению Чимина, является именно тем, ради чего он живет. То, как глубокая синева моря превращалась в ясно-зелёный цвет, а потом в белую пену, врезающуюся в скалы внизу; как чайки падали вниз и скользили над водой, как солнце сияло сквозь грязные окна, создавая золотое сияние. Это было захватывающим даже после всего этого времени. Если кто-то спросит его, какое его любимое место в мире он солжет и скажет, что это пиццерия из его старшей школы в конце улицы, чтобы никто не знал об этом месте. Он уверен, что другие люди просто бы разрушили его, с их громкой музыкой и раздражающей болтовней. Он глубоко вздохнул, вдыхая пыль и соленый, морской воздух прежде чем сделать несколько быстрых шагов в круглой комнате и сесть, прижавшись к старому стеклу. Он улыбнулся сам себе, бросил свой рюкзак рядом с собой, схватил желтый, потрёпанный карандаш, напоминая себе, что скоро он должен его заменить и открыл тетрадь на следующей пустой странице, вспоминая пустой кабинет, который видел ранее в этот день и застрявший у него в голове с тех пор. Он не был достаточно уверен, как долго он там просидел. Ощущалось так, будто прошло несколько минут, но уже смеркалось, поэтому он знает, что прошло не менее часа. Но он не понимал этого, пока из дверного проема не раздался глухой свист, немедленно лопнув его приятный "пузырь" и заставил его нарисовать темную линию посреди страницы. Он хотел заплакать прямо тогда и там, но сдержал каменное лицо, начиная агрессивно стирать полосу, молясь, чтобы это не было заметно когда он закончит, решив игнорировать незнакомца, который прислонился к одной из стен у окна. Это не касалось Чимина, если кто-то сюда приходил до тех пор, пока они были тихими и не беспокоили его. — Вполне живописно, да? — сказал незнакомец, его голос был глубокий и тяжелый с акцентом, может быть, Тэгу? В общем, как правило, Чимин считался социальной бабочкой. Вежлив ко всем, кого он встречает, болтливый и привлекательный, но сюда он приходит подальше от людей. — Можно и так сказать, — прогудел он, очищая бумагу от опилок. Он поднял глаза, наблюдая, как незнакомец опирается на перила, ведущую к двери, которая выходила на балкон. — Ты часто сюда приходишь? — спросил он, просунув руки в передний карман своей серой толстовки. — Можно и так сказать, — повторил Чимин, явно не заинтересованный. — Не многословен, парень? — он фыркнул. Чимин пожал плечами, хотя в действительности он много говорил. На самом деле слишком много, его последняя девушка рассталась с ним, потому что он просто не мог заткнуться. Ему было все равно, если он хочет говорить, то он будет говорить. Большинству людей нравилось то, как он был готов болтать обо всем и вся, с ним было легко шутить, шумно веселиться, ему самому было легко. Но когда он пришел сюда, он пришел для молчания и подальше от человеческого взаимодействия. Чимин видел, как ухмылка скользит по лицу незнакомца: — Я тоже. И это было так, никто из них ничего не сказал за все это время и Чимин почти забыл о присутствии этого человека, пока он не услышал щелчок зажигалки. Он поднял голову и увидел как незнакомец подносит оранжевое пламя к сигарете, лежащей между его розовыми губами. И, ох, смотрите, отсюда и началось его раздражение. — Ты не возражаешь? — пробормотал он, нахмуренно глядя на мужчину. Возникла пауза, когда мужчина выдохнул. Серый дым медленно взмывал в воздухе и исчезал так же быстро, как и появлялся и он ответил: — Что? — насмехаясь над его словами. —Ты один из тех крепких орешков, кто против курения и типа того? — Прости. Мне плевать, если ты хочешь разрушить свои легкие. — Чимин закатил глаза. — Но это мое место для рисования и я бы предпочел, чтобы ты не приходил сюда только чтобы покурить, спасибо. Мужчина фыркнул, взяв еще одну сигарету из пачки. — Это то, что ты делал? — спросил он, глядя на Чимина и да, окей, он был довольно красивым, что должен был признать Чимин и старше его не более, чем на несколько лет. — Рисовал? — Может быть. — Может быть? — усмехнулся мужчина удивленным голосом. — Могу я посмотреть? Чимин начал издеваться, закрывая обложку своего скетчбука. — Нет, — он не думал, что когда-либо был таким резким с человеком, но что-то связанное с этим человеком волновало его. — Я даже не знаю тебя, с чего бы мне разрешать? — Довольно справедливо, — кивнул незнакомец. — Я Юнги. — Что? — моргнул Чимин. Мужчина усмехнулся, убирая свою черную челку с глаз. — Мое имя. Ты сказал, что не знаешь меня, так что... — он пожал плечами. — Я Юнги. Мин Юнги. — Ну, Юнги-ши, — Чимин вздохнул, бросив свой карандаш в рюкзак. — Даже самым ближайшим друзьям я не позволяю увидеть мои рисунки, так что пока ты не заполучишь мое доверие, будь любезен выйти с балкона моего маяка. И Юнги засмеялся, пробормотав что-то о том, что ему нравится вызов, прежде чем докурить сигарету. *** — Есть ли причина, по которой ты всегда здесь? — спросил Юнги спустя несколько дней, оставаясь на другом конце комнаты, глядя на океан и глубоко в душе Чимин был признателен, что он уважает личное пространство. — Наверное, я просто сбегаю от всех, — ответил Чимин, пожимая плечами и тихо вздыхая. Он не был до конца уверен, почему он сказал это Юнги, ведь он буквально встретился с ним всего несколько дней назад. Но, возможно, именно поэтому он сказал это — он не знал его, поэтому его не осудят. Он увидел улыбку Юнги, его обнаженные десна и щурившиеся на уголках глаза: — Да, я понимаю, — он кивнул, а Чимин — Чимин почувствовал странное облегчение. — А что на счет тебя? — спросил Чимин через несколько мгновений. — Ты пришел сюда, чтобы курить, Юнги-ши? — Конечно же нет, — усмехнулся Юнги. — Я получаю отсюда довольно красивый вид, понимаешь? И океан тоже не так уж и плох. И Чимин невольно засмеялся в знак недоверия. Этот парень на самом деле пытается флиртовать с ним? — Итак, ты приходишь сюда чтобы курить и наслаждаться пейзажем, — Чимин закатил глаза, саркастически продолжая: — Что за чудесное комбо. — Я правильно понимаю? — Юнги ухмыльнулся. — Кроме того, ты бросил мне вызов. — О? — ответил Чимин, переворачивая страницу. — Я ли? Юнги взял новую сигарету, сел на бетон и щелкнул зажигалкой. — Я должен заполучить твое доверие, чтобы посмотреть на твое искусство. Чимину хотелось поиздеваться над мужчиной: — Я не понимаю, почему ты настроен на это, Юнги-ши. — Мне нравится искусство, — Юнги пожал плечами, повернулся к парню лицом, сидящему напротив одного из окон у стены. — Я хочу посмотреть, что может сделать кто-то вроде тебя — Ты меня не знаешь, — с насмешкой взглянул Чимин. — А я не знаю тебя. Юнги лениво потянул руку, указывая на парня: — Но мы могли бы узнать друг друга. — И почему ты думаешь, что я хочу узнать тебя? — закатив глаза, ответил Чимин. Он знает, что может просто игнорировать Юнги и сам Юнги, вероятно, не будет возражать против этого, но он все равно продолжает реагировать на его слова. Они взглянули друг другу в глаза и Чимин почему-то почувствовал необходимость запомнить этот момент, задокументировать его. Возможно, именно потому что Юнги так стоял, небрежно наклоняясь к окну, скрестив руки на груди и облокотившись плечом на стену. Возможно потому, как солнце падало на его лицо и казалось, будто это уже было частью картины. Он понял, что уже фиксирует карандаш в руке, переворачивает на новую страницу и быстро двигает рукой, чтобы не упустить момент. Он начал рисовать контур человека и окна, зная, что вспомнит подробности позже, когда у него будут краски и штриховые карандаши. — Потому что в этом есть что-то другое, — ответил Юнги через несколько минут. Чимин не понимал о чем он говорит, да и не пытался. Сейчас он позволил Мин Юнги остаться тайной, которая интриговала. Чимин никогда не видел его раньше и его акцент указывает, что он не из Пусана и совсем не хотел совать в это свой нос, не хотел спрашивать его откуда он, почему он здесь на случай, если он перейдет черту дозволенного. И он никогда этого не признает, но он не возражал против присутствия Юнги на маяке. Он не был громким или раздражающим и просто комментировал что-то время от времени и Чимина это вполне устраивало.