basic instinct

Перебирать её волосы пальцами, как струны, и каждый раз удивляться пепельно-выстраданной измороси на её губах входит у Криса Арджента в пагубную привычку, как сигареты, алкоголь, героин. Она — всё вместе, одной дозой, прямо в вену. Возможность на счастье — не его, украденная, выхваченная у кого-то из-под самого носа — пачкает его щетину бесцветным блеском для губ и заворачивается в простыни, как в кокон, не желая покидать дрянную съёмную квартиру с неисправным душем и перегоревшими лампочками в прихожей. — Сделаешь кофе? Она — девочка с выступающими рёбрами и скулами (совсем не от хорошей жизни) на его кухне в вязаном свитере и спортивных шортах. Она — банши с севшим от ужаса голосом, тёмными кругами под глазами и выцветшим водопадом приторно-осеннего на плечах. Она — лучшая подруга его погибшей недостаточно давно дочери. — Мне с сахаром, — говорит Лидия буднично, перегибаясь через стол, встречая его взгляд только мельком и как-то настороженно-равнодушно. Лидия Мартин — девочка, которая ночует в его постели, которая прислушивается к его дыханию каждый момент их близости, — не пытается быть соблазнительной на его кухне с газетой и чашкой кофе в руках. В её кофе — невероятное количество сахара, от которого у Криса сводит челюсти судорогой. Физика — страсть — остаётся за порогом спальни. По утрам Арджент завтракает вовсе не с девушкой, с которой так просто и почти не стыдно забываться каждую ночь. По утрам его встречает будничная и открыто-доверительная Лидия Мартин, которая вечерами появлялась раньше в комнате Эллисон и вежливо здоровалась с ним как с «мистером Арджентом». Видеть в девушке напротив просто Лидию Мартин, а не сложно-осознаваемую тайну — его основной инстинкт. — Парк развлечений снова закрыли, — сообщает она, допивая кофе, вглядываясь в строчки газеты. — Да, я проезжал вчера мимо, — отзывается Крис. — Настоящий парк-призрак. — Неплохая идея для ребрендинга. Арджент улыбается самыми уголками, дочитывает выделенную ему спортивную страницу и отодвигает чашку. Лидия, как по сигналу, делает последний глоток кофе и поднимается из-за стола. — Подвезёшь до дома? Бахрома от дамской сумки цепляет молнию на его куртке. — До вечера, Крис. Пепел на её губах неправильно-сладкий — слишком много сахара. Она смотрит не дольше, чем положено, но очень внимательно, так, будто догадывается, что следующего раза может не быть. Предполагать худшее — её основной инстинкт. Он — тот, с кем чертовски нелегко, до спазма за грудиной, до приступа, подозрительно похожего на эпилепсию. Он пропитывает собой её свитер, оставляет невидимые царапинки колкой щетиной на шее, не сигналит у дома, а только пару раз вспыхивает в ночи фарами, чтобы позволить ей быть сильной и независимой. У Лидии это выходит на уровне инстинкта, Лидия не вешает ярлыков-обязательств, а просто говорит матери «не жди». Он — самый неправильно-логичный выбор в её дурацкой и пропитанной смертью жизни. Он — не любовник; все слова с подобным корнем автоматически вычёркиваются из их прокуренно-тяжёлых мыслей. Лидия не хочет влюбляться, не пытается казаться влюблённой. Лидия не замедляет шаг, чтобы казаться равнодушной, Лидия на самом деле равнодушна к тому, что однажды можно будет назвать безумной страстью. Он — отец её всё ещё не ушедшей из болезненных сновидений лучшей подруги. Он — компаньон её неудачно начатой жизни, такой же пустой, как и пачка сигарет в сумочке. Они не ведут светских бесед, не обмениваются пошлостями на протяжении всей дороги. Лидия не курит, а просто трясёт пустую упаковку в руках, пытаясь занять дорогу в одной машине с совершенно чужим человеком. При правильно подогнанных обстоятельствах это может походить на похищение, если бы не намеренно-прописанная отстранённость участников. Лидия читала, что так бывает, когда действия доходят до автоматизма, когда мысль о смысле происходящего даже не посягает на твою голову. Лидия знает, что это устраивает их обоих. Когда дверь закрывается, Лидия ждёт сигнала, чтобы стать той, в которой Крис Арджент так естественно нуждается. Лидия — именно такая, какая нужна, и тогда, когда особенно необходима. Утром на кухне тянет свежим кофе, который приторно горчит на губах. Он читает спортивную страницу, а она незаинтересованным взглядом скользит по новостям политики. Идиллия людей, чей основной инстинкт — быть рядом, когда невыносимо.