basic instinct

Лидия в новую жизнь привносит множество мелочей, от которых становится спокойнее и даже уютнее — ароматические свечки с запахом ванили, мягкие тапочки, которые в прошлом обязательно распотрошила бы Прада, разноцветные стикеры-напоминания, отмечающие почти все поверхности в её съёмной квартире, потому что забывать становится вредной привычкой. И, если говорить о вредных привычках, то пальцы иногда пахнут табаком из-за редкой, но регулярной сигареты, которая выкуривается в открытое настежь окно и непременно в одиночестве. А из редкого и регулярного у Лидии ещё звонки, за которые в прошлой жизни ей было бы стыдно, но которые замечательно вписываются в её новую жизнь, выстроенную на дешёвых попытках стать той, кем хочется являться. Лидия свыкается с мыслью, что правильность в её жизни приобретает странные формы с терпким послевкусием ностальгии. — Заедешь сегодня? Пауза по ту сторону телефона длится ровно одну затяжку — Лидия выдыхает дым медленно, почти смакуя его отвратительную и смертельную горечь, вслушиваясь в напряжённое дыхание мужчины, принимающего решение — как всегда, в её пользу. — Заеду. Ненадолго. — Жду. Купи какой-нибудь еды. У меня в холодильнике мышь удавилась. У Лидии мало причин воскресать к жизни каждый день, но у одной из причин есть личный ключ от её квартиры. У него тяжёлая поступь, хрипотца в голосе и парфюм резкий, въедливый, который хочется вдыхать до рези в глазах. У Лидии зависимость от этого запаха, запаха её свободы и права быть счастливой так, как того хочет она. Ей всё ещё до конца непонятно, как так получилось, что она обретает мир в том, с кем знакомится уже очень давно, но кого узнаёт по-настоящему всего несколько месяцев назад. У Криса достаточно причин нести свой крест охотника и борца за справедливость для сверхъестественных существ во имя погибшей дочери, но очень мало причин быть счастливым, желать остановить мгновение и задержаться в «здесь и сейчас» чуть подольше. Крис давным-давно не верит в милосердие мира, но он верит в людей — и одним из таких людей является Лидия Мартин. Встреча с ней, с ней настоящей, не фантомной и не кукольной с искусственно-выверенным образом, меняет его жизнь. Ему трудно представить жизнь другой, не серой и не пресной на вкус, но рядом с Лидией ему и дышится тяжелее — особенно если приходится дышать её цветочным парфюмом и ванильным ароматом свечей. Если Лидии задают дежурный вопрос о «делах на личном фронте», она честно отвечает, что всё в порядке. Она в порядке — рано утром заваривает крепкий чёрный чай для охотника, который готов проспать до полудня, даже если ей нужно на пары. Она стоит посреди кухни босиком, перетаптываясь от прохлады, исходящей от пола, пьёт травяной чай, чутко следя за тем, чтобы омлет не успел сильно подгореть, и думает, что находит что-то большее, чем просто удачные отношения. В их новой жизни найти себя и не чувствовать каждую секунду трещины, которые расползаются по душе, вот-вот угрожая разрушить всё окончательно, — победа, достойная уважения. Поэтому Лидия ничуть не стыдится признаться, что волнуется, когда Арджент долго не берёт трубку, когда возвращается уставший со следами очередной драки. Лидия не выносит неизвестности, но Крис категорически не позволяет ей протянуть руку помощи, потому что он теряет больше, чем любой может себе позволить на одну жизнь. — Просто позвони в следующий раз, чтобы я не ждала, хорошо? — Хорошо, — кивает мужчина, зная, что Лидия всё равно будет ждать — и прислушиваться к инстинкту банши, который раньше телефонного звонка ей подскажет, если случится что-то непоправимое. Лидия находит для себя смысл существовать в реальном мире, к которому их совсем не готовит жизнь в состоянии постоянного напряжения и страха, что кто-то захочет их убить. Лидия учится жить заново — и Крис ей в этом помогает, хотя он уже отвыкает казаться обычным. Они обретают смысл — в ночах, в звонках, в завтраках, во вдохах, которые помогают запомнить момент спокойствия и тишины. И никто не посмеет сказать им, что всё должно быть иначе: теперь они определяют, что в их жизнях считается правильным. Лидия и Крис выбирают друг друга.