Zusammen

POV Неле       Солнечные лучи до жути раздражают мои бедные глазки, сколько бы я не пыталась скрыться от них. Переворачиваясь то на бок, то на спину, то на живот, это солнце все равно умудрялось достать меня. Не желая больше терпеть все это, я все-таки открываю один глаз, смеряя комнату взглядом, уже после открывая второй. Ох, ну почему, почему… Мало того, что моя кровать стоит напротив окна, так оно еще было и совершенно не зашторено. Я уже хотела было подняться, но стоило лишь привстать в кровати, как голову пронзила резкая боль, из-за чего я тут же начинаю массировать виски, нервы которых без остановки пульсировали, заставляя скривиться в лице.       Вновь, на этот раз аккуратно, приняв сидячее положение, напрягаю извилины, пытаясь что-то вспомнить из вчерашнего вечера, но постепенно понимаю, что в голове сплошной бардак, а вспомнить хоть мельчайшую часть воспоминаний Дня рождения так сразу не удастся. Пусто, словно все просто напросто стерлось. Но резко перед глазами пронеслись воспоминания о том, как Билл с Томом с невероятно яркими улыбками до самых ушей достали припрятанные в подарочном пакете бутылки алкоголя. Только вот, что это было? Виски? Коньяк? Нет, сейчас это не столь важно. Еще припоминаю тот момент, когда Марк, вставая с дивана, изрядно подвыпив перед этим, стал собираться, после уезжая к себе домой. Хотя нет, вроде бы ему позвонили знакомые, поэтому ему ничего не оставалось, как спешно попрощаться со всеми гостями и мной и уйти с только начинающейся «вечеринки».       Алкогольные напитки. Не думала, что дойду до такого, но в жизни мы все равно когда-нибудь все попробуем. Не сейчас, так потом. Но вышло так, что это произошло на моем Дне рождении, так что, ничего уже, в принципе, не поделать.       И тут по моему телу внезапно пронеслась стая мурашек. А в голову начали сразу же закрадываться плохие мысли о возможном произошедшем…       Я, надеюсь, что мы ни с одним из Каулитцев ничего плохого не делали. Это ведь так? Нет, нет, они же нормальные парни… Хотя, кто его знает, что могут сотворить эти двое, пребывая в опьяненном состоянии.       «Что за черт?» — проскакивает мысль в голове, когда я слышу странное шуршание за спиной. Это призрак? Не думаю, что ему тут делать, Неле? У меня совсем крыша едет. Но не успеваю я повернуться назад, дабы понять и увидеть наконец, что там или кто, как меня прерывает резкая открывшаяся дверь в комнату и последующие реплики: — Ах вот они где! Бесстыдники! — по всей видимости, мама успела вернуться домой утром от подруги, или же ночью? Стоп, а сколько сейчас времени? — Мам? — я одариваю ее затуманенным взглядом, после чего решаю развернуться, а моему взору тут же попадаются, во-первых, братья, которые спали в обнимку, причем, смачно причмокивая губехами во сне. Черт, эта картина начинает наталкивать меня в совсем неправильное русло, от чего я мгновенно махаю рукой перед лицом, стараясь отогнать не нужные и неуместные в этот момент мысли. — Нет уж, не дай бог такое в жизни увидеть…       Я чувствую присутствие мамы рядом и, поэтому медленно разворачиваюсь обратно, как-то неловко растягивая рот в широкой улыбке, видя мамочку, выражение лица которой не предвещало ну абсолютно ничего хорошего. — И что это такое, хотела бы я знать? Подъем! — один лишь ее громкий возглас заставляет их в мгновение ока вскочить, после чего они сонно жмурятся и шатаются так, словно те надувные человечки из рекламы, что довольно забавит меня. И должна заметить, что они до сих пор обнимают друг друга, крепко сжав руки на уровне талии. Но это было лишь до того, пока Билл, опомнившись, и взвизгнув так, словно это только что была волна ультразвука, как милая, недоступная барышня, с силой сталкивает Тома с кровати. Но, в общем-то, младший Каулитц и так сейчас сильно смахивал на девушку, не только по поведению, но и внешне: косметика была размазана по лицу, словно кто-то прошелся мокрой ладонью по нему, а вот волосы были в таком ужасном состоянии… растрепаны, и те торчащие, ныне залаченные локоны висели, словно его водой окатили.       Спустя некоторое время, наконец, разобравшись со всеми своими «проблемами», Том и Билл обратили свое внимание на маму, которая стояла, строго сложив руки на груди, и прожигая всем своим существом. — Жду вас внизу, — кинула напоследок женщина, спешно выходя из комнаты. Билл лишь приоткрывает рот в непонимании, а Том последовав примеру братишки, громко зевает, заражая тем самым меня. Мама была такая пугающая, что-то мне подсказывает, что она точно устроит нам что-нибудь этакое. В особенности мне, ведь это было мое День рождения, и это я пригласила всех. Но одно «но»… Какого я оказалась в кровати, если вчера мы… А что вчера мы? Больше ничего не могу припомнить. Хотя, хер-то с ним, сейчас у нас есть дела поважнее. — Если что-то было, уверен, что тебе понравилось, — усмехается старший Каулитц, бросая в мою сторону довольный взгляд, от которого я скорчиваю гримасу в роде: «Ну да, конечно», после точно также отвечая, но с крупицей язвительности: — Или Биллу, — щелкаю перед глазами парня, облизывая пересохшие губы, переводя взгляд на младшего, а тот лишь трепя свои волосы, улыбается мне.       Минутка стеба друг над другом заканчивается, и я с полной выраженной ленью сползаю с кровати, не спеша идя в сторону большого зеркала, что стояло в левой части комнаты, чуть дальше в бок от двери. Пока я расчесывала свои волосы, пытаясь привести их в нормальный вид, Том пытался найти второй носок, как я поняла по его многочисленым фразочкам в виде: «Эй, чувак, скажи где правый, ну прошу!» и «Слушай, ну почему на них нельзя датчики установить, а?!». Судя по первому высказыванию, он общался с левым носком… Не, ну чо, я вот сама с собой недавно в мыслях разговаривала, и ничего, нормально. Ну, если он только в конечном итоге не найдет его и не сойдет с ума, начиная ныть другой паре носка о том, что тот больше никогда не встретит правого. Билл уже успел смыться в ванную, видимо смывать свой боевой раскрас.       Когда раздался негромкий хлопок двери, я узрела Каулитца, с его чистеньким, умытым личиком. Как ни странно, он без капли макияжа был даже намного привлекательнее, чем накрашенным. Довольно хорошенький и симпатичный, и почему он так не ходит? А, он же звезда, нужно сохранять построенный имидж. Но, неужели он ощущает себя менее увереннее без макияжа? Скорее всего так.       Я сама не заметила, как уже довольно продолжительно время не отрываю свой взгляд от него, рассматривая, но из этого транса меня вывел неожиданный вопрос Билла: — Что-то не так? — испугавшись, парнишка мигом подбежал к зеркалу, начиная рассматривать себя со всех сторон, видимо подумав, что с ним что-то не так. — А что? Д-да нет… все в порядке, — как-то смутившись, что было довольно непривычно для меня же самой, отвела взгляд. Да что с моим голосом резко стало?       Том, естественно никак не упускает ни единого момента подколоть своего драгоценного близнеца, ухмыляясь одним уголком губ и закусывая верхнюю, от чего пирсинг в его губе слегка отблескнул. — Хах, да она просто не узнала тебя и в ужасе застыла, гадая, что же это за незнакомый красавчик зашел в комнату, — он перевел взгляд на меня, подмигивая. — Да, Неле, он может быть таким же красивым, как и я!       Эти слова все-таки вырвали из меня смешок, на который Билл отреагировал точно так же, скрещивая руки на груди.       В последний раз причесав локоны, я отложила расческу на тумбочку и, повернувшись к ребятам, которые были сами во всю готовы, потянула тех за руки, таща в коридор, после вниз по лестнице. Внизу, как мы после увидели, нас, оказывается, ждала гостиная, наполненная безумным бардаком, которая еще никогда не была в таком состоянии.       Неподалёку, на диване, сидела Лия, как-то виновато опустивши голову вниз, зарываясь пальцами в волосы. Каулитцы присвистывают, озираясь вокруг, оглядывая весь тот срач, который же сами устроили, и тут же появляется милая мамочка, начиная читать «лекции»… — Вы не понимаете, насколько вреден алкоголь? Не только вашему организму, но и моему дому! — выплескивая руками и ударяя ладонями по ляжкам, жестикулировала она, после раздраженно выдыхая. Повернувшись к нам, мама уже более спокойно произнесла: — Не уберете все это — пиняйте на себя, детки.       И тут же влезает Том: — Я бы поспорил на счет алкоголя, вон, — указывает на меня Каулитц, смеряя взглядом, от чего я непонимающе пялюсь на того, — Неле уже… с-семнадцать лет!  — Да меня не волнует, я ее мать! Убирайте весь этот срач в гостиной, и чтобы было все чисто! — Ах… Знаете, что? Я, вообще-то, Том Каулитц! — на что мама лишь усмехается, указывая на всех пальцем. — Ах вот оно что… Ну что ж, тогда вы убираете весь дом! Протираете везде полки, моете полы, и чтобы нигде не пылинки не было, вы меня поняли? А, и да, чтобы когда я вернусь — все блестело. Благодарите вашего превеликого Тома Каулитца!       И постепенно удаляется из гостиной, спешно собравшись, аккуратно закрывет входную дверь, уходя на работу. — Ну ты совсем идиот, или как? Только больше работы из-за тебя досталось! Вот сейчас бросим тебя и тупо пойдем пить чай, да, Неле? — повернувшись ко мне, радостно пролепетал младший Каулитц, но мне от этого лучше как-то не стало, не только потому, что нам придется вычищать целый дом, так еще и от того, что было отвратительное похмелье. Боль в голове чуть притихла, но не ушла. Что ж, придется приниматься за работу.

***

— Ахах, правда? — Лия слушала очередной каламбур Тома, которым он так и пытался привлечь внимание девушки, которая в свою очередь была невероятно рада такому поведению со стороны Каулитца, вслушиваясь в каждое его слово, видимо, действительно, наслаждаясь времяпровождением в его компании. Мы же с Биллом держались в сторонке. — Билл, постой, мне надо протерпеть верхнюю полку, принеси, пожалуйста, ту табуретку, — указываю ему в правую сторону, а он плетётся вовсе куда-то не туда, и, извиняясь за свою неуклюжесть с невнимательностью, одаряет своей сияющей улыбкой, ставя табуретку около меня, после чего я сразу же забираюсь на нее. Она слегка пошатывалась, но я не обратила внимания на это, продолжая вставать на носки, тянувшись все сильнее, дабы наконец-таки протереть эту злосчастную полку, которая уже с каждой секундой начинала бесить меня все больше. — Будь аккуратнее, я слегка волнуюсь за тебя, Неле, — послышался голос сзади, и я все-таки не удержалась, скользнув ногой о край, летя вниз. Зажмурив глаза, я не сразу поняла, что меня вовремя поймали мужские руки, но такие тонкие и хрупкие. Медленно открыв глаза, я увидела его лицо. Настолько близко, что наше дыхание смешивалось, а глаза только и могли, что нервно искать себе «место», но в конечном итоге все равно умудрилась столкнуться с его прямым, направленным на меня, взглядом от которого буквально сердце перехватывало, а дыхание спирало.       Повисла неловкая тишина, наши взгляды все также неотрывно изучали глаза друг друга. Его такие глубокие, шоколадные, сводящие с ума.       Что же такое… — Сладкая парочка, ну честное слово, что вы тут удумали? — разрушает тишину Том, кидаясь тряпкой в Билла, от чего тот сразу же опускает меня на пол.       Не обращая никакого внимания на брата, Билл спрашивает меня, положив руку на плечо: — Ты в порядке? Не поранилась? — заботливо осматривает меня с ног до головы. — Нет, все в полном порядке, Билл. Не волнуйся…       Каждая крупинка, что я представляю — связана с ним. Почему в душе становится настолько тепло лишь от одного упоминания его имени? А когда вижу его лицо — на душе словно наступает праздник, сердце странно ликует, готовое разорваться от фейерверков, происходящих внутри. Как это еще называют? «Бабочки в животе»? Возможно, это до боли необычное для меня чувство можно назвать и так. Но можно ли сказать, что оно вовсе и не чужое? Это чувство всегда появляется, когда он поблизости. Я бы могла еще дольше размышлять об этом, но не решаюсь углубляться, взмахивая головой в стороны, отгоняя подальше нарастающие вопросы и мысли по этому поводу.

***

      С уборкой мы уже давно закончили, а мама тем временем успела придти домой. Как сказал Том: «О, неужели милосердная Ульрика позвала-таки нас на ужин?»       И действительно. Она поблагодарила нас за отлично проделанную работу, приглашая нас к столу. — Красотки, — запихивая в рот ложку и прожевывая еду, пытался что-то спросить старший из Каулитцев, — вы ждете выхода нашего нового альбома?       Лия тут же радостно хлопнула в ладони, а ее лицо приобрело восторженное выражение. — Конечно, с нетерпением жду! Ах, скорей бы услышать… — она мечтательно откинулась на спинку стула, позже отпивая чай.       Том следом кивнул мне, подразумевая под этим кивком тот же самый вопрос, который, в принципе, итак был адресован нам обоим. Но с ответом я слегка помедлила, ибо… совершенно не слушала ни одной их песни. Ну, если только кусочек по телевизору, да и то даже понятия не имею, как она называется. — Я, наверное… — Ты вообще хоть одну нашу песню нашей группы слышала? — смеясь, пробормотал Каулитц старший, звеня вилкой о поверхность уже пустой тарелки. Быстро же близнецы все схомячили, удивительно. — Ну, я слышала… лишь маленький кусочек, и то по телевидению. Билл вместе с братом тут же залился смехом, похлопывая того по плечу. — Серьезно? Не слышала ни одной нашей песни? А что ты вообще предпочитаешь слушать? — в глазах Билла даже загорелся некоторый огонек заинтересованности, ну, а я не могла не ответить. — У меня довольно-таки разнообразный плейлист, чтоб ты знал, Билл. Там много всего, даже Слипкнот есть. — Слипкнот? — как глупенький переспросил младшенький, удивляясь мне. — Но, как можно такое слушать вообще? Там же орут. — А ты стонешь, да воешь, словно волк на луну, ну, или псина по самке, и что? Нормально же живем, — отшутился Том в сторону брата, после чего получил по репе от того, вновь поворачиваясь ко мне и широко улыбаясь. — Ничего! Мы уж эту ситуацию-то точно исправим. Вот, как-нибудь приведем тебя на свой концерт — больше не сможешь другую музыку слушать. Мы тебя затянем и не отпустим, милая. — Ну, мы это еще посмотрим, — беру в руки вилку, отскребывая оставшиеся кусочки вкусного ужина, что приготовила дорогая мама, пусть и заставила нас попотеть с уборкой.

***

— Хорошо вам дойти! — махаю братьям на прощание, а те вовсю дурачатся друг с другом. — Да! — отзывается Билл, напоследок подмигнув мне и сделав какой-то странный чмок в воздух губами, который то ли был адресован мне, то ли Тому, они поплелись на улицу, не забыв захлопнуть входную дверь, которую я после заперла на замок.       Сегодня день выдался не очень насыщенным, но мы хотя бы все отчистили, да и в общем помогли маме, чтобы та лишний раз не убиралась, хотя и сама нам сказала всем этим заняться. Я не спеша иду в свою комнату и, проходя внутрь, мне на глаза тут же попадается подарок, лежавший все это время на письменном столе. Хорошо, что вчера я умудрилась аккуратно его сюда положить, не тронув. Не думаю, что в том состоянии смогла бы что-нибудь делать вообще.       Ловко и быстро открыв его, я вижу несколько словарей по различным языкам. И все их я учу… Пальчики осторожно перелистывают страницу за страницей, а в груди разливается какое-то тепло от того, что ребята так поддерживают мои интересы. «Спасибо»…       Я вспоминаю про личный подарок Билла, дотрагиваясь до той самой цепочки, которая, кстати, висела на моей шее. Слава богу, что в опьяненном состоянии не учудила чего. А-то, вдруг бы я ее сняла и она потерялась бы в завалах? Было бы ужасно обидно потерять такую значимую вещицу…       Но, это странное чувство не покидает меня.       Я медленно присаживаюсь на кровать, натягивая на плечи теплый плед. Но все-таки… Я чувствую холод. Забираясь под кожу, он пробирает меня до самых костей. Так холодно быть в полнейшем одиночестве. И я мысленно представляю его рядом. То, как он легонько прижимает меня к себе, гладя волосы своими ладонями, забираясь в локоны длинными изящными пальцами, от которых иногда у меня перехватывает дыхание.       Моя первая любовь — Ник. Первый парень, первый опыт болезненной любви. Но… разве это была настоящая любовь? Лишь привязанность. Но нет, с Биллом все совершенно по другому. Это ни в коем разе нельзя сравнить с тем, что я ощущала к Нику. Особенно, странно, необычно… Все это крутится у меня в голове, спутывая концы ниточек, которые я пытаюсь развязать, чтобы понять, что же со мной такое. Вот я, в очередной раз, вижу его фигуру, обнимающую меня — и мое сердце, словно его кто-то нещадно начинает трясти, с силой отстукивает ритмы о грудную клетку. На душе становится так одиноко и печально, что пальчики рефлекторно сжимают плед, которым я укуталась до начала своих размышлений обо всем. Я могу лишь предположить, но… неужели я все-таки скучаю по нему? Мы виделись недавно, буквально несколько минут назад, но, когда он ушел — на душе образовалась некая пустота, словно кто-то забрал у меня частичку того, что помогало мне жить и радоваться. Снова пробую его имя на вкус, медленно и тихо произнеся его, после выдыхая. В доме заметно стало прохладнее, будто кто-то открыл все двери и окна настежь, а мороз постепенно заполнял все вокруг, забираясь во все щелочки и комнаты. Сильнее натягиваю на себя плотный, мягкий плед, укутываясь в него с головой. «Хочу увидеть тебя, Билл. Не понимаю, почему, но словно все мое сознание погрузилось в пучину мыслей о тебе. Холод забирает все тепло, а стоит лишь встретиться с тобой — становится так ярко и приятно на душе. Мой лучик солнца в этом мире… это ты? Тогда… могу ли я сказать о том, что чувствую? Могу ли… признаться самой себе, наконец, что и так очевидно. Я влюбилась. Влюбилась так, что мир становится буквально нечем без тебя. Серый мир без каких-либо красок. Для меня ты стал тем, кто одним своим приходом развеивает всю тишину, боль, внося невиданные цвета, разрисовывая все вокруг. Спасаешь меня от одиночества, от чувства горя, что так засело глубоко внутри, хотя я и заставляю себя забыть все, убрать подальше, словно откладывая на самую высокую полку, садясь под ней, обнимая и прижимая ноги к себе, опуская голову в темноту. Ты пришел и разрушил все, просто ворвался ко мне в душу, как тогда ворвался в дом, подставляя ногу, чтобы я не могла закрыть дверь. Незваный гость, который со временем стал неотделимой частью моего сердца. Прошу, скажи, что не я одна схожу с ума от разрастающихся чувств внутри. Билл Каулитц…»       А в ответ мертвая тишина, что с каждым разом все сильнее давит на меня, убивая. Я поднимаюсь, а плед скатывается по телу вниз, после приземляясь на пол без каких-либо звуков. Самокопанием заниматься сейчас вовсе не выход, это еще больше тянет меня вглубь всего, вызывая нежелательную печаль. А этого я категорически не хочу.       

Так, что же мне теперь делать?