Мой полностью

      Сакура вдохнула, но ей показалось, что у неё перехватило дыхание. Она несколько раз пересматривала свое решение, и все же её решимость не поколебалась. Возможно, это был один из самых безрассудных поступков в её жизни. — Это всё изменит. — сказала она себе. — И все же я хочу узнать правду. Я должна быть честна с собой.       Выход из создавшегося положения действительно был непростым. Она должна была смотреть правде в глаза и надеяться на лучшее. Сакура уже пыталась убежать от своих чувств, и это привело её равно в никуда. Она очень устала.       С тех пор как Мадара признался в своих чувствах к Конохе, первому Хокаге и его брату, она избегала его. Не потому, что она ему не верила, а скорее потому, что не знала, что ему сказать. Она никогда не ожидала такой искренности.       Это очень беспокоило его, так как теперь он был уверен, что выставил себя дураком. Мадара не раз говорил себе, что ему следовало бы держать рот на замке. Её расчетливое безразличие… причиняло боль. Правда это или нет, ему было всё равно. В конце концов он и сам перестал приближаться к ней. Будучи уверенным, что это к лучшему, он скрылся на несколько дней.       Это был уже четвертый день после того разговора.       Сакура собралась с духом. Это будет неловко и странно.       Стоя перед его дверью, она на мгновение заколебалась. Медик задумался, как бы он отреагировал. Будет ли он смеяться или даже удостоит её взглядом? Честно говоря, она не могла сказать, что это не его право. Её поведение было совершенно неприемлемым.       И она не прятала свою чакру, давая ему понять, что она здесь. — Не заставляй меня жалеть об этом… — прошептала девушка.       Если бы Мадара был обычным шиноби, он бы не услышал её слов через деревянную дверь. Его заинтриговало то, что она была здесь. Он не мог найти никакого мотива. Каким бы Учихой он ни был, он просто не мог облегчить её положение. Как раз в тот момент, когда она подняла руку, собираясь постучать, он широко распахнул дверь.       Мужчина со скучающим видом прислонился к дверному косяку. Она вздрогнула под его пристальным взглядом. Её щеки внезапно порозовели, и она почувствовала себя нелепо. Серьезно, что тогда было у неё на уме?!       Он ожидаемо приподнял бровь. Харуно слышала, как быстро бьется её сердце — она была уверена, что он тоже это слышит. У женщины с розовыми волосами пересохло во рту. Она быстро провела языком по губам, пытаясь увлажнить их. Его глаза дернулись так, что у неё внутри всё расплавилось. Если бы она не знала его лучше, то могла бы поклясться, что в них было что-то похотливое в этом моменте. — Можно мне войти?       Кроме них, в здании никого не было. Следовательно, не было никакой необходимости в большей близости. Мадара уже собирался сказать, что это, возможно, не самая лучшая идея — присутствие дьявольской женщины внутри — это давало ему больше трудностей для самоконтроля. Но её большие изумрудные глаза уговаривали его. Он подвинулся, чтобы Сакура могла войти. Она вздохнула с облегчением.       Теперь начинается самое трудное.       Она секунду изучала его царственные черты. Всё, что она хотела сделать, это ласкать его губы… Её голова резко повернулась. Быстро моргнув, она переключила своё внимание так, чтобы оно больше не было на нем. Радуясь, что больше не смотрит на брюнета, а он в этот момент оценил её внешность. Она казалась встревоженной. Её руки лихорадочно двигались, а темная кожа под глазами служила доказательством тому, то это уже довольно давно. — Я даже не знаю, с чего начать. — начала розоволосая.       Это была такая странная ситуация для неё, когда она не находила слов. Особенно после того, как она придумала так много сценариев, схем и альтернатив для этого разговора. — Может быть, с самого начала? Не торопись. Я никуда не собираюсь.       Он прошел мимо неё, ложась на своей кровати. Она была поражена. Его дыхание было мягким и расслабленным, а в мышцах не было ничего от её напряжения. Мадара мог бы сказать, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Он в какой-то мере жалел её, но не мог позволить себе снова пострадать. Достаточно того, что у неё была хоть какая-то власть над ним. Это было правдой, что Учихи управляли своими эмоциями, но они очень хорошо скрывали это. — Я как раз думала об этом.       Он ждал продолжения, но она так и смотрела молча в потолок. — Наверное, это хорошо. О чем ты думала? — О…       Нас.       Она не могла произнести это вслух, ради Ками. — Это теория, которую я хотела бы проверить. — если он и ожидал другого ответа, то не подал виду. — Мне понадобится твоя помощь. — Надеюсь, ты не предлагаешь мне стать твоей морской свинкой? — сказал Учиха безэмоциональным голосом.       Глаза Сакуры удивленно расширились. Похоже, ей снова удалось вывести его из себя. — Ничего подобного! Я бы не стала подвергать твою жизнь опасности! — добавила она.       Она так волновалась, что Мадара не понял её намерений, что пропустила мимо ушей то, как смягчились его глаза, нежно посмотревшие на неё. Её спонтанная вспышка удовлетворила его, так как было очевидно, что она не была спланирована заранее. — Извини, что разочаровал тебя, Сакура, но я не испытываю никаких чувств к медицинскому ниндзюцу. По крайней мере, не так, как это делаешь ты.       Это не совсем техника медика. Это больше для того, чтобы ещё раз подумать о том, что я урод с извращенным умом, в то время как у тебя есть преследуемая цель. Ну и парочка из нас получилась бы! — И всё же ты можешь мне помочь. Всё, что тебе нужно сделать, это довериться мне. Тебе даже пальцем не придется пошевелить.       Ну, а кто сказал, что я не очень хороший лжец? — Я сделаю всё, что в моих силах. И если это действительно тебя побеспокоит, мы немедленно остановимся.       Его брови сошлись на переносице. Ей не понравилось подозрительное выражение его лица. Это была её вина, что он был таким. Разве она не была одной из тех, кто постоянно угрожал ему; это подчеркивало, как сильно она его презирала? Она не всегда говорила громко, но он был достаточно умен, чтобы понять это. — А в чем, собственно, заключается этот эксперимент? — Я не могу тебе сказать. Ты должен доверять мне в этом вопросе.       Это было подозрительно, что она так упорно пыталась убедить его. Мадара не вчера родился. Но тут была одна загвоздка. Но что именно? — Пожалуйста, Мадара.       В голове у него потемнело. Он недоверчиво уставился на Сакуру. Это был первый раз, когда она назвала его по имени. Как только он уловил теплоту — и отчаяние — в её тоне, он был пойман на крючок. То, как она произносила его имя, вызывало восхищение. Это было похоже на шепот влюбленного, как будто ей было не всё равно. — Я в деле. — просто сказал он, и она была ошеломлена таким быстрым согласием.       Сакура сначала думала, что ей понадобится дюжина минут, чтобы вовлечь его в своё безумие, а потом ещё целая вечность, чтобы привести свой план в действие. Теперь, когда всё произошло так быстро, она боялась, что даже слишком поторопилась. Возможно, она неправильно истолковала его действия.       Бедный ты человек! Поцелуи, которыми ты делился, не могли быть неправильно поняты.       О, ты — мой внутренний мир. Как же так получается, что ты знаешь то, чего не знаю я?       Очевидно, я здесь самый рациональный человек.       Черт возьми. Конечно, я сошла с ума, потому что ты не перестаешь болтать. Ты просто заполняешь мой разум мелкими вещами и отвлекаешь меня.       Ввязываться в драку с самой собой — это последнее, что ей нужно. Но именно этот способ, который она знала наверняка, помог ей преодолеть стресс. И это было безопаснее, чем размахивать кулаками направо и налево. — Когда ты хочешь начать? — его голос пробудил её от задумчивости. — Прямо сейчас. Не мог бы ты сесть, пожалуйста? — он подчинился, не сказав больше ни слова. — Я знаю, что это может показаться странным, но мне нужно, чтобы ты закрыл глаза. — Ты что, хочешь меня убить? — поддразнил её Мадара. — Тебя нельзя убить, помнишь? И чтобы ответить на ваш вопрос, нет. Я просто следую плану эксперимента. — И все же я предпочитаю, чтобы меня не кололи, не травили и не били кулаками. Я буду делать то, что ты скажешь, пока ты не перестанешь маскировать свою чакру — меня не волнует, что в данный момент я могу её чувствовать. На мой взгляд, это слишком тонко сказано.       Сакура сделала так, как он ей велел. Тело Мадары внезапно расслабилось. В сущности, дело было не в том, что он ей не доверял — она была его врачом! — но он с юных лет научился не подчинять себе правила, если мог их изменить. Возможность навязывать свои правила означала, что он не был в невыгодном положении. Сакуре предстояло пройти долгий жизненный путь, чтобы получить столь ценные уроки.       Он неохотно закрыл глаза, и она подошла к нему. Её шаги громко отдавались эхом в тишине комнаты. Она позволяла себе наблюдать за каждой его чертой. Его длинные ресницы были густыми, губы полными, а шелковистые колючие волосы — непослушными. У него был аристократический вид, которого она раньше ни у кого ещё не видела. А ещё была его самоуверенность — которая, правда, имела тенденцию к высокомерию. Он был горд, но в манере большой ленивой кошки, которая знала, что могла бы поймать мышь, если бы действительно захотела.       Сакура задумалась, знает ли она, что делает.       Перед ней сидел широкоплечий шиноби, способный в одиночку уничтожить целую нацию.       Перед ней сидел человек со своими скелетами в шкафу, который решил жить в опасности и темноте.       Перед ней сидел мужчина, который одним своим взглядом вызывал у неё смешные чувства.       Она была сильной, но не в его Лиге. Сакура просто не смогла бы соперничать с ним. Вот он, человек, который мог бы убить её, если бы она не была осторожна, который мог бы разбить ей сердце.       Перед ней стоял Учиха, который мог бы наложить на неё гендзюцу, от которого она умерла бы в ужасе.       Теперь она стояла к нему лицом. Сакура потянулась к его руке. — Нет! — про себя закричала она.       Прямо сейчас перед ней не было ни безжалостного преступника, ни высокомерного Учихи.       Он был просто Мадарой.       И она была просто Сакурой.       Он спрашивал себя, что она делает. Казалось, что она изучает его руку, что было более чем странно. Он чувствовал, как её мягкие пальцы прочерчивают различные линии на его ладони. Он был словно загипнотизирован. Не обязательно из-за её поступка, но из-за близости, которую они разделяли. Это было очень удобно.       И это было правильно.       В горле будто что-то застряло. Куноичи так нервничала, словно ей снова было двенадцать лет. Не то, чтобы у неё теперь было больше опыта общения с мужчинами… А Мадара был таким пугающим, таким опасно мужественным, что сводил её с ума. Схватив его за другую руку, она заставила себя проглотить тревогу. Молодая женщина не пыталась соблазнить его — как будто у неё были какие-то идеи о том, как это сделать. Но ей нужно было, чтобы он был как можно более расслабленным и, она надеялась, терпеливым. Она должна была наложить на него заклятие!       Не слишком задумываясь, девушка положила его большие ладони себе на бока. Он непроизвольно сжал их. Он понятия не имел, во что ввязался. Когда она подошла ближе и позволила себе прикоснуться к нему, Мадаре пришлось заставить себя не открывать глаза. Ему так хотелось посмотреть ей в глаза, понять! Он боялся, что она остановится, если он пойдет в этом направлении.       Вместо этого он стоял неподвижно и наслаждался этой маленькой лаской. Они были невинны, но любопытны. Она на мгновение заколебалась, и он тихим, едва слышным голосом заверил её, что она может делать всё, что захочет. Это был тот стимул, в котором она так нуждалась. Затем её теплые пальцы прижались к его бедренной кости. Ему захотелось застонать, но он сдержался. Он был полон решимости позволить ей взять инициативу в свои руки — на этот раз.       Но даже в этом случае Мадара воспользовался правом просунуть руки под тонкую рубашку, ощущая гладкую плоть. Её запах был опьяняющим. Он никогда не думал, что избавление от одного из своих чувств — а именно от зрения — может привести к столь радикальным переменам. Казалось, всё вокруг стало в десять раз интенсивнее. Она ласкала его молочную кожу, готовясь к тому, что последует дальше. Ей давно пора было сделать то, ради чего она пришла.       Поднявшись на цыпочки, Сакура обвила руками его шею. Запутавшись пальцами в угольно-черных волосах, она заставила его опустить лицо. Она чувствовала его горячее дыхание на себе. Даже если она и была смущена, то не чувствовала себя неловко.       И прижалась губами к его губам. Всё начиналось как нечто целомудренное, но быстро трансформировалось в нечто более интенсивное, более страстное. Сакура прижалась к нему, и он не осмеливался отпустить её.       Их языки озорно играли друг с другом. Она прикусила его нижнюю губу, и он пососал кончик её языка, высасывая все чувства. На мгновение ей показалось, что он использовал катон дзюцу, поскольку внутри у неё всё горело. Мир, казалось, застыл в неподвижности. Ничто на самом деле не имело значения. — Наверное, я уже всё выяснила. — это была последняя связная мысль девушки.       Её план удался. Сакура понятия не имела, должна ли она была поздравить себя с тем, что она оказалась права, или же ударить к чертовой матери.       Она хотела посмотреть, есть ли в нем что-то еще, кроме похоти. И это было так, по крайней мере, ей так казалось. Девичье сердце болело.       Она действительно влюбилась в него.       Она хотела посмотреть, достаточно ли он доверяет ей, чтобы отдать контроль. Так оно и оказалось.       Она была…       Внезапно они оба замерли. В коридоре послышались чьи-то шаги. Даже в своё время они были чрезвычайно искусными шиноби. Глаза Мадары резко распахнулись, и Сакура издала возмущенный звук. Он встал между ней и дверью, через которую могла проникнуть возможная угроза. Если бы у неё не кружилась голова, она бы сказала, что в состоянии защитить себя.       Сакура чувствовала только приближение неизвестной чакры — либо это было намеренно, либо один из мужчин в коридоре был не так хорош. Но там было гораздо больше людей. Она могла определить это по количеству шагов. — Их может быть четыре или пять. В том числе и тот, которого ты почувствовал. — она заговорила, быстро приходя в себя. Чакра была слишком плохо замаскирована, чтобы её не заметил человек ранга Мадары.       Дверь медленно открылась. Кулак куноичи уже сжался, заряженный чакрой. Шаринган Мадары начал вращаться. Его фигура была напряжена. Не то, чтобы он не умел драться. Более того, он был ещё не настолько здоров, чтобы продолжать сражаться, оберегая своего маленького медика от опасности. Она могла сама о себе позаботиться, что он слишком хорошо это знал. Однако с того момента, как она назвала его по имени, Сакура подписала свой приговор. Теперь она ни за что от него не избавится.       Когда Куноичи заметила, кто вошел, она почти пожалела, что это не враг. Им было бы наплевать на её тщательно зацелованные губы и растрепанные волосы. Они бы не посмотрели на неё так, словно она совершила ошибку.       Проклятый враг не мог бы судить ее!       Мадара все еще был напряжен, и Сакура хотела, чтобы из ниоткуда появилась дыра и съела её живьем.       Она действительно была в полной заднице, потому что теперь была уверена, что пути назад нет.