Мой полностью

      Хорошо, что она была такой сильной — иначе было бы трудно нести его всю дорогу до дома.       Теперь он стоял, прислонившись к стене, всё ещё без сознания. Сакура могла бы разбудить его, но сейчас ей необходимо немного побыть одной. Кроме того, ей не хотелось бы, чтобы он думал, будто она ему небезразлична. Она чувствовала себя неуютно из-за того, что где-то в животе образовалась смутное чувство, и ведь прекрасно понимала, что причиной всего этого был именно Мадара. Из-за своих противоречивых чувств она осознавала, что начинает сходить с ума.       Она уже довольно давно не сталкивалась с подобными эмоциями. Более того, никогда ещё не было такого чувства, направленного на врага, что только усложняло положение.       Харуно знала, что если бы у него был хоть какой-нибудь план, он немедленно воспользовался бы им. И Сакура не может позволить себе быть пойманной в его сети. Так или иначе, она потакала себе, привязываясь к мужчине — их ссоры, словесные или физические, заставляли их быть постепенно ближе. И она не была так разочарована этим, а следовало бы.       Девичий разум говорил отступить — быстро и без колебаний. Она ничего не могла и не должна была сделать для него. Хотя она была достаточно мила, учитывая, что этот человек погрузил почти весь мир в хаос.       Но ведь существует так же её глупое и наивное сердце! Оно кричала, что она должна узнать его получше, что есть нечто большее, чем его «холодная» оболочка. Она пыталась отодвинуть всё это в сторону, но эта сила не собиралась уходить просто так.       Харуно Сакура обманывала саму себя. Её интересовал Мадара Учиха. Несмотря на его жестокие действия, она всё ещё была готова выслушать его версию случившегося. Она чувствовала, что на этом ничего не закончится. На самом деле вопрос был в том, сможет ли она отступить после того, как услышит то, что он может сказать.       Куноичи могла только надеяться, что он докажет ей, что он вовсе не чудовище. Однако теперь Сакура увидела ещё одно лицо печально известного Мадары — он тоже мог быть нежным и мягким. Именно боль, которую она заметила в его редких улыбках, вызвала постоянные вопросы. — Ну почему я всегда выбираю не того парня? — спросила она себя, чувствуя себя по-настоящему несчастной.       Похоже, у неё была естественная склонность к душам со своими скелетами в шкафах — плохим парням, которые следовали по пути тьмы. Это было совсем не здорово.       Её внимание привлекло ворчание, пробудившее её от задумчивости. Она с опаской наблюдала, как лицо Мадары дернулось, и он стал массировать лоб. Затем его нос будто прищурился: — Что это за запах? — Специальный чай. Пей. Это облегчит твою головную боль.       Розоволосая действительно понятия не имела, что произойдет, когда он проснется. Этот ход обычно использовался для убийства цели, а не для того, чтобы выиграть себе время. Но она прекрасно контролировала свою чакру, поэтому не сомневалась, что всё будет в порядке. Принимая во внимание, что остановка сердца не может быть приятной, она приготовила чай, который поможет при головной боли, головокружении и даже тошноте.       И всё-таки Харуно была чертовски хорошим медиком. Она не допустит никаких ошибок.       Мадара посмотрел на неё, но ничего не сказал. Он встал и подошел к столу. А у Сакуры перехватило дыхание. Он был таким внушительным и мужественным.       Черт возьми! Он снова заставляет меня чувствовать себя двенадцатилетней девочкой.       Мужчина взял чашку и легко дунул. Закрыв глаза, Мадара сделал глоток странной смеси. Трудно было понять исходящий от напитка аромат, но не казался ему тревожным. Это было похоже больше на яблоки. Он знал, что розововолосая куноичи пристально смотрит на него, но не обращал на неё внимания.       Она поймала его взгляд, и тот факт, что она смогла не увернуться от его, поразил. Никогда ещё Учиха не подумал бы, что такая миниатюрная девушка может оказаться таким вызовом. Это очень освежает. Мадара ни разу не пожелал бы её изнасиловать. Но стоит возникнуть подобной мысли, он всегда опускал их, потому что раздумья на эту тему были опасны для них обоих.       Он даже не подозревал, что она смотрит на его губы, позволяя именно этим мыслям бродить в её голове. Она не могла удержаться от желания попробовать его на вкус ещё раз. Тот факт, что он так спокойно облизывал свою нижнюю губу, только усугублял девичьи фантазии.       Сакура прекрасно помнила их последнюю встречу, и она знала, что он мастерски владел своим языком. Ей оставалось только гадать, что ещё он может с этим сделать…       Она закрыла глаза, громко дыша. Очень жаль, что она не смогла увидеть его ухмылку — возможно, гнев был решением всех её проблем. Мадара ведь делал всё это нарочно. Ему было приятно сознавать, что он не единственный пострадавший. — У тебя был вопрос… — неопределенно произнес он, заставляя её посмотреть ему в глаза.       Харуно, казалось, не была уверена в этом, и он не мог понять почему. Неужели она с самого начала не знала, о чем хочет спросить? Неужели это было спонтанно?       По правде говоря, проблема заключалась в том, что у неё их было слишком много. Их спор был ясен — она должна была задать только один вопрос. Но куноичи никак не могла решить, какой из них интересует её больше всего.       Она хотела знать, почему он дал ей возможность победить; почему он был таким милым; что заставило его придумать такой план, как Цукиёми; почему он такой загадочный. Черт возьми! Она хотела знать, почему он не выходит у неё из головы.       Но сейчас ей необходимо мыслить как ниндзя. Задавая эти вопросы, она не получит никакого преимущества. Даже если это означало, что она должна была стать настоящей сукой — необходимо иметь туз под рукой на крайний случай. Сакуре нужно было знать что-то очень личное, что-то такое, что дало бы ей не только намек на то, как он думает, но и на то, какие у него могут быть слабости.       Думай. Подумай обо всех этих уроках истории, Сакура! Что ты вообще о нем знаешь? — Мы можем обсудить это позже, если ты этого хочешь. — заявил он, уже пытаясь встать.       Перестань быть милым и вежливым, Учиха! — Нет. - крикнула девушка, схватив его за запястье. — Я имею в виду, что хотела бы поговорить сейчас. — продолжила Сакура, немного смутившись.       Он нашел очень интересным розовый оттенок её щек. Вырвавшись из несильной хватки, он сжал её руку, уверяя, что всё в порядке.       Мадара терпеливо ждал, и это ещё больше раздражало её. Он так сильно отличался от Саске — и она не могла не сравнивать их обоих, поскольку они были единственными Учихами, с которыми она общалась.       Изумрудные глаза слегка расширились, и Мадара воспринял это как дурной знак. Может быть, это была не такая уж хорошая идея, чтобы принять это пари.       Несколько мгновений тишины заполнили воздух… и она всё же спросила: — Почему ты пытался уничтожить Коноху?       Он посмотрел на Сакуру так, словно у неё вдруг выросла вторая голова. Он не был к этому готов.       Брюнет вспомнил лицо Изуны, и его губы непроизвольно сжались. При виде его страдальческого выражения лица ей почти захотелось взять свои слова обратно. Она сжала кулак, стараясь не делать этого. Это не принесет ей никакой пользы. — Коноха вообще не должна была существовать. — заявил он.       Это заставило Сакуру нахмуриться. А теперь он нес какую-то чушь. — Что ты имеешь в виду? — По-моему, мы уже обсудили один вопрос. Ты спрашивала, а я отвечал. — Нет-нет, Учиха. Ты должен всё подробно объяснить. Ты не можешь считать это правильным ответом. Кроме того, ты не говоришь о таких вещах, не добавив дополнительную информацию. Это вводит в заблуждение. — Сколько тебе лет, Сакура?       Её имя на его губах заставило вздрогнуть. — Восемнадцать. — Такая молодая,  — задумчиво произнес он. — Послушай меня. Ты ещё не испытала горечь жизни. Ты всё ещё полна надежд, невинна и чиста по сравнению со мной. Но придет время, когда ты поймешь мои слова, поэтому слушай внимательно: чем дольше ты живешь, тем больше осознаешь, что реальность состоит только из боли, страдания и пустоты.       Она выглядела ослепленной. Сакура не могла не думать о том, через что ему пришлось пройти, если бы он не звучал настолько безнадежно. Никогда в жизни она не встречала человека, столь решительно настроенного не обращать внимания на этот яркий свет мира.       У неё сжалось сердце. Она почувствовала непреодолимое желание положить свою руку поверх его, чтобы попытаться облегчить его боль. Но это было невозможно. Она слишком хорошо знала, что когда внутри горит огонь, не имеет значения, что снаружи кто-то тонет. — Печально, что ты так думаешь. Скажи мне, Учиха. Что же заставило тебя пойти по этому пути? — Это долгая история. — недоверчиво ответил он.       Он не мог поверить, что она настолько оказывается глупа, что не видит правды прямо перед собой. — Ну, как видишь, я никуда не собираюсь.       Он не собирался поднимать вопрос об Изуне. Он уже возненавидел её вопросы и эту настойчивость. Кроме того, Мадара не любил говорить о своей семье — это было слишком больно. Если бы ему удалось избежать подобной ситуации, он бы так и поступил. Но в её тоне звучало очень искреннее беспокойство, и это заставило его дважды подумать.       Сакура не знала, что заставило его передумать, но когда он заговорил, она не перебила его — даже не показала торжествующей улыбки. — Это были тяжелые времена. Ничего такого, что ты могла бы себе представить. Война, казалось, никогда не прекратится. Люди убивали друг друга без угрызений совести, не из-за власти, а из-за страха. Оставлять в живых возможного будущего врага было чем-то недопустимым. Ты можешь думать, что знаешь, что такое война… И, возможно, в какой-то степени ты была бы права. Но в конце концов, насколько я понял, нации объединились. Теперь, учитывая количество кланов, существовавших в тот период, это было бы трудно сделать. И я не знаю, осознаешь ты это или нет, но глава клана всегда должен быть на первом месте. Так что не было никакого смысла в том, чтобы иметь сильный клан, как Учиха или Сенджу, помогают меньшинствам. — Это была бы плохая стратегия. — пробормотала она себе под нос.       Мадара продолжал, как будто не слышал ее замечания: — Я случайно встретил Хашираму. В конце концов, я понял, что он был шиноби. Он был воплощением молодости и честолюбия, хотя ему не хватало уверенности в своих силах, и он был слегка подавлен. После этой встречи мы стали часто встречаться. Мы ссорились, смеялись, делились мечтами… Но у нас никогда не было достаточно доверия друг к другу, чтобы назвать свои имена. Видишь ли, даже будучи детьми, мы были вынуждены быстро взрослеть. Война никого не ждет. Быть частью знаменитого клана может быть не так просто, как ты думаешь. Там было очень много давления. Я почувствовал… облегчение, узнав, что есть кто-то, кто несет на своих плечах такое же бремя. Это заставляло меня чувствовать себя менее одиноким и более похожим на ребенка. У нас была какая-то связь. Я был расстроен тем, что он был лучше меня, и ему удалось побить меня пару раз, но я также был рад за него. Есть ли в этом хоть какой-то смысл? — спросил он себя, не ожидая ответа.       Эта дискуссия вынуждала его взглянуть в лицо своему прошлому. И даже если Мадара никогда не убегал от драки, он не ждал её с нетерпением. Всё ещё было нелегко принять какой-то факт. Учиха был удивлен тем, как естественно эти слова прозвучали на его языке. Не было ничего странного в том, чтобы рассказать зеленоглазому медику все подробности. Во всяком случае, ему даже стало легче. Он совершил много ошибок и принес несчастье многим душам, но он не был чудовищем. Он не мог смириться с тем, что она могла так подумать.       Он уже давно не интересовался мнением других людей. Однако с ней что-то было не так. Он не мог выразить словами, что именно было не так. Она хотела ответить — сказать ему, что уже видела это раньше, — но слова так и не сошли с языка. Он казался погруженным в воспоминания, и Сакура не осмеливалась потревожить его. — Наши кланы узнали об этом. Оба они, очевидно, без ведома друг друга, решили устроить аферу. Я узнал об этом, и Хаширама тоже. У нас была такая штука — бросать камни. Мы написали на камнях предупреждение, а потом обменялись им. Мы поспешили покинуть место встреч, но тут появилась наши семьи, а именно наши отцы и братья. Родители стремились к чужим детям, и вот так мы оказались вовлеченными в сражение. Я потерял не одного брата, и то же самое произошло с Хаширамой. Мы сделали бы всё, чтобы защитить наших маленьких братьев, даже если бы это означало убить того, кто понимал нас. Мой отец решил, что мы отступим, и это оставило Сенджу в живых. Затем… — Я ничего не понимаю. Вы — могущественный клан. Почему тогда твой отец решил сделать шаг назад?       Он громко стиснул зубы, и Сакура задумалась, что же именно она сказала не так. Он был горд, но это не могло быть мотивом помимо его странной реакции.       Мадаре почему-то стало стыдно, что он тогда проявил столько эмоций. Это шло вразрез с грубостью, которой их научил родитель. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что он действительно проявил слабость перед врагом. Он посмотрел на Сакуру и снова спросил себя, правильный ли он сделал выбор. Он не мог знать наверняка причины её интереса.       Он понятия не имел, как много она знает о шарингане. Насколько ему было известно, у куноичи не было возможности изучить его как следует. Но ведь в Конохе всегда были рукописи, не так ли? — Это был тот раз, когда мой шаринган пробудился. — пробормотал он, и когда она посмотрела ему в глаза, Мадара осознал, что она поняла, что именно это значит.       Изумрудные очи блестели. Для того, чтобы Учиха активировал свой Кеккей Генкай, он должен был пережить глубоко эмоционально травмирующий опыт. Если Мадара активировал его в той битве, это означало, что он хорошо заботился о Хашираме.       Она заставила себя сдержать слезы, уверенная, что Мадара не оценит этого жеста. Она знала, что ему трудно говорить о таких вещах, и её успокаивающий тон не принес бы ничего хорошего.       Теперь же она чувствовала себя злой. Она пожалела, что вообще втянула его в этот разговор. — Этого достаточно, Учиха. Я уже достаточно наслушалась.       Однако её намеренно резкий тон не поколебал его решимости. — Мы встретились много лет спустя, всё ещё на поле боя. Тобирама смертельно ранил Изуну. Я бросился к нему, как только понял, что произошло. Однако ниндзя-медики были редким явлением, и они ещё были не очень искусны в этом; позже я обнаружил, что для моего брата уже ничего нельзя было сделать.       Сакура почувствовала непреодолимое желание закричать. Она читала такие истории, изучала их и знала, что есть ещё много других деревень, которые сталкиваются с вышеупомянутой проблемой. Это было нечестно! Как врач, она считала эту ситуацию неприемлемой.       Ей не следовало этого делать, но она жалела беднягу. Он прожил жизнь, полную страданий. Она не могла отрицать, что он был плохим парнем, но всё же у него была своя печальная история.       Возможно, задавать этот вопрос было не такой уж хорошей идеей.       Не замечая её напряженного состояния, он продолжил: — Пока Изуна цеплялся за меня, Хаширама предложил мне отбросить ненависть и начать всё заново. Построить ту деревню, о которой мы всегда мечтали.       Он решил не говорить ей о том, что даже думал не соглашаться. Это было нечто такое, что должен был знать только он. — Изуна… он не соглашался. Он заставил меня пообещать, что я этого не сделаю.       Сакура была будто ослеплена. Если бы не просьба младшего брата, Мадара, вероятно, выбрал бы другой жизненный путь. Постоянная мысль о том, чтобы разочаровать свою семью, не могла быть легко переносимой.       Она посмотрела на него так, словно это было в первый раз. Она не видела ни чудовища, ни сумасшедшего. Вместо этого она увидела бедного мальчика, который быстро превратился во взрослого человека. Тьма в его жизни была настолько густой, что свет побоялся бы войти в неё. Она также видела одиночество — и ту ссору.       Это пугало Харуно.       Это поразило её так быстро, что она едва успела перевести дыхание. Он всё ещё нес это тяжелое бремя вины на себе. — Итак, ты видишь, — сказал он, собираясь выйти из комнаты. — Что деревня вообще не должна была существовать. Это была просто ошибка, которую… я совершил в свои наивные годы. — Учиха. — она позвала его, сама не зная, что сказать. Он замер, но не сделал ни малейшего движения, чтобы повернуться к ней лицом. Его спина напряглась, и она тихо выругалась. Она никогда не думала, что обсуждение приведет к этому.       Он не дал ей времени подумать. Печальный смешок вырвался из его горла. — Ну-ну, Сакура. Я думаю, что мы уже вышли за рамки подобных формальностей, не так ли?       А потом он оставил её одну, и она почти видела все призраки прошлого, которые до сих пор преследуют его. Очень жаль, что его не было рядом, когда она позволила этой решительной фразе заполнить воздух. Её тон был низким и мягким, но проклятие, которое содержалось в этих словах, не оставляло места для решения проблемы.       Она попала в ловушку — потому что на самом деле начала беспокоиться о его прошлом. — Я знаю, Мадара.