Снимайте шляпу

      Зачастую слухи рождаются благодаря каким-либо фактам, противоречащим общим стандартам и шаблонам. Как правило, все они пусты и лживы, но, наверное, не нашлось бы такого человека, который хоть раз в жизни не поверил бы в них. Если говорить о SMX, то можно предположить, что фундамент главного здания буквально создан из слухов и сплетен. Наверное, во Франции не нашлось бы такого человека, который бы не знал об этом агентстве и его огромном прицепе, наполненном дурной славой.       На самом деле, масштабы трагедии не были настолько огромными, как их рисовали. Всему виной разбитые мечты тех, о чьё собственное достоинство вытерли ноги. Однако Фёдор, искусно управляющий самой скандальной корпорацией по изготовлению машин современной моды, пропускал все слухи мимо ушей, поскольку твёрдо верил в то, что его основная задача в динамичном продвижении своего проекта, а не в зацикливании на пустых разборках недовольных людей. Самым весомым аргументом в его пользу была фраза, о которую последние натянутые нервишки расстроенных людишек с треском разрывались, как тонкая нить хлопка, гласила о том, что они добровольно пришли к нему. На первых порах ему казалось, что в один прекрасный день всё это закончится, и люди вообще забудут о его агентстве, однако с каждым годом желающих испытать все прелести критики становилось всё больше.       Правила отбора просты. SMX принимает абсолютно любую модель, будь то уже состоявшаяся личность или же простая девушка/парень из глубинки. После того, как основная труппа сформирована (обычно количество участников колеблется от пятидесяти до ста), начинается игра навылет. Следует отметить, что на начальных этапах происходит разделение на мужчин и женщин, но со временем эти рамки убираются, и у участников появляются новые возможности (например, совместная работа). Изо дня в день модели проходят различные испытания, будь то фотосессия за городом в четыре утра или же показ новой коллекции эксклюзивного белья в полдень. По завершении каждой недели на огромном экране, расположенном в главном корпусе, отображаются имена десяти человек, которые выбывают. Изначально, после этого ритуала планировалась личная беседа с каждым из оставшихся участников, но выходило всё с точностью наоборот. В конце концов остаток вечера был посвящён отдыху (в случае, если вы та самая модель, которая до сих пор осталась в списке), но вот у самого Фёдора вечерок только набирал обороты. Выслушав истерики каждого выбывшего участника, он выходил на балкон и кричал в никуда о том, как сильно его всё это достало. Но несмотря на это, если бы ему предложили отказаться от своей работы, он бы ни за что на свете не согласился. Он сам создал своё детище, и никогда бы не променял его ни на что другое.       Личные беседы приходилось переносить на рабочие дни, что не слишком радовало уставших моделей, но у них не было иного выбора. По словам самих, с позволения назвать, испытуемых, основная трудность состоит в графике работы и в умении подать себя. Ещё бы, ведь не каждый способен подняться посреди ночи и бодрячком пройтись по подиуму так, чтобы показать одежду, а не пять мешков под глазами. Нередко случалось так, что модели добровольно покидали агентство и уходили в агентства с менее скользким графиком.        Разумеется, цена страданий была огромной и имела лишь два исхода: всё или ничего. Так, выбывшие модели зачастую решали, что эта профессия вовсе не для них, или же в других агентствах бывших участников SMX предпочитали не брать вовсе, а тем немногим счастливчикам (оставшейся десятки лучших) доставались все золотые вершины. Фёдор буквально за ручку провожал их в огромную индустрию и окрашивал их жизнь в золотистые цвета подиумных софитов. Из-под его крыла выходили универсальные машины моды, в том числе и самые знаменитые и узнаваемые личности.       Что же касалось условий проживания во время испытательного срока, то и здесь всё было как нельзя цивилизованно. Каждой модели, участвующей в отборе SMX, предоставлялся личный агент (если та не имеет такового), который будет помогать ей на протяжении всего тура, и жильё. Рядом с главным зданием находились два поменьше, в которых размещались и модели и агенты. По желанию они могли иметь одну комнату на двоих.       На вопрос о совместном проживании Чуя дал решительный отказ, в то время, как Дазай уже представлял, какую комнату им предоставят. — Значит, ты не хочешь делить комнату с Дазаем? — Определённо — нет. — А вот я наоборот хочу жить с тобой! — протестовал Дазай. — Чтобы лишний раз доставать меня? Умоляю, Фёдор, избавьте меня от этого. — Извини, Дазай, но для меня слово моих клиентов — закон.       С огромными усилиями Дазаю удалось выбить соседнюю комнату, хоть Чуя и наставивал на расселении в разных корпусах. Не без лишней усмешки Фёдор подметил, что эти двое идеально дополняют друг друга — две истерички. — Ты так и не выполнил моё желание, — Дазай второй час подряд выносил мозг Чуе. — Ты обманул меня. Фёдор — твой друг, и в SMX берут всех, даже бомжей. — Тут ты не прав. Бомжей не берут. — Не суть. Наш спор аннулирован.       Наконец-то настал момент, когда Дазай мог использовать свой козырь, бережно спрятанный в рукаве: — Да ты что? А если я скажу, как мило ты спал на моём плече в самолёте? — И вовсе не на твоём плече я спал. — Да что ты? А когда тебе начал сниться сон, ты схватил меня за руку и задрожал.       Чуя тяжело вздохнул и обессилено присел на кресло в углу комнаты. — Мог бы просто разбудить меня, — Дазай молчал, и модель не выдержала. — Ладно-ладно, что ты хочешь? Так и быть, я исполню твоё желание, а потом ты провалишь в свою комнату и мы оба сможем выспаться. В конце концов, завтра последний день нашей свободной жизни, а в понедельник уже начнутся отборочные испытания.       Дазай широко ухмыльнулся: — Сразу бы так. Ведь ты сам создаёшь себе проблемы, Чуя. Ладно, тогда перейдём к желанию. Ты должен поблагодарить меня. — Это за какие заслуги? — Хотя бы за то, что я устроил тебя в одно из самых известных агентств во Франции. — Вообще-то, — Чуя немного поразмыслил о том, стоит ли снова заводить шарманку о том, что от Дазая здесь мало что зависит, и пришёл к выводу, что чем быстрее он выполнит его желание, тем быстрее он от него отстанет. Он встал с кресла, подошёл к своему агенту и, взглянув на него снизу вверх, сказал. — Спасибо. — Ты говоришь это неискренне. Мне придётся заставить тебя быть более откровенным. — И что же ты сделаешь? Изобьёшь меня? — Обними меня и скажи спасибо.       Чуя фыркнул: — Это ещё зачем? — Сделай то, о чём я тебя прошу, и сегодня ты меня больше не увидишь. — Знаешь что, иди в свою комнату. Я устал от твоих замашек, которые мне приходится терпеть изо дня в день. Так что, будет лучше, если мы оба отдохнём друг от друга.       Дазай молча развернулся и зашагал в сторону двери с гордо поднятой головой. Казалось, он был под непроницаемым куполом, отталкивающим слова модели, которые впоследствии кололи её саму. Чуя был шокирован тем, как легко он смог его отшить. Лишь тогда, когда Дазай уже дотронулся до дверной ручки, он вспомнил слова Фёдора о том, что ему стоит позаботиться о Дазае. Перед глазами быстро замелькали самые страшные картины исхода этой ссоры, если её можно было так назвать. Пересекая быстрыми широкими шагами комнату, Чуя схватил за руку Дазая, который уже почти вышел из комнаты. Он втащил его обратно, захлопывая дверь. Дазай удивлённо вскинул брови и растерянно взглянул на Чую, который смущённо опустил вниз лицо и облокотился одной рукой о стену, преграждая путь к двери. — Я перегнул палку. Наверное, мне стоило сказать тебе это помягче, — он взял короткую паузу, а затем продолжил. — Но это частично и твоя вина тоже, потому что, когда мы вместе, я перестаю видеть границы между сарказмом и серьёзными колкостями.       Дазай поднял его лицо, осторожно придерживая за подбородок. — Чуя, всё в порядке.       Чуя убрал его руку и крепко обнял его. — Заткнись. Спасибо тебе за всё.       Дазай осторожно положил руки на худощавую спину модели и тихо выдохнул. — Глупая конфетка. — Заткнись, я сказал. Только попробуй завтра что-нибудь выкинуть, и я выкину тебя из окна. — Я буду не против. — Я не разрешал тебе говорить.       Как только Дазай ушёл, Чуя шумно упал на кровать и накрыл лицо руками. — Что ты творишь, Накахара? Я тебя совершенно не узнаю.       Вовремя ловя себя на том, что он разговаривает сам с собой, и что стены здесь могут быть тонкими, он переключился на мысли. Усталость и желание поспать словно рукой сняло. С каких это пор Дазай заставляет обнимать его? Списав всё это на банальное желание позлить его, Чуя решил не забивать себе голову лишними размышлениями о Дазае, которого и так было слишком много за этот день.       Уже утром он осознал, что его прекрасная свободная жизнь была окончена вчера днём в аэропорту. Ровно в восемь утра его разбудил пронзительный стук в дверь. Чуя с трудом поднялся с кровати, чтобы открыть её. Перед ним во всей красе стоял Дазай, держащий в руке конверт золотого цвета. — У меня для тебя отличные новости. На сегодня у нас уже есть работа. — Ты вообще хоть когда-нибудь спишь? — Мне хватает пары часов сна в день и двух кружек кофе в семь утра. — Монстр. Проходи.       Дазай рассказал Чуе о предстоящих планах, в которые входила лишь элементарная фотосессия, а после отбор лучшей фотографии. Таково было первое испытание — вступительное. — Всё, что нам нужно — это не ударить в грязь лицом и показать тебя с лучшей стороны. У меня уже есть небольшая идейка, я уверен, мы сделаем неплохой старт. — Постой, фотографии будешь делать ты? Ты фотоаппарат вообще держать умеешь? Нет, не так. Ты вообще видел его хоть раз? — Ты недооцениваешь меня, — обиженно буркнул Дазай. — Раньше я работал здесь главным фотографом. — Ладно-ладно, я поверю тебе на слово. Так, что там за идея? — Узнаешь по ходу, — прежде, чем Чуя успел что-либо возразить, Дазай быстро добавил. — Всё в пределах разумного, ты можешь мне доверять. — Хорошо, но где ты собрался снимать? Агх, слишком странное письмо и задание, не внушающее доверия. Такое ощущение, что ты разыгрываешь меня.       Дазай помахал перед его лицом конвертом. — Всё здесь. Это не моя выдумка. И потом, ты должен благодарить меня за то, что я с самого утра успел вынести мозг Фёдору и он великодушно отдал мне ключик от одной из комнат, приспособненных под фотостудию. — А другие? Хочешь сказать, что доступ есть только у нас? — Какое тебе дело до других? — ответил вопросом на вопрос Дазай. — У тебя есть час на сборы, я буду ждать в холле главного корпуса.       Главный корпус, а точнее небоскрёб, на который невозможно было взглянуть, не сломав при этом шею, состоял из сорока этажей. Внушительных размеров, он возвышался над остальными зданиями-коротышками и, казалось, задевал пролетающие мимо облака.       Встретившись в холле, Дазай и Чуя направились к лифту, поскольку студия находилась на предпоследнем этаже. К несчастью, именно сегодня основной лифт сломался, и поэтому им пришлось воспользоваться запасным. Он оказался настолько узким, что волей-неволей Чуя утыкался в грудь Дазаю. — Ты можешь поплакать мне в жилетку, ведь нам та-а-ак долго ехать. — Складывается впечатление, что ты специально потащил меня в этот лифт, чтобы поиздеваться. — Ты прав. Я всю ночь подпиливал тросы, чтобы какой-нибудь счастливчик сегодня утром отправился в незабываемое приключение прямо на нулевой этаж. — Ты можешь быть серьёзнее? Сегодня, вообще-то, наша первая совместная работа.       Чуя опустил голову вниз, но Дазай, не желая заканчивать на этом разговор, резко схватил его за подбородок и чуть приподнял покрасневшее от раздражения лицо вверх. — Ты думаешь, я несерьёзен? — Я думаю, что тебе стоит перестать решать наши конфликты хватанием меня за лицо.       Дазай приблизился к нему, оставив между их лицами пару сантиметров. — А если я хочу лишний раз убедиться в том, что твой подбородок до сих пор идеальной формы? — Что ты имеешь в виду?       Лифт остановился, и Дазай отстранился от Чуи. — Сегодня я хочу запечатлеть это твоё выражение лица. Пожалуйста, продолжай злиться на меня.       Он вышел из лифта, попутно вытаскивая за собой за руку растерянную модель.       Комната, оборудованная под студию, была просторной и светлой. Огромные окна, растянувшиеся от потолка до пола, открывали прекрасную панораму утренней Франции.       Чуя замер от восторга, ведь такое ему приходилось видеть впервые. — Впечатляет, не так ли? — На самом деле, очень.       Все чувства восхищения и восторга одним разом увеличились после того, как Дазай рассказал Чуе о том, что именно он имел в виду под идеей для съёмки. Он заставлял Чую облачиться в портупею и позировать с бананом в руках. Не успокоило модель и то, что Дазай клялся, что он закрыл дверь с внутренней стороны. Лишь после волшебного подзатыльника Накахара смог прийти в себя и осознать, что вообще-то работа модели подразумевает съёмки и похлеще этого. Предварительно записав Дазая в список извращенцев, он закатил глаза и в последний раз спросил: — Почему я вообще согласился на то, чтобы ты стал моим агентом? — У тебя не было другого выбора. Не злись, если ты будешь себя хорошо вести, я дам тебе конфетку. — Ты думаешь, я ребёнок, чтобы согласиться на это? — Она с ликёром. — Так, что я должен сделать?       Дазай широко улыбнулся. — Ты должен слушаться меня, — Чуя хотел было что-то возразить, но он перебил его. — Если ты так хочешь, то я не буду предлагать интим. — Вообще-то, я хотел сказать тебе, что ты пугаешь меня. — Значит, ты уже не против интима?       Чуя цокнул языком и молча направился к ширме, чтобы переодеться. — Молчание — знак согласия? — Это знак того, что если ты ещё раз напомнишь мне про тот случай, я собственноручно тебя задушу. — Молчу-молчу. — Вот и помалкивай.       В целом, всё прошло гораздо лучше, чем предполагал Чуя. Однако его до сих пор не отпускали мысли, что Дазай тот ещё извращенец. Хотя, банан не был злом всея мира, чтобы так сильно переживать из-за того, что подумают люди, увидевшие фото.       По окончанию работы, Дазай даже смог сделать несколько комплиментов Чуе, а-ля «Я не думал, что ты умеешь так хорошо позировать» и «Мне кажется, что твоему умению не надкусить банан позавидует любая девушка». За свою излишнюю щедрость и ему перепала пара подзатыльников. — Ты мне, вообще-то, обещал конфетку с ликёром. — Ах, да, — он достал из кармана одну и развернул её. — Давай, будь паинькой и открой ротик. — Боже мой, Дазай, съешь её сам. — Не очень-то вежливо отвергать подарки. — Я не…       Дазай запихал ему в рот конфету. — И помни мою доброту.