Снимайте шляпу

      Узнав о том, что произошло с комнатой Дазая, Фёдор пришёл в ярость. Он мог понять всё, что угодно, но в его голове совершенно не укладывалось то, как можно разнести квартиру за неделю. Если прорванную трубу он ещё мог понять, то сломанная дверь была той тонкой гранью, отделяющей самообладание Достоевского от желания сделать из Дазая инвалида. Больше всего его раздражал не столько хаос, наведённый старым другом, сколько банальная безответственность и халатность по отношению к тому, что он для него делает. Так или иначе, Фёдор отобрал у него ключи от комнаты и твёрдо сказал: — Сегодня я делаю исключение из правил. Ты будешь единственным агентом, который не проживает на территории SMX, за исключением того случая, если Чуя не разрешит тебе жить с ним. — Ты жестокий, Фёдор, — Дазай покачал головой. — Я ведь так на улице останусь. — А сломать дверь не жестоко? Напомни, что сказал мастер? — Дверь не подлежит починке, её нужно поменять. — Именно. Да и потом, я ведь не оставил тебя на улице, у тебя есть замечательная модель, которая, в отличие от тебя, выполняет всю свою работу. Вообще, почему это я оправдываюсь перед тобой? Иди работай. — Но… — Я сказал тебе идти работать.       Обречённо вздохнув, Дазай отправился в соседний кабинет разбирать горы бумаг и выяснять расписание фотосессий и показов на грядущую неделю. Сначала он думал, что быть правой рукой Фёдора — это большая привилегия, но на деле оказывалось так, что Достоевскому просто нужны люди, которые будут разбираться со всей скучной офисной работой. Одним словом, Дазай чаще занимался не тем, что ему нравилось, но не жаловался, потому что понимал, что всё, что он делает, так или иначе, однажды поможет Чуе. Даже элементарное знание расписания на несколько дней вперёд значительно увеличивало их шансы попасть в лучшую десятку.       Вернувшись вечером в номер к Чуе, Дазай поведал всю душещипательную историю о том, как Фёдор лишил его постоянного места проживания. Разумеется, всё это было слегка приукрашено, что сыграло свою роль. Поначалу, Чуя хотел стандартно съязвить о том, что в своих проблемах Дазай виноват сам, но в какой-то момент ему стало жалко своего никудышного агента и он разрешил ему жить с ним. — Чуя, ты самый прекрасный человек на земле! Самый добрый, самый щедрый, ты просто невероятен!       Чуя посмотрел на него с широко распахнутыми глазами и спросил: — Ты пьян? Подойди сюда и дыхни, я сразу определю это. Мне, значит, запретил пить, а сам напился в гордом одиночестве. — Чуя, ты чего? — Дазай немного испугался. — Я полностью трезв. — Да ты что? «Чуя, ты прекрасен, ты чудесен», тьфу! Не похоже на тебя. Где твои комплименты, вроде «Чуя, ты никчёмная истеричка»? — он подошёл к Дазаю и чуть привстал на цыпочки, дотягиваясь до уровня его лица. — Ты точно пьяный в стельку.       Дазай широко ухмыльнулся и издал нервный смешок. — Теперь контролировать меня будешь, мамочка? — Ты всегда под моим контролем, доча.       Наступила секундная пауза. Первым нарушил тишину Дазай: — Это было слишком стрёмно. Даже для нас. — Согласен. Забыли об этом. — Так, ты всё ещё хочешь проверить меня на стадию алкогольного опьянения? — Избавь меня от этого.       На четверг был запланирован весьма интересный показ, что радовало абсолютно каждую модель, за исключением Чуи, который не мог найти себе места. Дело в том, что моделям необходимо было представить новую коллекцию вечерних костюмов, но Чуя прекрасно понимал, что даже если верх ему идеально подойдёт, то штаны явно будут длиннее его коротких ножек. Что делать и куда бежать он не знал. Но хуже всего то, что после показа планировалась закрытая вечеринка, на которую следовало явиться именно в этих костюмах. Чуя с горечью осознавал, что его работу в SMX на этом можно было заканчивать.       Пребывая в разбитом состоянии, он лежал на кровати и смотрел в потолок, мечтая о том, чтобы тот поскорее отвалился и его накрыло тяжёлой плитой. Внезапно на фоне белой пустоты появилось счастливое лицо Дазая. Чуя совершенно не отреагировал на это и просто продолжил пялиться в потолок. — Что за кислая мина? — Что за счастливая мина? — Ты должен первым ответить, — Чуя игнорировал его. — Я сегодня недостаточно много бесил тебя? — Ты мешаешь мне смотреть на потолок и морально умирать. — Ты сказал «умирать»? Чуя, ты ведь в курсе, что я знаю тысячу и один метод для суицида? — он лёг на кровать рядом с Чуей и тоже взглянул в потолок. — Давай совершим моральный суицид вместе?       Чуя так же безразлично смотрел вверх, что с каждой секундой всё больше и больше подзадоривало Дазая. — Мне кажется, я понял. Сегодня ты выпил, но не хочешь разговаривать со мной, чтобы я не ругался. Не волнуйся, сегодня у меня отличное настроение, так что я даже не буду хватать тебя за подбородок.       Чуя перевёл взгляд на Дазая, задержал его на несколько мгновений, а затем снова уставился в потолок. — Я польщён. Только я не пил. — Эй, Чуя, ну что случилось? — Всё это было зря. Дазай, извини, что давал тебе ложные надежды. — О чём ты, я не понимаю. И посмотри уже на меня, хватит сверлить взглядом потолок.       Чуя обессиленно повернул голову в сторону Дазая и таким же безжизненным взглядом посмотрел на него. — Мы вылетим на этой неделе. — С чего вдруг такая уверенность? — Ты помнишь, что будет в этот четверг? — Показ. Что-то не так? — Ты выбрал не ту модель, Дазай. Знаешь, я не часто говорю тебе это, но спасибо за твою веру в меня. Мне было действительно комфортно работать с тобой, но эта неделя станет последней для нас двоих. Или нет. Для меня. Ты ведь сможешь найти себе другую модель, может даже девушку, а потом вновь устроиться сюда на работу, ведь Фёдор не бросит тебя. — Чуя… В этой жизни я не могу понять двух вещей: первая — почему люди до сих пор терпят меня, и вторая — на каком уровне находится твоя самооценка. — Она осталась в той луже. — И всё-таки, что такого ужасного в этом показе? Ты ведь прекрасно справился с прошлыми испытаниями. — Дазай, это были показы нижнего белья и летней одежды, а здесь официальные костюмы. Напомнить тебе о том, какой у меня рост, или ты сам догадаешься, что мне будет велик каждый чёртов наряд из этой коллекции? Не буду же я их подгибать. Или ты предлагаешь мне сделать подвороты до колен и прямо так выйти на подиум? — Так ты об этом, — Дазай искренне залился смехом. — Чуя, какой же ты идиот. — Что? Почему ты смеёшься? — Извини, но в роли клоуна сегодня ты. — Я от тебя поддержку хотел получить, а не насмешки, — он обиженно повернул голову и вновь уставился в потолок. — Тупица.       Когда Дазай наконец смог подавить в себе истерический смех, он спокойным тоном сказал: — Чуя, посмотри на меня, — модель намеренно игнорировала его. — Давай же, не заставляй меня делать то, что шокирует тебя. — Отстань. — Не посмотришь?       Недолго думая, Дазай одним рывком принял сидячее положение, удобно устраиваясь на животе у Чуи. Второй удивлённо и немного испуганно уставился на него. — Что ты творишь?       Дазай наклонился вперёд так, чтобы видеть каждый сантиметр лица Чуи, расставил руки по обе стороны от его головы и, сощурив глаза, и спокойно пробормотал: — Ненавижу, когда на меня не смотрит собеседник. Но ещё больше я ненавижу тех, кто меня игнорирует. — Это заметно, знаешь. — А теперь послушай меня очень внимательно, Чуя. Ещё хоть раз я услышу от тебя фразу «я не справлюсь» или «я вылечу», я за себя не ручаюсь. Пока что не решил, что с тобой сделаю, но просто уясни, что на этом твоя распрекрасная жизнь будет закончена.       Чуя усмехнулся: — Мне уже стоит вызывать полицию, господин маньячила? — Она тебе не поможет, уж поверь. Слушай дальше и помалкивай. — А то что? — А то я заткну твой рот своими грязными носками и залеплю всё это дело скотчем, — Чуя хотел было засмеяться, но увидел серьёзный взгляд Дазая, который всем своим видом говорил о том, что тот не шутит, и решил всё-таки помалкивать. — Я никогда не откажусь от тебя, как от модели, до тех пор, пока твоё имя не будет вертеться у всех на слуху и тебя не начнут заваливать бесконечными письмами с признаниями в любви. Если потом ты сочтёшь нужным отказаться от работы со мной, то я уйду. Но до тех пор ты от меня не отвяжешься, как сильно бы тебе этого ни хотелось. — Я и не хочу, — Дазай злобно зыркнул на него. — Молчу. — И последнее, о чём я хотел тебе сказать… Ты действительно думаешь, что я не достану костюм именно того размера, который будет необходим? Неужели ты настолько считаешь меня ничтожеством, а, Чуя? Если будет нужно, то я лично приду к главному дизайнеру и попрошу пошить костюм детского размера. — Ты сейчас меня ребёнком назвал? — О, что я тебе сказал по поводу молчания? — Только попробуй что-то запихать мне в рот, и ты полетишь ночевать на улицу. — Шантаж? — Частично. — Куда пропадает твоя дерзость, когда дело доходит до реально важных вещей? — И всё же, я не понимаю, почему из всех людей ты выбрал именно меня. — В каком смысле? — Какие у тебя мотивы, Осаму Дазай? Почему ты не берёшь денег за свою работу? Зачем тебе в подопечных человек, на котором жизнь поставила крест и тысячу раз сказала, что быть моделью — не его? — Потому что на мне жизнь ставила крест тысячу и один раз. Отчего, ты думаешь, мои руки перебинтованы? А я тебе скажу. Мне нужна эта истеричка, которая в один момент готова убить меня, а в другой — теряет веру в собственные силы, для того, чтобы каждый день вечером снимать бинты и улыбаться, зная, что теперь всё иначе. Что теперь у меня есть кто-то, для кого я не последний человек. И этот кто-то злится на меня каждый день, иногда подшучивает, но ведь прекрасно понимает, что мне не обидно. И я сам толком не знаю причины, почему это именно ты, но одно мне известно на все сто процентов: до того, как я увидел тебя, плавающим в той луже, тебе всё это время не везло. И мне не везло. Поэтому теперь ты в нужных руках, и больше не смей говорить, что на тебе свет клином сошёлся, потому что каждый человек имеет право на собственную мечту. Ровно так же, я и ты имеем право заниматься тем, чем мы хотим. И сейчас ты поднимешь свою тощую задницу, наденешь костюм и будешь ходить по комнате гордыней.       Чуя всё это время удивлённо слушал длинную тираду Дазая и переваривал каждое слово, сказанное им. Закончив говорить, Осаму отстранился и слез с Чуи, усаживаясь рядом на кровати и ожидая реакции. Модель тоже присела, слегка улыбнулась и со смешком выдавила: — Такую пламенную речь испортил последней фразой. Тупица. — Уж извини, меня не научили говорить красиво.       Чуя выдохнул и накрыл лицо руками. — Чёрт, неужели я настолько открытая книга, что ты так с лёгкостью прочёл меня? — Ты не умеешь скрывать эмоции, вот и всё. — Ладно, тогда сейчас я тоже не стану этого делать. Дай мне свою руку, — Дазай удивлённо поднял одну бровь и выполнил просьбу. Чуя обвил его ладонь двумя своими ручками. — Я понял тебя. Каждое твоё слово. И это… Немного удивило меня, на самом деле, но я постараюсь, — он сжал руку Дазая чуть крепче. — Нет, я обещаю, что не подведу тебя. И ты, наверное, единственный человек, который верит в меня больше, чем я сам. — Я думаю, ты понял, что всё это время напрасно волновался по поводу предстоящего показа. — Да.       Он отпустил руку Дазая и слез с кровати. — Ты всё ещё хочешь посмотреть, как я хожу?       Расхаживая по комнате примерно час в официальном костюме Дазая и в страдальческих сапогах, которыми, кстати, прилетело ему по спине, Чуя практически валился с ног. Однако Дазай оказался слишком дотошным, если дело касалось чего-то серьёзного. В этом Чуя убедился, когда Дазай намеренно держал дверцу шкафа, чтобы тот не достал свои костюмы, которые по словам агента были «слишком знакомыми и комфортными, таких не будет на показе». И вот, когда штаны были подогнуты, а плечи просто утонули в огромном пиджаке, не говоря уже о талии, которая, по сравнению с массивностью костюма, казалась осиной, началась истинная каторга для несчастной модели. Каждое его отклонение хоть на миллиметр в сторону каралось усмешкой со стороны Дазая и закатыванием глаз. Но Чуя быстро наловчился ходить в неудобной одежде и утёр нос своему надзирателю. Когда же он захотел плюхнуться в кресло, чтобы передохнуть хотя бы пару минут, Дазай вовремя остановил его. — Стоять! Это ещё не всё. — Легко тебе говорить, сам-то отсиживаешь свою жопу на диване, а я тут, как дурак, хожу перед твоей довольной мордой туда-сюда. — Что ж, ходишь ты действительно не так уж и плохо, — Дазай подошёл к нему и положил одну руку на талию Чуи, а другой приподнял его голову вверх. — Но, если ты будешь держать голову вот так, то это будет выглядеть куда лучше. — Что ты делаешь? — Учу тебя, разве это не очевидно? А теперь смотри только вперёд и попробуй пройтись вместе со мной. — Ты издеваешься? — А что такое? Тебя что-то смущает? Я, конечно, могу переместить свою руку чуть ниже, если тебе от этого станет легче. — О, заткнись.       Чуя пошёл вперёд уверенно и твёрдо. Дазаю оставалось лишь ехидно посмеиваться и вышагивать рядом, а после похвалить в своей любимой манере. — Любая дама позавидует тому, как ты хорошо научился ходить на платформе, Чуя. Что-то мне подсказывает, что ты вовсе не подвох прячешь под штанами. — Если ты не заткнёшься прямо сейчас, от твоего подвоха не останется ничего. — Чуя, ты такая жестокая, — с издёвкой простонал Дазай. — Сегодня ты спишь за дверью.