Снимайте шляпу

      Четверг для Чуи начался не с той ноги. Не то чтобы он знал, что так произойдёт, но какая-то часть его нутра тонко намекала ему об этом. Невезения начались в тот момент, когда он открыл глаза. Дазая рядом не оказалось, что было весьма странно, ведь чаще всего именно он просыпался первым, а затем будил Чую. Особенного значения он этому не придал, но когда прошёлся по всей квартире и понял, что Дазая вообще нет в помещении, внутренняя паника начала бить тревогу. Чуя уже собирался вновь трезвонить своему агенту, а затем отчитать его, как вдруг заметил на кухонном столе записку. В ней Дазай писал о том, что у него появились срочные неотложные дела, и что Чуе следует отправиться на показ в гордом одиночестве. Волнение сменилось неконтролируемым гневом, от которого Накахара был готов кричать во всё горло. Ужасный, безответственный человек. Как он только мог оставить его одного в такой день? А ведь Чуя чётко помнил, как они договаривались пойти туда вместе. Да что там, каждый агент считал своей обязанностью сопровождать своего подопечного. И вообще, какие у Дазая могут быть дела, помимо работы с Чуей?       Так или иначе, он, скрипя зубами от злости, привёл себя в порядок и отправился в назначенное место. Больше всего ему хотелось одного: чтобы всё это поскорее прошло и он мог вернуться обратно домой и сверлить взглядом потолок. Так же, Чуя решил, что, назло Дазаю, он так хорошо пройдёт это испытание, что потом сможет тыкать этим в его наглое лицо. Если тот выживет, конечно, в чём Чуя немного сомневался. Потому что, как только Дазай попадётся ему на глаза, он смело может заказывать себе гроб.       И всё-таки, было немного грустно и больно осознавать, что на данный момент он совершенно один, в то время, как вокруг него суетилась толпа людей. — Но сейчас не время вешать нос, Накахара. Иди и порви всех, — сказал он сам себе. — Извините, — кто-то дотронулся до его плеча. — Как Вы сказали, Накахара?       Чуя обернулся. Перед ним стояла девушка чуть выше него самого. — Да. — Это Вы, насколько я поняла? — Да-да, это я. Чуя Накахара. — Я как раз Вас искала, пойдёмте. Ваш агент просил костюмы определённого размера, поэтому, пожалуйста, ориентируйтесь на меня, как только продефилируете с одним из нарядов.       И вот, Чуей занялись специалисты, готовые сотворить из его хрупкого тельца идеальную вешалку для показа. Молоденькая проворная девушка быстро и чётко манипулировала моделью, поминутно таская его из одного конца кулис в другой, а затем в гримёрку. Через пятнадцать минут Чуя был уже во всеоружии, оставалось лишь подобрать необходимую обувь. С этим не должно было возникнуть никаких проблем, поскольку к каждому костюму была определённая пара. Лишь только когда он потянулся за туфлями, его окрикнула девушка, ходящая за ним по пятам: — Ох, мистер Накахара. Мне неудобно это говорить, но…       Чуя поднял голову вверх. — Но? — Но ваш агент… — Ясно. Можете не продолжать. Только… Разве это не против правил показа? Ничего, что здесь комплектом идёт обувь?       Девушка сделала загадочное лицо и произнесла: — Накахара-сан, открою Вам секрет, никто не смотрит на обувь.       Чуя схватился за голову. — Я всю жизнь жил во лжи. — Да-да, а ещё Вы открываете показ.       Вот она. Точка невозврата достигнута. Если всё это время Чуя пытался убедить себя в том, что это не трагедия века, то сейчас ему так уже не казалось. Но следовало взять себя в руки, иначе у него ничего не получится. — Хорошо, — он натянуто улыбнулся. — Через сколько минут показ?       Девушка взглянула на наручные часы и произнесла: — Ровно через пять минут.       В этот момент Чуя подумал, что вдохнуть полной грудью и заорать во весь голос — не такая уж и плохая идея. Тем не менее, он напялил свои проклятые сапоги, встал и расправил на себе костюм. — Я готов.       В голове навязчиво крутилась лишь одна мысль: «Дазай, возможно, будет сидеть в зале, и тогда он увидит меня во всей красе». Спустя мгновение он одёрнул самого себя, ссылаясь на то, что в его жизни и без того полно забот, чтобы забивать себе голову раздумьями о своём недоагенте.       И вот он, момент, которого Чуя так отчаянно боялся. Он стоит перед самым выходом на сцену, а вдали мерцает яркий свет и в уши неприятно отдаётся гул толпы, собравшейся на показе.       Глубокий вдох. Объявление о начале показа. Первый шаг. Яркий свет софитов. Громкие хлопки в ладони.       Чуя идёт и смотрит в пустоту, потому что только так он сможет побороть волнение. Для него зал пуст. Считая каждый шаг, он уверенно идёт вперёд.       Пульс учащается из-за нарастающего волнения, но он шагает так, словно от этого зависит судьба всего человечества. Голову вверх, спину ровно, всё, как и учил Дазай. И пускай он потом будет винить самого себя за то, что не лицезрел, как его модель буквально расправила крылья на подиуме. Шаг, шаг, шаг, и остановка. Удачная поза для фотографии и пустой взгляд, устремлённый вникуда. Ровно пять секунд, а после разворот и снова чёткие шаги. Он определённо уверен в том, что всё прошло удачно.       Как только Чуя минует поворот, уводящий за кулисы, ловкая и проворная девушка буквально на лету успевает стянуть с того пиджак и нацепить новый с такой лёгкостью, словно управляется с вешалкой.       Отмечая про себя, что, вообще-то, так и есть, Чуя бросает нервный смешок, а затем, в том же темпе пули, надевает штаны от нового костюма.       Время летит со скоростью света, и вот уже близится последний выход. Тело уже привыкло к физической нагрузке, но вот голова целиком и полностью забита обидой. Чуя ненавидит свой характер. Но ещё больше он ненавидит Дазая, который ввёл его в это состояние.       Стиснув зубы, он продолжает выполнять свою работу, и перед самым выходом его резко одёргивает его куратор. — Мистер Накахара, Вы забыли это, — она надела на его голову шляпу. — Она идёт в комплекте.       В недоумении сняв с себя головной убор, он понял, что это его родная шляпа. — Но ведь это… — Нет времени что-то менять, просто выходите.       И он вновь выходит на подиум под аплодисменты зрителей. На этот раз в голове только одно: поскорее покончить с этим, а после уйти в ближайший паб и забыться.       Не найдя в себе силы переодеться ещё один раз, он решает, что последний костюм насыщенного чёрного цвета он может оставить себе. Как-никак, он хорошо сидел на нём, хотя в глубине души Чуе было безразлично то, что на нём надето.       Уже у самого входа его подлавливает за шиворот пиджака Фёдор, который находится в весьма приподнятом настроении. — Уже собрался обратно в номер? — Фёдор, ты меня испугал. — Извини, но ты меня не слышал, когда я звал тебя по имени, поэтому мне пришлось догнать тебя и остановить.       Чуя поправил воротник пиджака и немного расслабил галстук у рубашки. — Ты что-то хотел? — Всего лишь хотел сказать, что посещение вечеринки обязательно, и ты никуда не уйдешь.       Теперь Накахара был готов разрыдаться прямо на месте. — Я не хотел её посещать. По крайней мере, сегодня я решил, что не пойду.       Фёдор ободряюще похлопал модель по плечу. — Не понимаю причины, по которой у тебя такое настроение, Чуя. Сегодня ты отлично справился. — Благодарю. — А ещё там будет алкоголь, если тебя это интересует. Так что, тебе не придётся скучать. — Видимо, выбора у меня нет. — Правильно мыслишь.       Фёдор ещё раз похлопал его по плечу и ушёл.       Вечер был испорчен. Чуя явно ощущал приближающуюся катастрофу. Не хватало ещё нагрубить кому-нибудь на этой вечеринке, чтобы испортить вообще всё.       С кислой миной он стоял около столика с бокалами шампанского и жадно осушал один за другим. — Чуя, здравствуй.       Перед его лицом возникла Хигучи в красивом красном платье в пол. — Привет, Хигучи. — Чего стоишь такой отрешённый? — она взглянула на количество пустых бокалов на столе. — Полагаю, снова проблемы?       Чуя натянуто улыбнулся: — Нет-нет, тебе не стоит переживать из-за меня. Всё в порядке. — Что-то я в этом не уверена… Дазай снова показал кому-то твою фотографию? — Ох, нет, ничего такого, — он помедлил. — Я сейчас не очень настроен разговаривать, извини, мне не хочется тебе нагрубить. — Я тебя поняла, — она слабо улыбнулась. — Что ж, не переусердствуй с алкоголем. Удачного тебе вечера. — Чего и тебе желаю.       Хигучи ушла, растворяясь в толпе, а Чуя так и остался стоять в полном одиночестве. Поднося очередной бокал к губам, он вздрогнул из-за громкого шёпота, раздающегося в правом ухе: — А я не разрешал тебе пить алкоголь, Чуя.       Дазай. Собственной персоной. Не поворачиваясь к нему лицом, Чуя проговорил: — А я не разрешал тебе меня бросать в самый ответственный момент. — Ведь я оставил тебе записку. — Сверни её трубочкой и засунь себе в одно сокровенное место. — Я понял, так диалог у нас не пойдёт.       Дазай грубо схватил его за руку, убрал из неё бокал с недопитым шампанским и потащил Чую в направлении запасного выхода. — Куда ты меня тащишь?       Агент намеренно игнорировал все восклицания модели и безнадёжные попытки освободить свою тонкую ручку из его стальной хватки. Когда же они вышли наружу, Дазай завёл Чую за угол запасной лестницы и прижал к стене. Чуя с презрением посмотрел на него. — Вот теперь можешь говорить, насколько сильно ты меня ненавидишь. — Ох, вот это спасибо тебе!       Дазай как всегда убийственно молчал, а Чуя был готов лопнуть от злости. — Ненавижу тебя настолько сильно, насколько вообще возможно ненавидеть человека. Признаюсь честно, весь день моя голова была забита только мыслями о тебе и твоей идиотской ухмылочке.       В ответ терпеливое молчание. — И вот сейчас ты молчишь, пока я высказываю тебе всё в лицо. Эта черта меня тоже раздражает, но ещё больше меня выводит из себя то, что при тебе я превращаюсь в истеричку.       Дазай выдохнул и с улыбкой снял шляпу с головы Чуи, надевая её на себя. — Дазай плохой! Оставил меня одного, перед важным показом, позор Дазаю, — передразнил он Чую. — Меня всё в тебе бесит, а ещё я истеричка и ты мне нравишься, Дазай. — Я такого не говорил. — Я уже сказал, что у меня плохой агент, и я решил запить горе на дурацкой вечеринке. — О, я так хочу избить тебя.       Дазай нахально улыбнулся и приблизился к лицу Чуи: — Давай же, Чуя, сделай это прямо сейчас. — Что ты… — Ударь прямо сейчас. Давай свою коронную пощёчину. — Я не буду тебя бить.       Осаму закатил глаза и снова передразнил модель: — Я только и умею, что говорить об избиении и не выполнять этого.       Чуя внезапно ударил Дазая коленкой в живот, от чего второй согнулся пополам и состроил болезненную мину. — Ты довёл меня. Доволен? — Ай, Чуя…       Дазай наигранно закашлялся, но Чуя поверил ему и, опомнившись, ринулся помогать. — Извини… Я так сильно ударил?       Дазай поморщился: — Я сейчас кишки выплюну. — Тц, дурак, сам виноват, — Чуя присел на корточки и взглянул на Дазая снизу вверх. — Покажи хоть, где болит.       Дазай взглянул в глаза Чуе и широко улыбнулся. — Поиграешь со мной в доктора? — Что? — Накахара-сан, у меня животик болит. — Ещё хоть одно слово, и я тебе коленом по челюсти заеду. Тогда тебе точно понадобится доктор.       Повисла небольшая пауза, после которой Дазай спросил: — Чуя, ты всё ещё злишься на меня из-за того, что я внезапно ушёл? — Частично. Куда ты уходил вообще? — Этого я тебе не скажу. — Почему? — Потому что маленьким знать не положено, — он надел шляпу обратно Чуе. — Вот подрастёшь — узнаешь. — Ты в курсе, что с этого момента ты не жилец? — Мне нужно бежать, да? — Тебя это не спасёт.       Дазай деранул вниз по лестнице, а Чуя бросился следом за ним. Он ещё не знал, что запасная дверь на первом этаже была заперта.