Снимайте шляпу

      Чуя бы солгал тысячу раз, если бы сказал, что не любит выходные. Это были те самые дни, когда наконец-то можно было выспаться. Единственное, что могло помешать его сну — костлявые ноги Дазая, которыми он бесконечно пинался. Но, как оказалось, Дазай и сам не понимал, что даже во время сна успевает достать модель, и поэтому лишь пожимал плечами. Чуя ежедневно ходил к Фёдору в надежде упросить его предоставить Дазаю отдельную кровать, на что тот ответил, что агенту будет нормально и на коврике в прихожей устроиться. После недельного упрашивания Достоевский, скрипя зубами, выставил Чую за дверь и попросил больше не появляться с этим вопросом. После этого модель решила бороться с непослушными ногами агента простыми народными методами. Он просто скидывал его с кровати и всякий раз поражался тому, что тот даже не просыпался от падения и продолжал спать сном младенца.       Разлепив сонные глаза субботним утром, Чуя очень удивился двум вещам. Первое — Дазай всё ещё спал, хотя обычно это он его будит по утрам. Второе — существо, что спало напротив, не толкалось во сне, что было слишком подозрительно. Возможно, Дазай проснулся раньше, а сейчас просто снова прилёг и задремал, хотя его помятое лицо и растрёпанные волосы говорили совершенно об обратном. Чуя и сам не понимал, почему так пристально рассматривал его, однако, он просто не мог перестать делать этого. Было в сонном и невинном Дазае что-то особенное (как отметил Чуя — только в таком состоянии он не раздражает его на все сто процентов). — Может, хватит пялиться на меня?       Чуя вздрогнул и чуть отпрянул назад. — Да кому ты сдался? Я вообще-то не на тебя смотрел. — М? Правда? На что тогда? — Дазай открыл один глаз. — Ещё скажи, что стена интереснее, чем я. — Так и есть.       Дазай снова закрыл глаз и с улыбкой на лице сказал: — Просто признайся, что ты пялился на меня. Я же проснулся от твоего взгляда.       Чуя закатил глаза. — Посмотрел на тебя и подумал, что будет не слишком гуманно задушить человека прямо во сне. — Говори, что хочешь, но я-то знаю, что ты пялился.       Чуя вытащил из-под своей головы подушку и с силой ударил ею Дазая по лицу. — У меня для тебя приготовлен завтрак в постель, дорогой, — агент пытался убрать подушку от своего лица, но модель не отступала и прижимала подушку к лицу. — В меню сегодня лебяжий пух и наволочка из хлопка. — Ох, Чуя, ты такой заботливый, — голос Дазая был глухим и тихим, поскольку его приглушала подушка. — Но на завтрак я бы предпочёл тебя. — Ой, всё, иди к чёрту!       Точно так же, Чуя бы солгал, сказав, что он не любит такие моменты. Да о чём вообще может идти речь, когда в трудные минуты в его голове всплывали отрывки прошлых выходных, а после замещали всё новыми и новыми мыслями о предстоящих.       Убрав от своего лица подушку, Дазай улыбнулся и спросил: — Знаешь ли ты, что сегодня особенный день? — Для меня каждый день, когда можно никуда не ходить, особенный. — Да я не об этом. Сегодня на улице идёт снег. — Тоже мне, особенность. — Стыдно не знать, что во Франции снег — это редкость, Чуя. — Что-то мне подсказывает, что ты всю ночь танцевал с бубном, призывая этот самый снег, чтобы утром успеть достать меня ещё до того, как я встану.       Дазай рассмеялся, а Чуя лишь закатил глаза и, встав с кровати, пошёл в душ.       Что же касалось рейтингов и прочих формальностей, то дуэт низкой модели и нерадивого агента весьма преуспел. С их самого первого дня в SMX прошёл месяц с небольшим, и за это время они успели достаточно хорошо заявить о себе. Если говорить более конкретно, то с каждой новой неделей в главном корпусе вывешивали не только списки десяти выбывающих моделей, но и тех, кто показал наилучшие результаты. В их числе постоянно фигурировал Чуя. Иначе и быть не могло, ведь в этой индустрии ты являешься либо всем, либо ничем. Большинство моделей, так называемых коллег Чуи, просто удивлялись тому, как эти двое до сих пор не убили друг друга (чего и Дазай с Чуей сами не понимали).       Тем не менее, они оба были довольны работой друг друга. Медленно, но верно оформлялся билет в большое и неизвестное будущее, что на фоне большой конкуренции создавало ещё больше поводов для переживаний. Но Чуя был уверен в том, что если рядом с ним всегда будет стоять Дазай, который в любой момент сможет подставить своё сильное наставническое плечо, то он сможет справиться со всеми трудностями.

Но знал ли Чуя, что так будет не всегда?

      Он и предположить не мог, что тот, кого он считал своей опорой, в один момент испарится, словно сахарная вата в воде. С наступлением понедельника Чуя вновь обнаружил пустую квартиру. Мысленно прокручивая все события выходных, он старался найти причину, по которой Дазай мог обидеться на него. Хотя, его агент был явно не тем человеком, который избегает трудности, да и роль истерички всегда по праву принадлежала Чуе. Паника. Она овладела им полностью тогда, когда сухой голос оператора в сотый раз повторил о том, что номер абонента вне зоны действия сети. И если раньше он мог надеяться на то, что Дазай пытается остановить потоки воды из прорванной трубы в соседней комнате, то сейчас он не был уверен совершенно ни в чём.       На этот раз не было ни записки, ни единого намёка на то, куда он мог пропасть. Лишь белое письмо, с аккуратной золотистой гравировкой, которое сулило планы на грядущую неделю. Чуя не любил эти письма. Ему нравилось то, как Дазай с долей сарказма и порцией едких шуточек говорил Чуе о том, какие испытания свалятся на его тощую задницу. Но Дазая не было, как и не было желания вообще что-либо делать без него. Вовремя одёрнув себя от бесконечного потока мыслей, Чуя быстро распечатал конверт, решая, что сейчас не самое подходящее время опускать руки. — Сто процентов этот говнюк опять убежал по каким-то делам и просто решил позлить меня.       Забыв позавтракать, модель выскочила из квартиры и, параллельно вызывая такси, отправилась на очередное назначенное для фотосессии место.       Паника. Волнение. Непонимание. Этот список можно продолжать до бесконечности, поскольку по прошествии недели Дазай не соизволил явиться. С каждым днём становилось всё труднее и труднее. Нет, трудность заключалась вовсе не в выполнении заданий и прочей обыденной рутины, а в том, чтобы перед сном снова услышать уже знакомую фразу оператора и постараться заснуть одному. Так же, было трудно осознавать, что он привык к пинкам костлявых ног Дазая, и из-за этого, он ненавидит его ещё больше.       Так или иначе, он оказался практически на грани вылета из SMX. Его спасло, чистой воды, чудо, заключающееся в таком интересном этапе, как совмещение моделей, а именно формирование пар по типу парень/девушка. Спасительной нитью, которая всё ещё удерживала его в агентстве, оказалась Хигучи. Только она могла в нужное время дать напутственные слова, а в нужный момент прописать подзатыльник для бодрости духа. Она сказала, что Чуя чёртов счастливчик, поскольку, достанься ему другая девушка в пару, его шансы на вылет увеличились бы в несколько десятков раз.       В пятницу, по завершении вечерней фотосессии, Хигучи спросила: — Дазай так и не вернулся? — Не-а. Я понятия не имею, где его носит.       Они решили дойти до жилого корпуса вместе, чтобы немного прогуляться после рабочей недели. Чуя помогал нести сумку девушки, которая казалась ему неприлично тяжёлой. — Что планируешь делать с этим? Ты ведь понимаешь, что ещё одна такая неделя и тебе можно собирать свои чемоданы? А я, если честно, не хотела бы этого. — Вообще, я планировал напиться. — Ну уж нет. Этого ещё не хватало. Ты серьёзно видишь решение всех проблем в алкоголе? — Нет, но… — Никаких но. Не хочешь зайти ко мне и серьёзно обо всём поговорить? У меня есть вкусный чай. — Не волнуйся, я не пойду в бар, Хигучи. Обещаю. — Конечно, не пойдёшь. Ты пойдёшь ко мне, и никаких возражений.       Девушка взяла его под руку и быстрее зашагала в сторону жилого корпуса.       Уже сидя на кухне, она бросила первый серьёзный вопрос прямо в лоб: — Ты ведь втюрился в своего агента, я права?       Чуя поперхнулся чаем. — Нет. С чего ты взяла? — Ну всё понятно. Глаза в левый нижний угол, а сам красный, как помидор. Втюрился же. — Агх! Нет, это вовсе не так. Дазай… Меня жутко бесит. Абсолютно всем: своим поведением, своей наглой ухмылкой и тем, что постоянно лыбится, смотря на меня. Я серьёзно, даже когда я его готов задушить, он постоянно делает вид, что всё в порядке. И ещё он безответственный. — И он тебе нравится. — И у него костлявые коленки. — А ещё он тебе безумно нравится, — не унималась Хигучи. — И я терпеть не могу, когда он будит меня, выливая воду из вазы прямо мне на лицо. — И он тебе… — Да, чёрт возьми, мне нравится этот придурок, — Чуя истерически засмеялся. — Но я его так ненавижу. Он такой подлец! Но я не хочу, чтобы он ещё раз уходил так надолго.       Хигучи похлопала его по спине. — О, друг мой, тут всё слишком запущено. — Ты так думаешь? — И когда ты собираешься сказать ему об этом? — Я и не собираюсь ему признаваться. Пусть думает, что я его ненавижу. Хотя… Мне кажется, он и сам уже обо всём догадался. Он постоянно подшучивает надо мной в этом контексте, и это меня ещё больше раздражает.       Повисла минутная пауза. Чуя постарался взять себя в руки, а Хигучи спокойно потягивала чай, словно каждый день сталкивалась с откровениями других людей. — Ты думаешь, я нравлюсь ему? — спросил наконец Чуя. — Хмм, дай-ка подумать. Он в буквальном смысле взялся за тебя с первого дня, так? — Так. — И это именно он устроил тебя в SMX, верно? — Верно. — А ещё он всегда старается облегчить твои страдания и вселяет в тебя уверенность. И, к тому же, денег не берёт за свою работу. Нет, Чуя, ты определённо ему не нравишься. Как ты вообще мог об этом подумать? — Ладно. Мы оба поняли, что я тот ещё дурак.       Хигучи улыбнулась: — Не дурак вовсе. Просто ты никогда не сталкивался с чем-либо подобным.       Они допили чай и, с позволения девушки, Чуя откланялся и отправился к себе в номер. Сказать, что у модели упала гора с плеч — ничего не сказать. Он определённо решил записать Хигучи в список ангелов, сошедших с небес на эту грешную землю. А Дазая записать к чертям.       Зайдя в номер, он сразу почувствовал что-то неладное, а точнее запах чего-то палёного. Но это было не самым главным. На крючке в прихожей висело светлое пальто Дазая. — О, Чуя, ты вернулся! — Дазай вышел с кухни. Вид у него был, мягко говоря, потрёпанный. — Ты как раз вовремя. Я тут решил кое-что приготовить на ужин. — Ты что-то спалил? — Ничего… Практически ничего. — Ладно, это не самое важное. Где тебя носило всю эту неделю? — Не злись. Я здесь и со мной всё в порядке.       Чуя вскипел: — С тобой всё в порядке, да? С тобой всё хорошо, говоришь? А обо мне ты не подумал, идиота кусок? Я тебя ещё раз спрашиваю: где носило твою наглую морду всю неделю? — У меня были кое-какие неотложные дела… — Да ты что? — Чуя прошёл вперёд и встал прямо перед Дазаем. — Неотложные дела, говоришь? А ничего, что это я — твои неотложные дела? Ты вообще осознаёшь, что я мог вылететь на этой неделе? Агх! Конечно нет. Ты ведь совершенно не умеешь думать.       Дазай глубоко вздохнул и, по своему обыкновению, спокойно сказал: — Я предполагал, что у тебя будет такая реакция, — он улыбнулся. — Я готов снова выслушать все твои претензии, если тебе станет от этого легче, Чуя. — Да нет. Претензий у меня совершенно нет. Я лишь хотел сказать тебе, что мне больше такой агент не нужен. Ты можешь искать себе новую модель, Дазай, — в горле у Чуи встал ком, а к глазам подступили слёзы. Он совершенно не понимал, что говорил, но поток слов буквально водопадом выливался из его рта. — Ты мог бы хотя бы включить свой тупой телефон или предупредить меня, когда ты куда-нибудь уходишь. Но нет же, лучше ты заставишь меня волноваться, а потом с наглой улыбкой выйдешь из кухни и скажешь, что всё в порядке. — Чуя, не горячись ты так, — Дазай положил руку на плечо Чуи, но тот резко скинул её. — Не трогай меня больше, — он взглянул в испуганные глаза Дазая. — Я не шучу. Больше мне такой наставник не нужен. Можешь забыть вообще обо мне, понятно? — Чуя… — Не произноси моё имя. Ты самый отвратительный человек, которого я вообще когда-либо знал.       Чуя развернулся и зашагал в сторону двери. — Сделай мне последнее одолжение, Дазай. Когда я вернусь, я не хочу видеть тебя здесь.       Он вышел из номера, хлопнув дверью и оставляя Дазая в полной растерянности. Почему-то именно сейчас слова Чуи звучали слишком колко и больно. Если раньше он говорил всё это в шутку, то сейчас Дазай явно понимал, что модель не шутит. Он бросился к двери и уже хотел пойти следом за Чуей, как вдруг тот обернулся и ломанным голосом сказал: — Не смей идти за мной.       Дазай чётко видел, как по щекам Чуи текли слёзы, видел как через силу он разворачивается и уходит прочь, и видел, как в последний раз в его поле зрения сверкнула шляпа.       Чуя пулей выскочил из корпуса и помчался в неизвестном ему направлении. Холодный ветер ещё больше угнетал обстановку. Щёки обветрились, а руки ужасно замёрзли. Ещё и этот чёртов снег, из-за которого его ноги ужасно скользили. Чуя резко остановился. — Что я только что сделал?       Осознание пришло не сразу, однако, он понял, что действительно устроил на пустом месте серьёзный скандал. И слишком сильно нагрубил Дазаю. Но и Дазай был хорош, мог хотя бы извиниться. Но с этим скандалом переломились не только последние тростинки нервов, но и понимание ситуации. Всё это время он ненавидел себя, а не Дазая. И во всех проблемах, по сути, виноват только он. Ещё было время всё изменить, но Чуя посчитал, что такой человек, как он, не достоин прощения.       Круглосуточный паб — вот его спасение. А для того, чтобы избавить мир от такого человека, как он, достаточно лишь пьяным уснуть в сугробе. И всё. Больше не будет мучений. И так он не сможет принести вред никому более. Естественно, в двенадцать ночи паб пустует, и поэтому он, вытерев слёзы, заходит в него и плюхается на ближайший к бармену стул. — Можно что-нибудь, чтобы поскорее сдохнуть? — Ох, приятель, у тебя был трудный день? — Если быть более точным, у меня была трудная жизнь в целом. — Я тебя понял.       Бармен плеснул совершенно случайное пойло и подвинул бокал Чуе. Только тогда модель смогла поднять голову. — Вот это гости, — улыбнулся бармен. — Ведь ты — Чуя Накахара?       Сказать, что модель удивилась — ничего не сказать. — Э… Да, это я. А Вы меня откуда знаете? — Ну ты смешной! Работаешь на SMX и удивляешься тому, что тебя узнают люди. Я — Мори, — он протянул руку, и Чуя с радостью её пожал. — Не хочешь рассказать, что смогло настолько сильно разочаровать столь сильную модель?       Чуя залпом осушил стакан. — Ой, боже, ну и дерьмо ты мне плеснул. Прям подстать моему состоянию. А ты отличный бармен, Мори. — Рад стараться. — По правде говоря, то, что ты меня узнал, очень приятно. Я и не думал, что такое вообще хоть когда-нибудь случится. — А вот это зря. О тебе много чего говорят. И хорошего и не очень, а это уже, как-никак, называется популярностью. Так что, тут нечему удивляться. — Понятно. Но, похоже, я не тот человек, которого должны все обсуждать. Как по мне, я — настоящее дерьмо, которое просто прилипло к ботинку хорошего человека и мешает ему жить. — Серьёзно думаешь, что являешься для кого-то обузой? — невзначай спросил Мори. — Не бери в голову. Просто я очень плохо поступил с одним человеком сегодня. И теперь я просто ненавижу себя. — И поэтому ты повесил нос? — Вроде того. Ладно, буду откровенен. Я нагрубил своему агенту, который буквально вытащил меня с улицы неприметного городка и поднял до того уровня, на котором я нахожусь сейчас. — Своему агенту? — очень удивился Мори. — А я считал, что вы с ним в прекрасных отношениях. Он так хорошо отзывался о тебе. — В каком смысле? — В прямом. После трансляции показа на прошлой неделе. Ай, сейчас.       Мори ушёл на несколько минут в служебное помещение, а после пришёл с небольшим планшетом и включённым видео с показа. — Вот. Просто посмотри.       На экране Чуя уверенно вышагивал финальное дефиле, а сразу после этого показали Дазая, дающего интервью. — Моя модель? Что я могу вам про него рассказать: это самая замечательная модель из всех, с кем мне когда-либо приходилось работать. Я уверен, нам нет конкурентов в SMX. Слишком самонадеянно? Нет-нет. Я просто готов поставить на кон собственную репутацию и поклясться, что именно мы возьмём вершину этого сезона. А если и не возьмём, то мир ещё долго будет вспоминать о Чуе, как о лучшей модели времён SMX.       Чуя несколько секунд находился в состоянии лёгкого забвения, а после резко встал и, серьёзно посмотрев на Мори сказал: — Я прямо сейчас скажу ему, что я его не подведу. И уж поверь мне, мой новый друг, все сказанные им слова — не ложь. Сколько я тебе должен? — Хах, для тебя — за счёт заведения. — Большое спасибо. Тогда, я побежал. — Постой. Мне немного неловко просить тебя об этом… Но не мог бы ты дать мне свой автограф? — Ну конечно!       Чуя быстро расписался на листочке, что дал ему бармен, и побежал обратно в корпус. Только бы успеть до того, как Дазай уйдёт.       Запыхавшись, он поднимается на свой этаж и дрожащей рукой старается вставить ключ в дверной замок, а в голове лишь одна мысль. Только бы успеть. Но дверь поддаётся ему и без особых усилий открывается, а после Чуя молниеносно вбегает в номер и врезается в сонного Дазая. — Чуя… Как хорошо, что ты вернулся.       Чуя крепко обнял агента, вцепляясь руками в его футболку. Дазай ощущает, как что-то горячее обжигает его грудь и аккуратно гладит по голове свою модель. — Тц… Глупенький Чуя. — Д-Дазай, — всхлипывает он. — Прости меня, — каждое слово даётся ему с трудом. Он берёт большие паузы между ними. — Прости… Я не хочу другого агента. — Ну-ну-ну… Успокойся. Смотри, я же такая зараза, которая даже после твоей просьбы не ушла. Ой, а ещё я ужасный агент, и ты меня ненавидишь всем сердцем. — Нет! Заткнись! Это вовсе не так. — Ой, я, кажется, забыл пункт про то, что я самый плохой в мире человек. — Прости меня. Я наговорил много плохих вещей в твой адрес. Но на самом деле, я ненавижу только себя, и, — на этом моменте голос Чуи дрогнул. Руками он ещё сильнее сжал футболку Дазая. — И? — И не уходи больше, пожалуйста, — его ноги подкосились и он буквально повис на теле наставника. — Не уходи.       Дазай обнял его в ответ и, улыбнувшись, тихо прошептал: — Я больше никуда не уйду, Чуя. Обещаю.