Кути

***

      Комнатушка, в которой проживал, а вернее которую снимал один человек, находилась на 2 этаже почти завалившегося дома. Крыша давно протекала, тем самым доставляя ему неудобства, а из соседнего окна, что на первом этаже, исходила досаждающая вонь, которая стояла весь день. Только ночью и вечером свежий поток воздуха уносил ее куда-то вдаль. Хоть, в прочем свиные ушки, от которых собственно и исходила вонь, не были самой глобальной проблемой в его жизни. Да, конечно застоявшееся масло и запах не могли сравниться с прочими запахами в этом городке, даже с помоями, его мучила иная проблема, как ему казалась более важная: у него не было ни семьи, ни детей, ни друзей, а также чина, хоть кого-то. Жизнь как у него — не ценилась, в городе полным полно мясников. Пускай и он был знатоком своего дела, но денег не хватало ему самому, не говоря уж о том чтобы содержать семью или купить хотябы маленький домик на первое время. Да, на свой скромный оклад он не мог даже снимать нормальную комнату, еще, конечно, у него была небольшая развалюха на окраине леса, но она годилась разве что для сарая. В принципе, он не любил лес и все, что было с ним связано, ведь каждый день на своем разделочном столе он лицезрел какую-то дичь или же благородного зверька, с которого ему приходилось ювелирно снимать, чтобы не повредить, дорогостоящую кожу с мехом. В отношении своей работы, он был ответственным человеком, хотя с виду и не скажешь. Он имел специфическую внешность, и поэтому женщины не часто обращали к нему свой взор, но считая деньги главным инструментом в постройке приличной жизни он думал, что все женщины Роса были бы его, только будь у него собственный дом, приличная работа при дворе, а также прислуга, которая могла считаться символом достатка и надежности. И так, внешность Килетури не была его достоинством, но он имел светлый ум и неплохую память. Размеры его малюсенькой комнаты могли вместить только в себя койку, которая скрипела по ночам, как только тот двигался переворачиваясь с боку на бок; шкаф, в котором хранились вещи, а скорее даже не вещи, а тряпки Килетури. В то же время в гардеробе тридцатилетнего мужчины имелся новый костюм, который он берег на черный день, не отправляться же ему и на тот свет в тряпках? Стол за котором он трапезничал, он также использовал для хранения разделочных ножей, ведь в сарае, в котором он работал, их оставлять опасно — своруют. Человеком он был не верующим: в церковь не ходил, на Христа не молился, грехи не отмаливал, да и на это ему просто не хватило бы средств, так и ходил он с «грехами», в то время, как его соседи, которые жарили свиные ушки, чуть ли не каждое воскресенье бегали к батюшке с монетами. А еще жизни ему не давала старая Альта — хозяйка дома, которая давно перебралась жить к богатому зятю и дочери, а так как она по жизни была скрягой, то жалко ей стало дом оставлять пустовать без дела, вот и нашла она клиента, который здесь и обитал.