(не) детские игры

      Дима внимательно смотрел на друга, который разговаривал с девушкой и показывал ей наборы для кукол барби. Усмехнувшись, парень схватил одну конфету из вазы и развернул фантик. Антон был бледным, словно не спал не одну ночь. Позов волновался, потому что поведение Шастуна изменилось три дня назад. Он стал каким-то замкнутым и дёрганным. Продав два набора, светловолосый облокотился на стойку и выдохнул, опустив голову вниз. Позов, проведя рукой по коротким волосам, которые кололи мягкую ладонь, решил поговорить с парнем и выяснить, что к чему и почему. — Ты какой-то уставший, не? — начал издалека Дима, но поняв, что это глупо, откашлялся выдавил: — слушай, помнишь мы тогда в кафе сидели... — Антон резко поднял голову и посмотрел в карие глаза друга, который сейчас выглядел очень уверенно. — И? — кивнув ответил светловолосый, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Он ощущал, что разговор будет непростым, но поняв, что друг не отступит, ему даже стало как-то легче. Позов поправил очки и выдохнул, не зная, как поговорить об этом. Подумав и помолчав около минуты, он наконец-то произнёс: — Ты тогда одну странную вещь сказал мне, а я притворился, что не услышал, и мне очень стыдно, но я струсил, — признался Дима, пожимая плечами. Антон нервно сглотнул, мечтая провалиться под землю. — Я просто подумал, что если тебя это беспокоит, а ты был очень нервным в тот день, то я должен поговорить с тобой когда буду трезвым, и когда буду готовым выслушать и дать совет, поддержать тебя, потому что я твой лучший друг, — эти слова подействовали на Антона слишком сильно и он прикусил губу, стараясь сдержать нахлынувшие чувства. Парень пытался не заплакать, потому что он боялся и не хотел говорить об этом, и хотел, но стеснялся, плюс переживал быть отвергнутым, но игнорировать дальше странные мысли, которые чаще стали посещать его светлую голову было невозможно. — Дим, я не знаю, раньше не было такого, потому что я ведь... У меня была девушка, и я с ней... Мы целовались, и она, а я... — он выглядел таким потерянным, что брюнет слабо улыбнулся. — Что именно тебя беспокоит? Ты можешь поговорить со мной открыто, я не стану осуждать тебя, не стану кричать об аморальности и прочем, — Дима понимал, что в такой ситуации нельзя гнать на человека, потому что обычно потом включаются эмоции и бывают плохие последствия, а зная уровень чувствительности Антона, он просто не мог вести себя иначе. Шастун задумался, стараясь объяснить всё нормально и точно, чтобы его правильно поняли, но в голову ничего не лезло. Выдохнув, он сжал ладони в кулак и постарался сосредоточиться. В его воображении этот разговор был куда легче, но сейчас, в реальности, ему было даже трудно дышать, потому что от нервов сдавило горло и лёгкие саднило, а живот скрутился, словно его вот-вот стошнит. — Понимаешь... Я вдруг начал испытывать... Нет-нет, то есть... Я встретил человека, — о, вот, так хорошо, — и после того, как я его встретил, в моей голове стали появляться мысли... неприличные... Какие-то фантазии, связанные с этим человеком, но их нету, ну, когда я, например, на тебя смотрю, понимаешь? То есть, мне не каждый парень нравится, — поспешил добавить Антон. Позов кивнул, дав знак, что можно продолжать. — Ну так вот... Этот человек... Как бы это сказать... Он старше меня, но он очень красивый, очень притягательный, а ещё он добрый и чувственный, я это знаю, — вспомнив, как Арсений заботился о сыне и с какой болью рассказывал о жене, произнёс Шастун, и его передёрнуло. Три дня назад он видел Попова в последний раз и уже не надеялся на встречу с ним снова. — То есть, ты испытываешь к нему чувства? Только к нему? А при всём этом, тебе нравятся девушки? — спросил друг, стараясь сложить всё в одну цепочку. Антон задумался над этим вопросом и постарался ответить максимально честно. — Ну, у меня девушка была в последний раз в пятнадцать, ты же помнишь, Лена, а после неё как-то не было случая, — пожав плечами произнёс парень, ощущая, как кровь прилила к щекам. Дима усмехнулся. — Ну, то, что тебе нравится парень, это ещё не значит, что ты гей, — услышав это слово, Шастун скривился. — Может быть, ты бисексуален? Я не знаю, но нужно проверить это как-то, — Позов не знал, как именно это можно было проверить. — Можем сходить в бар, ты познакомишься с какой-то девушкой, ну, допустим поцелуешься с ней, на пьяную голову мало кто будет об этом переживать... Хотя... — протянул друг, видя на лице у Антона замешательство. — Давай просто... Мне нравится один парень и на этом пока остановимся? — предложил Шастун, нервничая. Дима усмехнулся и кивнул, не желая давить на Тошу. — Ну, он хотя бы какой из себя? Как зовут? — теперь интерес завладел Позовым, и он толкнул Антона в плечо. — Давай, Шаст, колись, — хихикнул парень, видя румянец на бледных щеках. — Арсений, и он очень красивый, — вздохнул мечтательно Антон, подставив руку под подбородок. Дима присвистнул. — Наверное, самый красивый мужчина, которого я когда-либо... — Мужчина?! — воскликнул Позов, чуть не подавившись слюной. — Ты же сказал парень, парень это лет двадцать-двадцать пять, ну максимум до двадцати семи, а тут мужчина?! — Дима охуел. Честное слово, его глаза были такими большими, что Антон испугался его реакции. — Сколько ему? — Поз, не начинай, — отмахнулся Антон, чувствуя себя глупо донельзя. Как можно было так оступиться и сказать то, что он не собирался говорить? — Не начинать? Шаст, тебе семнадцать, что ещё за мужчина тут нарисовался, блять? — возмутился друг, распахнув руки и поставил их по бокам. — Сколько ему лет? — с напором спросил Дима, требуя ответа. — Какая разница? Он старше меня, но у нас с ним ничего не сложится, Дим, успокойся, — устало выдавил Антон, начиная раздражаться. Кому какое дело кто ему нравился? Да пусть хоть шестидесятилетний старикашка, это его жизнь. И тридцать четыре не так уж много. Разница всего лишь на... семнадцать лет... Блять. Позов хмуро поглядел на друга, стараясь не разводить истерику раньше времени и бить в трубы, чтобы звать на помощь. Он просто переживал за Антона... Не хотелось бы, чтобы вдруг он связал себя с кем-то намного старше себя, а потом остался один... — Ладно, я пошёл встречать Катьку, — выдохнул Дима, поглядев на мрачное выражение лица друга. — Ну бля, Тох, я ведь просто волнуюсь, понимаешь? — не желая уходить с таким настроением, произнёс парень. — Ты ведь совсем молодой, так что... Это конечно тебе решать, но я бы порекомендовал найти кого-то своего возраста, — пожав плечами, добавил Позов. — Ему тридцать четыре, — выдавил с болью в груди Шастун. Подняв зелёные глаза на друга, он столкнулся с полным шоком на лице. Позов сглотнул, стараясь подобрать слова. — Пиздец, да? Но это ещё не всё, — чувствуя, как медленно катится в пропасть, добавил Антон, — у него сын есть. Это конец. Включайте эпическую музыку, как во время крушения Титаника. Взрывы, крики, вспышки молнии, где это всё? Потому что блять смотря на лицо Димы казалось, что наступил конец света. — Ты охуел? — ощущая накатывающую волну злости, спросил Позов. — Ты в своём блять уме, или как? — честно говоря, Антону было глубоко плевать на все эти слова. Друг разрывался и читал какую-то нравственную нотацию о том, что это ненормально, что это отвратительно, потому что Шастун несовершеннолетний, потому что... Зеленоглазый даже не слушал, просто по той причине, что всё это он знал сам, но самое ужасное, ему было так сильно похуй, что он лишь качал головой как Ванька-дурачок и со всем соглашался. — Между нами ничего нет, Дим, успокойся, он мне просто нравится, — устало выдавил Антон, ощущая тошноту. — Всё в порядке, правда, — подняв руку, заверил друга парень. Позов подозрительно поглядел на Шастуна и нервно выдохнул. — Ладно, прости, я тоже перегнул, — виновато ответил он. — Просто, с тем, что ты вдруг гей, я встречусь совершенно спокойно, — Антон рассмеялся, вызвав улыбку на лице брюнета. — Но мысль о том, что тебя вдруг натягивает тридцатичетырёхлетний мужик... Папочка, блять, — усмехнулся Позов, — с этим я смириться не смогу уж точно. — А почему это меня натягивают?! — возмутился Антон, кидая в друга игрушечным бананом. — Может быть, я буду натягивать? — Ты себя-то видел? Хосподи, — рассмеялся Позов, ощущая прежнюю лёгкость в общении со светловолосым. — Ты Ленку натянуть толком не смог, еле-еле, и с мужчиной справишься? Хах, — почесав затылок, произнёс Дима. Антон отмахнулся, слегка краснея. — Ладно, заёбыш, я побежал, — попрощался друг. — Пока, удачи с Катей, — пожелал Антон и помахал рукой. — И, если ты захочешь поговорить о чём-то, то знай, что я всегда тебя выслушаю и помогу, чем смогу, — добавил Дима перед выходом. Шастун благодарно кивнул и слабо улыбнулся, смотря в спину Позову. Выдохнув, он ощутил такую усталость, что, присев в кресло, чуть не провалился в сон, как вдруг раздался звонок колокольчиков, и в магазин вошёл молодой парень с маленькой девочкой в голубом платье. — Ну, Лёля, выбирай, — радостно произнёс, как Антон понял, отец, позволяя дочери самостоятельно выбрать игрушку. Улыбнувшись, Шастун с грустью вспомнил о Кирилле... О ребёнке, чей отец заставлял его сердце биться быстрее. Это пугало. Это волновало. Это было в каждой клеточке.

***

Арсений наблюдал за тем, как его сын весело раскрашивал картинки в детской книжке, пока не зазвонил мобильный телефон. Поднявшись с широкого кожаного дивана, мужчина вышел в кухню, не отрывая взгляда от ребёнка, который напевал под нос песню из включённого мультфильма. Это был Шеминов. — Да? — ответил Попов, нервно постукивая пальцами по мраморной столешнице. — Ты узнал что-нибудь? — Ну, ничего необычного пока не было, разговаривал с другом, потом сидел в своём магазине... А, ещё он, кажется, поскользнулся и упал на пороге, когда выходил и закрывал дверь, в остальном ничего интересного, — сухо произнёс в трубку Стас, который в это время находился в чёрном внедорожнике и медленно ехал по дороге, наблюдая за сгорбленной фигурой юноши, что ехал не спеша на своём скейте, сунув наушники в уши. — А по настроению он какой? Я просто... Я ему сильно нагрубил и не хочу, чтобы у мальчика что-то пошло не так, — как бы оправдываясь пробормотал Арсений и закатил глаза, когда Кирюша потащил в рот палец, только что ковырявший собственный нос. Ну что за дурачок, подумал отец и улыбнулся. — Арсений Сергеевич, я же не психолог, но вид у этого Антона такой, будто он сейчас пойдёт прыгать с моста, но так сейчас большинство подростков выглядит, — смеясь в телефон, хрипло выдавил Стас, но мужчине эти слова не понравились. — Ладно, езжай домой, отдыхай, завтра в восемь утра будь у меня, хорошо? — Попов уже хотел класть трубку, как вдруг раздался голос мужчины: — Нихуя себе! — воскликнул водитель. Резкий звук шин об асфальт заставил Арсения нахмуриться и он обеспокоенно посмотрел на сына, нервно вытирая лоб. — Арсений Сергеевич, он только что свалился со своей штуки, с доски, и сейчас, эм... подождите, — Попов закрыл глаза, стараясь сохранять спокойствие. Умеет кататься он, ага, как же. Ещё говорил, что Арсения научит. — Он корчится, там пара человек подошло, мне проверить? — Ты ещё в машине?! Пойди и посмотри что случилось, а потом набери меня, — рявкнул в трубку мужчина и сбросил вызов. Делая большие шаги на своей кухне, он старался не думать о том, что Антон свернул себе шею или разбил голову. Хотя стоило бы, блять, чтобы больше никогда не кататься на этой убийственной штукенции. Попов схватил телефон и положил в карман джинс, направляясь к сыну. В голове лихорадочно крутились мысли о состоянии Шастуна. Арсений не мог объяснить этот внезапный интерес к юноше, который, с одной стороны, ничем не отличался от типичных семнадцатилетних бездельников, но что-то в зелёных глазах и этой робкой, смущённой улыбке притягивало мужчину как магнит. Это не было похоже на то, что ему приходилось чувствовать прежде, но и уходить далеко и задумываться о том, что и почему — было не в правилах Арсения. — Пап, а я ещё увижу Мелмана? — спросил Кирилл, отрываясь от своего занятия. Отец удивлённо приподнял брови, потому что обычно сыну не нравились друзья Арсения, которых он считал скучными, некрасивыми, вредными и так далее, и он редко запоминал кого-либо. — А тебе хотелось бы? — заинтересованно спросил Попов и слегка улыбнулся, увидев, как ребёнок живо закивал. — Ну, я не могу тебе обещать... Может быть, появится другой Мелман? — Нет, я хочу увидеть этого! — тут же возразил Кирилл, нахмурив свои маленькие бровки. Арсений усмехнулся и взъерошил мальчику волосы, на что тот зажмурился, слабо хихикая. Телефон зазвонил слишком неожиданно, и Попов, отдёрнув руку от сына, будто бы ошпарившись, вытащил устройство из кармана. Ответив, он поторопил водителя начать говорить. — Ну, мы в травматологии на проспекте Культуры, ехал так быстро, как мог, сейчас ждём когда нас примут, — совершенно спокойно произнёс Стас, а у Арсения по спине прошёлся холодок. Попов поднёс руку ко лбу и вытер капельки выступившего пота. — Что с ним? — шёпотом выдавил брюнет, а воображение подкидывало самые худшие варианты развития событий: перелом шеи, сотрясение мозга, сломанный позвоночник... Боже, нужно было успокоиться, но Арсений просто не мог. — Не знаю, тут врач какой-то хреновый, медленно всё делает, — этот убийственно-спокойный тон Стаса действовал Попову на нервы. Может быть, это стало причиной того, что он приказал ждать и, собрав за пять минут сына, уже мчался на своей машине в больницу, чтобы поставить там всех на уши. Вечером движение было более свободным, поэтому уже за двадцать минут, превысив скорость два раза, и успокаивая Кирюшу разговорами, он припарковался на свободном месте. Взяв сына на руки, мужчина поспешил ко входу, стараясь унять сердцебиение. Он ощущал вину за то, что случилось, хотя Антон добровольно катался на скейте, понимая, что в один день с ним может что-то произойти. Арсений был тем, кто смотрел правде в глаза: не бывает такого, чтобы за всю жизнь не случилось ни единого случая, когда «жопа» обойдёт тебя стороной. Спросив на стойке регистрации о прибывшем Шастуне, Попов поднялся на второй этаж травматологии и увидел в конце коридора знакомые лица. Антон сидел с бледным лицом, а его рука была подвязана с помощью фиксатора и крепко прижата к груди. Рядом с ним, тыкая в телефоне, находился Стас. — Мелман! — радостно воскликнул Кирилл на весь этаж и соскочил с рук Арсения, который еле успел опустить его пониже. Ребёнок кинулся на маленьких ножках к ошалелому парню, который явно охреневал от того, что сначала его забрал на машине Стас, а сейчас сюда примчался Попов. — Мелман, я знал, что папа сделает сюрприз, и я снова тебя увижу! — мальчик чуть не налетел на Антона, который еле успел увернуть и так пострадавшую руку, и таким образом Кирилл вскарабкался на колено, обнимая за безопасную территорию. Арсений медленно приблизился к парню, который, не отрывая своих зелёных, глаз завороженно наблюдал за брюнетом, а во взгляде было столько разных чувств: удивление, страх, благодарность, обида, боль... Попов виновато потупил взор на свои ботинки. — Почему вы приехали? — тихо спросил Шастун, осторожно покосившись на Стаса, но тот даже не обращал на них внимания. — Потому что я испугался, — честно ответил мужчина, считая, что юлить сейчас бессмысленно. Он здесь, так к чему придумывать причины и искать оправдания своему поступку, которому было одно объяснение. — Почему тебя до сих пор не приняли? — нахмурившись, задал вопрос Арсений. Антон пожал плечами. Попов поджал губу и его ноздри раздулись от злости. — Кирюш, посиди с Антошей, только осторожно, ладно? Папа сейчас вернётся, — у Шастуна всё тело пробило током, когда он услышал это ласковое «Антоша». Попов, чтобы окончательно разрушить психику парня, подмигнул тому и потянул за щёку, словно продавцу игрушек было не семнадцать, а семь. Разобравшись и представившись, Арсений поднял на ноги весь травмпункт, чтобы наконец-то осмотрели Шастуна. Получив рентгеновские снимки с подписью «вывих кисти», Антону наложили эластичный гипс на левую руку и прописали мазь, чтобы снять отёк и уменьшить воспаление. На все споры юноши Арсений махал рукой и всё же купил нужные лекарства. Ему не терпелось поговорить с Антоном, чтобы прояснить, держал ли парень на него обиду. Почему это так волновало Арсения? Он не знал. Просто не привык делать кому-то больно. Даже такому малознакомому человеку. Антон глубоко вздохнул, когда они наконец-то вышли на улицу, и поглядел по сторонам, замечая унылые лица прохожих. Кое-как вытащив пачку сигарет и справившись с зажигалкой, юноша сделал глубокую затяжку. Кирилл подбежал к парню и поглядел на него своими голубыми глазками. — Что ты делаешь? — спросил ребёнок, пока Арсений разбирался со Стасом из-за возникших проблем на работе. Одним глазом Попов следил за Антоном и когда увидел сигарету в руках парня нахмурился, а где-то в голове всплыл образ Алёны, которая так же любила курить... Докурилась. С болью мужчина отвернулся, желая побыстрее разобраться с тем, что Шеминов выяснил о компании соперников, что хотели скупить землю на их пункте. — Я курю, — пояснил Антон и обернулся, встречаясь взглядом с Поповым. Парень вздрогнул, но не от холода, а от этого магнетического взгляда, с помощью которого Арсений словно управлял юношей. — Это очень плохо для здоровья, так что никогда не повторяй за мной, — поспешил добавить зеленоглазый, заметив хмурое выражение лица у брюнета, который неотрывно следил за тем, как ядовитая палочка то приближается ко рту парня, останавливаясь на несколько мгновений, то отдаляется. Кирилл озадаченно посмотрел на высокого Антона, который был белее снега. Мальчик нахмурил маленькие бровки и прикусил губу, задумываясь о словах «Мелмана», как его называл. Арсений подошёл как раз в тот момент, когда сын задал вопрос: — Если это плохо, то почему ты тогда всё равно продолжаешь? — заинтересованный тон ребёнка заставил Шастуна закатить глаза, из-за чего Попов напрягся. Стас отошёл, чтобы пригнать машину для Арсения. С минуту, а может и больше, Антон молчал, как рыба, делая глубокие затяжки. Брюнет, стоящий рядом, подхватил Кирилла на руки, чтобы тот не дышал сигаретным дымом. Когда белый мерседес подъехал и оттуда вышел водитель, Шастун ощутил себя слишком паршиво. С благодарностью взяв пакет с мазью из рук мужчины, он поглядел на Кирюшу, который всё так же выжидал ответа на поставленный вопрос. Упрямый ребёнок. Весь в отца. — Потому что когда я курю, в моей голове нет мешающих жить мыслей, — выдавив из себя жалкое подобие улыбки, ответил юноша и, даже не взяв у Стаса скейт, который тот положил в свою тачку, пошёл прямо по тротуару, желая поскорее дойти до дома и лечь в свою постель. Арсению не нужно было ничего спрашивать, чтобы понять: он поступил действительно грубо и теперь парень его сторонится. Хотя, что тут сказать? Попов сам пригрозил держаться подальше и не совать нос в его дела. А так же пожелал больше не встречаться. Тогда почему твоё сердце наливается черной злобой, когда ты видишь, как высокий парень уходит от тебя даже не оборачиваясь?..