(не) детские игры

      Антон проснулся сегодня слишком рано. Чтоб вы понимали, рано, это не девять, не восемь и даже не семь утра. Даже не шесть. Рано, это половина пятого. Ну, как проснулся... Он лёг где-то минут сорок назад. Покрутился, повертелся, перевернулся с одного бока на другой, почесал ногу, поправил одеяло, подложил подушку под руку, чтобы не давить на кисть, потом перевернулся и упал с кровати, ударив место ушиба и взвыл на всю квартиру. Ещё объяснил папе, что с ним всё в порядке. Закрыл глаза на минут пять и... Всё. Может быть именно это стало причиной его чёрных кругов под глазами? Большие, здоровые, блять, как мешки с картошкой, которую собрали со всей Беларуси. В магазине сегодня почти не было работы, только одна старушка зашла и купила для своей внучки подарок. Шастун уже не надеялся на то, что кто-то придёт, когда стрелка на часах показывала пять, но неожиданно раздался звон колокольчиков и парень выглянул из-за стеллажей с новыми куклами: нужно было аккуратно их расставить по местам. — Здравствуйте! — молодая девушка подошла ближе к Шастуну, наблюдая за тем, как продавец ловко справлялся с товаром. — У вас случайно нет игрушки furby? — брюнетка мило улыбнулась, хлопая большими карими глазами. — Есть, конечно, они почти во всех игрушечных имеются, — удивился Антон. Незнакомка закатила глаза и издала смешок. — Такого, какой мне нужен, в этих магазинах не было, вы последняя надежда, — она принялась вытаскивать из своей маленькой сумочки планшет. — Секундочку, — пробормотала девушка, начиная перелистывать фотографии. Она приподняла глаза и осмотрела Антона, прикусывая губу. Парень покраснел и смущённо отвёл взгляд, стесняясь такого внимательного взора. — Вот, есть такой? — на картинке был пушистый зверёк золотистого цвета, с ушками, как у Пикачу и со звёздочками в зрачках*. Это специальная коллекция, подумал про себя Шастун и нахмурился. — Я не уверен, но могу посмотреть на складе, — пожав плечами, предложил юноша. Девушка опустила взгляд на бейдж и улыбнулась, поправив тёмные волосы. — Буду благодарна, Антон Шастун, — произнесла она, и что-то кольнуло в области груди у парня, когда он услышал это обращение. Только один человек вызывал в нём бурю произнося лишь его имя и фамилию, и светловолосый надеялся, что это пройдёт, что это чувство разрушения отпустит, а сейчас, когда эта милая и действительно красивая девушка обратилась к Антону так же, как и Арсений, у него вообще ничего внутри не пошевелилось, живот не скрутился, лёгкие не сдавило от тяжести. Ни-че-го. И что-то говорило, нашептывало Шастуну, что это провал. — Кстати, я Ирина, — пролепетала брюнетка, протягивая руку. Парень нахмурился и неуверенно пожал вытянутую ладонь, что вызвало у девушки недоумение. Отправившись на склад и молясь о том, чтобы эта Ирина не оказалась воровкой и не стырила чего-то ценного, он копался так быстро, как позволяла ему ситуация: кисть всё ещё была замотана. Антон пытался вспомнить, закрыл ли кассу на ключ. Блять, он действительно думал, что девушка решила ограбить детский магазин? А почему нет? Плохие времена настали, людям надо жить. Наконец-то найдя нужную, как показалось парню, игрушку, он вышел наружу, держа зверька под мышкой и отряхивался от пылинок. Его напрягло хихиканье и чей-то голос. Выйдя к стойке кассы, Антон замер, не веря своим глазам: эта самая Ирина мило смеялась и улыбалась Арсению. АРСЕНИЮ?! Шастун моргнул несколько раз, чтобы убедиться, что ему не казалось, что это не галлюцинация из-за плохого сна. Он потёр лицо ладонью и снова поглядел на этих довольных. Нет, это действительно происходило. И такое гадкое чувство появилось на сердце, когда он увидел, что человек, который ему вообще никем не являлся, кроме предмета обожания и пускания слюней (Антон уже смирился с тем, что мысли об Арсении ему не давали покоя), стоял и беседовал с ВООБЩЕ, ПОНИМАЕТЕ? С ВООБЩЕ, БЛЯТЬ, ЕМУ НЕЗНАКОМОЙ ИРИНОЙ! Откашлявшись, парень решил наконец-то обратить внимание этих голубков на себя. Ой, что это за чувство, Антоша? Ты ревнуешь? Этого мужчину к какой-то левой девушке? И как это, простите, Ирина, так быстро переключила своё внимание с Шастуна на Попова? — Снова пришёл наш молодой папочка? — ухмыльнулся Антон, проходя к стойке и показывая игрушку брюнетке, которая очнулась и раскрыла свои карие глаза так широко, что они были готовы вывалиться от услышанного. Арсений прикусил губу, видя, что Шастун старался держать себя в руках после того, как стал свидетелем его беседы с этой незнакомкой, что так мило завязала с ним диалог. Он сначала очень удивился, войдя в магазин, когда его встретила эта... Как её там звали? Ирина. Брюнет подумал, что Антон уволился и вместо него взяли эту даму, но девушка успела сказать, что она ждала свой товар, а продавец копается на складе. Попова не обмануть, так как он имел дело с разными людьми и чтобы разбираться в бизнесе, нужно уметь читать эмоции. Ревность же проглядеть ничего не стоит. — Для него я просто папа, но вы можете звать меня так, если уж нравится, — подмигнул мужчина продавцу. Ирина, которая первое: не успела узнать о том, что у Арсения был сын, и второе: заметила странную ауру между этими двумя, напряглась, ощущая себя лишней, но почему-то упрямо не хотела принимать этот факт во внимание. Антон, кажется, действительно спал, потому что он не мог понять: Арсений Сергеевич правда только что сказал то, что он услышал? УЩИПНИТЕ ЕГО БЛЯТЬ КТО-ТО! ПУСТЬ ПОВТОРИТ СВОИ СЛОВА. — С каких это пор мы перешли на «вы»? — усмехаясь, поинтересовался Шастун. С тех самых, как ты блять упёрся из больницы, даже не попрощавшись, подумал про себя Попов. — Вот, такой же в точности, как и на картинке, — пробив цену, парень ткнул пальцем в экран и наигранно улыбнулся Ире. — Спасибо, я возьму, — пролепетала рассеянно девушка, а затем обернулась к Арсению и спросила: — так у вас ребёнок есть? — её голос подлетел на несколько октав вверх. Попов кивнул. — Сын, Кирилл, — надо же! Антон сжал руки в кулаки: ему мужчина открылся не так быстро, как этой девице. — И часто вы сюда в магазин заглядываете? — мило поинтересовалась Ирина, вытаскивая из своей сумки кошелёк. Шастун закатил глаза и выжидающе посмотрел на Арсения, который тянул с ответом. Брюнет поднял голубые омуты и уставился на продавца, прикусывая изнутри щёку, чтобы не расхохотаться от того, каким сердитым был Антон. — Несколько раз был, но определённо буду заглядывать почаще, — подойдя к столешнице, брюнет склонился и посмотрел вниз. Улыбка во все тридцать два накрыла лицо мужчины, когда он увидел возле монитора жирафика. Того самого, которого он купил юноше, придя сюда в первый раз. Ирина расплатилась за свою покупку и попрощалась с обоими парнями, мило улыбаясь. Антон махнул рукой и выдохнул, стараясь не кричать от злости, когда Арсений смотрел ей вслед. — Чем я могу быть полезен ВАМ? — нарочно сделав ударение на последнем слове, спросил Шастун, поставив руку на столешницу. — Нужен автобус? Дарт Вейдер? Что? — парень сам не понимал, к чему разводил этот спектакль, но просто его так взбесил факт, что мужчина свободно мог общаться с кем угодно, что хотелось разрушить весь магазин к чертям. Арсений с важным видом поправил лацканы своего пиджака, а у Антона в горле пересохло от того, каким же мужчина был красивым. Очень. И дышать становилось трудно в его присутствии, потому что воздух пропитывался чувственным ароматом кофе и сладким запахом ванили, что дурманил голову. — Успокойся, для начала, — легко произнёс мужчина, подарив очаровательную улыбку. — Я ведь не трахал её у тебя под носом, чего ты так взъерошился? — ситуация очень сильно забавляла Арсения, но ничуть не была приятна Шастуну. КАК ОН СМЕЛ?! — Я? Взъерошился? Вы чё думаете, что я вас что... Что я вас.. Что вы... Что, — Антон понимал только одно: в этот момент, если он сейчас не выдавит из себя хоть что-то адекватное, то его посчитают идиотом. — Что да что, господи, ну какой ты детский сад, честное слово, — покачав головой произнёс Попов. — Я видел этот взгляд, и видел, как ты сжимал кулаки, — и самое ужасное, что он был прав. А ещё хуже то, что брюнет действительно стал свидетелем ревности. Как же глупо это выглядело, боже... — Ты чё, придурок что ли? — выпалил Шастун, выходя из стойки кассы. — По-твоему, я переживаю о том, кого ты там трахать будешь? Так хоть Пугачёву, блять, мне до фени, ясно? — тон перешёл на крик, потому что парень еле держал себя в руках. Точнее, вообще не держал и его план «делать вид, что всё равно» с треском провалился прямо на глазах у Арсения Сергеевича. — Я уже говорил, что материться тебе не подходит, — рявкнул мужчина и от этого холодного и властного тона у Шастуна прошлись мурашки по спине. Не от страха. От желания. Потому что стоя здесь, в магазине, и отчитывая его как маленького мальчика, Арсений выглядел идеально. — А мне похуй, ты мне не отец, — ядовито усмехнулся Антон, вскидывая голову вверх. Попов хмыкнул, будто бы соглашаясь с этими словами. Время вокруг них застыло. Светловолосый испуганно сделал шаг назад, когда мужчина медленно начал приближаться к нему. В ноздри врезался аромат одеколона. Ещё один сильнодействующий препарат, который сносил крышу юноше. Арсений поднял голову, стараясь смотреть прямо в зелёные глаза. Океан во время шторма, такой цвет был сейчас у голубых омутов, в которых пылала ярость. Если бы можно было умереть по одному щелчку, то Антон бы пожелал этого прямо здесь и сейчас, лишь бы не стоять перед брюнетом и не ощущать жар, исходящий от его тела. — Я тебе не отец, согласен, — хрипло выдавил Попов, хищно улыбаясь. — Для тебя я буду папочкой, — прошептал он слегка приподнявшись, прямо в ухо парню. Антон прикрыл глаза, ощущая, как спина покрылась потом, а ниже живота образовался такой узел, сладко стягивающийся слишком сильно, что это стало причиной ещё более неловкого момента: его член приподнялся от возбуждения и Шастун молил бога только лишь о том, чтобы этого не увидел Арсений. — Вы ненормальный, — еле выдавил из себя продавец игрушек. Попов ухмыльнулся и слишком резко отодвинулся. У Антона подкосились ноги, но он постарался удержаться. — А теперь будь так добр, — брюнет откашлялся, — принеси своему папочке самого большого жирафа, который здесь есть, — махнул он рукой в сторону игрушек из коллекции сафари. У Шастуна мозг отключился, когда он услышал «принеси СВОЕМУ папочке». СВОЕМУ. Понимаете? Стараясь не улыбаться, как будто он выиграл миллион, Антон только лишь кивнул и удалился в поисках жирафа. Арсений, поглядев в спину парню, ощутил странную нужду устраивать такие моменты почаще. Мужчина не переживал о том, что будет, в конце концов, он ведь ему не трахаться предложил? Всего-то подразнил. Пока что... Притащив огромную игрушку, юноша криво поглядел на Арсения, который рассматривал жирафа и прислонился спиной к стенке, на которой были детские картинки. Внимательно изучая каждую морщинку, каждую родинку на лице у брюнета, Антон ощущал странное желание приблизиться и поцеловать каждый миллиметр этого красивого лица. Он мог поклясться: такого мужчины, как Арсений — больше нет. От этого было трудно дышать. Он слишком прекрасен, слишком «неземной» для этого мира. Как будто бы появился здесь, чтобы стать примером истинной мужской красоты. — Ты пялишься, — пробормотал Попов и поднял голубые глаза, из-за чего Антон вздрогнул и очнулся. — Это неприлично, — уголки губ дёрнулись, но мужчина старался скрыть улыбку. — Вы очень... Просто «очень», даже не знаю, как сказать это, — Шастун понимал, что говорил какой-то бред, но не мог остановить себя. Слишком залип. И что с ним такое? — Спасибо за такой необычный комплимент, Антон Шастун, — рассмеялся брюнет, чувствуя, как ему стало немного жарко. Редко кто говорил такие вещи Арсению в лоб. — Можно я задам личный вопрос? — юноша понимал, что переходил на опасную территорию, куда ему запретили соваться, но любопытство брало над ним вверх: хотелось знать всё об этом человеке, который так старательно выбирал игрушку для своего сына. — Для начала, пробей этого жирафа, я покупаю, — Попов кивнул в сторону кассы и сложил руки на груди. — Если ты вдруг захочешь высказать своё мнение о том, что я поступаю неправильно, скрывая от Кирюши правду, то даже не начинай, — Антон покачал головой, выдавив слабую улыбку. Арсений приподнял бровь и удивился. — Ладно, тогда спрашивай, — парень подхватил жирафа под мышку и потащил его к кассе, а ноги животного волочились по полу. Антон осознавал, что мужчина может не захочет отвечать и может послать его куда подальше, но собравшись с духом, тихо выдавил: — Из-за чего она умерла? — ему не нужно было говорить кто именно, потому что Арсений и так понимал. Мужчина вздрогнул, услышав вопрос, потому что не ожидал. — Ты не перестаёшь удивлять меня, — признался Попов. — А чем это я успел удивить вас? — нахмурился Антон и посмотрел на монитор, который завис. Пробив игрушку заново, Шастун вернул взгляд зелёных глаз на Арсения. — Ну, во-первых, ты удивил меня ещё в первый день, когда пихнул Стасу дерьмо-игрушку, — рассмеялся брюнет, на что продавец закатил глаза. — Второе, ты забыл позвонить мне, когда я просил это сделать. Честно, я всё же думал, что ты сразу наберёшь мой номер, — ухмыльнулся мужчина. — Почему это вы так решили? — Антон покраснел и отвёл взгляд, чтобы не смотреть на Арсения, который так сильно его смущал. Попов рассмеялся, прислоняясь к стойке. Его пальцы очертили странный узор, и он потянулся к вазе с конфетами. — Потому что я понравился тебе сразу, — подмигнул брюнет и хихикнул. — Понравились? Вы... в каком смысле сейчас? — сердце пропустило удар от страха, но ещё больше Антона удивило то, что это всё было правдой. До последней капельки. — В прямом, ты от меня в восторге был, по твоей физиономии испуганной это было очень заметно, — пронюхав в речи Арсения сарказм, Шастун немного успокоился. Да, ему очень сильно нравился Попов. Слишком. До чёртиков и до боли в груди. До порхающих в животе бабочек. До кончиков пальцев, до самого сердца. — Ну да, — неловко рассмеялся зеленоглазый, посмотрев на Попова. Если бы только брюнет знал, какие мысли порой появлялись в голове у семнадцатилетнего парня... Как бы он отреагировал? — Алёна умерла от рака лёгких, — резко произнёс Арсений, а в его глазах стояли слёзы, взгляд был стеклянным, потерянным. Шастун оторвался от разглядывания своих пальцев и, поглядев на мужчину, ощутил громадный ком в горле. — Мы слишком поздно обратились за помощью, она провела месяц в Израиле, там были хорошие специалисты, я старался пробыть с ней как можно дольше, но Кирилл был маленьким, я не мог позволить ему лететь на самолёте, поэтому приходилось разрываться на две стороны, — брюнет вспомнил то, как он старался поддержать жену, как старался не плакать и был сильным ради них двоих. Но не смог найти силы, чтобы сказать своему ребёнку, что мама больше не вернётся. Что мама не прочитает ему сказку на ночь, не обнимет, когда Кирюша пойдёт в первый класс. Мама не будет рано утром готовить ему сладкие блинчики, и мама не будет помогать ему решать глупые задачки. Алёны нет уже два года, и больше всего Арсений боится, что сын начнёт забывать её... Что однажды не спросит «где мама?». Антон смотрел на Попова и ощущал эту тяжесть на сердце мужчины. Ему хотелось прижаться сейчас к нему и успокоить. Он не совсем понял, как так быстро ноги потащили его к брюнету и вот он уже вжался в него так сильно, позволяя тонуть в аромате кофе и ванили. Позволяя пропитаться этим ароматом «я никогда не буду твоим», который врезался в ноздри с дикой болью и эйфорией одновременно. — Что ты... — Всё будет хорошо, вот увидите, — прошептал Антон, забыв про свою больную руку, которой он криво придерживал спину Попова и прижимался к нему с таким отчаянием, что мужчина удивлённо приподнял брови. Руки Арсения дрогнули, когда он неуверенно обнял юношу в ответ, чувствуя, как постепенно расслабляется. Из-за разницы в росте, Арсений утыкается носом прямо в углубление на шее Антона и позволяет себе на секунду прикрыть глаза, чтобы вдохнуть неизвестный аромат, схожий с... — От тебя пахнет шоколадом, — рассмеялся неловко Арсений и отодвинулся, стараясь не краснеть. — Папа купил мне новый гель для душа, — зачем-то ответил Антон, почесав затылок. — Что там с жирафом? — решил сменить тему Попов, чтобы не было так неловко им обоим. Шастун очнулся и показал монитор с ценой мужчине, который вытащил из кармана кредитную карточку. — У нас нет больших пакетов, но я могу повязать ленту на шее... — брюнет просто кивнул, ощущая странное покалывание в животе. Окончив процедуру оплаты, Арсений попрощался и потащил в руках игрушку, даже не оборачиваясь напоследок. Антон прислонился головой к стенке и прикрыл глаза, чувствуя жуткую усталость, что навалилась за весь день. Он не выспался. Он был вымотан. Он стал свидетелем того, как мужчина, который ему нравился, заигрывал с другой. А было ли это заигрыванием? Они просто общались и всё... Да? Ведь так? Поглядев на часы, Шастун понял, что пора закрываться. Зафиксировав сумму, на которую он сегодня сумел продать игрушки, парень выключил компьютер и положил в карман телефон. Накинув на плечи чёрную куртку (сегодня было немного прохладней, на календаре двадцать восьмое августа) и погасив свет в магазине, парень вышел на улицу и набрал код сигнализации. Обернувшись, Антон вдохнул вечернего питерского воздуха и прикрыл глаза, представляя рядом с собой Арсения Сергеевича. Это слишком больно, когда вам кто-то нравится, а вы ему... даже не знаете, нравитесь или нет. Но, глядя на Попова, Антон с уверенностью мог сказать, что мужчина не был заинтересован парнем всерьёз... Тогда к чему все эти подмигивания? Зачем было приближаться и говорить такие горячие вещи на ухо? Для тебя я буду папочкой... Боже, у Антона всё внутри сжалось только от того, как эти слова были произнесены. Принеси своему папочке... Что угодно, Шастун был готов хоть луну с небес подать к ногам мужчины, лишь бы только снова услышать такой тон Арсения... — Эй, не хочешь прокатиться по ночному Питеру со своим папочкой? — раздался голос с улицы и Антон распахнул веки, шокировано посмотрев на мужчину, который подъехал на белом мерседесе и крикнул это в спущенное окно. Оглядевшись, чтобы убедиться, что никто это не слышал, Шастун сделал неуверенный шаг. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ. У него сын. Он старше тебя. Откажись и забудь. У него не хватает сил заставить себя. И единственное, что Антон говорит, это: — Конечно, — ощущая волнение в груди. Зарождение чего-то нового. Что это? Это любовь, Антон, просто ты ещё не понимаешь... Не понимаешь, как это больно бывает в конце.