(не) детские игры

Пять лет спустя…

— Отлично, наш агент свяжется с вами сегодня после обеда, до свидания. В шумном офисе было практически нечем дышать — Петербург сегодня непривычно жаркий, палящий, готовящийся поджарить надоедливых людей на солнышке, благо кондиционеры работают, спасая сотрудников агентства недвижимости от этой неприятной участи. Галстуки душат, а белые сорочки неприятно трут кожу. Антон откидывается в кресле, решая сделать импровизированный перерыв, и, оглядываясь, чтобы его не заметил Егор, прикрывает веки, наслаждаясь парой-тройкой минут отдыха, который был ему необходим, но как гром среди ясного неба, так же и голос начальника с другого конца офиса выводит Шастуна из состояния полного спокойствия и гармонии: — Шаст, зайди ко мне в кабинет! — Егор Алексеевич хоть и молод, но достаточно раскрутился, выкупая квартиры у тех, кому срочно нужны деньги, и перепродавая их в два раза дороже приезжим, поэтому Антону очень повезло работать в его фирме. Парень нехотя заставляет себя подняться с места и под прищуренными взглядами коллег идёт с прямой осанкой в сторону дверей директора, полностью игнорируя едкие комментарии и перешептывания. Срать ему на то, что они там все напридумывали в своих маленьких головках. Вдвойне срать на мнение коллектива, потому что Антон знает себя и своё дело, как-нибудь без чужих комментариев обойдётся. Он поправляет галстук, когда до него доносится колкое: «Всё равно снимать придётся», — но Шастун лишь закатывает глаза. Да, к нему подкатывает начальник, да, у него зарплата больше, но он не подставляет свой зад и другие части тела. Пусть Егор Алексеевич хоть об стену разобьётся, Антон так низко падать не станет. — Что-то случилось? — интересуется Шастун, просовывая сначала голову, а затем всё тело в кабинет. Егор поднимает взгляд горящих серых глаз на парня и улыбается. — Нам выпал большой куш, и такое дело я могу доверить только тебе, — начальник выглядит счастливым, значит, дело действительно хорошее и прибыльное. Антон садится в кресло напротив, заинтересованный предложением, которое принесёт неплохие деньги и ему, и фирме. Ему как раз на днях нужно платить за квартиру, а последние деньги он потратил на пьянку в честь Дня рождения. — Кто клиент? — вытаскивая блокнот из нагрудного кармана, спрашивает Шастун, не глядя на Егора, который слегка разочарован тем, что его игнорируют. — Какой-то Сергей Попов, денег дохуя, на Конногвардейском бульваре покупают, — эту квартиру продать не могли уже год, и наконец-то появился человек, готовый отдать бешеные деньги. — Так, это вроде та квартира, где пять комнат? — в горле пересохло от знакомой фамилии, но Антон лишь уверенно держит зажатую между пальцами ручку. — Когда встретить клиента? — После обеда он позвонит тебе, но ты приди раньше, чтоб он не ждал долго, — Егор вытаскивает бумаги из ящика и просматривает информацию о квартире. — Сто семьдесят четыре квадратных метра, жилая площадь — сто двадцать пять, четвёртый этаж, потолки четыре метра, ремонт абсолютно новый, дорогая техника, мебель из Италии, записываешь? — останавливается начальник. Антон кивает, дописывая последние слова. Везёт же некоторым, живут в королевских апартаментах, а ведь иногда такие люди ещё чем-то недовольны. Шастун ухмыляется, представляя, как один из таких богачей пожил бы в его однушке, питаясь дошираком и яичницей. — Так, ещё обязательно расхвалишь вид, ну, что окна выходят на бульвар и во двор, а с балкона вид на городские панорамы с Исаакиевским собором, куполами там, распиши ярко и красиво, как ты умеешь, — подмигивает блондин. Антон вспыхивает, смущаясь, но быстро записывает нужную информацию и поднимается с места. — Тогда я прямо сейчас соберусь и поеду, а то могут быть пробки, — чешет он щетину, смотря в окно. За пять лет Антон из инфантильного юноши превратился в собранного двадцати двух летнего парня, самостоятельно снимающего себе жильё. Его волосы отросли, дойдя до плеч, отчего он собирает их в небольшой пучок на затылке, щетина придаёт ему мужественности и взрослит, добавляя года три-четыре. Он исхудал, курит чаще и стал ещё выше, но по этим зелёным глазам по-прежнему можно узнать того самого продавца игрушек, который теперь не имеет ничего общего со своими родителями. — Клиент точно покупает квартиру, так что ключи отдашь на месте, как только деньги перечислят и подпишут все бумаги, — начальник встаёт с места и делает пару шагов в сторону парня. — Вечером можем отметить, приглашаю в ресторан, ужин за мой счёт, — манящий тон дразнит и напрягает Антона, он лишь пожимает плечами, но по лицу виден уверенный ответ — ничего не выйдет, однако босс так просто не отвяжется. — Егор Алексеевич, о нас уже и так весь офис шепчется, пуская слухи, — недовольно глядит на мужчину Шастун и проводит рукой по собранным волосам. — Но мы оба знаем, что это просто пустая болтовня, они завидуют тебе, вот и бесятся, — совершенно спокойно отвечает Егор. Антон понимает, что спорить бесполезно, ведь начальнику ничего не докажешь, да и не собирается он раздувать панику, тем более что его никто ни к чему не принуждает. Однако от постоянных подкатов он действительно устал. Мягко улыбнувшись, Шастун покидает кабинет и под хихиканье «коллег» идёт к выходу, забирая свой пиджак. В лифте ему встречается Вика, секретарша, которая всем сердцем желает убить Антона. Девушка напрочь отказывается принять факт, что её молодой начальник-холостяк — гей, присмотревший для себя парня с щетиной и спутанными волосами. — Добрый день, — ради приличия выдавливает из себя Антон, но девушка грубо фыркает и вылетает из лифта. Парень лишь тяжко вздыхает. Может быть, однажды он встретит хоть одного человека, который будет рад его видеть и сделает по-настоящему счастливым…

***

Это было плохой идеей, потому что Антон опаздывает. Как обычно, он опаздывает, хотя вышел из офиса за час раньше. Пыхтя и вытирая пот со лба, он поднимается по ступенькам к квартире и уже видит на пороге седовласого мужчину, хмуро глядящего на парня. Позади него стоит то ли охранник, то ли водитель, но выглядят они оба устрашающе. Шастун понимает, что может подорвать свой авторитет перед Егором и ему точно не простят такой ошибки: продать эту квартиру было чуть ли не идеей фикс. — Извините, там такая жара, я ещё бензин забыл залить, оставил машину, а там её оштрафовали, простите ради Бога, — выдавливает из себя нервно парень, на что мужчина лишь терпеливо улыбается. — Давайте уже мы посмотрим квартиру, скоро подъедет мой сын, я говорил, что улажу дела до приезда, — Антон кивает и вытаскивает ключи из кармана сумки, что болтается на его плече. Пройдя внутрь, Шастун с завистью разглядывает шикарный интерьер, ощущая себя чуть ли не в раю. В такой-то квартире точно жизнь будет сплошным удовольствием. В огромные окна проникают лучи яркого летнего солнца, но дышать здесь легче, чем на улице. Мебель ещё покрыта защитной плёнкой, которую снимет будущий владелец самостоятельно, на дубовом полу нет ни одной царапины. Клиент с блеском в глазах рассматривает хоромы, а Антон, откашливаясь, начинает фирменно рекламировать и расхваливать квартиру: — Лучшего варианта вы не найдёте: солнечная сторона, в гостевой комнате огромные окна, свет будет проникать в каждый уголок, но главное, что пол выполнен со специальной отделкой, покрытая сверху смесь сделана по итальянским технологиям, даже через двадцать лет он будет выглядеть абсолютно новеньким, — закатав рукава от духоты, потому что бежал сюда Антон почти половину дороги, он открывает вид на свои худые руки, покрытые татуировками. Мужчина хмурится, но его словно гипнотизирует уверенность парня, с которой он показывает и говорит о квартире, в деталях рассказывая, откуда и что привезли. — Кухня идеальная, мой сын как раз любит готовить, — усмехается Сергей, — будет благодарить за мой вариант. — Вы делаете сыну подарок? — интересуется Антон. — Что? Нет, он сам её купит, я лишь пришёл убедиться, что она действительно выглядит так же, как на фото, у сына самолёт задержали, он не успевал прийти, так что я всё осмотрю, а с оплатой вы разберётесь сами, — кряхтит старик. — Что ж, ваш сын не будет жалеть о сделанном выборе, особенно когда увидит вид, открывающийся из его спальни, пройдёмте со мной, пожалуйста, — махнув рукой в сторону высоких светлых дверей, Антон шагает с гордой осанкой и тянет за массивную ручку. Клиент проходит следом за ним, и так теряя дар речи от красоты квартиры, но, только ступив в спальню, он словно оказывается в другой вселенной. — Колотить меня дубиной, — шепчет ошеломлённо Сергей, держась рукой за сердце. Антон ухмыляется, а в душе ему до такой степени завидно, что хочется растерзать глотку от крика, что так и рвётся наружу. Он замечает на себе недовольный взгляд охранника, который с осторожностью рассматривает татуировки. Да, два года уже, как Шастун увлёкся рисунками на своём теле. Приняв строгий вид, парень оборачивается и распахивает величественные окна с редкими узорами. — Из этой комнаты открывается невероятный вид, правда? Прямо на Исаакиевский, мечта любого, — довольно произносит Антон. — Потрясающе, — с восхищением протягивает старик. Антон ещё несколько минут рассказывает о прекрасной мебели, сделанной на заказ, о том, что фирма отвечает за свои слова и что ещё ни одной жалобы не поступало, но Сергею, по всей видимости, это по барабану: глаза мужчины устремлены только за окна. — Эту квартиру Егор Алексеевич выкупил за смешные деньги, но вложил в неё гораздо больше, сделав идеальный ремонт, так что сумма, которую наша фирма просит, полностью себя оправдывает, вам не к чему будет придраться… То есть вашему сыну, раз уж он доверил вам проверку, то и сам будет доволен такими апартаментами, — Шастун пожимает плечами, не зная, что ещё добавить. — Внизу у дома своя охрана, консьерж, есть видеонаблюдение на каждом этаже, а также, как вы видели, здесь есть маленькая комната-кабинет, где хозяин может держать собственную охрану максимум из двух человек, — выдыхает он под конец. Мужчина лишь кивает, присаживаясь на диван, а Антон расслабляется и опускает плечи, позволяя себе сутулиться. Ему бы сейчас покурить… — Где тебя носит? Давай, у меня же свои дела есть, придёшь, подпишешь, оплатишь, я ухожу, — ворчит Сергей, выводя Шастуна из своих мыслей о затяжке. — Всё в порядке? — обеспокоенно интересуется Антон, боясь упустить такой куш. — Сын подъехал, я спущусь, переговорю с ним, а дальше он своё дело знает, — мужчина кивает своему бугаю, и тот что-то передаёт по маленькому наушнику, который Шастун только сейчас заметил. Парень кивает, не говоря ни слова, и, когда остаётся один, несётся на балкон, зная, что нарушает чёртово правило номер тринадцать, но, выуживая дрожащими пальцами тонкую белую палочку, он посылает всё нафиг от дикого желания успокоить своё так сильно бьющееся сердце. Неужели это он из-за сделки так переволновался? Первая затяжка действует незамедлительно. Антон шумно выдыхает и прикрывает веки. В висках стучит, всё так сильно давит, а ещё эта жара ненормальная… Парень по привычке почёсывает щетину и прижимается головой к стенке, озираясь по сторонам и мечтательно глядя на потрясающий город, открывающийся перед ним. Где-то далеко отсюда, может быть, Майя точно так же смотрит в окно из своей квартиры. А задумывается ли мать, что случилось с её сыном? Или неужели за пять лет у родителей так и не возникло желания увидеть своего уже выросшего ребёнка? Антон ухмыляется: он нахер никому не сдался в этом городе. После той выходки даже Позов послал его по-доброму. Но Шастун никого не корит, сам виноват. — Папа, смотри! — детский радостный вопль громкой оплеухой выводит Антона из мира мечтаний, и он быстренько подносит сигарету к губам, стараясь сделать как можно большую затяжку. — Одну минуту, я иду! — кричит Шастун с балкона, пыхтя, гасит окурок и скидывает его с балкона, наплевав на правила. Он поправляет галстук и направляется в гостевую, при этом кидает в рот пару мятных подушечек, чтобы освежить дыхание. Одна прядь выбилась из пучка, мягко падая на лицо парня. Остановившись, Шастун замечает мальчика, примерно лет девяти-десяти. Его тёмные волосы были в полнейшем беспорядке, кожа бледная, как у вампира, глаза тёмно-голубые, очаровательный вздёрнутый нос и тонкие губы. — Здравствуйте, а папа в туалет зашёл, с дороги не удержался, — глупо хихикает мальчишка. — Понятно, — безразлично кидает в воздух Антон, напрягаясь от внимательного взгляда ребёнка, который принимается пилить взором рисунки на руках. — Бля, — ругается Шастун, когда вытаскивает телефон, чтобы проверить время, но у него вылетает пачка сигарет и скользит по полу прямо к ногам мальчишки. Антон пыхтит, глядя на время и пропущенные от Егора. Да продаст он эту квартиру, пусть даже не сомневается. Шастун подходит за уроненной пачкой, когда из другого конца квартиры раздаются негромкие и медленные шаги. Мальчик тянется за сигаретами, и, когда Антон опускается взять их, голубоглазый ангелочек хватает их первым и протягивает высокому парню, глядя прямо в глаза. Шастун замирает, его пальцы не касаются отравы, он лишь внимательно рассматривает человечка перед собой, так же как и мальчик. — Вы уронили, — в уголках глаз цвета неба почему-то появляются капельки, похожие на слезинки, а во взоре отражается боль прошедших лет. Антон не дышит, он лишь слышит, как быстро бьётся его сердце, и в ушах от этого звука заложило. Пальцы не слушаются, они не касаются проклятой пачки. В этот момент в гостевой показывается высокая фигура отца ребёнка, который хмуро глядит то на сына, то на парня. — Извините, нужно было отойти, — и этот грубый и ледяной тон бьёт по лицу обоих людей, что уставились друг на друга, пытаясь собрать кусочки пазла в одну большую картинку, которую кто-то так неосторожно разрушил. — Спасибо, — хрипло выдавливает Антон и забирает сигареты, поднимаясь и пытаясь прийти в себя. Ему кажется. Ему, сука, кажется. Он отворачивается от этих людей и пытается не подаваться панике, что чёрной змеёй окутывает горло и пытается задушить. Шастун кашляет и выпрямляется. — Давайте подпишем бумаги, — раздаётся за спиной, и парень оборачивается, не глядя на мужчину, который щурит свои сине-голубые глаза, стараясь разглядеть кого-то знакомого, но щетина и длинные волосы не позволяют ему этого сделать. Тонкая прядь так и спадает на лицо, отчего Антон бесится. И зачем он только закатал рукава? Парень уже привык ощущать, когда на его татуировки смотрят с некой осторожностью и презрением. В этот раз он чувствовал другое: любопытство и интерес. — О цене вы знаете, прошу, садитесь, обговорим детали, — сухо и формально бормочет Шастун. Ребёнок подходит ближе к тому месту, куда посадил свой зад Антон. Он узнаёт в этом человеке того, кому можно было доверять, он чувствует бегущую по венам связь и улавливает тот тонкий аромат яблок и корицы, что помнит так хорошо. Запах сбивает вонь от сигарет и мятной жвачки. Мужчина присаживается за стол и поднимает глаза в тот самый момент, когда Шастун собирается дать документы для прочтения. Его бьёт током. Насмерть. И в то же время этот заряд оживляет его, позволяя сердцу забить беспощадный для него ритм. Узнать удаётся только по глазам, которые даже не смотрят на покупателя и будущего владельца квартиры. И в очередной раз как тот самый маяк для двух кораблей, что заблудились в море, так же и сейчас мальчишка, что так сильно похож на отца, спасает ситуацию, произнося всего лишь одно короткое: — Мелман… Антон задыхается и резко поднимает глаза сначала на ребёнка, а затем, будто где-то в прострации, медленно поворачивает голову на н е г о: Арсений замер, не имея возможности сделать хотя бы вдох. Он смотрит на парня, пытаясь что-то выдавить из себя, но слова застряли тугим комом в горле — он не был готов к этой встрече... Попов ощущает, как в уголках глаз щемит от боли, но он чудом сдерживается от того, чтобы не разрыдаться от накативших воспоминаний. Антон жмурится, качая головой. Неужели это действительно с ним происходит? И почему сердце так быстро бьётся в груди? Ему трудно сидеть, трудно дышать, будто в лёгких полно воды и он задыхается. — Я… Прошу прощения… Я не… Вы обознались, — и Шастун вскакивает, случайно смахивая все бумаги со стола, и они вихрем кружатся в воздухе. Длинные ноги несут его к выходу, он срывает галстук с шеи, кидая его на пол. Кирилл глядит на отца, который с бледным лицом сидит на месте, не шевелясь. — Папа, ты чего?! Иди за ним! — вопит ребёнок, выводя Арсения из транса. Он живо подпрыгивает и несётся за Антоном, чувствуя, что если не настигнет его сейчас, то потеряет навсегда, и догоняет того как раз в тот момент, когда парень тянется к ручке, чтобы открыть дверь. Всё происходит за секунды, но этого хватает, чтобы душа успела сгореть фениксом и восстать из пепла вновь. — Стой, — умоляющий шёпот вскрывает затянувшиеся шрамы на сердце. — Прошу тебя, дай мне уйти, — и голос срывается, позволяя крепкому комку в горле лопнуть, выпуская наружу горькие слёзы. — Не хочу, чтобы опять было больно. — Не будет, — Арсений прижимается к парню, чувствуя его аромат, чувствуя теплоту его тела, такого знакомого и в то же время чужого. Руки сами притягивают Антона к груди, и Попов не может понять, как он не сошёл с ума за пять лет, как он не ринулся обратно в Питер, чтобы начать всё сначала... Шастун всхлипывает, не замечая, как они оба опустились на пол, задыхаясь от боли, что терзала их сердца всё это время. Как бы он не старался забыть Арсения, ему не удавалось, так же как и Попов не мог выкинуть из головы взгляд зеленых глаз, умоляющих остаться... — Не дай мне совершить ошибку в очередной раз, — просит Антон, понимая, что если позволит себе вспомнить всё, если позволит снова впитать вкус этих запретных чувств, то во второй раз он не выдержит. Его разорвёт, если Арсений вновь отвернётся и оставит его. Арсений мягко касается губами спутанных волос на затылке и поражается тому, что видит пучок. Он нежно опускается ближе к щеке, видя, что Антон позволяет, и грубая щетина приятно колет кожу. Парнишка изменился. — Больше ошибок не будет, — и по такому тёплому тону, бархатному и манящему, Шастун верит. Верит, что счастлив он может быть только с одним человеком. Судьба распоряжается сама, даёт им второй шанс, протягивая билет в новую жизнь, и Антон хочет ухватиться крепче за вытянутую руку. Арсений усмехается и поднимает глаза к потолку, не сдерживая своих горьких слёз, а его сердце впервые бьётся вот так, по-настоящему. Какой же он болван, Господи, неужели он думал, что когда-нибудь сможет спокойно жить без Антона? Попов слышит маленькие шажки позади и оборачивается, глядя на сына, который без всякого отвращения глядит на двух расплаканных мужчин. — Наверное, уволиться придётся, а то начальник ко мне клеится, — шмыгает носом Шастун, глупо хихикая. Парень с непередаваемой нежностью и трепетом глядит на Арсения, не видя в его глазах ничего, кроме любви. Арсений слегка напрягается, вновь чувствуя в себе инстинкт защитника и собственника. Ну уж нет, к Шастуну он точно никого не подпустит. — Получишь новую должность, — успокаивает его Арсений, крепче прижимая к себе, а дыхание постепенно выравнивается, и даже квартира теперь стала гораздо уютнее, чем казалась вначале. — Как насчёт стать моим официальным парнем, а потом и спутником жизни? — спокойствие овладевает каждой клеточкой тела мужчины, когда в его руках находится Шастун. Антон ахает от услышанного, чувствуя, как паника накатывает новой волной. А готов ли он так быстро начать новую жизнь? — Нам нужно будет многое обсудить, — Шастун кладёт свои ладони сверху, накрывая пальцы мужчины своими и переплетая их, всё ещё ощущая, как горячие слёзы стекают по щекам. — И первое, что мы обсудим — это кто из нас двоих будет главным папой, — Антон смеётся, и вымученная улыбка сменяется на счастливую. Игры закончились, теперь уже точно. И проигравших здесь нет.