Третий этаж. Четвертая дверь слева.

На части душу рвет бессилья крик. Мы над бездонной пропастью застыли. О, как мы друг без друга раньше жили?! Продлись же, вечность. Хоть еще на миг! Тэм Гринхилл и Йовин «Ведьма и Инквизитор».       Леви открыл глаза и понял, что снова оказался в Лесу. Травинки щекотали кожу щеки и он инстинктивно потер её пальцами. Прикрыв глаза, Аккерман вдохнул ароматный воздух и подумал о том, что ему этого очень не хватало. Лес нашептывал мужчине свои мысли, рассказывал, как ему не хватало Проводника. Слегка улыбнувшись, Леви сел и осмотрелся.       Конечно же, был день, а сам он в человеческом обличии. Вокруг ни души. Внутри неприятно заскребло плохое предчувствие, а так же странное чувство потери, которое он не мог себе объяснить. Он вообще никак не мог сосредоточиться из-за постоянно шепота Леса, который проник внутрь него, путая мысли. Пошатнувшись, мужчина неуверенно поднялся и направился по едва заметной тропинке к реке. Это место для него было особенным. Внезапно, шепот Леса стих, но громко и отчетливо внутри прозвучал другой знакомый голос. Голос Хозяина Леса:       « С возвращением. Лес скучал по тебе. А ты?»       « Скучал, » - коротко подумал Аккерман и выбросил эту мысль в возникшую тишину.       « Ты понимаешь, что может случится, если вернувшись, ты решишь остаться?»       « Скорее всего, ты меня убьешь, » - предположил мужчина, а затем, пожав плечами, закончил, - «или я тебя…»       « Так и есть. Но ты, точно, хочешь стать Хозяином Леса? Тебе ведь понравилось жить…» - прозвучал внутри голос и у Леви по спине пробежали мурашки от таившейся в нем угрозы.       «… я еще не сделал выбор…» - честно признался он и внезапно перед внутренним взором возникли две сияющие зеленые точки, которые постепенно превратились в горящие магическими изумрудами глаза.       « Тогда поторопись. Иначе сделать выбор, может кто-то и за тебя… - мягко, почти по-отечески, засмеялся Хозяин Леса, а затем продолжил, - пока ты не решил, хочу оказать тебе одну услугу. Не благодари меня. Просто хочу показать, что с тобой будет, если ты займешь мое место…»       Леви нахмурился, понимая, что ничего хорошего от такой «услуги» ждать не стоит и огляделся по сторонам. В этот момент перед внутренним взором целиком сформировалось лицо юноши и он вспомнил, как того зовут.       Эрен Йегер.       Леви удивился тому, как мог забыть о нем. Ведь всего секунду назад, он даже не помнил кто это.       В этот момент ветка дерева, находящегося к нему ближе всех, изогнулась, будто была сделана из какого-то пластичного материала -наподобие резины, и схватила мужчину за запястье, притягивая к себе. Сжав челюсти, Аккерман с силой потянул руку на себя, но уже в следующее мгновение другая ветвь, с противоположной стороны, схватила его вторую руку.       Ощутив вскипающую внутри ярость, Ривай опустил взгляд вниз, увидев, как другие ветви и корни деревьев оплетают его ноги и тянут вниз. Мужчина упал, будучи не в состоянии бороться с превосходящей силой и почувствовал, как тело начинает меняться. Леви не знал, каким именно образом ощущает его изменение, но чувствовал, как мышцы, кости, вены – все начинает меняться. Сознание вырвалось из тесной клетки души и воспарило, глядя на распростертое тело. Внутри все громче звучал голос Леса, повторявший одну и ту же фразу – «Мой Хозяин. Мой Хозяин. Мой хозяин».       Паники не было, как и желания высвободиться, Леви внезапно осознал, что больше не принадлежит себе. Зверь внутри еще пытался бороться, но вскоре Дух Леса подчинил и его. Мужчина смотрел на свое тело и не узнавал – оно увеличивалось с каждой секундой, грудная клетка вздыбилась, рубашка с треском разорвалась на ней, когда та выгнулась невероятной дугой, затем лопнула и кожа, выпуская наружу рвущиеся к солнцу побеги, сплошь покрытые листвой и цветами. Глаза уже давно престали быть таковыми, а на их месте пробили себе дорогу милые мелкие незабудки. Его прежнее тело разрывало с каждой секундой все больше, но одновременно выстраивалось новое.       Аккерман смотрел на это с флегматичным фатализмом, пока внезапно не осознал, что начинает забывать. Лицо Эрена начало угасать из памяти. Черта за чертой, оно начало испаряться, будто кто-то провел по дорогому образу ластиком. Последними исчезли глаза, превратившись сначала в зеленые точки, а затем и вовсе потонув в непроглядной темноте. Мир погрузился во тьму, отрезав от собственных желаний, воли и … свободы. Леви попробовал выбраться из неё, но не смог найти никакой точки опоры. Крик потонул в тишине, как если бы он кричал под водой.       Взмахнув руками, все еще пытаясь выбраться из, окружившей его тьмы, Аккерман подскочил на кровати, едва не свалившись на пол.       Мужчина сидел на кровати в уютной небольшой комнате, а все, что привиделось несколькими секундами ранее было не более, чем страшным сном. Но, тем не менее, сердце продолжало колотиться в груди, готовое вырваться наружу. Леви все еще не отойдя от сна, прикоснулся ладонью к обнаженной груди, ощутив под пальцами теплую кожу, затем к векам.       Никаких побегов, цветов, веток деревьев и незабудок.        Прикрыв глаза и выдохнув, Аккерман позволил себе слабую улыбку и посмотрел на соседнюю половину кровати. Эрен смешно сопел, закинув одну руку за голову, а вторую, очевидно, на Аккермана, но Леви сбросил её, когда поднялся. Усмехнувшись, мужчина перевел взгляд на часы. Еще была глубокая ночь, стоило попробовать снова уснуть.

***

      Когда Эрен проснулся, уже рассвело и солнце подсушивало, оставшиеся после ночного дождя лужи.       Повернувшись, юноша увидел, что Леви рядом нет. Он потянулся на пустой кровати и, вспомнив вчерашний вечер, расплылся в сонной счастливой улыбке. Парень притянул подушку на которой спал Леви и, уткнувшись в неё носом, вдохнул запах. Все вокруг, несмотря на отсутствие Леви, пропахло им. Сонно осмотрев комнату, Йегер увидел свою одежду аккуратно сложенную на спинке стула. На сколько он помнил, до своих вещей он вчера так и не добрался, так что аккуратно развесил их точно Леви.       Поднявшись и еще немного посидев на краю кровати парень, перевел взгляд на письменный стол и шкаф у стены. Встав на ноги, юноша подошел к столу и обвел взглядом черную крышку ноута и приютившуюся рядом на коврике мышку. Взгляд остановился на небольшой прямоугольной фотографии, которую он прежде уже видел, во время пребывания Ривая в больнице. На ней парень был запечатлен в окружении друзей, а на рамочке висел тот самый клык «волка-гиганта», который, когда-то, будто тысячу лет назад, подарил ему Эрен.       Йегер прислушался и, не услышав ни звука, почувствовал, как внутри заворочалось тяжелое нехорошее предчувствие.       Где Леви?       Подойдя к стулу, Эрен начал одеваться и не найдя нижнего белья, натянул джинсы и вышел из комнаты. В доме стояла полнейшая тишина, и Эрен ощутил, как сердце ухнуло вниз, мгновенно похолодев от страха.       А если он вернулся в Лес раньше срока? Если что-то случилось?       Взявшись за перила лестницы, Эрен неуверенно, но громко позвал: - Леви?!       Ответа не последовало. Забеспокоившись еще больше, Йегер начал спускаться вниз, не переставая звать парня. Когда он спустился на первый этаж, то увидел, как ручка двери, ведущей на кухню, опустилась, а спустя секунду в дверном проеме появился и сам Ривай. - Ты чего так орешь? Тут я. Завтрак готовлю, - как всегда без лишних эмоций, отозвался юноша, укоризненно глядя на любовника. Эрен немного виновато, но счастливо улыбнулся, испытав невероятное облегчение, и в два шага преодолел разделяющее их расстояние, и обнял Аккермана. - Эрен, да, что с тобой?! – ласково погладив юношу по спине, спросил Ривай, - ты испугался, что я могу куда-то исчезнуть из собственного дома? - Да, - кивнув, согласился Эрен. - Придурок, - продолжая поглаживать Йегера по спине, ласково произнес Аккерман, - а если бы я решил выйти на утреннюю пробежку или в булочную, ты бы начал в службу спасения названивать? - Начал бы, - снова кивнул Эрен, продолжая прижимать к себе любимого. - Я просто не хотел тебя будить, поэтому закрыл дверь на кухню. Я всегда рано встаю … - Ривай ненадолго замолчал, - если ты меня сейчас не отпустишь, наш завтрак сгорит.       Эрен был искренне счастлив. Оказалось, что для счастья нужно совсем немного и одновременно – бесконечно много.       Найти своего человека.       Они сидели на кухне, завтракали, пили чай, разговаривали на интересующие темы. Обоим не хотелось вспоминать о том, что вскоре все закончится. Леви слушал юношу, наблюдал за ним и думал о том, что произошедшее между ними, связало их накрепко и если что-то случится с одним, то это неминуемо отразиться на втором. Запоздало пришло чувство вины и угрызения совести. Почему он все же позволил этому случиться? И Аккерман знал ответ, глядя в по-щенячьи преданные зеленые глаза. - Леви, с тобой все хорошо? – внезапно спросил Эрен, прервав рассказ, и с беспокойством, посмотрев на любимого. -Все нормально, - мысленно обругав себя за то, что не смог скрыть эмоций, ответил Ривай. В своей прежней ( настоящей ) жизни мужчине довелось видеть много несправедливости, чувствовать боли и теперь он научился понимать чувства и эмоции находящихся рядом людей. Леви видел Эрена насквозь – мальчишка был влюблен по уши и был готов на все, лишь бы Аккерман остался с ним. Так же он хорошо представлял, что предстоит испытать Йегеру, когда Проводнику придется вернуться в Лес.       А до этого момента осталось всего ничего. - Просто задумался, - слегка улыбнувшись, чтобы стереть хотя бы часть беспокойства из души любимого, произнес Аккерман и, переведя взгляд на светлый квадрат окна справа от Эрена, добавил, - может, пойдем, прогуляемся? Дождь давно закончился. Думаю, лужи уже подсохли.

***

      Время относительно. Эрен понял это очень давно. Иногда минута тянется вечность, а временами и час пролетает, как одно мгновение. Теперь же летели дни.       День за днем проносились перед глазами, застывая в памяти яркими вспышками счастливых воспоминаний.       Тринадцать…двенадцать… одиннадцать … десять… девять… восемь дней…       Каждый день они бывали вместе. Иногда всего на час, иногда дольше. Но каждый день встречи доставляли невероятное удовольствие, к которому с каждым днем примешивалось все больше горечи. На очередные выходные получилось вместе с Арлертом старшим выбраться в небольшой поход.        День за днем они узнавали друг друга все лучше и незаметно менялись. Эрен раньше думал, что для изменения всегда нужно время, но оказалось, что ты сам можешь измениться в любой момент, не зависимо от того хочешь ты этого или нет. Йегер чувствовал изменения в себе и знал, кто на него повлиял. Даже родители обратили внимание на то, что он стал сдержаннее и словно «взрослее».       Пять… четыре… три дня… два…

***

      Эрен не знал, что именно его разбудило, но, когда сел на кровати, то обнаружил, что еще глубокая ночь, а в доме царит тишина. Сонно потирая глаза кулаком, юноша огляделся по сторонам и на секунду так и замер, даже забыв убрать руку от одного из глаз.       Картина снова стала большой и на ней опять был изображен Хозяин Леса. Нахмурившись, Йегер опустил ноги с кровати и еще не уверенно, не отойдя до конца от сна, подошел к порталу. Поверхность будто переливалась рябью, а глаза существа горели невероятным голубым огнем. Не дожидаясь приглашения, парень шагнул внутрь картины.       Запахи леса окутали его, послышалось стрекотание сверчков и других ночных насекомых. Эрен нахмурился, окончательно проснувшись и поняв, что его смутило. Вокруг царила ночь, хотя должен был быть день. Время суток в «Лесе-за-дверью» и в его родном мире было противоположным. У него было множество возможностей в этом убедиться. - Почему ночь? – от удивления забыв о вежливости, спросил юноша, подняв взгляд на огромное существо рядом. - Тебя это не должно волновать. Потому что так надо Мне… - прозвучал шелестящий ответ, сильно похожий на шелест осенней листвы в солнечный сентябрьский день. - Исчерпывающий ответ, - хмыкнул Эрен, оглядевшись и увидев недалеко стайку светлячков. - Пойдем, у нас мало времени, - так же коротко отозвался Хозяин Леса и направился уже знакомой юноше тропой к реке. Йегер хотел по-привычке задать вопрос, но решил промолчать, подумав о том, что Леви, скорее всего, поступил бы именно так. Шли они недолго и вскоре вышли на берег, снова остановившись на границе деревьев. - Послезавтра Леви должен вернуться… - не глядя на Хозяина Леса, то ли спросил, то ли констатировал Эрен, ощутив, как даже одна мысль об этом отозвалась в сердце больным уколом. - Да. Заберу, - спокойный уверенный ответ. – В то же время. Минута в минуту. Секунда в секунду. Тело, в котором он сейчас, не сможет существовать без наполнения. - Я понял, - кивнул Эрен, - поэтому вы меня и позвали..? - Да, иначе возвращаться будет сложнее. - Я понял, - как зачарованный повторил Эрен, сам не до конца осознавая, что говорит, борясь с подступающим к горлу комом. Стараясь успокоиться, юноша перевел взгляд сначала на реку, а затем на противоположный берег и замер в изумлении. Так же, как и они сами у кромки деревьев, на той стороне стоял огромный титан. Тот самый, похожий на орангутанга из сна. Эрен вздрогнул и перевел взгляд на Хозяина Леса. Существо почувствовало его взгляд и посмотрело вниз на Йегера. - Он тоже ждет возвращения Проводника, - послышался очередной шелест, в который вкралась трель горного ручья. – Ждет, что бы поставить точку. Он устал от ожидания. Леви тоже устал, хоть и не осознает. - Но, как же… - начал говорить Эрен, снова переведя взгляд на гигантское существо на том берегу, как Хозяин Леса его прервал: - Все. Время истекло…        Йегер хотел сказать что-то еще, но ощутил, что веки смыкаются против его воли, уши закладывает, превращая окружающие звуки в глухое уханье, а затем и вовсе затихшие. - Но я хотел… - только и успел пробормотать он, прежде, чем провалился в глухое темное забытье.       Утро принесло новые заботы, переживания, но никуда не пропала тревога. Это страшное и безысходное чувство никуда не исчезало, а только крепло с каждым часом.       Занятия, на которых Эрен не мог сосредоточиться, прошли словно во сне.       Тренировка не принесла привычного удовлетворения. Эрену казалось будто он ходит по клетке кругами и никак не может из неё выбраться. Юноша знал причину и понимал, что никак не может предотвратить возвращение Ривая в Лес.       От этого хотелось выть. Словно из окружающего мира постепенно уходили краски и он становился безжизненным и монохромным.        Подавленное состояние сына не ушло и от внимания родителей, но Эрен объяснил свое состояние тем, что волнуется из-за предстоящих экзаменов через месяц. Он видел, что отец не поверил, но не собирался сейчас тратить больше сил на его убеждение.       Единственное, чего он хотел – это провести с Риваем, как можно больше времени. То и дело мысленно возвращаясь к ночному видению, Эрен решил, что стоит заглянуть к Зоэ и спросить, сможет ли он привести к ней Леви в тот момент, когда тому предстоит вернуться обратно в Лес. Ведь в таком случае, получалось, что тело останется умирать здесь и если ему вовремя не оказать помощь – Ривай Аккерман в этом мире умрет?

***

      Уже поднимаясь по лестнице наверх к кабинету женщины, Эрен понял, что так и не придумал никакого повода для визита. Но тревожные мысли на столько сильно занимали его, что выдумать что-то хоть сколько-то правдоподобное не получилось. - Эрен! Пропащий! Давненько тебя не было видно! Как дела?- Ханджи была на столько рада видеть племянника, что необходимость что-то выдумывать отпала сама собой, поскольку первые десять минут он был занят отвечая на шквал вопросов, которым та его обсыпала. Родственница заключила племянника в объятия, как всегда сильно сжав и отпустив, предложила кофе с печеньем. Эрен не стал отказываться и позволил себе на некоторое время забыться в компании тёти. Это оказалось не только приятно, но и полезно - юноша с облечением узнал, что завтра вечером будет её смена. Йегер решил уточнить будет ли она работать около девяти вечера и женщина согласно кивнула, а затем поинтересовалась не собирается ли он завтра к ней забежать в это время. - Да, но я буду не один. Ривай Аккерман говорил, что хочет с тобой поговорить о чем-то… помнишь его? – быстро нашелся с «почти правдой» Йегер, в душе сожалея о том, что не может рассказать Зоэ все, как есть. - Конечно, помню! Этот паренек, который встал на ноги в рекордные сроки! А о чем он хотел поговорить? - Не знаю, думаю, завтра он сам и спросит… - пожав плечами, ответил Эрен, переведя взгляд с тёти на кофе в чашке, чтобы скрыть от той застрявшие в сердце тоску и тревогу.       Говорили они около часа, а затем в дверь кабинета постучалась медсестра и сказала, что Ханжди ждут пациенты. Попрощавшись, Эрен направился домой, думая о том, что этот вечер они договаривались провести вместе с Леви у него дома.       Опять начался дождь, а окружающая температура понизилась на несколько градусов и Эрен подумал о том, что в этом году зима будет ранняя. Уже подходя к дому и вытаскивая ключи, чтобы открыть дверь подъезда, юноша заметил небольшой кленовый лист, плавающий в луже недалеко от лестницы. Почему-то сразу возникла мысль о том, что в «Лесе-за-дверью» осени и зимы не бывает.        Красивое, замершее в своем совершенстве место. Леви наверняка хочет туда вернуться. В этом мире слишком много несовершенства. Эрен подумал о том, что Аккерман слишком хорош для этого мира и его собственной жизни, но тут же постарался отогнать эту мысль.       Зайдя в квартиру, Йегер увидел висящее на плечиках пальто Аккермана и его обувь на полке, а из зала слышались голоса его мамы и юноши. - Я дома! – оповестил он о своем приходе и через секунду услышал, как оба собеседника поднялись со своих мест и направились к нему в прихожую.       Вечер в кругу семьи Эрена прошел хорошо и юноша поймал себя на мысли, что от этого становится только тяжелее на душе. Ему было бы не так больно расставаться с этим человеком, если бы тот оказался другим – подлым, хитрым, глупым, эгоистичным, жестоким. Но с каждым днем он узнавал Леви с новых сторон и понимал, что нуждается в нем все больше.       Вечер пролетел в одно мгновение и юноша лишний раз убедился в том, что время относительно. Любой другой подобный вечер мог длиться и длиться. Ривай остался ночевать у них, и мама предложила ему устроиться спать на диване в комнате Эрена.       В квартире царила тишина и Эрен решил, что, скорее всего, его родители уже спят, как и сам Леви, но вскоре услышал негромкий вопрос: - Ты не спишь? - Нет, - шепотом ответил Эрен, приподнявшись на кровати и посмотрев на диван у противоположной стены. - Я почувствовал. От тебя несет беспокойством за милю… - так же шепотом ответил юноша и, поднявшись с дивана, подошел к кровати Эрена и сел на край, - прекращай. Все равно уже ничего не изменить. - Не могу. Я хочу, чтобы ты остался…- обессилено откинувшись на спину, ответил Йегер, уткнувшись взглядом в белый потолок. Несколько секунд Леви молчал и Эрен уже собрался предложить ему поменяться местами, но, наконец, юноша произнес: - Успокойся. Все будет так, как должно быть. Если ты будешь изводить себя сейчас, то завтра будешь уставшим и в нужный момент растеряешься, - с этими словами Леви протянул руку и сжал кисть Эрена в своей. Йегер посмотрел в узкое лицо юноши перед собой и подумал о том, что сейчас даже атмосфера в его комнате изменилась в присутствии этого человека. Сейчас это был только их мир. Мир для них двоих. Пока Леви был здесь, рядом и сжимал его за руку. – Спи. Завтра будет сложный день для нас обоих. - Как ты умудряешься сохранять такое спокойствие? – искренне удивился Эрен, на самом деле внезапно осознав, что после короткого признания стало легче. Будто что-то тяжелое упало с души и начал подступать сон. - Долгая практика, - как всегда без лишних эмоций ответил Леви, задумчиво продолжая поглаживать пальцами кисть Эрена, - засыпай. Выбрось все из головы. - Я хочу быть с тобой, - юноша пытался бороться с внезапно подступившим сном, но веки закрывались сами собой и он уже с трудом мог сконцентрироваться на образе Ривая, - так сильно хочу, что готов уйти с тобой. Лишь бы не расставаться… - Эрен зевнул, прикрыв рот запястьем другой руки, - я уйду к тебе… так и сделаю.       Леви задумчиво смотрел на лежащего на кровати юношу, погрузившись в собственные абсолютно безрадостные мысли. То, что только что сказал Эрен, было ужасно. Вот уж чего он точно не хотел, так это смерти любимого. Этого нельзя было допустить даже несмотря на эгоистичный слабый голос внутри, который просил и умолял согласиться на предложение парнишки.       Но Леви знал, что никогда не согласится на его смерть. Он уже достаточно ошибался в своей жизни, чтобы допустить нечто подобное. Худощавый слегка взъерошенный подросток сидел на краю кровати, в слишком большой для него чужой пижаме, продолжая держать спящего юношу за руку. На бледном лице, обращенном к небольшому неумелому рисунку в рамке, впервые за долгое время отразились тревога и сомнение. Между тонких сведенных бровей пролегла хмурая складка.        Временами выбор бывает крайне тяжелым, но его необходимо делать.

***

      Утро вползло в комнату неторопливыми блеклыми солнечными лучами, постепенно освещая комнату и двух спящих людей. Леви проснулся первым и сел на диване, заглядывая на кровать Эрена, не проснулся ли тот. Йегер еще крепко спал, хотя Леви знал благодаря зверю, что сны у парня этой ночью были тревожные.       Юноша подумал о том, что для него это последнее утро в этом мире и порадовался что любовник его сейчас не видит. Сейчас Аккерману было бы сложно скрыть свои эмоции.       Мужчина с тоской посмотрел на прямоугольник окна.       Надо успеть увидеть родителей. Обнять. Запомнить прикосновения и запах. В горле что-то предательски дрогнуло, но Ривай смог совладать с собой. Раскисать времени не было. Это короткое путешествие в жизнь сделало его более чувствительным и заставило вспомнить, что такое эмоции и чувства. Пришло время снова отказываться от этого.       Зверь внутри тревожно и несогласно заворочался. Леви понимающе грустно улыбнулся и лег обратно, решив дождаться пробуждения Эрена.       Йегер не запомнил, что именно ему снилось. Тревожные образы сменяли друг друга, мешая сосредоточиться на чем-то одном. Но у всех был общий мотив – Лес. Тот самый Лес, куда должен был вернуться Леви. Мысль о том, что Хозяин Леса мог уже вернуть себе Аккермана, холодной паникой разлилась по телу, и юноша, в одно мгновение подскочив на кровати, сел.        На несколько секунд в глазах потемнело, но Эрен, развернувшись, смог увидеть лежащего на диване Леви, удивленно на него уставившегося. - Ничего так подъёмчик… - с кривой улыбкой произнес Ривай, продолжая лежать, - даже боюсь представить, что тебе снилось… - Все нормально… - хрипло произнес Эрен, - так… кошмар… - Я так и понял… - Леви сел на диване и наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, разминая шею, - доброго тебе утра. - И тебе…       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, будто запоминая черты лица в тусклом осеннем свете преддождевого утра. - Пора вставать. Все-таки последний день… - грустно улыбнувшись, произнес Леви, опуская ноги с дивана, и в тот же момент в дверь постучали, а затем осторожно приоткрыли. В проеме появился Гриша. - Уже не спите! – с легкой улыбкой произнес он, внимательно рассматривая парней, - я уж думал, вы дрыхнете оба еще. Пойдемте завтрак готовить.       Восприятие изменилось. Эрен наблюдал за Риваем, стараясь запомнить то, как он движется, как говорит, улыбается, хмурится. Проведенного вместе времени оказалось невероятно мало. Хотелось находиться с этим человеком всегда рядом. Впитать его запах, проникнуть в его мысли. Юноша сожалел о том, что не может при отце подойти к Аккерману и обнять, зарывшись в волосы носом, а затем поцеловать, чем наверняка вызвал бы недовольное ворчание. Гриша заметил состояние сына, но ничего не говорил, а только наблюдал. Он давно заметил перемены в Эрене, но пока не решался завести разговор и чувствовал, что не сможет вызвать того на откровенность.        Наконец, завтрак был приготовлен и съеден, а порцию миссис Йегер Гриша поставил на небольшой деревянный поднос с высокими бортиками и отнес в спальню. Как бы Эрену не хотелось, но вскоре Леви пришлось отправиться домой, договорившись с юношей встретиться в четыре у парка.       Эрен прощался с Аккерманом словно во сне, успокаивая себя тем, что у них будет еще несколько часов вместе. Гриша молча наблюдал.

***

      Небо с самого утра заволокло серыми облаками, готовыми в любой момент пролиться холодным осенним дождем. Леви шел, петляя между не успевшими высохнуть лужами, погрузившись в собственные мысли.       Он снова жил и снова чувствовал. Но как же, черт возьми, это недолго продлилось. И самое главное, сколько бы дней, недель, лет он не провел здесь, рядом с Эреном, со своей семьей ему всегда будет мало. Любви, тепла и заботы никогда не бывает достаточно особенно для того, кто умеет их ценить.       Грудь сжало холодное чувство безысходности от чего вдох не приносил желаемого облегчения и казалось, сколько бы он ни дышал, воздух в легкие поступал совсем в небольших количествах.       Ривай посмотрел на часы на руке. Была половина одиннадцатого утра.       Эрен не знал чем себя занять. Мысли о Ривае не отпускали. Он очень хотел, чтобы Леви остался с ним, но никак не мог помешать возвращению того в Лес. Юноша перестал понимать себя – ему хотелось что-то делать, куда-то бежать, чем-то заниматься и одновременно, за что бы он ни взялся, у него опускались руки. С каждым получасом на душе становилось все тягостнее и казалось, будто вокруг совсем не осталось воздуха.        Эрен замечал беспокойные взгляды отца, но на попытку того разговорить себя только покачал головой и снова повторил версию об экзаменах, которой Гриша, конечно же не поверил. Мужчина знал, что сын чего-то не договаривает. Эрен понимал, что отец не поверил в его рассказ об экзаменах, но на большее у него все равно не было сил. Ему было достаточно того, что Гриша уважал его личное пространство и не вмешивался.       Минута за минутой.       Полчаса.       Час за часом.       Близилось время встречи с Аккерманом.       Дождь никак не решался пролиться.       Леви разговаривал с родителями, обсуждал планы на ближайшее будущее и не мог избавиться от щемящей боли в груди. Аккерман представлял какой удар им вскоре придется выдержать. Снова предстоит пережить кошмар, исход которого не известен. И причиной их боли станет он сам.        Время текло непрерывной рекой, не останавливаясь ни на секунду, а Риваю хотелось хотя бы на секунду остановить его бег. Замереть в одном моменте времени и сполна насладиться присутствием и любовью родителей, общением с ними, их вниманием.       Стрелка часов медленно, но верно подходила к половине четвертого и Леви собрался для встречи с Эреном в парке. Не удержавшись, он напоследок обнял Кушель, уткнувшись носом в хрупкое плечо, вдохнул запах её любимых духов. Последний взгляд на отца.       Открытая входная дверь.       Обещание быть не позже десяти, которое он точно знал, что не выполнит.

***

      Вечер они, как и планировали, провели вместе, но на этот раз все было иначе. Разговор не клеился, чувствовалось напряжение, оба были подавлены. Закат, пришедшейся на семь часов, выдался блеклым и бесцветным, из-за заволокших все небо тяжелых облаков.        В полвосьмого они зашли в кафе, в котором уже не раз бывали, и обоим нравилось. Леви, как и Эрену, совсем не хотелось есть. Малейшая мысль о еде вызывала тошноту. Ему хотелось хорошо запомнить атмосферу и еще раз прокрутить в памяти их с Эреном встречи в этом месте.       Он не хотел забыть. Перед глазами постоянно представлялся тот сон, в котором он забыл Эрена. Забыл самого себя.       Леви хотел помнить того, кто вернул ему жизнь пусть и ненадолго.        Время безжалостно бежало вперед.       Люди вокруг сидели за столиками совсем рядом, о чем-то разговаривали, смеялись. Эрен пытался найти тему для разговора, но все попытки выглядели глупыми и бесполезными. Он ненавидел себя за то, что не мог сделать последний вечер Леви перед возвращением интересным и запоминающимся. - Время подходит, - бросив беглый взгляд на часы на стене, произнес Ривай, - попроси рассчитать нас. Я сейчас вернусь.       Поднявшись со своего места, Аккерман направился в уборную.       Эрен подозвал официанта и расплатился, а затем поддавшись порыву, направился следом за Риваем. Когда он вошел, Леви уже мыл руки, стоя напротив длинного во всю стену зеркала. Эрен видел, что он тоже подавлен и с трудом удерживает привычную маску спокойствия. - Уже иду, - негромко произнес Ривай, увидев Эрена, и снова повернулся к зеркалу, когда парень подошел к нему и, встав позади, обнял, спрятав лицо в изгибе шеи. - Эрен, ты чего…? – начал говорить Леви, глядя на макушку, отразившуюся в зеркале и обнявшие его за пояс руки. - Прости меня… - сдавленно прошептал Эрен, не поднимая лица, борясь с подступающими слезами, - я не думал, что будет так тяжело… Я хотел, как лучше. А теперь, понимаю, что я – законченный эгоист. Мне будет не хватать тебя. Я не понимаю, как прежде жил без тебя. Я уже тоскую по тебе… и это так больно… я даже дышать не могу.       Аккерман молча слушал исповедь Эрена, в мгновение утратив обычно невозмутимый вид. Если бы Йегер поднял лицо от его плеча в этот момент, то увидел бы человека, который испытывает невероятную душевную боль. Ему хотелось обернутся и обняв глупого мальчишку, поцеловать. Наобещать, что обязательно все будет хорошо. Что это временно и, что он сам сделает все возможное, но… он не мог.        Леви даже не был уверен в том, что сможет вернуться в Лес. Возможно, Хозяин Леса уже сделал все возможное для того, чтобы предотвратить возвращение ставшего неугодным Проводника.       Незаменимых нет. Хозяин всегда может найти другого на эту роль.       А если и вернется, будет ли он помнить Эрена? Может, любимый образ исчезнет из памяти, превратившись сначала в два зеленых огня, а потом и его поглотит тьма?       А может, с его уходом Эрен забудет его?       Мужчина с силой зажмурился, сжав зубы, из-за чего только одна слеза прочертила тонкую дорожку по бледной щеке. Он не мог позволить себе сейчас раскиснуть. Этим он сделает еще больнее не только себе, но и Эрену, которого успел полюбить. Он должен быть сильным. Леви всегда был таким и это не раз его спасало. Надо выдержать.       Ему было все равно, если бы кто-то вошел сейчас и увидел их. Он хотел только одного – успокоить любимого. - Успокойся. Все будет хорошо, - Ривай поднял руку и потрепал пушистые густые волосы на макушке Эрена.- Вот увидишь. Вскоре мы с тобой снова будем вместе.

***

       К зданию больницы они подошли заранее и минут пятнадцать гуляли в небольшом сквере рядом. Летом и ранней осенью тут было красиво, но сейчас черные силуэты деревьев стояли протянув к небу голые ветки, утратив любые следы прежней красоты.       Миновав холл, Эрен провел Аккермана по лестнице на нужный этаж и вздохнул с облегчением, увидев на посту знакомую медсестру, которая без лишних вопросов пропустила его к родственнице.       Юноша очень надеялся на то, что им удастся застать Зоэ в кабинете без пациентов и коллег. Им повезло - женщина сидела за столом, заполняя карточки пациентов в одиночестве. Около компьютера стояла наполовину полная чашка кофе. Сама Зоэ была, как обычно в белом хирургическом костюме и накинутом поверх не застегнутом халате. - Привет! Рада вас обоих видеть! – привычно жизнерадостно поздоровалась женщина, ненадолго оторвав взгляд от экрана и снова вернувшись к прерванному занятию, - заходите, у меня как раз перерыв пятнадцать минут сейчас будет. Допечатаю только тут немного. Ривай, как дела? Неплохо выглядишь. - Спасибо. Нормально, - обводя взглядом кабинет и с удовлетворением отмечая царившие там порядок и чистоту, машинально ответил Ривай. Теперь, когда возвращение было неотвратимо и приближалось с каждой минутой, казалось время начало растягиваться. Как и в первый раз перед смертью, он начал замечать детали, которым прежде не уделял должного внимания.        Например, что глаза у Эрена без единой коричневой точки. Даже у радужки они оставались зелеными, словно смарагд.       И еще когда-то давно он читал стих о смарагдах. Как же он звучал?       Там точно говорилось об Эрене. Вспомнить бы.       Внезапно, Ривай осознал, что молча стоит и смотрит Эрену в глаза, забыв о существовании еще одного человека рядом. Каким-то безымянным шестым чувством, мужчина ощущал, что пришел момент возвращаться и понял, что хочет смотреть только на зеленоглазого мальчишку, который три месяца назад вытащил его в этот мир. Ханджи что-то еще произнесла, но он даже не дал труда себе понять о чем она говорит. - Как же я жил без тебя все то время..? – спросил Леви, слишком поздно осознав, что задал вопрос вслух. - Я не хочу, чтобы ты уходил… - в зеленых глазах напротив Ривай прочел такую боль, которой и не ожидал увидеть. Парень в один шаг пересек разделявшее их расстояние и, наклонившись, поцеловал Леви в губы, не заботясь о том, что они не одни.       И это был самый терпкий и горький поцелуй, который Аккерман ощущал в жизни. И вместе с этим - самый желанный.       Леви хотел ответить, но не успел. Внезапно, он ощутил, как сердце сжалось в груди, а затем его самого вырвали из ставшего родным тела, словно куклу, забытую на полке, которую решили вернуть на положенное место.       Мир вокруг погас в тот же момент.

***

      Все произошло слишком быстро, но Эрен успел подхватить, начавшего оседать на пол, Леви. Юноша как раз смотрел в серо-голубые глаза и заметил пугающий переход от осознанного выражения, до внезапного остекленения и пустоты. Страх парализовал, тело утратило чувствительность. Звуки исчезли. Юноша слышал только удары собственного сердца. Ханджи уже через секунду была рядом и, уложив потерявшего сознание подростка на пол, начала искать пульс и что-то спрашивать у абсолютно растерявшегося Эрена. Йегер не понимал и не слышал ничего кроме ударов сердца и неожиданно откуда-то появившегося тонкого противного писка. Зоэ суетилась над внезапно посеревшим, лежащим на полу Аккерманом и, открыв дверь в коридор, что-то крикнула, но Эрен ничего не слышал.        Неожиданно женщина развернулась лицом к Эрену и залепила парню оплеуху с такой силой, что у того дернулась голова.       Звуки прорвались сквозь несуществующую стену, а к телу вернулась чувствительность. - Эрен! Быстро беги на пост и зови медсестру с каталкой! Скажи - остановка сердца! Живо!       На этот раз дважды повторять не пришлось.       Вернуть Ривая к жизни так и не получилось. Эрен в этом и не сомневался, но все равно, произошедшее оказало на него очень тяжелое впечатление.        Юноша стоял в ногах кровати, на которой теперь лежал, подключенный к аппаратам искусственного жизнеобеспечения его любимый человек, а он ничего не мог сделать.       Собственное бессилие ввергало в отчаяние.        Ханджи разговаривала с Аккерманами и Эрен даже боялся представить то, что те испытали, узнав, что их сын снова впал в кому. Но на этот раз по непонятной причине. Эрен беспомощно перевел взгляд с двери на лежащего на кровати. По щекам уже давно текли соленые ручейки, но он даже не пытался их вытереть. Засевшая в сердце игла сжигала изнутри, не позволяя дышать. Юноша обессилено посмотрел на бледное лицо, наполовину скрытое за кислородной маской. Со стороны, если не обращать внимание на дорожки от слез, могло показаться, что он просто ушел в свои мысли, но все было не так. Прежде Эрен часто читал в книгах о том, как душевные страдания могли прарализовать людей, лишая способности ясно мыслить и действовать.       Тогда он отнесся к этим строкам, как к красивому обороту речи и не более. Зато полностью осознал их сейчас.       Юноша точно знал, что ни одни слезы, никакие крики – ничто не сможет унять разрывающую душу боль. Подойдя к кровати сбоку, Йегер с силой сжал тонкие пальцы Леви, надеясь, что тот ощутит его прикосновение. Он должен его увидеть. Убедиться, что Проводник снова на своем месте. Резко вытерев рукавом кофты влажное лицо, Эрен заозирался вокруг в поисках пальто и только спустя несколько секунд вспомнил, что оставил его в кабинете у Хаджи.       Ему надо идти.       Теперь есть только одно место, куда он может прийти.       Старый квартирный комплекс.       Третий этаж. Четвертая дверь слева.