Соло для Тромбониста

      Кэмерон смотрел ей в глаза. Они, по старой привычке, сидели в ресторане «Монро». Никто из них не заказал ничего, кроме бокала вина, и оба ждали, когда их принесут, чтобы можно было поговорить, не беспокоясь, что подойдут с подносом.       — Ты же знаешь, почему мы здесь? — спросила серьезная и похолодевшая Мэрил, не притронувшись к поданному бокалу.       — Не совсем, — ответил Кэмерон, уже выдав свою тактику разговора.       Мэрил посмотрела в сторону.       — Не увиливай. Сейчас это уже бесполезно, уверяю тебя.       — Хорошо, — вздохнул Кэмерон, — прости.       Мэрил перевела на него пронзительно печальный, но благородный и исполненный гордости взгляд. Такого взгляда он не видел уже очень, очень давно.       — Помнишь, как вы с Митчеллом подрались? Когда он изменил мне в первый раз?       Кэмерон похолодел.       — Помню.       — Вы снова подрались.       — Да.       — Он снова мне изменил?       Кэмерон помедлил, но это то же самое, что ответить «да».       — Я знала, — Мэрил опять отвела взгляд. Она подняла глаза вверх, хмыкнула и покачала головой.       — Митчелл...       Кэмерон чувствовал себя виноватым.       — Это моя вина, это я повлиял... Он никогда...       Мэрил снова покачала головой, поджав губы.       — Оставь это, я прошу тебя.       Кэмерон замолчал.       Мэрил взяла бокал, сделала глоток и, поставив его на место, стала мягко поглаживать ножку большим пальцем.       — Это Пьер, да?       Кэмерон встал перед дилеммой. Перед самой трудной дилеммой, и от его выбора зависело слишком многое. Возможно, вся семья Гартнэмов. К Пьеру у Митчелла были настоящие чувства, но он остановил себя усилием воли, чтобы сберечь семью, а, с другой стороны, измен со случайными мальчиками было несчетное количество. Но на них ему было наплевать. Они не угрожали их любви с Мэрил.       — Это не Пьер, хоть он и влюблен в Митчелла, — Кэмерон вдруг попал в нужную ноту и уверенно продолжил. — Поверь, насчет этого даже не стоит волноваться. Митчелл давно решил, что между ними с Пьером ничего не может быть. Просто он испытывает противоречивые чувства к этому парню. Нежность.       — Нежность... — Мэрил вернулась к бокалу.       Кэмерон молчал, дав ей время, чтобы хорошо обдумать эту информацию. Она явно уловила незримую связь, натяжение, и теперь пытала соотнести свою интуицию с версией Кэмерона.       — Допустим, — наконец ответила она. — Кто тогда? Я так понимаю, это молодой человек?       Кэмерон выдохнул и взял бокал, чтобы спрятать в красном вине свое волнение. Мэрил умеет распознавать ложь. Особенно его.       — Это был Фидо.       — Наш Фидо? Твой Фидо? — Мэрил вскинула бровь и смотрела на него очень внимательно, хоть была явно поражена.       — Это было давно. Мы втроем только познакомились, — продолжил Кэмерон.       — Ты говорил, Фидо из... БДСМ? — вспомнила Мэрил. Она прищурилась, не веря.       — Да, я затащил Митчелла в один клуб, мы искали Аделин... — Кэмерон откинулся на спинку стула, потирая переносицу. — А там все новое... странное... атмосфера. Милая, ну какая теперь разница? Он все равно любит тебя...       — Ты знаешь, что большая! — Мэрил, напротив, приблизилась, положив ладони на стол.       Кэмерон тер глаза, будучи не в силах придумывать дальше.       Мэрил молчала.       Кэмерон посмотрел на неё почти умоляюще.       — Ты действительно с ним? — недоверчиво спросила Мэрил. — Вы с Фидо действительно вместе? Это не прикрытие?       — Не прикрытие, — твердо ответил Кэмерон. — Мы съезжаемся на днях.       Мэрил выдохнула, прикрыв глаза. Она долго молчала.       — Между ними больше ничего нет?       — Я бы не допустил, — Кэмерон улыбнулся. — Брось, ты же видишь...       Мэрил протянула руку, и Кэмерон накрыл её своей.       — Ох, Кэмерон... Мне так жаль, что я тебя допрашиваю так прямо. Просто эти подозрения... Эта тревога... Я не могла так больше.       — Я знаю, дорогая, — Кэмерон чуть потянулся вперед и поцеловал ее руку. — Я знаю.       — Что мне делать? — у Мэрил на глазах выступили слезы. Она крепко сжала его руку, боясь отпустить и остаться наедине с этой болью, с этим парализующим бессилием. — Что мне делать? Уйти? Как я его прощу?       Надо спасти их брак. Любой ценой.       — Мэрил... — Кэмерон заговорил нежно и осторожно, — Париж был вашим спасением от Лондона. А вдруг Лондон теперь будет спасением от Парижа?       Мэрил смотрела ему в глаза, и он видел, как в них зарождается слабая надежда. Он продолжил:       — Когда-то он привез тебя сюда, чтобы тебе стало лучше. А теперь ты увези его. Либо брось к чертовой матери, либо увези, Мэрил. Ему тут плохо.       Мэрил покачала головой с горькой улыбкой.       — Он написал здесь оперу, Кэмерон.       — И всё, — Кэмерон оживился, — это и всё. Теперь его здесь ничего не держит, кроме постоянного созерцания его предательства, кроме раскаяния. Ты видела его лицо, когда мы уезжали из Шеврёза, Мэрил? Что это было за лицо? Он был измучен. Он был несчастен, неужели ты не видишь?       — Конечно, я вижу... — по щекам Мэрил потекли слёзы. — Но я думала, он несчастен из-за меня.       — Это не так, милая.       Кэмерон притянул ее руки к себе и зашептал:       — Если ты веришь мне, если в тебе осталась еще капля веры в нашу с тобой дружбу — увози его обратно.       — Ты не поедешь? — спросила Мэрил.       — Нет, — Кэмерон покачал головой. — У меня здесь любовь. Наш Туманный Альбион уже не для меня, дорогая. Я хочу осесть среди этих треклятых мимов и лягушатников.       Они оба засмеялись. Мэрил — чуть не плача. Кэмерон — с облегчением.