Соло для Тромбониста

      Череда экскурсий, прогулок по слякоти, которые были изрядно согреты вином, завтраки на террасе или в уютном кафе в центре маленького города — все это напоминало фильм. Пьер был счастлив от одной только возможности быть здесь, быть внутри этой семьи, быть окруженным этими людьми. Он ни разу не остался с Митчеллом наедине, и это было... правильным? Наблюдая за дружной, идеальной семьей, он испытывал все больший стыд за свои чувства. Но когда два дня подряд шел ливень, вся семья оставалась дома. Волшебное время. Митчелл играл на фортепиано, записывая мелодии в нотной тетради, сочиняя музыку прямо на глазах у Пьера. Это чувство было сродни тому, которое испытываешь при входе в храм. Пьер не смел разговаривать, а только смотрел и смотрел на него. Митчелл лишь изредка оглядывал гостиную, скользя взглядом по читающей книгу Мэрил, по Фидо с Кэмероном, устроившимся в обнимку, по Пьеру, не останавливая взгляд.       Но один раз, в самый последний вечер, когда Мэрил поднялась на второй этаж, он остановил на Пьере свой взгляд. Митчелл улыбнулся и стал наигрывать для него одного почти законченную мелодию.       — Как тебе?       — Мне? — растерялся Пьер.       — Тебе. Подойди.       Пьер подошел, боясь дышать.       — Ближе, посмотри на ноты. Я буду играть.       К удивлению, основная мелодия не содержала аккордов. Только одну линию отдельных нот.       — Что это? — спросил Пьер в полном замешательстве.       Митчелл повернул голову, слегка приблизив свое лицо к лицу Пьера.       — Прочитай.       У Пьера закружилась голова, он сглотнул и наконец увидел пометку карандашом в правом верхнем углу:       Solo Trombone       Пьера словно окатило кипятком. Он отшатнулся от рояля, не смея даже посмотреть на композитора. Парень кое-как сумел сказать «спасибо» и сбежал в свою комнату.       Композитор остался сидеть за роялем, опустив взгляд на клавиши. Он гладил их нежно, почти невесомо, будто трогал чьи-то дрожащие трепетные губы.       Реальность вернулась предупреждающим и серьезным голосом Кэмерона.       — Зачем?       Митчелл, не глядя, улыбнулся в ответ.       — Это наша с ним кода, Кэмерон, разве не очевидно?       Он поднял взгляд. В глазах влажно дрожал свет каминного огня. Резко сдвинутый стул проскрежетал – Митчелл поднялся. Несколько секунд он стоял как вкопанный, а потом быстро пошел к выходу, захватив зонт и пальто.       Через три часа он вернулся, промокший, побледневший, но собранный. Митчелл отдал няне потяжелевшее пальто и поднялся наверх.

***

      На следующее утро все были молчаливы, кроме детей. Кэмерон выглядел задумчивым. Мэрил — тоже. Не позавтракав, они погрузили чемоданы по багажникам и стали рассаживаться.       Пьеру не хотелось уезжать. Он чувствовал, будто сейчас что-то между ними с Митчеллом произошло. Что-то невероятно близкое.       — А Митчелл? — осторожно спросил Пьер, кивая на стоящего в дверях композитора, который просто наблюдал за ними.       Мэрил натянула на себя улыбку.       — Он захотел остаться еще на несколько дней. Ему здесь хорошо пишется.       Дети хныкали, когда их выводили из дома мимо папы. Митчелл присел на корточки и стал целовать их, шепча утешения и обещания.       Фидо молчал, глядя то на Кэмерона, то на Мэрил.       Ворота закрылись за ними, и пасмурный двухэтажный дом, вместе с Митчеллом, исчез из виду.       У Пьера предательски задрожали ресницы и он отвернулся к окну.