Через тернии к звездам

Так заведено свыше, что никто не может знать заранее, насколько важным станет для другого. Какова будет значимость этого человека для нас, мы можем предположить заранее, но с такими людьми, как правило, жизнь нам так и не дает шанса на прочную связь. Те же люди, от которых мы ничего не ждем, и которые приходят в тот миг, когда ты зациклен совершенно на другом, становятся чаще всего неотъемлемой частью наших жизней, и идут с нами рука об руку долгие десятки лет. Так уж сложилось, что редко можно сделать исключение из этого правила, особенно, имея сильное на то желание. И чем больше желание удержать кого-то, стать значимым для кого-то, тем скорее произойдет разрыв материй, разрыв вопреки твоим желаниям. И чем больнее тебе, чем ярче воспринимаются события, тем точнее, в этом можешь быть уверен, жизнь ударила под дых твои ожидания, которые после не будут иметь смысла даже для тебя самого. И встретившись однажды, одним прохладным утром с ним, Лёва не ожидал и не ждал ничего особенного, томясь мыслями о совершенно другом человеке в неразделенной любви. Не почувствовал он ничего и тогда, когда услышал его голос, увидел его печальные и в то же время задорные глаза, наполненные ни чем иным как любопытством, смешанным с равнодушием. И отвечая на вопрос Лёвы, Саша также ничего и не подозревал, лишь смотрел и видел перед собой худого подростка с потерянным видом, с лохматыми вихрами темно-русых волос, и пронзительно светлыми глазами. Его поджатые губы выказывали смущение, глаза искали себе место на какой-то точке, подальше от нового знакомого, темные глаза которого разглядывали его как-то уж очень пристально, и оттого становилось более чем неловко, особенно учитывая то, что был он явно старше. - Я Саша. Кто-то зовет Шуриком. Ну, ты понимаешь, как удобнее. Как твое имя? - Родился Егором, но вообще-то давно зовут Лёвой. После одной истории из детства… Разъяснив причину такой кардинальной перемены имени, и снабдившись тем, зачем подошел к этому худому парню, мальчик со светлыми глазами все ещё поглядывал на нового знакомого, который что-то говорил окружившей его молодежи, активно жестикулируя. По какой-то неведомой причине практически все присутствовавшие, даже те, кто на данный момент не имел прямого диалога с Сашей, смотрели именно на него, он приковывал их внимание не то своим обаянием, не то чем-то ещё менее объяснимым и понятным для обычного подростка, именно такого, как Лёва. Никто и подумать не мог, что это ничего не значащее на первый взгляд знакомство, выльется во что-то большее, и не ожидал ничего даже тогда, когда по какому-то стечению обстоятельств, молодые люди начали пересекаться и понемногу общаться, развивая в себе привычку быть рядом, быть друг возле друга и внимать речам друг друга, прислушиваться и начинать доверять шаг за шагом. Смотреть друг на друга, будучи рядом, изучая нового знакомого, обводить глазами фигуру, непривычные черты лица, неровно лежащие волосы, выразительные глаза и не менее выразительную улыбку, в которой сквозило что-то до боли родное, словно теплый ветер, бьющий в лицо, когда стоишь посреди поля устланного шелковой травой. Ничего не подозревали и тогда, когда младший впервые решил довериться, доверить свою душу излитую в строчках стихов, наполненных переживаниями и эмоциями. И когда после, старший внимал неожиданным приливам откровений, поначалу растерявшись, а потом кутая в мягких объятиях тонкий рук. И все постепенно завертелось-закрутилось, и дорожить друг другом стали больше чем многими другими, и доверяли то, что не доверяли многим, и занимались одним делом, вдохновляясь задумками друг друга. И делились одной сигаретой на двоих, и смотрели проникновенно, так, что немели кончики пальцев, путаясь в своих ощущениях и гоня неожиданные выводы из головы как можно дальше. И строили планы на будущее уже совместно, наконец поняв, что что-то связывает по жизни, а не только в определенном отрезке времени и пространства. Изливали душу под луной лепестками откровений, уже не боясь реакции другого, внимательно вслушивались в истории, рассказанные бесконечное множество раз повдоль и поперек, не имея сил прервать, потому что слишком доверяли. Сидя с сигаретой на балконе, пропускали через себя летний ветер и откровения, без страха касались пальцами рук друг друга, плавая в океане понимания и ощущая, что дышат одним и тем же воздухом. И, в общем-то, было уже совсем не важно, что заброшены какие-то дела, и что дома стали бывать реже, а друг для друга стали важнее всего. И вроде бы ничего не изменилось, а жизнь заиграла новыми красками, и доверять миру стало проще, будто появилась гарантия, что все будет хорошо, потому что рядом. Рядом тот, кто поймет и утешит, кто выслушает и поможет поверить, что все не так страшно, и это лишь ты сам накрутил себя ненужными выводами. А главное что к жизни нужно относиться проще, дышать ею как воздухом, без лишних заморочек, усугубляющих твое положение, как одинокой песчинки в океане. И быть проще, чтобы не притворятся кем-то, а только собой быть, не изменяя себе, даже если жизнь потребует измениться. И поэтому никто не удивился, когда оставшись наедине, перестало быть достаточно косых взглядов и прикосновений украдкой, покрытых пеленой дружбы. Глаза стали казаться ярче обычного, а улыбка обворожительнее, и сидя плечом к плечу стало слишком сложно сдерживать себя, чтобы не потянуться и оказаться ближе дозволенного друзьям, и тонуть в радуге родных глаз. Сантиметр за сантиметром становиться ближе, не осмеливаясь дать волю кистям рук в изящном танце, а лишь прикрывая глаза, но не до конца, чтобы видеть знакомые уже черты, стирающие привычные грани. Прикосновение теплых губ как нежная морская волна, которая сначала берет в свой плен, а затем осторожно отпускает, лишь давая попытку вздохнуть, но не выбраться на берег. Тепло губ убаюкивает в своей немоте, разгорается глубоко внутри ответным трепетом, который позволяет слиться в одно целое, плавя плоть в урагане эмоций. Танец губ так необходим, руки тянутся вслед, касаются мягкой кожи осторожно до дрожи, разум проваливается в глубину вселенского тепла, окутывающего горячей темнотой, окружая звездами, сияющими в темноте, вокруг теплых рук, прижимающих к себе, теплых губ, поддающихся, но требовательных. И поначалу потерявшись в теплой темноте окружившей звездами, обретаешь сам себя, лишь объединившись с ним в одно целое. И уже без возможности остановиться, только проникнуть в самую глубину, доверяя ему все свои страхи и слабости, лишь бы непоколебимая вера в тебя оставалась частью его сущности.