Разговоры с мертвыми

      Келли не знал, сколько прошло времени с тех пор, как его погрузили в темный фургон и повезли в неизвестном направлении. То и дело тянуло в сон, но мальчик заставлял себя бодрствовать. Засыпать было страшно, не зная, где и как он проснется. Смотреть на дорогу он мог только сквозь небольшое продолговатое окно, выходящее на водительские места и лобовое стекло. Но вид не отличался разнообразием — снегопад и высокие деревья по двум сторонам дороги. Интересно, они проезжали там, где случилась та страшная авария? Мальчик посильнее закутался в выданную ему безразмерную куртку, пытаясь согреться. Изо всех щелей фургона дул морозный воздух, от которого, казалось, никуда не деться. Подобрав под себя ноги, Келли уткнулся в угол сидения, и в этой попытке спрятаться от холода все-таки заснул.       Во сне ярко вертелась череда образов, особенно повторялся тот, последний, когда Джереми прижал его к себе, обещая вернуться. Он неизменно сменялся тем, что мальчик бросался за фургоном, но между ними вставали огромные непробиваемые решетки. А дальше завывала вьюга — и по-новой. В один момент изображение тряхнуло, мальчик врезался болящим лбом в стенку фургона, и открыл глаза. — Приехали, выходи, — двери с мерзким скрипом растворились, и показались двое его сопровождающих.       Теперь на них вместо белых халатов были длинные темные плащи. Келли отрицательно мотнул головой, чувствуя, как пересохли губы. Эти двое не вызывали доверия, как и место, куда его привезли. Все это с самого начала мало походило на перевод из одной больницы в другую. — Что, особое приглашение нужно? — нетерпеливо воскликнул один из мужчин и выволок мальчика из фургона. — Куда вы меня привезли? — оглядевшись, спросил Келли и сделал шаг назад. Фургон находился в овальном дворе, который окружали высокие кирпичные стены, расходящиеся внизу темными арками. Окна были темными и вытянутыми, в некоторых из них мерцало приглушенное свечение. Вечерело, и в сумеречном свете это массивное старое здание выглядело довольно зловеще. — В твой новый дом. Пошли, живее, — подтолкнул его в плечо один из сопровождающих.        Между двух арок располагалась массивная дубовая дверь с выщербленными на ней узорами. Звери с раскрытыми пастями — большего Келли разглядеть не успел, оказавшись в просторном холле. Под ногами лежала серо-белая плитка, стены украшали огромные тяжелые лампы, и в разных направлениях вели монументальные лестницы, перила которых украшали слегка подсвеченные статуи. Да, это место определенно мало походило на больницу, хотя здесь и витал легкий запах лекарств. Но полумрак и ощущение чего-то старого и массивного заставляло чувствовать себя весьма неуютно.        Путь лежал к лифту, тоже старому, с кованым узором на решетках. Келли никогда не ездил на таких, и смотреть вниз, пока конструкция уходила ввысь, оказалось страшновато. Затем перед ним открыли высокие двери, и мальчик очутился посреди большого кабинета, чем-то походившего на гостиную в каком-нибудь старинном особняке. Пара кожаных диванов и кресел, полки книг от пола до потолка, старомодные лампы, даже камин, над которым висела волчья голова.        В кабинете находились двое: мужчина лет шестидесяти и второй, раза в два моложе. Пожилой был одет в длинный теплый халат, поверх домашних рубашки и брюк, седые волосы выглядели тщательно уложенными, образ этакого богатого профессора дополняли овальные очки в серебристой оправе. Второй смотрелся гораздо проще: черные брюки и рубашка, на которой виднелся тонкий алый узор. Зализанные темные волосы и прищуренные глаза. Малоприятный тип. — И что вы собрались рассказать, директор? — Не беспокойтесь, Гордон, я расскажу ему все, что нужно, — пожилой мужчина мягко улыбнулся, поправляя очки. — Не слишком ли много чести? — процедил тот, что помоложе, и оба обернулись на вошедших. — О, вот и вы! — директор широким жестом указал на кабинет. — Келли Флеминг, я полагаю? Проходи!        Мальчик коротко кивнул, переводя взгляд с одного на другого. Гордон прищурился, задержав взгляд на его лице, и, Келли показалось, губы мужчины брезгливо скривились. — Приятного вечера, директор, — он развернулся, стремительно проходя мимо мальчика, так, что тот едва успел увернуться. Дверь громко захлопнулась. — Вы можете идти, — хозяин кабинета по очереди взглянул на сопровождающих, — в столовой как раз подают ужин. А ты садись, выбирай любое понравившееся место. Келли немного растерянно сел на ближайший диван, не сводя с мужчины глаз. — Тяжелая выдалась дорога? Сочувствую. Хочешь сока? — не дожидаясь ответа, директор подошел к одной из полок, доставая графин с оранжево-желтой жидкостью. — Из рогатой дыни. Уверен, ты такое еще не пробовал. Ах да, забыл представиться, — он вручил гостю напиток, наливая и себе тоже. — Я Джонатан Кэррол, директор академии Вентра, — мужчина с легким звоном коснулся своим стаканом того, что держал в руке мальчик. — Рад познакомиться с тобой. — Что это за место? Почему… — Как много вопросов, мой мальчик, — улыбнулся директор, — и так же много ответов. Я все тебе расскажу, но давай по порядку. Ты догадываешься, почему ты здесь? — Потому что я вижу мертвых? — тихо спросил Келли, делая небольшой глоток сока. После изматывающей дороги он казался особенно вкусным. — Все верно, — Кэррол кивнул. — Ты обладаешь потусторонним зрением. Что такое академия Вентра? Здесь живут и учатся такие дети, как ты. — Они тоже видят мертвых? — недоуменно воскликнул Келли, едва не выронив стакан. — Нет. На данный момент такая способность выявлена только у тебя. Это крайне редкий дар. Один из самых тонких и изысканных, пожалуй. Здесь же собраны обладатели самых разнообразных талантов. Кто-то может читать мысли, кто-то становиться невидимым, кто-то и вовсе превращаться в животное. — Разве это возможно?! — В Вентре возможно все, Келли, — директор улыбнулся, глядя в совершенно недоуменное бледное лицо мальчика. — Подойди.        Кэррол подошел к книжным полкам, и, ловко поменяв местами несколько томов, заставил неподъемные с виду шкафы раздвинуться, открывая огромное окно. Келли осторожно приблизился, на мгновение утратив способность двигаться и даже дышать.       Вид открывался на большой шестиугольный зал высотой в два, а то и в три этажа. Внизу стояли человек пять детей и двое взрослых. Две девочки вышли на середину зала, становясь друг напротив друга. Одна из них взмахнула руками, и те засветились, испуская яркие искры. Вторая, казалось, ничего не делала. Но, когда искры собрались, бросаясь в нее, она просто исчезла. Первая огляделась, и с возмущенным видом нашла противницу стоящей в ряду с остальными детьми. Та улыбнулась, и девчонку с искрящимися руками окружили ее полупрозрачные копии. — Линдси нужно поработать над плотностью своих образов, — покачал головой Кэррол, и положил ладонь на плечо изумленно застывшего у окна мальчика. — Видишь, я не обманываю тебя. Это не плод твоего воображения, и ты вовсе не сходишь с ума. — Как они… так могут? — А как это можешь ты? — Я так не могу! — Верно. Твоя способность ментального свойства. Их — практического. Это если говорить коротко. Поскольку каждый талант уникален, мы можем классифицировать их лишь условно. Ведь порой один и тот же ребенок обладает сразу двумя, или вовсе тремя особенностями. — Почему так происходит? Я ведь не был… таким. — Был, Келли. У тебя была предрасположенность. А толчок, произошедший во время аварии, физический и моральный, привел ее в действие. — То есть, в каждом человеке заложена какая-то… особенность, но она не проявляется просто так? — Мысль верная. Только — не в каждом. А в очень и очень немногих. Таких детей, как ты, единицы. Это как лотерея: невозможно предсказать, как и у кого проявится талант. До сих пор мы считали, что он не передается по наследству, но вскоре нас ожидают новые исследования. — Вы говорите о детях… а что становится с ними, когда они вырастают? Директор покачал головой, допивая свой сок. — Это нам неизвестно. Вы — первое поколение, и самым старшим из обитателей Вентры еще нет двадцати лет. — Вы хотите сказать, раньше не встречалось ничего подобного? — Встречалось, я полагаю. Но у нас почти нет достоверных данных об этих случаях. Мы собираем их по крупицам, — Кэррол указал на высокие книжные полки, — но на тысячу слухов лишь один может оказаться достойным хоть какого-то внимания. Такие явления, как ведьмы, оборотни, ясновидящие и прочие — все это глупые суеверные сказки. Но все это имеет под собой реальную основу. Кажется, я тебя утомил? Понимаю, в твоем состоянии это слишком много. Тебе нужно отдохнуть и освоиться. — А… когда я смогу вернуться домой? — Домой? — седые брови директора удивленно приподнялись. — Мой мальчик, теперь Вентра твой дом. — Но я… мой брат… я бы хотел… — К сожалению, твой брат не обладает экстраординарными талантами. Ему здесь не место. — Но вы не можете просто разлучить нас! Кроме него у меня никого нет! И у него, кроме меня… — Я знаю. Но вне этих стен мир не поймет и не примет наших подопечных. Потому мы не только обучаем, но и защищаем их. Что обычные люди хотят сделать с чудовищами из своих сказок? Правильно — уничтожить. Содрать шкуру с оборотня, всадить кол в сердце вампира, сжечь колдунью. Ничего не изменилось. За пределами Вентры на тебя будут смотреть, как на сумасшедшего. Если бы не доктор Стаффорд, они заперли бы тебя в психушке и пичкали всякой дрянью, чтобы только выдрать из тебя твой дар. — Но я могу не говорить о нем и не… — Твои силы будут расти. Хоть ментальные способности и легче скрыть, чем практические и, тем более, физические, но ты не сможешь скрывать их вечно. Одно то, что твои глаза теряют цвет, когда ты видишь потустороннее, не останется незамеченным. — Мои глаза?.. — Да. Это особенность потустороннего зрения. От этого ты и чувствуешь боль — идет трансформация. Сетчатка глаза меняет свойства, когда в поле зрения попадает душа умершего, и радужка утрачивает этот яркий голубой цвет. Обрати внимание, когда будешь на практике. — Откуда вы знаете? Вы ведь сказали, что здесь нет никого с такой же способностью. Директор мягко улыбнулся и вновь указал на стены книг. — Ты единственный в этом здании, кто может контактировать с мертвыми, но не единственный на свете. Потому в общих чертах я знаю, что представляет собой твоя способность. — Я хочу домой. К Джереми. — Бедный ребенок. Я знаю, это тяжело. Но мы все через это проходим. Быть особенным, значит, быть исключенным из обычного мира. — Я не хочу! Не хочу быть особенным! Отпустите меня! Я хочу домой! — мальчик отступил от директора, не желая слушать его слова и воспринимать их, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Келли, твоего дома больше нет. Тебе некуда возвращаться. И, ради твоей же безопасности, я не могу тебя никуда отпустить. — Кэррол в один шаг оказался рядом, по-отечески обнимая мальчика. — Здесь ты найдешь свою новую семью. Твои слезы по прошлому, они лишние, — директор приподнял его лицо за подбородок, стирая с щек влажные дорожки. — Мой брат — не прошлое! — Келли оттолкнул мужчину, отшатнувшись от него, едва не переворачивая старинную статуэтку со стола. — Непростой эпизод, директор? — со стороны двери послышался голос Гордона. — Я стучал, но вы были слишком увлечены, — он невинно пожал плечами, скользнув быстрым взглядом по Келли. — Я принес архив, который вы просили, — он протянул Кэрролу увесистую потрепанную папку. — Оперативная работа, похвально. У меня будет к тебе еще одно поручение. Точнее, просьба. Отведи мистера Флеминга в его комнату.        Келли показалось, что на мгновение желтоватые глаза Гордона недовольно сощурились, а затем устремились на него. Колючий неприязненный взгляд, выдерживать который было трудно. — За мной, — коротко бросил мужчина, развернувшись к двери. — Ах да, — окликнул его директор, — подберите ему что-нибудь в гардеробной. — Непременно, — и, не удостоив мальчика ни единым взглядом, Гордон быстрым шагом двинулся вперед по коридору.       Келли еле успевал за ним, по пути пытаясь рассмотреть и запомнить местность. — Быстрее, Флеминг. Что ты тащишься, как мертвый? — бросив на него взгляд через плечо, окликнул Гордон. — Стараюсь разглядеть мертвых детей, спешащих за вами.        Мужчина резко остановился, всем корпусом развернувшись к мальчику так, что тот едва не врезался в него. — Очень остроумно, Флеминг. Советую держать свой острый язычок при себе. — Простите, у меня и в мыслях не было вас обидеть, — снова выдерживая этот неприязненный взгляд, ответил Келли. Интересно, Гордон смотрел так на всех или мужчине не приглянулся именно он? — Иди за мной. Молча.       Келли послушно кивнул, и, спустя пару поворотов, Гордон открыл перед ним двойные двери, пропуская внутрь большого склада с одеждой, обувью и другими вещами, вроде сумок, солнечных очков, наручных часов и прочего. — Ого, — мальчик огляделся, задержав взгляд на толстовке с нецензурной надписью. Мало похоже на школьную форму. — Выбирай. И поживее — я не собираюсь ждать тебя вечность, — произнес Гордон, усевшись в стоящее у дверей кресло и доставая из кармана небольшой кожаный блокнот.       Келли направился вперед между полок, рассматривая всевозможные вещи, каждую из которых он мог взять себе. От футболок с яркими картинками до строгих пиджаков на замысловатых застежках. В итоге он остановил выбор на синей футболке с мультяшным монстром, джинсах и черной теплой кофте поверх. В коридорах этого места было очень зябко. Сложив все это аккуратной стопкой, мальчик направился к ожидающему его Гордону, который с важным видом листал свой блокнот. — Я выбрал, — произнес Келли, остановившись напротив. Гордон поднял глаза от своего чтива, окинув его взглядом с головы до ног. — Переодевайся. — Прямо здесь? Уголки губ мужчины приподнялись в усмешке, и он медленно кивнул. — Ага. Приступай.        Келли недовольно поджал губы, сделав шаг назад за ближайшую полку, и стягивая с себя больничную одежду, в которой был все это время. Переодев джинсы, он бросил взгляд в зеркало напротив и с легкой брезгливостью стянул с головы бинт. Над бровью виднелась тонкая кровавая линия, которую, видимо, успешно зашили врачи. Мальчик осторожно коснулся ее, и поморщился от боли. — На твоем месте я бы этого не делал, — послышался сзади голос Гордона.       Взглянув на него через зеркало, Келли поспешно надел футболку и закутался в большую кофту. — Дай руку, — потребовал мужчина, и мальчик нехотя послушался, не сводя взгляда с заостренного лица.        Гордон перехватил его запястье, доставая из кармана небольшой черный браслет с тонкими металлическими полосками. — Что это? — Небольшой подарок, — усмехнулся тот, застегивая вещицу на руке Келли. — Спасибо, — растерянно отозвался мальчик, отметив холодную усмешку в ответ.       Должно быть, сказывалось общее состояние, но он ощутил, как от металлических полосок словно обожгло кожу. Лишь на секунду — затем браслет почти перестал чувствоваться. — Никогда не снимай его. Идем, — окинув его долгим взглядом, произнес Гордон, и, спустя несколько поворотов и лестниц, остановился у одной из дверей. — Прошу, — он плавно открыл ее перед мальчиком и жестом указал вперед. — Твой новый дом.       Келли сделал шаг вперед и замер на пороге. В небольшой комнате стояло несколько кроватей вперемешку с креслами, полками и столами и на всем этом сидели трое подростков. Один из них сидел на столе, вышкребая на нем что-то длинным когтем. Поднявшиеся глаза оказались совершенно желтыми, а зрачок — вытянутым, как у зверя. Другой каким-то образом оказался сидящим на высоком шкафу, и плавными движениями рук заплетал идеально ровную сетку паутины. Третий же просто лежал вниз головой на диване и в таком положении потягивал ярко-красный сок из бокала с трубочкой. Все они удивленно и заинтересованно обернулись, устремив взгляды на вошедших. — Добрый вечер, ребята. Я привел к вам новенького. Развлекайтесь, — произнес Гордон и закрыл дверь за спиной Келли.