Легенда о Золотой Маске

      Лиар, едва заперев дверь в свою спальню, упал на кровать, тяжело дыша - лавина душевных терзаний сокрушала его, грозя вырваться смехом и рыданиями одновременно и свести с ума. Как только хватило сил держать лицо перед девушками! В одном с ним доме, совсем близко, находится живое воплощение рукотворного чуда, символ победы над Третьим искусством разрушения - над смертью! Который едва не был уничтожен в угоду вымышленным правилам! Чуть успокоившись, лвэссэр позаботился о свете и о паре листов бумаги, чтобы обратить водоворот мыслей в ровные строки. После записи были заботливо убраны в тайный ящик, а цепочка размышлений о природе преображения Эйды привела эльфа, очевидно уже приговоренного к бессоннице в ближайшие несколько дней, к решению немедленно посетить скрипторий на горе Дут. Подгоняемый тревожной тишиной спящего города, Лиар быстро шел по пустым улицам ночной столицы, путь его лежал к окружной аллее, ведущей к поросшей черными елями горе.       Нащупав каменную лестницу, так искусно скрытую, что никому и в голову не пришло бы искать её среди зарослей колючего кустарника, эльф поднялся к одинокой башне. Лиар, оглянувшись и прислушавшись к тишине, потушил фонарь и вошел внутрь, оставшись незамеченным. Здесь, в полном одиночестве он смог до рассвета раствориться в воспоминаниях и мечтах, снимая защитные чехлы с книжных полок и по закладкам находя нужные главы в древних книгах. Когда-то он лично ровным, отточенным на бесчисленных черновиках почерком одну за другой наносил на тонкую кожу, а позже - бумагу, чернильные строки. Тогда страницы будущей книги были ровными и чистыми, а смысл написанного терялся в напряжении от старания сделать работу безупречно и не оставить капель чернил или смазанных букв. После Лиар отдавал страницы мастеру и брался за новую книгу, и прошел не один век, прежде чем он вернулся к тем книгам уже в качестве читателя. Теперь в столице работает целая типография, станки давно заменили дрожащие от волнения руки, а страницы старых рукописных изданий пожелтели и заметно поистрепались. Лвэссэр видел в этом ценность написанного для многих, ведь нет ничего печальнее, чем мудрая, но идеально сохранившаяся, возможно так ни разу не открытая, книга. Теперь его волновало будущее подопечной, как и сколько ей придется жить в новом теле, будет ли она здорова и благополучна, что ответить ей, когда неизбежные вопросы будут заданы, насколько страшна окажется правда. Перелистывая том за томом, свиток за свитком, эльф все больше разочаровывался в своей библиотеке. И когда в скриптории стало совсем светло, а свечи догорели, князь смирился с ролью первооткрывателя, бесстрашно ступающего навстречу неизведанному знанию, но желанному и ранее недоступному. Поиск длиной в целую эру близился к завершению, и Лиар, зевая в кулак и потирая сонные глаза, возвращался домой с предчувствием эпохальных событий.       А в это время по другую сторону хребта Ярниэлэ, на краю Великих лесов путники спешили во владения эльфийского владыки Эленлассэ. Хранимый магией эльфийских княгинь и сталью мечей Златой Север остался позади, и впереди простирались дикие и опасные земли. Возглавляющий отряд Тьярэл выбрал путь вдоль границ Зеленой Стены — огромного древнего леса, надеясь увидеться с сестрой, которая несколько лет назад отправилась нести службу в приграничную крепость. Сын лвэссэра мало знал о народе, населявшем эти земли, и с опаской поглядывал на лес, невольно слушая бесконечные истории словоохотливого волшебника, ехавшего за его спиной. Поначалу Тьярэл боялся быть обнаруженным и просил молчать, но после смирился и старался больше полагаться на свои глаза, нежели уши. Чем дальше они уезжали от Зарне Эглерен, тем меньше эльфу хотелось спорить с волшебником, чей облик после нескольких дней пути по горам и лесам вызывал опасения - усталость, старость или болезнь легко опознать, но Дарронкор выглядел так, словно его морщинистое лицо и пестрая борода были частями плохо сшитого маскарадного костюма и теперь от бесконечной дорожной тряски расползались в разные стороны. Глубокий капюшон походного плаща скрывал волшебника, однако на стоянках он убирал его и старался расположиться поближе к сопровождающему, так что эльфа пробирала дрожь от одного только взгляда на спутника. Отряд стражей сочувствовал Тьярэлу, при этом бездействуя в умеренном отдалении. Тьярэл же обладал живым воображением и бесконечной вежливостью, так что был вынужден с ужасом дожидаться, когда Дарронкор явит истинную личину, либо вернется к прежней, теперь по-настоящему понимая презренное отношение отца к колдуну-бродяге.       — Здесь живут лесные эльфы? — Вопрос озадачил волшебника, заставив задуматься.       — Да, но их осталось мало, я уже не припомню, когда в последний раз видел кого-то из барфэ. Но если мы их встретим, то будь начеку мой друг, барфэ не жалуют чужаков, — хмуро ответил Дарронкор.       — А руйи? — Тьярэл проверил, достаточно ли близко лежит колчан, и вернулся к костру.       Старик пожал плечами, словно впервые слышал о них.       — Твари, живущие глубоко под землей и поднимающиеся по ночам на охоту.       — Ты о гоблинах? Я уже и забыл, что северяне зовут все по-иному! Гоблины живут в горах далеко-далеко отсюда, и нам они не опасны.       Удивленный ответом Тьярел промолчал, а потом и вовсе завел разговор о другом. В конце концов, на привале можно поговорить и о приятном, зачем тревожить лихо? Дарронкор, опустошив миску, притворился спящим, укрывшись покрывалом с головой, пока эльфы обедали у огня, и их незамысловатые беседы он пропускал мимо ушей, так же как ранее Тьярел его байки. Волшебник задавался вопросом, как вообще он оказался в северных землях и выжил чудом, когда его путь лежал совсем в другом направлении, как проверенные карты могли его обмануть, и почему он заблудился на исхоженных им же тропах. Силы его уходили стремительно, и это тоже изрядно беспокоило. К счастью, опасения оказались напрасными, и новый день, проведенный в дороге, и очередная ночь под сенью вековых деревьев прошли спокойно. Утром, едва взошло солнце, путники отправились дальше, и темный таинственный лес по-прежнему тянулся до самого горизонта. Тьярэл осматривал окрестности, ведь согласно карте скоро они должны прибыть в город-крепость Догнеку, располагавшийся на границе леса. День выдался жаркий, солнце грело сильнее, чем в летнюю пору и привыкшему к прохладе гор эльфу пришлось тяжело. И когда по пути им попалось озерцо, он решил сделать привал, несмотря на протесты волшебника. И, как оказалось, маг был прав.       От оглушительного крика лошади поднялись на дыбы. Едва стих отчаянный вопль, исходивший из чащи, как послышались тяжелые шаги и треск ветвей. Эльфы, схватив оружие, приготовились к сражению с неведомым врагом, мгновение спустя Тьярел увидел бегущего к ним огромного тролля. Следом за чудовищем, державшегося в тени леса, бежал воин в доспехах и шлеме, скрывающем лицо. Меч воина был в крови. Лесной тролль взмахнул кулаком, но не успел нанести сокрушительный удар: две стрелы, одна за другой, вонзились в его толстую шею. Тролль взревел и одним ударом отбросил оказавшегося слишком близко воина в озеро. Тьярел убрал лук и бросился ему на помощь, но внезапно из леса появился второй незнакомец на коне и, спешившись, поспешил к барахтавшемуся на мелководье товарищу, не обращая внимания на ревущего и крушащего деревья тролля.       — Простите, глупо вышло... — начал Тьярэл, пока его отряд расправлялся с троллем.       — Да уж! — резко ответил воин, отталкивая протянутую руку.       Тролль, между тем, не думал погибать, вырывая из тела эльфийские стрелы. Он поднялся и, шатаясь, направился обратно в лес, но тут путь ему преградили стражники, сумевшие оттеснить монстра. Один ухитрился взобраться на дерево и парой ударов пустить солнечный свет. Один неверный шаг, и чудовище, споткнувшись, упало прямо под яркие лучи и в мгновение ока обратилось в груду дымящихся камней. Воин в доспехах выбрался из воды и снял шлем, тяжелые волосы золотистой волной легли на плечи, засияв в осеннем свете.       — Как же ты могла так оплошать? То был обычный тролль, — подшутил один из прибывших из леса стражей.       — Если бы не эти сопляки, я бы его убила! — огрызнулась девушка, выжимая густые волосы.       — Что за шум? Вы в порядке? — из-за деревьев показался высокий эльф с корзиной, полной спелых орехов.       Следом выбежал еще один, совсем маленький, очевидно, эльфёнок. Увидев мертвого тролля и целый отряд, оба переглянулись.       — Элеонора, ты цела? — с ветви спрыгнул стражник, и эльфийка обернулась к нему.       И пока все собрались вокруг останков тролля, радуясь благополучному исходу сражения, а колдун успокаивал встревоженных лошадей, обрадованный Тьярэл узнал девушку и бросился к сестре. Как он мог знать, что встретит Элеонору так неожиданно? Эльфы обнялись, радуясь долгожданной встрече, не скрывая счастливых слез. Остальные стражи из команды Элеоноры окружили Дарронкора, которого, как оказалось, многие знали в этих краях. Долгие годы от мага не было вестей, и многие считали его погибшим, поэтому прибывшие вслед за троллем местные эльфы очень обрадовались, обнаружив волшебника живым и здоровым.       — Мы не оставим тебя в покое, пока не узнаем, что произошло! — восторженно твердил маленький эльф, которого звали Нирто.       — Лучше узнай, кто этот незнакомец! Из-за него на нас напало чудовище, — властный окрик сверху прервал теплую беседу.       На дереве стоял эльф в черных одеждах и, одарив незваных гостей недобрым взглядом, одним прыжком спустился на землю.       — Прошу прощения, что не представился, но, кхм, в битве важнее было...       — Говори по делу! — резко оборвал его стражник.       Тьярэл, ожидавший иной благодарности за помощь, нахмурился, из последних сил сдерживаясь, чтобы не нагрубить наглецу в ответ.       — Стражи Догнеку, перед вами сын Владыки Севера, Тьярел. Мой путь лежит в земли к югу от Златого Севера, лвэссэр велел сопроводить волшебника.       Дарронкор подошел ближе, желая вступить в разговор: "Я и есть тот самый волшебник, надеюсь, вы помните? Златой Север поистрепал меня, но перед вами стоит тот же колдун, клянусь своей бородой, — Дарронкор поклонился, замечая как сильно поредела та борода.       Тьярэл ухмыльнулся:       — Собратья из леса, вы неизменно осторожны. И манеры ваши иные, в чем я еще раз убедился. Ну, да что с вас взять. Мы идем по делу и не хотели потревожить покой лесных эльфов. Думаю, я скоро смогу завершить поручение и освободиться от бремени службы.       — Мы окажем вам содействие, — Элеонора ласково улыбнулась брату, и Тьярел дал согласие, облегченно вздохнув: кто знает, как скоро он вернулся бы к сестре, ведь путь предстоял долгий и непростой.       Истории сестры был приятнее, чем пустая болтовня чужака, и Тьярэл тысячу раз благословил звезды, обретя компанию Элеоноры. Ее небольшой отряд влился в отряд принца, направляя пути северян в обход природных препятствий в виде топей, зарослей колючих кустов и оврагов, иногда уходя вперед на разведку, и волшебник в одиночестве предавался размышлениям - теперь о том, как незаметно сбежать. Жаль, что он так бездарно упустил возможность скрыться во время атаки тролля. Заклинание вот-вот развеется, обнажая омерзительную внешность существа, чуждого привычным образам этого мира: ни эльф, ни человек, ни даже гоблин. Вспоминая о том, как резво расправились с троллем его сопровождающие, Дарронкор покрывался холодным потом и натягивал рукава на потемневшие и потрескавшиеся руки. Голос охрип, в гриве коня мелькали яркие пятна несуществующего света, разговоры и стук копыт смешались в поток неразличимого шума. Дарронкор с трудом держался в седле, чувствуя, как тело наливается тяжестью и мышцы сводит болезненная судорога. Неужели он... умирает? Но ведь уговор был о другом... Разве сделка утратила силу? Или ее отменили? Вряд ли его намерения были так очевидны, чтобы заподозрить предательство. "Ацхэ могла".       Дарронкор жил долго и помнил многое: как мир был объят огнем, как губителен мог быть холод, когда небеса разбиты, как Луна впервые взошла на небосводе. Многое изменилось, но мало что осталось понятным в вихре перемен. Последнее, что он помнил об ушедшей эпохе, был день, когда бесчисленные воины преклонили колени у горы, на которой в одиночестве стояла Ацхэ. Сотни армий, явившиеся, казалось, со всей Вселенной ради общей цели, ведомые единым порывом поклонились Ацхэ. Зимний ветер яростно рвал знамена, пригибал к земле, и солнечный диск словно был пойман в огромную черную корону, крепко зажатую в поднятой руке. В тот день Ацхэ победила, и мироздание обрело новые законы.       Волшебник пришел в себя в темноте, лежащий на подстилке из сосновых веток, сухая хвоя впивалась в кожу даже через плотную одежду. Видения исчезали медленно, сны боролись с осознанием нынешнего бытия; над ним простиралось звездное черное небо, его он увидел первым и смог ясно разглядеть каждую звезду - значит, оставили в живых. Голова больше не кружилась, и он, обретя надежду, осторожно пошевелил кистями и ступнями, прислушиваясь к треску хвойной лежанки. Веревок Дарронкор не почувствовал, как и недавней боли, значит обошлось и ему по-прежнему доверяли. Неизвестно, сколько они проехали, прежде чем разбить лагерь, и стоило ли бежать теперь: вокруг него плотным кольцом спали стражи двух отрядов, а часовые неподалеку стерегли стоянку и поддерживали огонь, их тихий смех был прекрасно слышен. Волшебник перевернулся на левый бок, полежал так, всматриваясь в непроглядную тьму, с четверть часа, после решил бодрствовать до утренних сумерек, а там решить свою судьбу. Сонливость вскоре испортила его задумку, но, засыпая, Дарронкор увидел, как сквозь лес медленно прошел трехголовый волк с седоком на спине. Зверь повернул головы в его сторону, выдыхая из пастей клубы густого белого пара, и ушел в ночь.

***

      В сокрытой башне, где заседал тайный совет, царил полумрак, но присутствующие давно привыкли к темноте, обретаясь в подземельях и мрачных северных лесах. В центре круглого стола лежала потрепанная временем карта, сохранившая отметки путешествовавших по ней стражей. Участники Совета Глухих стен нервничали, ведь сегодня им предстояло взглянуть в лицо величайшей опасности, подкравшейся к безмятежному Северу, как снежный барс к добыче. Обычно Совет собирался по менее важным вопросам и, неизменно, тайно, за что и получил свое название. Мудрые лепреконы и гномы осматривали изобретенные лвэссэром яды и зелья, средства от болезней и смертоносное оружие, призванное стеречь покой Златого Севера, делились новостями о появлении драконов, троллей или чего похуже, и решали, кто в этот раз будет с ними бороться. Но сегодня все было иначе.       — Я получил дурные вести с южных рубежей, — начал Лиар. — Сожженный семь веков назад, проклятый лес Чарос вновь ожил. Нет смысла объяснять, что сулит эта весть, но я не отдам приказа, пока не получу убедительных доказательств угрозы, — он оглядел участников совета, хранивших молчание.       — Ожидание затянулось, господа, — повторил лвэссэр, хлопая ладонью по столешнице, — если вам нечего сказать, то время завершить заседание и разойтись по домам.       — Дайте слово, князь, — тихо, но уверенно произнес высокий эльф в белом и, не дождавшись позволения, бросил на каменный стол скрюченную ветвь с черными тонкими листьями.       Приглядевшись, все, кроме Лиара, в ужасе отступили прочь, закрывая носы, но эльф, усмехнувшись, остановил их. Встревоженные советники уселись на места, не сводя глаз с ядовитой ветви и вполголоса проклиная соратника, столь беспечно отнесшегося к их благополучию.       — Верьян, ты сдурел! — рявкнул Лиар. — Довольно было и одного листочка! Где ты ее прятал все время? Эй, откройте окна! Живо!       — Ты просил быть убедительнее, друг мой, — с улыбкой ответил торжествующий Верьян, недаром носивший свое прозвище.— Представляет интерес скорость, с которой гиблое место из рощицы в два рядочка разрастется на весь лес, принеся ядовитый ветер в наш край и остановив сообщение Зарне Эглерен с прочими землями. Торговые караваны обречены, торговля остановится, купцы разорятся!       — Что теперь делать, лвэссэр? — осторожно спросил один из гномов, косясь на ядовитую ветвь.       — То же, что сделали много лет назад. Уничтожим, похоронив зачатки леса под землей. Сжигать рискованно, а рубить его — самоубийство. Верья, опишешь точное расположение леса! Но Чарос вряд ли воскрес сам по себе. Кто-то вмешался в ход событий, и мы во что бы то ни стало должны узнать нашего врага!       Решимость князя совет встретил сдержанным одобрением, словно победа над Чаросом была решенным делом.       — Не помешало бы изготовить противоядие, — вмешался хмурый Верьян. — Меньше будет мертвецов.       Остальные одобрительно закивали, а лвэссэр удивленно посмотрел на самодовольного эльфа, руководившего ходом совета вместо него. "Пора преподать наглецу урок!" — пройдясь по комнате и убедившись, что отвлекающий маневр удался, князь схватил проклятую ветку и швырнул её обратно в Верьяна.       — Сделай, коли возомнил себя мудрецом! Я без малого две тысячи лет ищу противоядие и все впустую, а ты хочешь сотворить его за несколько месяцев?       — Хм, ну почему за несколько месяцев... — отряхивая одежду, пробурчал эльф, убирая ветку в мешок.       — Потому что больше времени у нас нет! — оборвал его лвэссэр. — Когда лес оживал в последний раз, он перекрыл главный тракт за одно северное лето, а посде на нас напали руйи. Под землей царила смерть, на земле царила смерть, или вы забыли, что такое черный ветер, и как целые отряды разом перерезали себе горло после того, как проходили дожди? Руйи вернутся, они осмелели как никогда, почувствовав безграничную силу. Ах, да, вы жили только в планах Создательницы, когда зло свирепствовало во владениях севера, вы не видели настоящего лиха и настоящей угрозы! Зачем я объясняю, можете уходить, бегите прочь! Потому что нам осталось недолго!       — Лиар, довольно. Мне ли не знать, что такое смерть, - подал голос один из советников, взывая к памяти князя.       Помрачневший от растревоженных воспоминаний Лиар вернулся на свое место и мрачно произнес:       — Если бы все было как тогда, мы бы отстояли Север. Теперь будет труднее, нутром чую, что гадкие руйи примкнули к кому-то более могущественному и древнему, как сама земля. Из-за Стальных Хребтов приходят тревожные новости, — Лиар оглядел всех, и решился. — Мертвый бог из мертвого мира вернется! С ним вернутся все твари, порожденные когда-то.       — Невозможно, — прошептал Верьян. Лиар злорадно ухмыльнулся.       — Мои крепости бунтуют против меня, а потом оказывается, что их заклинания неведомым образом переписаны. Но страшнее всего, что я чувствую неповиновение своих воинов. Да и веерами управлять все труднее, раны затягиваются медленнее, злоба льет через край. Что случится, если я не смогу контролировать рубеж и защищать прилегающие земли? Кто поддержит нас? В других краях союзников искать бесполезно, наши слова они забывают быстрее, чем их эхо умолкнет.       — Нужно скорее прогнать бессветных эльфов, пока у нас еще есть силы, — неуверенно предложил лепрекон после некоторого молчания. Тут в спор вступили гномы: одни поддерживали идею о войне, другие опасались навлечь на Север гнев обитателей подземелий.       Громкие возгласы разносились по залу, но Лиар словно не слышал их. Он встал у окна, всматриваясь в ночное небо, мечтая растаять подобно туману или потухнуть, как незаметная тусклая искра пламени: никто не вспомнит, никто не заметит.       Обсуждение завершилось ближе к рассвету решением отправить разведчиков и, не теряя ни дня, готовить армии, соблюдая крайнюю осторожность — шпионы и лазутчики пробрались и в Зарне Эглерен.       — Мы соберем боевые отряды и пошлем к Рубежу и в Чарес, а поводом для военных сборов послужит праздничный парад. Если опасения подтвердятся, мы будем готовы отразить любой удар.       — Сколько времени это займет? - Лиар нахмурился.       — Думаем успеть до Дня молчания лесов, а дальше будем ждать известий, надеюсь, Фаркламер одобрит нашу решительность.       — Но разве не ты возглавишь поход? — заволновался Верьян.       — Нет, — ответил Лиар. — У меня иная задача, думаю, вы справитесь и без старины Дракона.       Совет закончился лишь когда утренние лучи показались из-за острых гор. Дождавшись, когда его оставят в одиночестве, Лиар достал серые свитки и разложил на столе, внимательно осматривая. Толстый слой пепла прочно въелся в пергамент, скрывая текст, но то, что казалось непоправимым, на деле было ни что иное, как искусное колдовство. Эльф закурил трубку, напряженно обдумывая, как снять блокаду.       Существовало одно проверенное средство: запертый свиток открывает кровь того, для чьих глаз он был предназначен. Но только скрытые тексты традиционно предназначались вовсе не для эльфов, лепреконов, гномов или, упаси Создательница, людей, а для иных существ. Умудренный веками лвэссэр догадался, как обмануть защиту, недаром он изучал секреты силы крови и знал многие зелья.       "Придется разворошить старые запасы. Жаль, восполнить их будет невозможно", - сожалел он, ощупывая резьбу на крышках и отыскивая нужную глазу среди сотен других. Оставалось самое сложное - убрать из заклинания самого себя, ибо душевные переживания плохо влияли на результат, особенно оставшиеся после совещания страх и гнев. И здесь Лиар освоил безотказное средство - лег на стол, закрыл глаза и представил, что умер. Мертвецам эмоций не полагается. Зелье из глазы растеклось по свитку, и пепел задымился, покрылся трещинами и осыпался, открывая написанное. Лвэссэру повезло угадать с содержимым глазы, иначе пришлось тратить все запасы на многие попытки убрать блокаду.       Когда с заклятьем было покончено, Лиар, затаив дыхание, отряхнул выделанную кожу особой кистью, изучил свиток так и эдак, просветил его, проверяя на скрытые символы и... разочаровался. Перед князем лежала весьма старая карта, изображавшая море и остров с расположенной на нем башней, или крепостью, или вроде того. Очертания материка и острова были хорошо узнаваемы, поэтому любивший мореплавания князь хоть с трудом, но опознал местность, несмотря на то, что названия были написаны совершенно чуждым ему языком. Лиар прежде не встречал подобных символов. О загадочной башне он тоже не знал ничего, но волновала его отнюдь не башня. Драгоценный свиток, бережно хранимый им от невзгод и посторонних глаз - банальная карта морских путей! А он-то уже полагал, что в руки попала бесценная вещица, указывавшая скрытые тропы и врата, ведущие к несметным богатствам или древним тайнам. Ожидания, труды и бессонная ночь оказались напрасными! Зря перевел зелье!       Стиснув зубы, лвэссэр быстро очистил остальные свитки и укрепился в своей досаде, когда понял, что старинным посланиям было не меньше двух тысяч лет, и описанные в них стратегии уже бесполезны - те войны давно отгремели, оставив кровавый след в памяти истории. Зачем кому-то тщательно скрывать подобные рутинные сведения? Ради магических тренировок? Что полезного можно почерпнуть из карты пиратов и донесений почивших военачальников? Лвэссэр скрутил свитки, сложив их на край стола, и принялся собирать рассыпанный по столу и полу пепел, тщетно пытаясь унять раздражение. Вспомнилась Эйда, счастливая от свершившихся с ней перемен и столь далекая от страданий, что несут в себе большие знания. Лиар оставил уборку и покачал головой, отгоняя мрачные предчувствия. Завтра он отдаст свитки в библиотеку Вальму и найдет дела поважнее, а после обдумает, кого выбрать в помощники: многие радостные труды придется оставить в ближайшее время. Что поделаешь, имея за плечами безрадостный опыт выживания, Лиар думал о худшем и к нему же и готовился. Уходя, князь бросил осточертевшие свитки на столе, решив, что находка едва ли послужит на благо Севера.