Глава 3. Судьба
19 ноября 2022 г., 20:24
Почтенному Вальму посчастливилось добраться до Сиэ до того, как долину накрыл Ээроль. Неистовый ветер бушевал пять дней кряду и уничтожил результат всех трудов по восстановлению крепости. Из-за непогоды суд на Тьярелом и Вархтом пришлось отложить, а их самих — переселить в обогреваемые камеры. Эйду тоже держали взаперти, и один только Иллиар посещал её и говорил с ней, пытаясь узнать больше о случившемся и раздумывая, стоит ли открывать пленнице истинное значение эликсира. Он с ревностью творца истово верил в свое детище, но сильнее веры был страх потерять власть над знаниями. Даже слухи о существовании средства от смерти могли принести много бед доверчивым душам, потому, решив, что эту тайну он унесет с собой в могилу, Лиар лишь приглядывал за Эйдой, приносил еду и теплую одежду, какую смог найти под стать ее хрупкому телу. "Она уже стара, после суда пристрою ее соседям-монахам доживать свой век. Он будет недолог", — размышлял эльф, наблюдая, как пленница, растягивая вечернюю трапезу, ест похлебку из оленины, облизывая после каждого хлеба ложку. После женщина в благодарность кивнула князю и улыбнулась, закутываясь в меховой плащ, ожидая, что как обычно, сейчас мнительный Лиар самолично заберет посуду и, пожелав доброй ночи, уйдет, заперев дверь. Их беседы были коротки, а темы для разговоров — давно исчерпаны, потому визиты лвэссэра все чаще проходили в вежливом молчании.
— Смертная, — Лиар обратился к Эйде, — завтра здесь впервые за три сотни лет состоится суд. Твои слова будут очень важны, прежде всего для меня. Поэтому я хочу рассказать легенду, связанную с эликсиром, что ты выпила перед носом Вархта.
Лиар усмехнулся, представив перекошенное лицо заносчивого гнома в тот решающий момент, и сел рядом с Эйдой.
— Многие верят, что я выдумал эликсир бессмертия. Но то, что было в сосуде, — голос эльфа стал мягок и добр, — все лишь драконья кровь, я хранил ее как трофей из последнего похода на Север. — князь умилился по-детски восторженному взгляду женщины: еще бы, настоящая кровь огненного ящера! Затаив дыхание, Эйда верила каждому его слову, как ниспосланной небесами истине. — Но многое со временем обрастает слухами и домыслами. Злые языки оболгали меня, заявив, что в недрах крепости таится великая сила, найденная лвэссэром Лиаром много веков назад в глубинах гор Зарнэ Эглэрен. Когда-то здесь существовал культ Отца Смерти, и жрецы верили, что за их почтение Всеубийца дарует эликсир бессмертия.
— Эликсир... бессмертия, — шепотом повторила изумленная женщина, но князь рассмеялся.
— Разумеется, это все выдумки! Все жрецы давно умерли, так и не познав благословения своего божества. Кто бы что ни делал, вечной жизни все равно не достиг, — князь внимательно посмотрел на нее, словно хотел убедиться, что его словам поверили.
Эйда пожала плечами, мол, она не могла верить в то, что некий таинственный напиток дарует вечную жизнь.
— И настал день, когда чужие выдумки могут дорого мне обойтись, — с сожалением добавил Лиар. — Кто-то из стражи разболтал, что некий драгоценный сосуд хранится в моей крепости, и об этом стало известно Вархту, одному из знатных гномов Севера. Он бредил идеей вечной жизни, ведь так жаль оставлять богатство и власть! Поначалу, тайно ото всех он пытался уговорить меня отдать эликсир, продать, подарить или обменять, но я не мог поделиться несуществующим. Силы великие, никогда не берись спорить с гномом! Упрямее народа я не встречал, они хоть Отца Смерти взбесят своей твердолобостью. Треклятый Вархт решил, что я его дурачу и украл бесполезную глазу из хранилища. Теперь мой сын вот-вот лишится головы!
— Ваше величество, я очень благодарна вашему сыну за свое спасение и расскажу на суде свою историю. Пусть преступника строго накажут, — Эйда была польщена доверием лвэссэра и готова была оказать ему всяческую помощь, стоит только попросить.
— И я благодарен вам, надеюсь всецело на ваши правдивые и разумные слова, — Лиар улыбнулся и запер дверь. Однако Эйда промаялась бессонницей почти до утра, волнуясь о грядущем дне. И чтобы отвлечься, она представляла себе, каково это - вечность, и как было бы прекрасно, существуй такой эликсир на самом деле.
***
Рассвет встретил Сиэ тишиной и влажной, туманной свежестью; утренние лучи осветили поросшие лесом горы и башни крепости. Лиар проснулся еще затемно и то пробуждение было тревожным: эльфу почудилось, что неведомо откуда взявшийся огромный белый кот с разбегу прыгнул на грудь, выбив воздух из легких. Едва Лиар попытался схватить незваного гостя, как тот отпрыгнул с утробным рычанием и скрылся, словно был призраком. "Мало ли мерещится спросонья", - князь проверил замки и подергал надежно закрытые ставни. Некоторое время он еще размышлял о ночном госте, как о знамении, но стоило подняться на центральную башню, мысли замерли. В предрассветной тишине со смотровой площадки Лиар словно впервые увидел весь Нижний лес, Перелесье и Верхний лес к югу, и даже туманные очертания хребта Ярниэлэ, высочайших гор Севера. Внизу у реки стелился туман, и в пропасть ущелья огненным дождем стакалась падающая листва. "Посмотри, все вокруг увядает, и лекарства нет от смерти на свете", - усмешка природы кольнула самолюбие князя, уже посмевшего решить, что время в его власти. Продрогший Лиар первым пришел в зал советов. Он долго стоял на башне, всматриваясь в даль, размышляя о предстоящем суде, об эликсире и о смертной по имени Эйда. Признать, что эликсир существует и покарать вора или в очередной раз солгать, что это сказка и никто никогда не создавал подобного. Но тогда Вархта могут и не осудить. Впрочем, лвэссэру было важнее, чтобы Тьярэл отделался от неприятностей, в которые его втянул проклятый гном. Размышления были прерваны громкими шагами – в зал вошел князь Оникс, и Лиар обернулся: — Приветствую самого воинствующего из князей Златого Севера! - Оникс учтиво поклонился, но от него не ускользнул шутливый тон лвессэра. — Из пяти сражений вы пропустили шесть, — добавил эльф, чем рассмешил лепрекона. — А если вы, бессмертный, еще раз пропустите наше собрание, я исключу вас из Великого совета! — Точнее из Пьяного совета и Косого братства, — тихо пробормотал Лиар, а Оникс сделал вид, что не расслышал. — Какие новости, князь? Я слышал, нашелся чародей, которому нипочем раны от вееров? - шутливый тон исчез, и если бы в руках рассерженного эльфа был кинжал, он, не задумываясь, запустил им в князя. Неужели уже все знают, что великий лвэссэр не способен прикончить дряхлого колдуна! Оникс посмотрел в потемневшие глаза эльфа, и отступил подальше, поняв, что сказал лишнее. Но лвэссэр взял себя в руки и спокойно ответил: — Да, это и есть главная новость. Об остальном расскажут на суде. Колдуну просто повезло, не более. — А не тот ли это Дарронкор, который был с вами в Подземье? Если он смог вывести вас из такого гиблого места, то не удивлен, что и с ядом он справился. — Ради святой истины, Оникс! Из Подземья отряд вывел я, а сам остался, чтобы задержать преследователей. — Целый год задерживал, а потом вернулся с... — лепрекон осекся на полуслове, почувствовав холод лезвия у горла. Он испугано смотрел на эльфа, не понимая, почему его друг так разозлился на простую шутку. Глаза эльфа из черных вновь стали зелеными, он убрал невидимый клинок и, улыбаясь холодной усмешкой, ответил: — Видно есть еще кто-то, кто боится моих вееров. Друг, — Лиар произнес слово друг особенно четко. — Тьярэл — мой сын, остальное следует забыть. Лепрекон послушно кивнул и быстро занял свое место, стараясь больше не привлекать внимания раздраженного лвэссэра. В зал слветов прибыли другие советники — эльфы и лепреконы в темно-фиолетовых мантиях, а позади них среди шли Тьярэл и Эйда — старушка робко озиралась по сторонам, чувствуя на себе любопытные взгляды присутствующих. Когда вошел магистр Вальму, все поднялись в знак уважения. Он занял место главы и подал знак привести пленников. Вархт был хмур и угрюм, но не противился стражам и покорно прошел в середину зала. Звон Большого колокола раздался над крепостью, возвещая о начале суда. Кража из сокрытой крепости — преступление неслыханной дерзости, причие стражники только об этом и говорили, правда, вполголоса и поспешно замолкая, как только рядом оказывался Лиар. А за спиной князя споры и сплетни вновь лились бурной рекой. И сейчас не приглашенные в зал суда, то и дело прислушивались, какой из колоколов на башне зазвонил: серебряный и черный. Их звон знаменовал нападение или приезд великого гостя, победу или поражение, приговор или помилование. С позволения магистра князь Оникс огласил обвинение: кража имущества лвэссэра Иллиара Эглэрен из запретного хранилища крепости Сиэ Сокрытой, покушение на убийство смертной из рода людей по имени Эйда и сожжение ее дома и прочего имущества. Услышав свое имя, женщина смущенно опустила голову, словно судили её. — За содеянное по законам Златого Севера полагается смерть, — лепрекон обвел взором притихших советников и строго взглянул на Вархта, словно лично видел, как тот крал эликсир. Осознавший свою печальную участь гном отвечал на вопросы магистра неохотно, словно каждое слово причиняло ему мучительную боль. Выслушав обвиняемого, Оникс затем обратился к Тьярэлу, и эльф вышел на середину зала и поклонился суду. Обеспокоенная Эйда, обернувшись, увидела среди присутствующих его отца. Облаченный в черные строгие одежды Лиар спокойно наблюдал за процессом и вертел в руках пустую глазу, ожидая, когда сможет произнести решающее слово. Тьярэл поведал досточтимым магистру и советникам обо всем, что произошло несколько дней назад, но едва он перешел к спасению старушки из пылающей хижины, Вархт грубо перебил его, называя лжецом и трусом. — Зачем мне клеветать на тебя? — отвечал эльф, старавшийся сохранить выдержку. — И у меня есть свидетель, который подтвердит сказанное. Оникс кивнул стражникам и приказал свидетелю говорить, пока словесный спор не перерос в драку. «Расскажи все, как было, не бойся», — шепнул Тьярэл, и Эйда решилась. Первые же слова, сказанные дрожащим голосом сквозь нервный кашель, заставили советников нахмуриться: диалект жителей Перелесья был непривычен и мало понятен им. Горло сковало болезненным спазмом, и женщина, тщетно искавшая сочувствия в устремленных на нее взглядах, замолчала. Лиар устало опустил голову, Тьярел шумно втянул воздух. Тут Эйда заметила яркое пятно, мелькнувшее над головами советников как солнечный зайчик. "Смелее! Они тебе поверят", - добрые слова сопровождались растущим теплом в груди, словно кто-то накрыл шерстяной шалью. Повернув голову, Эйда увидела все тот же мрачный зал и незнакомые, равнодушные лица. Но над ними в высоких окнах уже сияло дневное солнце, и только от нее зависело, увидит ли она свет еще раз или навсегда сгинет в подземелье. И Эйда продолжила и говорила смело и открыто о том, как глаза с эликсиром попал к ней, об уничтоженном доме и о дороге к крепости. Вальму усмехнулся про себя, когда женщина упомянула про путь по реке: теперь-то он понял, куда пропала его любимая лодка. — Украденный предмет остался у вас? — один из советников задал вопрос, едва ее рассказ закончился. — Нет, то есть... да. Осталась только склянка, забыла, как здесь ее называют. Точно, глаза! Сам эликсир бессмертия я выпила. Удивленные советники тотчас зашумели, ведь многие слышали ходившие по Северу сплетни, но немногие верили, что эликсир и вправду существует. — Госпожа Эйда! О каком эликсире вы говорите? — с подозрением спросил магистр. Злой Лиар осуждающе посмотрел на Эйду, и в его взгляде читалось безмерное разочарование ее глупостью. — Эликсир... бессмертия, - повторила Эйда, от волнения совершено забыв, что князь ей говорил про драконью кровь. Лишь прозвучал ответ, возмущенный гул стих. Тьярэл испуганно смотрел на Эйду, которая слишком так и не поняла, что случайно выдала главную тайну лвэссэра. Но Лиар быстро справился с собой, по крайней мере, не подал виду, что встревожен или смущен. Магистр Вальму, один из немногих посвященных в секреты князя, понял, что нужно срочно искать выход из случившейся оказии. Тут пришло время лвэссэра, уж он знал, что нужно делать. — Господа, — обратился он к присутствующим, — позвольте мне прояснить сказанное смертной! И, не дожидаясь приглашения, эльф резво выбежал на середину зала и встал рядом с Вархтом. — Дело в том, что слухи о якобы чудесном эликсире, дарующем вечную жизнь, достигли и этой крепости. Но неужели вы, уважаемые, мудрые члены Совета Сиэ, верите в это? Я изучаю смерть тысячу лет и твердо уверен, что бессмертие принадлежит лишь эльфам, да и то на срок существования Ацхэ, и никакие силы не способны избавить смертных от их судьбы. Покрасневшая Эйда стояла рядом с Тьярэлом, готовая провалиться сквозь землю от стыда. А Лиар, тем временем, продолжал свою речь: — И теперь они расплачиваются за свою легковерность: господин Вархт, решившийся на преступление, смертная Эйда, лишившаяся крова и едва не погибшая. Буду честен, я искал секрет бессмертия, но теперь готов признать свое поражение. Созданный мною эликсиры способны как исцелять, так и убивать. Поэтому я столь бережно хранил их от посторонних. Но теперь пришло время положить конец нелепым сказкам, и я уничтожу последнюю глазу со снадобьем. Лвэссэр вынул из кармана еще один сосуд и поднял его в вытянутой руке, а потом разбил об мраморный пол. В зале воцарилась мертвая тишина, присутствующие смотрели, как алые струи растекаются по серым плитам. Молчание нарушил сам Лиар: — Теперь, что касается обвинения Вархта. Смертная сохранила важнейшее доказательство, прошу, магистр, - он подал пустую глазу Вальму. Гном осмотрел ее и, вздохнув, признал: — Обвиняемый Вархт держал глазу в руках, и после него ее брала только Эйда. Советники, также по очереди осмотревшие глазу, подтвердили это, а гном стоял, глядя в пол. Он уже смирился с тем, что его ожидает. — Я признаю свою вину, — наконец, едва слышно сказал он. В тот момент Эйде стало искренне жаль старого гнома, возжелавшего вечной жизни и в расплату за это обреченного умереть. Присутствующие шумно совещались, только Вальму и Лиар молчали. Тьярэл взял Эйду за руку, успокаивая: «Скоро все закончится, нам нужно будет незаметно сбежать». Когда советники были готовы объявить свое решение, но Лиар попросил тишины и обратился к магистру: — Господин Вальму, прежде чем прозвучит приговор, я хочу, чтобы вы учли, что виной всему были лживые рассказы, способные любому вскружить голову. Я, лвэссэр Иллиар Эглэрен, говорю: довольно крови! Эльф вернулся на свое место, а Вальму поднялся, чтобы огласить приговор: — Вархт, сын Архата! Суд крепости Сиэ признал Вас виновным в похищении эликсира лвэссэра и в причинении обиды смертной по имени Эйда. Наказание за это – смерть. Эйда! — магистр повернулся к ней, женщина побледнела. — Вас признали виновной в тайном проникновении в крепость Сиэ, наказание за это — смерть. Магистр выдержал паузу и потом продолжил: — Но ввиду признания лвэссэра Иллиара Эглэрен, я принял решение о вашем помиловании. Довольно крови! — Ты спасена, — радостно шепнул Тьярэл. Лиар улыбнулся, он был доволен исходом суда. Остальной приговор огласил князь Оникс: — Вархт, сын Архата, изгоняется из Зарнэ Эглэрен сроком на двести лет. Смертная Эйда приговаривается к пожизненному заточению и передается под надзор лвэссэра Лиара. Заседание совета объявляется завершенным! Радостный Лиар подошел к сыну и обнял его. Все разрешилось благополучно, но Тьярэл сильно волновался за судьбу Эйды и Дарронкора. — Отведи ее в на третий ярус, и ждите меня там, — последовал приказ лвессэра. Эйда покинула зал под звон серебряного колокола и возгласы стражи. Что же, в ближайший год им будет о чем вспомнить. В башне остался только Вархт. Гном медленно подошел к разбитой глазе, капли бесценного эликсира еще не высохли на полу. Он встал на колени и осторожно окунул пальцы в темную жидкость, попробовал ее на вкус: соленая, терпкая. Затравленно оглянувшись, гном подобрал золотую крышечку, как горькую память о сегодняшнем дне. «Прощай, Златой Север. Прощай!» Он никогда не вернется сюда. «Боги, как же здесь красиво!» — восхитилась Эйда, очутившись в просторном, украшенном фресками зале, служившем главной трапезной крепости Сиэ. На скромно идущую за князем женщину устремились взгляды — робкие и дерзкие — каждого в зале. Советники и воины буквально не спускали глаз с помилованной преступницы, ожидая подвоха. Перед обедом Вальму отозвал сына лвэссэра для приватной беседы, а Эйда осталась скромно сидеть за столом, не притрагиваясь к еде. Она по-прежнему сожалела о неосторожных словах и оттого боялась гнева Лиара. Тем временем, магистр выпытывал у эльфа правду. — Тьярэл, — голос Вальму был серьезным и строгим, — признайся, спасенный тобой волшебник — это ведь Дарронкор? Догадка Вальму оказалась верной, и эльф кивнул в ответ. Магистр нахмурился: — Тогда его нужно немедленно увезти с Севера. — И я сделаю это, как только предоставится возможность! Но почему отец так зол на него? Я не понимаю, господин Вальму, старик мудр и добр, не думаю, что он может быть опасен, — Тьярел сбросил маску послушного сына и поделился сомнениями. — Юный Тьярел, у твоего отца с ним давние счеты, прости, я не могу всего рассказать. Но вот тебе совет: отвези его на Юг к Владыке Эленлассэ. Понимаю, это очень далеко, но сейчас в южных лесах спокойно, как в дни сотворения мира, заодно повидаешься с сестрой. Думаю, вам будет о чем рассказать друг другу. — Да, магистр. Но и у меня к вам будет просьба: сообщите о моем отъезде Вэйси, чтобы она не волновалась. — Конечно, не беспокойся, — улыбнулся Вальму. Лвэссэр Лиар, обсуждавший насущные дела в другом конце зала, уселся за стол и собравшиеся последовали его примеру. Эйда, как ни была голодна, почти ничего не съела. В присутствии лвэссэра она чувствовала непонятный страх, от волнения у нее дрожали руки. Тьярэл тоже нервничал, но Лиар не упрекнул сына и ни слова не сказал о смертной, словно вовсе не замечал ее. Все вокруг: каменные стены, высокие потолки и темные гобелены, незнакомые лица и звучащий повсюду чужой язык — сковывало мысли и движения, а неизвестность и серьезные слова владык крепости пугали. — Выпей вина, Эйда. Лучшего ты в жизни не пробовала, — вдруг обратился к ней Лиар. — И советую хорошо выспаться: завтра мы отправляемся в Мирнлакор. — Поэтому нужно хорошо поужинать перед дорогой, — добавил Вальму, разрезая кусок оленины. — Отец, вы позаботитесь о ней? — Тьярэл понял, что его план на грани срыва. Эйда замерла в ожидании. — Ты ведь слышал решение суда, так к чему подобные вопросы? И мы обязательно вернемся к этой теме, после того, как ты выпроводишь Дарронкора с моих земель. «Хорошо... нет, страшно, а если я умру, просто умру. Да, я готова к смерти, стара уже, что поделаешь. А если нет? Если эликсир подействует, и я буду жить вечно... вечной старухой?» — мысли мешались в голове, Эйда уже совсем ничего не понимала. Если вправду нечего бояться, то сейчас последний шанс все выяснить. — Лвэссэр Лиар, я обещаю хранить тайну эликсира, но вы должны мне рассказать побольше об этом. Теперь это и мое дело, и моя беда. Или отпустите меня из крепости, я хочу дожить остаток дней в спокойствии, среди людей. — Нет! — резко ответил Лиар, сверкнув глазами, и женщина вздрогнула. — Ты останешься со мной. Не обсуждается! Эйда не отважилась спорить с князем и смирилась со своей участью. Обед прошел в молчании, нарушаемом лишь тихими просьбами передать приправы или принести еще вина. Когда по окончанию трапезы обитатели Сиэ направились к выходу, Лиар остановил сына: — Я не знаю, что мерзкий колдун вынюхивал здесь, но я отпускаю Дарронкора в последний раз. Передай ему мои слова, будь добр. Тьярэл облегченно вздохнул: одной бедой меньше.***
Едва стемнело начался дождь, пеленой закрывая долину от закатных алых лучей. Эйда сидела у окна в темной комнате, закутавшись в одеяло и наслаждаясь красками осени. Ливень и ветер прогнали духоту, и пряная свежесть лесов пробудила желание отправиться дальше по поиски новых приключений. Ведь до сих пор все обходилось: могущественный покровитель уберег от смерти в огне, реке и каменных залах Сиэ. Может, он и дальше не оставит Эйду, ведь она его ничем не обидела. Тем временем Тьярэл собирал походный мешок, несколько раз он покидал комнату и возвращался мокрый от дождя. Эльф принес женщине новый плащ, гребень и даже маленький подарок — серебряный лист на цепочке, наполовину черный, наполовину зеленый. — Это символ двух лесов, Верхнего и Нижнего, а вот эта золотая прожилка похожа на Перелесье. Пусть этот талисман хранит тебя, Эйда. Женщина улыбнулась и ласково потрепала эльфа по голове, потом надела медальон на шею и спрятала под одежду. Завершив сборы, Тьярэл снова ушел в темноту, а Эйда, оставшись одна, долго не могла заснуть и думала о том, как встретит ее Златой Север. Еще до восхода лвессэр разбудил Эйду и велел собираться в дорогу. Женщина очень удивилась, когда эльф повел ее куда-то вверх по лестнице к пустой открытой площадке, где их ждала колесница, запряженная неведомым зверем. — Тьярэл, сын мой, когда отправишься на юг, прошу, будь осторожнее: южные эльфы не менее коварны, чем северные. Отвези Дарронкора во владения Эленлассэ и возвращайся домой. — Слушаюсь, отец, вернусь, как только увижу Элеонору. Она с отрядом забралась далековато, к самой границе Древнего леса, я очень беспокоюсь за неё. — Напрасно, твоя сестра способна постоять за себя, — возразил Лиар, помогая старушке забраться в колесницу и устроиться поудобнее. Магистр Вальму возмущенно покачал головой, заметив среди вещей лвэссэра так и не очищенные свитки, и тут же напомнил забывчивому князю о его долге. — Куда нам спешить, в Мирнлакоре и сниму блокаду, — оправдался эльф, занимая место возницы и натягивая плотные кожаные перчатки. — Я приеду к Лакорэ Син Налестэ*, если у меня снова не украдут лодку, — гном посмотрел на покрасневшую от стыда Эйду. — Иллиар, помни, эти рукописи неимоверно важны. — Да, магистр! Тьярел снял попону, и зверь, довольно урча, расправил огромные черные крылья. Их могучий взмах был подобен порыву грозового ветра. — До встречи, лвессэр Вальму! Увидимся, Тьярэл! — Пусть будет легок твой путь, Лиар! Колесница тронулась и понеслась прямо к пропасти, и старушка крепко схватилась за борт. Взмах широких крыльев — и они поднялись в воздух. В лицо ударил холодный ветер, а колесница качнулась в воздухе, как лодка на волнах. Эйда закуталась в плащ и зажмурилась, стараясь не показывать, как ей страшно, только вот притворяться она нисколько не умела. Путникам предстояла долгая дорога, но с высоты птичьего полета она казалась легкой и быстрой. Внизу, до самого горизонта простирался пестрый желто-красный лес, и лишь на самой границе неба и земли темнели далекие горы. Слепящее солнце то появлялось, то исчезало за пушистыми облаками, и ветер шумел в ушах. Страх перед полетом и высотой не отступал, иначе Эйда сейчас бы с удовольствием смотрела на плывущие под колесницей деревья, озера и холмы, купающиеся в золотистых лучах. В полете прошел весь день, приближались сумерки, а неутомимый зверь послушно нес колесницу к северу, и ни одно селение не встретилось по пути. Лишь когда совсем стемнело, Лиар посадил колесницу возле маленькой реки и разбудил задремавшую спутницу. Разминая затекшие от долгого неподвижного сидения ноги, женщина вызвалась приготовить походный ужин, пока лвэссэр распрягал крылатую лошадь, больше напоминавшую дракона. — Я быстро управлюсь — Эйда замерла на полуслове, увидев зверя вблизи. Огромное вороное животное, с торчащими из пасти клыками и единственным желтым глазом во лбу мотнуло рогатой головой и потерлось о руку хозяина. Неужели на севере все звери столь диковинные? — Кукла, — ласково окликнул зверя Лиар, потрепав его за «гриву» и протянув угощение, — идем, Эйда. На ночлег женщина устроилась в колеснице, но уснула не скоро, прислушиваясь то к ночным шорохам, то к злобному фырканью Куклы, на спине которой устроился князь. Лиар то и дело успокаивал животное, поглаживая и посвистывая, и даже зажег фонарь, чтобы осмотреть лес поблизости, но та не унималась. Словно кто-то затаился вблизи, наблюдая за путниками. Едва восток подернулся розовой лентой рассвета, они продолжили путь. Внизу по-прежнему тянулся бесконечный лес, теперь почти сплошь хвойный, дорога сильно утомила не привыкшую к путешествиям Эйду, и она крепко уснула, укрывшись плащом. Солнце завершало небесный путь, когда впереди показался горный хребет, красные лучи освещали его причудливые изгибы и белоснежные вершины. Лиар разбудил Эйду перед самым опасным отрезком воздушной дороги. На подлете к горам поднялся резкий ледяной ветер, его порывы, казалось, могли легко разбить колесницу об острые скалы. Эйда поплотнее закуталась в плащ, но все равно ужасно замерзла. По правую руку непреступной грядой возвышались пики Ярниэле, недоступные даже для огнедышащих драконов, водившихся здесь в далеком прошлом. Как же преодолеть такую преграду? Взволнованная женщина запаниковала: — Ваше Величество, где же город? Мы словно в каменном мешке, одни уступы и расщелины. Скоро стемнеет, и мы разобьемся о скалы. Прошу вас, давайте найдем место для ночлега! Но Иллиар был неробкого десятка. — Эйда, запомни, отныне я твой князь, и только я решаю, что делать! Успокойся и держись покрепче! Мы почти прилетели. Он стегнул вожжами крылатую тварь, и колесница нырнула в узкий тоннель между скалами, чуть шире, чем размах крыльев Куклы, а потом резко взмыла вверх, чтобы не столкнуться с утесом. Эйде казалось, что вот-вот слабые руки не выдержат и она улетит в пропасть. Но все обошлось, и после нескольких крутых поворотов колесница вновь полетела ровно. — Смертная, узри же Мирнлакор, колыбель народов Златого Севера! Ошеломленная Эйда сняла капюшон и нерешительно открыла глаза: ее взору открылась зеленая долина, окруженная охваченными закатным пламенем горами, и каменный город, опоясанный синей рекой. Он становился ближе и ближе, и с высоты было видно, как тень горы волной накрывает волшебную столицу, и в сумерках на улицах и в окнах загорались разноцветные огни. — Дворец владыки Фаркламера, — Лиар указал на огромное и величественное здание, над которым развевались белые знамена. Эйде любопытно было увидеть дом самого князя, ведь она еще никогда не бывала во дворцах. Наконец, они приземлились на окраине города. Колесница проехала по тускло освещенной улице и остановилась перед маленькой дверью, едва заметной среди высоких деревьев. — Добро пожаловать! — эльф спрыгнул на землю и зажег фонарь перед входом, а Эйда с трудом подошла и оглядела двухэтажный домик, упиравшийся в склон горы. Вокруг был разбит сад, за которым, очевидно, никто не ухаживал: сорная трава и деревья росли как им вздумается. Дверь дома была не заперта, но их никто не встречал. Внутри было холодно, пыльно и темно. Эльф на скорую руку развел в камине огонь и скрылся в недрах своего мрачного жилища. Хозяйственной Эйде показалось, что княжеский дом пережил землетрясение или набег разбойников: стулья валялись на полу, грязная скатерть наполовину сползла со стола, а другая половина была придавлена стопкой тарелок, на каменном полу валялись обрывки бумаги и сухие листья. Привыкшая к порядку, она бы немедленно принялась за уборку, если бы не смертельная усталость. Поднявшись было с кресла, Эйда тут же села обратно, в ушах звенело, а отяжелевшие руки и ноги не слушались. Голова закружилась и в глазах начали плясать яркие круги. — Князь! — крикнула она, прежде чем потерять сознание.***
"Сколько же я проспала, да и где я? Хм.... Где-то шумит вода. Дождь идет, — Эйда открыла глаза, но встать не смогла. Она прислушалась: по окну действительно стучали капли дождя, а ужасное видение оказалось всего лишь ночным кошмаром. Немного придя в себя и превозмогая слабость, женщина встала и поняла, что находится одна в незнакомой темной комнате. Наверное, это дом лвэссэра. С трудом вспомнилось и недавнее путешествие. «Я проспала целый день. Эх, долгие дороги вытрясли все силы. Где же лвэссэр?» — думала Эйда, осторожно шагая по комнате. Вдруг она замерла: у дальней стены стояла девушка в длинной ночной рубашке и смотрела на нее. Ее лицо показалось Эйде знакомым. Но как же стыдно показаться в таком виде чужим! — Я ищу князя! — она пошла навстречу незваной гостье. Девушка пошевелила губами, не издав ни звука, и тоже пошла к ней. Эйда вытянула руку вперед, девушка напротив сделала то же. Смертная шла вперед до тех пор, пока не коснулась пальцев девушки, но они были холодные. Будто огромное стекло разделяло их, и девушка по ту сторону грустно смотрела на Эйду, словно на подругу по несчастью, и повторяла каждое ее движение. Услышав пронзительный крик, Лиар пролил вино на свитки, тихо выругался, и побежал наверх. Войдя в комнату, он обнаружил Эйду, прижавшуюся к стене, словно сумасшедшую, рассматривающую свои руки, ощупывающую лицо и волосы. — Эликсир... он подействовал! Вне себя от восторга эльф подвел дрожащую девушку к огромному зеркалу. В нем отражалась уже не старуха с седыми волосами, покрытая морщинами, а молодая темноволосая девушка, бледная от волнения. Такой Эйда была лет пятьдесят назад, когда со своим мужем впервые приехала в Перелесье. — Я рад, что ты наконец-то пришла в себя. Вот так, присядь, тебе еще рано вставать. Усадив ее на кровать, эльф взволнованно ходил по спальне, Эйда же молчала и никак не могла поверить в случившееся. — Сколько часов прошло? — Хм, часов... Почти семь дней прошло. Ты сначала бредила, потом так крепко уснула, я уж думал, что вечным сном. Енара ухаживала за тобой, истревожилась вся. Теперь ты в порядке. — Целая неделя, - Эйда легла, чувствуя головокружение, - я словно умерла и заново родилась. — Что тут случилось?! – в комнату вбежала встревоженная лепреконша. — Я уже помог Эйде, все хорошо, Енара, - ответил князь. — Слава богам, я ужасно испугалась! Никогда не слышала, чтобы так кричали! — Познакомься с Енарой, ты исцелилась ее стараниями. Можешь доверять ей во всем, - Лиар подал Эйде воды и остановил ее вопросы: все расскажет завтра сам. — Вот, поешь, — лепреконша обратилась к Эйде, протягивая кружку с теплым бульоном, — Тебе нужны силы. — Ты очень удивила меня, — Лиар казался радостным и печальным одновременно, — Никогда бы не подумал, что эликсир повлияет на человека. Стоит внимательно следить за тобой, чтобы избежать беды. Прошу, ничего от меня не утаивай. Енара, присмотри за ней, пока меня не будет. Лепреконша послушно кивнула: слово князя — закон.
