Бальзам и яд моей души!

      «Как быстро все завертелось однако: воспоминания; кузен с кузиной и… паладин. Как много счастья просто от того, что я не одна, что среди всех есть хоть один человек, который всегда рядом, поймёт и поддержит. И пусть это не человек, так даже лучше… Хотя какая разница!       Зеро — это Зеро! Надежный, добрый, почти всегда серьёзный, мило краснеющий — мой милый Зеро. Не то чтобы я была влюбленна, просто друг. Друг, которого я ждала долго, очень долго! Не подхолимец-аристократ, улучшающий связи за чужой счёт. Он не лицемер и скажет всю правду в лицо, какая бы та не была, и как же бесит эта вечно снующая за ним принцесска. Нет, я не ревную… Да кого я обманываю?! Я РЕВНУЮ!       Да, я жуткая собственница и эгоистка-это в крови у всех вампиров. Я не привыкла делить МОЁ с кем бы то ни было. Моё — значит моё, даже камень, который я пнула на своем пути, тоже принадлежит мне, и никто не смеет его трогать!       Да, это глупо, но я ничего не могу с собой поделать, эгоизм — это часть меня, и я уже привыкла к ней. Не вижу ничего плохого в желании обладать чем-нибудь единолично. А эта актриса погорелого театра так и липнет на нём похуже летнего клеща. В ней определённо есть свойственная чистокровным хитрость и желание управлять, нет, даже играть людьми. Но — как бы это не было прискорбно — совершенно нет ума, да и гордости тоже. Нет в ней внутреннего обаяния, того, что указывает на наш статус, нашу силу, доказывает, что чистота крови это не пустой звук. И то, что она запечатана ничего не меняет, печать наложенная на нас скрывает лишь вампирскую сущность и воспоминания, но никак не душу — её никакая магия не в силах запечатать или изменить. На нас одна и та же печать. К счастью это или нет, но сильных мира сего ею не запечатать на всю человеческую жизнь, только самые слабые вампиры смогут прожить до человеческой старости. Сильные через два три десятка сами раскрывают печать, их сущность не выносит столь короткой жизни, и они возвращаются в исходный вариант, можно сказать отпуск от скучной вампирской жизни, но есть и те кто просто сходил с ума от печати, они, как говорится, самые слабые, превращаются в людей. Не совсем так, они как бы делят себя, ориентируясь на оболочку, меняют свою сущность, но истинная вампирская кровь просто не может полностью исчезнуть, и уже их человек не выдерживает в себе чужеродную смесь, и влияет на психику. Даже если и вернуть их через обращение, они уже не будут полноценными вампирами, это уже человек в личине вампира.       Конечно превращать себя в человека я бы не стала- не так слаба, но могла прожить человеком максимум еще десятка два. А с этим мне задерживаться не стоит, думаю, через лет так пять-шесть она сама рухнет. Но до этого времени я, надеюсь, уже найду отца, а он уже завершит обряд перевоплощения. Я уже итак слишком много прожила в лике Комори.       Вот только удивительно то, что принцесска даже не соизволила вспомнить о себе, и это при том, что все десять лет была вблизи с родным братом. Когда накладывают печать, делают всё возможное, чтобы не было ничего из прошлой жизни, даже существование вампиров стараются скрыть, а ей всё на блюдечке преподносят можно сказать: смотри это вампиры, смотри мальчик оберегающий тебя, совершенно случайно поразительно похожий на тебя! Но она не признала, родную кровь не признала, бедный Канаме, уверенна, своим присутствием он хотел вернуть хотя бы её память.       Мне даже становится жаль братика: с такой-то будущей женой — королевой. Мало того, что тупая как пень, так ещё вампирша из неё фиговая. Да он хоть сам понимает, что такая как она не может быть правительницей, или же любовь к младшей сестрёнка закрывает ему глаза? Подумать только: Юки и королева полуночников... Ха! Даже представить смешно, по-моему эти определения никогда не должны пересечься.       Королева, она должна быть... Ну... ну вот точно не такой как Юки. Вампиры должны быть в ней уверенны, любить её как их повелительницу и одновременно бояться её как высшее звено, должны чувствовать гордость и любовь к ней, должны быть готовы беспрекословно выполнять её приказы, зная, что она уверена в правильности каждого своего шага. Должны быть готовы отдать за неё жизнь. Покажите мне этого идиота, который захочет отдать жизнь за плаксу, прячущуюся за чужими спинами, которая надеется, что всё проблемы за неё решит Канаме, Зеро или этот охотник, Кросс — да кто угодно кроме неё!       Вот кузен — совсем другое дело: вампиры доверяют ему, страшатся его гнева и любят, зная, что он достоин звания их короля. Стыдно это признавать, но я боюсь его. Когда он поблизости ощущаешь себя мелкой зверюшкой рядом с опасным зверем. Лучшего правителя для нас и вправду не найти. Но, в любом случае, меня это совершенно не касается. Как вампир, по силе я иду совсем немного ниже Канаме, и то благодаря магии, всё таки он прародитель, сильнее него сейчас нет никого во всей вселенной. Связываться с ним опасно, к тому же, духом я слишком слаба. Чистокровный не имеет право на бескорыстную доброту, не должен испытывать жалость к кому-то кроме избранных, не умеет отдаваться чувствам — только холодный расчёт и глубокая рациональность. Я и не хочу быть искусным кукловодом, власть и политика не для меня. Слишком скучна мне такая жизнь.       Думаю, я смогу скрыться и жить спокойно вечной жизнью, создать семью и стать матерью.       Поскорее бы найти отца, взять Зеро, если тот согласиться конечно, и свалить куда-нибудь далеко. Сидеть с ними рядом, как в детстве, и болтать о всяком, жуя очередную вкусняшку. Но сначала мне необходимо всё узнать. Мало ли что могло случиться за моё отсутствие. Главное, чтобы родственнички под ногами не путались, можно, конечно, рассказать Канаме кто я, но не могу предугадать его реакцию. Насколько я помню, у них с отцом особой любви друг к другу не было никогда. И то, что сделал отец.... Для этого должны быть причины, и пока я их не узнаю, мне будет лучше притаиться. »       Девушка со скрипом открыла дверь и плавно прошла в свою комнату, но, не пройдя и пары шагов к кровати, резко остановилась и ,оглядевшись, сморщила свой аккуратный носик.       «Ну вот, не комната, а проходной двор какой-то. Стоит отлучится ненадолго, как эти вороны сразу же набегут рыскать, несомненно, по зову своего господина. Что, Канаме, решил проверить меня? Ну удачи тебе братец с поисками, ведь здесь они найти ничего не смогут."       Брюнетка, злорадно усмехнувшись, отвела взгляд от легкой серебристо-фиолетовой ауры с тёмными сгустками и пробоинами в середине, указывающих, что её владелец вампир и не самых чистых кровей, а скорее даже даже обращённый. Кайла собиралась уже отключить чтеца аур, как её глаза наткнулись на легкую золотистую дымку, идущую от окна к её рабочему столу, на котором она заметила белый конверт, которого до её ухода здесь не наблюдалось. Она быстро прошла к столу и, взяв его в руки, прочла на обратной стороне: «Кайле Комори»       Девушка подошла к кровати, села и, облокотившись о стену, потёрла кончиками пальцев виски. Чтение душ достаточно лёгкое занятие для обученного мага:постепенно входит в привычку и не отнимает нисколько сил, но из-за долгого применения можно сказать, что это было в новинку и занимало столько же сил, что и в первый раз. Открыв конверт, она вытащила небольшую записку и ... Ещё один конверт?! «А вот это уже интересно!»       Прочтя содержимое записки, брюнетка нахмурила брови, не совсем понимая её смысл.       «Днём завтрашнего дня я буду ждать вас там, где закат обливается кровью, дабы свершить обещание данное мною моей госпоже много лет тому назад.»       Ещё раз покрутив в руках записку, девушка перешла к другому конверту с надписью: «Кайла Куран-Асакура».       В ещё большей запутанности она быстро порвала его и вытащила исписанный лист бумаги. Глаза быстро бегали по строчкам, написанным аккуратным, красивым почерком. По мере прочтения на губах появилась слабая улыбка, а под конец текста одинокая слеза прокатилась по щеке и, пролетев мгновение, разбилась о листок.       «Доченька, мой прекрасный цветочек, маленький ангел, ты сейчас так сладко спишь рядом со мной, и я очень счастлива, что смогла дать жизнь моей прекрасной маленькой принцессе. Поверь, мне непомерно жаль, что я не смогу быть с тобой, наблюдать как ты растёшь: твои первые шаги, слова. Я уверенна, что ты выросла дивной красавицей столь похожей на своего отца и маму. Надеюсь, что ты не плачешь, читая моё письмо, ибо я сейчас плачу, мой ангел, ты растёшь все эти годы без меня. Но я всегда буду наблюдать за тобой. И я точно знаю, что папа позаботиться о тебе.       Доченька моя, ты родилась очень сильной, не только вампиршей, но и чародейкой, я сильно благодарна за это небесам, ведь это и помогло тебе созреть намного быстрее, чем обычным вампирам. По мере твоего роста будет расти и твоя сила, но я боюсь, что одна твоя сущность будет бороться с другой до тех пор, пока одна из них не победит и не вытолкнет другую. Поэтому я отправляю своего верного слугу на поиски цветка равнодействия и надеюсь, что он успеет его найти. Малышка, я точно знаю, что ты будешь самой счастливой, не спрашивай откуда, просто знаю. Да, возможно в этой жизни и встречаются неудачи и боль, но никогда не иди у них на поваду, никогда не сдавайся и всегда иди с гордо поднятой головой, не позволяй сделать из себя холодное и разбитое существо и всегда слушай своё сердце, а я лишь буду рядом.»

«Твоя любящая мать.»

      Девушка нежно прижала письмо к груди, и если бы сейчас кто-то посмотрел в её глаза, то увидел бы в них странное сочетание великого счастья и огромной печали, но, возможно к счастью, сейчас никто не видел её терзаний.       «Нет, письмо могут найти. Но это МОЁ письмо, может получится его спрятать? Вот только, похоже моя комната уже совсем не безопасное место. Ладно, потом разберусь, сейчас слишком хочется спать, с чего бы это?»       Она так и уснула на кровати в позе эмбриона, прижимая драгоценное письмо к груди.

***

Кабинет ректора. За столом столом в мешковатой одежде сидел Кросс и, не отрываясь, что-то чёркал на бумажке, изредка поглядывал на приёмную дочь, тихо сидящую на кресле не далеко от него. POV Юки.       Бли-и-и-ин. Я так устала сегодня. А все эти дуры со своими криками... Голова болит от них! Неужели для них непонятно, что, как бы они не хотели, такие простушки как они не смогут привлечь внимание ночного класса? Даже мне, дочери ректора, этого не удаётся!       Все, кроме Канаме-Семпая, либо презирающе смотрят на меня, либо делают вид, что меня и вовсе нет. Но это всё, конечно же, компенсирует Канаме, ведь и так понятно, что он влюблен в меня. Такой статный и сильный президент ночного класса, все его слушаются. Он просто мой идеальный принц!       Да и Зеро, можно сказать, мой. Такой одинокий, ему требуется лишь немного внимания и заботы — и он уже твой верный пёс. Но, к несчастью, Зеро сирота, без наследства, без власти, он выглядит просто нище на фоне Семпая, который без сомнения влиятелен среди вампиров. Зато Зеро всегда помогает мне, и с его помощью можно вызывать ревность у Канаме-Семпая. Разговарить и улыбаться Кирию, зная что семпай следит... Или в разговоре с президентом невзначай сказать, как сильно я беспокоюсь о моём сводном брате, и в глазах вампира появятся раздрожительные нотки ревности, что так мне льстят.       Только вот сегодня он как-то страно повел себя с новенькой, насколько я знаю Кирию, он никогда не упустит шанса задеть вампиров и тем более ради почти не знакомого человека. И эта новенькая слишком уж гордая, красивая... ОПАСНАЯ! А ведь сначала показалась такой простой. Да, очень красивой и слишком милой, но после того случая она как-то изменилась, сильнее стала будто, взгляд более пронзительный, прямо как у семпая. Вчера, в окружении вампиров, она казалась не человеком вовсе, а одной из них — столь непреступных и сильных. Всё смотрели на неё и взгляд оторвать не могли, даже Зеро. А ведь на меня он так никогда не смотрел! Да и никто с таким восхищением, честно говоря, не смотрел.       Поэтому она и опасна, что может забрать у меня мою игрушку. А я ведь столько сил вбухала что бы он хоть за человека меня воспринимал! А если она и Канаме-Семпая сможет окрутить? Нет, нельзя!       Такого просто не может быть, возможно она и красивее меня, но я знаю Зеро уже четыре года, а Семпая и вовсе сколько себя помню, у неё не выйдет вот так просто придти и всё испортить!       Как раз завтра у нас с Зеро дежурство по школе, а потом я уговорила его пойти в одно кафе. Конечно пришлось очень долго умолять, а потом и вовсе пригрозить едой ректора, но зато и с ним время проведу и потом Канаме расскажу, как якобы весело было. Да где этот Зеро? Ушёл куда-то с Комори, а ведь еще рапорт с его стороны не сдан, и на дежурство идти через два часа. Нужно напомнить ему о завтрашней проверке общежитий и прогулке, а то ведь стопроцентно забудет. Конец POV Юки       Дверь с тихим скрипом расскрылась, и вольяжной походкой в кабинет вошёл президент ночного класса. — Канаме-семпай, — девушка постаралась мило улыбнуться, и её лицо приняло какое-то слишком глупое выражение, — здравствуйте!       Взглянув на сестру, у вампира появилась слабая полуулыбка на лице, а взгляд стал немного нежнее. — Здравствуй, Юки. Почему ты здесь? — Я жду Зеро, Семпай. Он с Комори ушёл, а мне с ним поговорить нужно. — Ясно. Юки, не могла бы ты ненадолго оставить нас с ректором? Я передам Кирию про тебя, если он зайдет.       «Канаме-семпай впервые говорит со мной в таком повелительном тоне!» — А... Да, конечно, Семпай, до свидания, — слегка обескураженно и немного обиженно сказала Кросс, выходя из кабинета.       Вампир подошел к столу и сел в кресло напротив ректора. —Случилось что-то, что не могло подождать до вечера, Канаме-чан? — Не совсем, ректор. Я просто хотел поговорить. Новенькая... Мне кажется, она знает о нас, — он серьёзным взглядом винных глаз уставился прямо на ректора, от чего у последнего прошла легкая дрожь по телу. — Новенькая, значит?! Комори если не ошибаюсь, подожди-ка секундочку, — охотник быстро принялся что-то отыскивать в своем столе. — Вот, нашёл! Документы Кайлы Комори: 15 лет, мать—Мария Комори, отец—Дайчи Комори. Отец погиб в аварии, когда малышке было пять, мать гематолог. Приехала в академию из-за долгой командировки матери. Впрочем, ничего особенного, — Кросс устало посмотрел на Курана и положил документы перед ним. — Ты уверен что она знает? Вроде ничем не примечательна. — Не уверен, но вскоре узнаю. Я пришёл не только поэтому, Кросс. Не знаю слышал ты или нет, но прошлой ночью лунное общежитие сильно побеспокоило весьма странное..кхм..пение. — Подожди, мне послышалась или ты сказал пение?! Неужели-то кто-то из дневной смены всё же додумался спеть вам серинады под окна? — Сарказм вам не идёт, ректор, я не знаю как точнее выразиться, но это было очень странное пение... Половина моих студентов валялась на полу, ещё некоторые плакали и кричали что-то невнятное , а бедный Ханабуса так и вовсе в обморок грохнулся.       Кросс с удивленными глазами уставился на своего студента. — Ничего не понимаю. Ты думаешь они так из-за пения? Может другой чистокровный? —Нет, пел не вампир, я в этом уверен. В нас будто влили то, что не дано нам с рождения. Возможно, здесь замешана магия, хотя это мало вероятно, но я уже ничего другого не могу предположить. Что же, раз вы ничего не знаете, то я пожалуй пойду. И это я возьму с собой, — вампир встал и, взяв со стола документы Комори, хотел было уже выйти, как его остановили. — Подожди, что ты имеешь в виду, под словами «то что нам не дано» Канаме? — Чувства. Ты ведь знаешь, мы не можем испытывать эту маленькую радость людей. Таким как мы, полуночникам, несвойственны чувства, возможно, это и к лучшему, — ухмыльнувшись он закрыл дверь.

***

— Но, Зеро-о-о, почему сегодня? Мы ведь договорились, что проверка будет завтра и предупреждение тоже написали, — все никак не унималась младшая Кросс, пытаясь догнать Кирию. — Вот именно, до завтра они уже всё припрячут и на готовеньком сидеть будут, а мы потом ищи. Да прекрати ты уже ныть, сегодня дневное, а завтра быстренько и лунное общежитие проверим. И ровно в девять все пойдем в город. — Стой, ты ещё кого-то пригласил? — от удивления девушка ахнула и, схватив Зеро за локоть развернула, его лицом к себе. — Ты что, делаешь?! С нами еще Кайла пойдёт, ей там что-то купить нужно. И не смотри так. — Да я просто удивилась, значит в девять? — Если ты, конечно, тормозить не будешь. Давай быстрее, — он отвернулся и широким шагом направился к общежитию, а всё ещё неверящая в происходящее Юки бежала следом.

На следующий день.

Комната Кайлы.

      Только через заштореные тонкими занавесками окна прошли первые лучи солнца . Комнату наполнил полный боли стон.       Девушка на кровати лежала в позе эмбриона и, кусая колени, тихо стонала. Мгновение — она уже бежит в ванную, правой рукой старается придерживать волосы, а левой держит унитаз. Хрупкое тело сотрясал сильный кашель, из горла выходили отвратительные красные сгустки и непонятно откуда взявшаяся кровь.       Когда стало легче девушка сняла с себя одежду и встав в ванну включила ледянную воду. Глаза заволокло красной пеленой. Казалось, что не вода течёт, а кровь, всё было в красном, а голова кружилась. Выйдя из ванны, она потянулась за полотенцем, но потеряла равновесие и упала в середину уборной, где и свернулась калачиком держа в руке белое полотенце, которое она всё же успела ухватить. POV Кайла. - Открывай!.. Черт!.. Может...? Она там?... Отойди... Бах!.. Кайла!.. Боже!.. Зеро, отвернись!... Юки дверь!       Мамочка, как же больно! Моя головка сейчас взорвётся, почему все так орут? Какая-то тварь брызгает водой... Да хватит меня трясти! Медленно поднимаю веки, и через минуту я могу различить лишь белое и чёрное. Ещё минута — вместо пятен появляются лица префектов. — Го-ло...голова болит, — не голос, а хриплый скрежет какой-то. — Ещё бы не болела, дура! Ты её краном бей почаще, чтобы окончательно мозги отбить. Хотя, там уже, по-моему, нечего отбивать. — Зеро, не ори на неё! Держи воды, ничего страшного ведь не случилось. Разве что шишка небольшая. Ну и кровь из носа пошла, да и всё!       Итак: я у себя в комнате, вроде утро, Зеро злой, а я голая. Ну хоть полотенцем накрыли, и на том спасибо! — Время! Поход в город ведь не отменяется? — самый жалостливый голос, на который я способна, и оленьи глазки.       Зеро присел рядом со мной и устало вздохнул. Волновался? — Девять утра, Комарик. Только осмотрели ночное общежитие, я как раз собирался за тобой идти, как вдруг... В общем, я к тебе сразу пришёл, а дверь открыта, тебя нет и эта кровь из ванной. Боже! Я думал что...       Мой маленький Кирию, неужто ты думал что я оставлю тебя? Дурачок! Я аккуратно присела, стараясь удержать полотенце, и обняла его со спины — это было очень непросто, потому что у него просто гигантская спина, — и положила голову ему на плечо. — Не бойся ты так, я ведь говорила уже: от меня не так легко избавиться. Ну, а если что ещё случится, обещаю предупредить заранее. Кстати, дашь мне минут десять? Я ведь не голая в город пойду, так? — А что? Я только за! — наконец-то смеётся, а то морду строит уж больно серьёзную. Но голой я всё равно не пойду — холодно. — Зеро, выйди быстро! Дай девочке одеться, мы за дверью подождём, Комори. — Да встаю я! Эй, Комарик, одеться-то сама сможешь, или может помочь? — Сама как-нибудь справлюсь, дуралей, иди уж! — Я убираю с него голову и, нехотя, отпускаю его спину.       Как только дверь за ними закрылась, я побежала одеваться: бельё, светло-бежевое платье* до колен, волосы решила заколоть с висков, и.. Да блин! Куда я убрала балетки? Так, одна есть, а где левая? А, да вот же она! Ну, вроде всё: чистая, легкая, красивая. Ну всё, Мир, дрожи и бойся — я иду. И иду я тебя покорять!