Кукла

И почувствую, словно на раны соль, Как вокруг все безжалостно изменилось, И пронзит мою душу такая боль, О какой мне и в тягостном сне не снилось.

***

Катя Пушкарева: "Мой дорогой друг и президент! Поскольку с детства ты страдаешь редкой формой склероза, я снова решил придти тебе на помощь. Жданов, с прискорбием тебе сообщаю, что за столь продолжительный срок действия нашего плана по укрощению строптивой мы не добились ровным счетом ничего, НО!!! Мне всё же кажется, что сдвиги есть и сердце нашей Железной леди потихоньку начинает плавиться. Так что не падай духом, я уверен - удача нам издалека улыбается, продолжай исполнять задуманное, и в скором времени Катерина упадет в твои объятия и, надеюсь (не спеши закидывать меня помидорами), в твою кровать. Да, да, Андрей, я не описался. Ты ДОЛЖЕН переспать с ней. Я не знаю, как ты это сделаешь, и знать не желаю, по-моему, с такой женщиной, как Пушкарева, вообще спать можно только под наркозом, но тем не менее. Включай воображение, глотай виски литрами - в общем делай, что хочешь. Это твой долг перед компанией, так что крепись. Расслабляться ни в коем случае нельзя, а поскольку меня не будет рядом, чтобы напомнить тебе об обязанностях в отношении нашей страшилы, я подготовил таблицу. Что-то наподобие меню: твои действия на завтрак, обед, ужин и... ночь. Ночь - это самое трудное, но ты уж постарайся. С другой стороны, говорят, что страшилки любят, как в последний раз. Кто его знает? Потом мне подробно всё расскажешь. Здесь у тебя открытки, игрушки, шоколадки и ещё куча всякой дряни, которую ты будешь кидать в пасть своей "ненаглядной". Прошу оценить мой талант - открытки с каждым разом писать все труднее. А женщины, даже похожие на Домового, повторений не любят. Думаю, раз уж вчера тебе пришлось пережить заточение в собственном кабинете, то сегодня можешь отдохнуть, но презент нашей Шапокляк ты дать обязан. И каждый день ты должен появляться как штык в её каморке с подарками. Почаще делай комплименты её внешности, знаю, что сложно, но всё же. Начни с ушей, это единственная часть тела Пушкаревой, к которой у меня нет претензий. Собственно, пожалуй, на этом всё, дальше рассчитываю на твоё воображение. Впрочем ещё можешь сказать что-нибудь про зубы - они у неё тоже неплохие. В общем, тебе придется создать у нее иллюзию, что она мисс Вселенная, иначе все наши усилия пойдут прахом. Уже с сегодняшнего дня ты все свои силы должен направить на достижение одной единственной цели - превратить Екатерину Пушкареву в своего личного кроватного монстра. Я, конечно, постарался и собрал тебе весь арсенал безумно влюбленного, но самая тяжелая задача на тебе. Тебе нужно соответствовать своей легенде. Катя знает, что такое ВЛЮБЛЕННЫЙ мужчина (она была замужем, не забывай об этом), и если она хоть на секунду засомневается в твоих "чувствах", то компания мгновенно уплывет в загребучие руки коварного Николая Зорькина, жаждующего нашей крови и готового использовать любой наш промах. Я знаю, ты этого не допустишь, Жданов, и будешь закрывать своим телом амбразуру по имени Катя до полной расплаты с долгами! Мы вернем компанию, твои мучения закончатся, и ты сможешь смело послать Пушкареву куда подальше. А пока придется страдать. Таков страшный оскал бизнеса (извини за невольный каламбур). Помни: своими смелыми действиями ты приближаешь сладостный миг, когда "Зималетто" снова будет нашей. Пусть эта мысль согревает тебя каждый раз, когда ты будешь ложиться с Пушкаревой в постель. Надеюсь, ты будешь делать это как можно чаще, потому что нет на свете более счастливого человека, чем некрасивая женщина после занятия сексом. Обещаю, как только этот кошмар закончится, я лично организую тебе такой мальчишник, что ты тут же забудешь обо всех этих ужасах. Иветта, Лизетта, Мюзетта и далее по списку - уже подтвердили свое участие. Так что готовься. Жму твою мужественную руку. Твой верный оруженосец. P.s. И ещё, Андрюша, не забывай дарить ей цветы, хотя, в принципе, думаю, ты уже выполнил норму по цветам в её день рождения, но все равно лишним это не будет. Вот теперь точно всё. Удачи." Я не могу остановиться, перечитываю эти строчки снова и снова, чтобы сделать себе ещё больнее. Странные создания - люди, вместо того, чтобы успокоить себя в тяжелые мгновения, они лишь постоянно воспроизводят боль. Я знаю зачем это, я много раз через это проходила. Тяжело в учении - легко в бою. Чем сильнее ты себя мучаешь сейчас, тем легче тебе будет потом, это значит, что когда страдания дойдут до своего пика, то это станет точкой невозврата - человеку уже будет всё равно, что было с ним или кто с ним был. Перечитываю, должно быть, в двадцатый раз, уже засохла на моих щеках размазанная тушь, помада то ли мной съедена, то ли так же, как и тушь, перекочевала с губ на лицо, а всё ещё больно. Я не могу дойти до точки невозврата, только лишь взращиваю в себе ненависть. Отвратительное чувство жалости к себе и безумного желания отомстить. Я сама себе отвратительна, и всё из-за них. Сладкая парочка - Жданов и Малиновский - молодцы, рыцари, укротили страшного монстра, спасли компанию! А подумать о том, что у монстра тоже есть сердце и оно не каменное, они как-то не догадались. Жаль. Они видимо также забыли о том, что у монстров есть одна особенность: они мстительные, - и раз уж они меня поставили в такой статус, то я просто не имею права ему не соответствовать. Но меня одолевают сомнения, ведь инструкция написана и вскрыта, а значит прочитана, но не выполнена. Из всего разнообразия, которое есть в так называемом "меню", Андрей не подарил мне ничего. Он выполнил лишь один единственный пункт, которому посвящена большая часть этого письма, - он переспал со мной, и не один раз. К тому же это произошло до прочтения этой инструкции, потому что в тот день, после того, как нас "освободили", он никуда не выходил из кабинета. И это не было похоже на вынужденный секс, хотя, конечно, это я его спровоцировала, и он был изрядно пьян... Нет. Я не верю. Невозможно так притворяться! Нужно быть невероятно хорошим актером, чтобы так сыграть любовь. "...Я люблю тебя..." "... Я могу спасать тебя вечно..." "...Ты главное знай, что если там будут две полоски, то я буду счастлив..." "...Катя, я не понимаю, что мне делать... Я пытаюсь узнать тебя, но ты не позволяешь...Ты даже ни разу не сказала, что любишь меня..." "...Ты ведь не такая! Я же знаю, что ты, черт побери, красивая!..." Всё это не мог сказать человек, который никогда ничего ко мне не чувствовал. Не мог человек так говорить со мной, так смотреть на меня, касаться меня, чувствуя ко мне лишь отвращение. Я не верю в это. Я отказываюсь верить. Он любит меня, я точно знаю. Андрей Жданов меня любит, и этот факт делает его поступок ещё ужаснее. Он изменил мне, измена - это предательство, а предательства я не прощаю.

***

Роман Малиновский: Она больше не приходила. Я был уверен на двести процентов, что Катя снова зайдет в мой кабинет, она должна была зайти, но нет, она уехала куда-то ещё до конца рабочего дня со Ждановым. Даже думать не хочу, что они собирались делать, отвратительно, поэтому я пью. Чёрт возьми, уже второй час - скоро рассвет, а сон у меня ни в одном глазу, впрочем, рассветы нынче поздние. Дурацкие нервы. Не могу перестать думать о них. Не хочу думать, но все равно делаю это. Мне противно представлять, как они сейчас мирно спят в обнимку в одной постели, или даже ещё не спят - мерзко. Но я ничего не могу с собой поделать, я не могу выбросить эти мысли из своей головы, и это лишь усугубляет мое положение. Хочется крушить. Как такое со мной случилось? Как я могу одновременно любить и ненавидеть эту женщину? Никогда не думал, что такое вообще возможно. Нет, я ненавижу не её саму, а мысль о том, что она сейчас с кем-то другим. Да с моим лучшим другом! Даже если представить, что я узнал её немного раньше и выступил против Жданова в борьбе за её сердце, она ни за что на свете не предпочла бы меня Андрею. Конечно, Жданов ведь рыцарь в сияющих доспехах, а я так - шут. Эх, ладно. Надоело мне сидеть и тосковать. А ну-ка встать! Оооууу, а ноги то меня совсем держать не хотят! Паразиты. Ну и ладно. Я до кроватки и доползти в состоянии. Пока что.

***

Боже моя голова... Терпеть не могу похмелье. Такое ощущение, что я вчера выпил не две бутылки, а двадцать литров, и не виски, а незамерзайки. Хочется сдохнуть. И угораздило же меня иметь работу, на которую нужно ежедневно являться! Почему будильник не сработал? И где вообще мой телефон? В темноте ничерта не видно. Так, надо найти выключатель. Ой, что-то у меня через чур грандиозные планы: сперва надо хоть с кровати встать, ну или хотя бы попытаться. Так, отлично, первый пункт выполнен, теперь далее. Итак, насколько хорошо я ориентируюсь в собственной квартире, думаю, выключатель должен быть где-то возле двери, а дверь у нас... там. Ага. Аккуратно, не спеша, идем к предполагаемому местонахождению объекта. Где-то... Вуаля, вот и он! Да будет свет! А света нет. Либо я ослеп с перепоя, либо у меня отключили электричество, и, честно говоря, в данный момент я всей душой надеюсь на первое. Но нет. У меня действительно отключили свет. Боже, какой чудесный день! Света нет, телефон черт пойми где, время хрен знает сколько, и что мне делать знает тоже кто-то, который не я. Помогите, я в аду. И на улице как назло темень, хоть бы свет из окошка был, должно быть ещё и пяти утра нет. Что-то я сегодня ранняя пташка, можно ещё пару часиков подремать. Да, неплохо бы, но сначала мне нужно в уборную: виски просится наружу. С облегчением меня! Пара капель воды на лицо и я практически бодр. Не хочу спать. Ладно, поеду на работу, всё равно дома без света делать нечего. Надо такси вызвать... Ах да, у меня же телефон без вести пропавший. Ну, ладно. Деньги-то хоть у меня есть где-нибудь? А, вот - мелочь в кармане. Общественный транспорт, жди меня! Если ты, конечно, ходишь в такую рань.

***

И вот я здесь! Ура! Да здравствует "Зималетто"! Ты даже не представляешь, что я сегодня пережил, чтобы добраться до тебя, родненькая моя работушка! Ну, да оставим в прошлом весь этот ужас. Сейчас у меня другой вопрос: какого ж хрена у нас на этаже нет электричества? Мне сегодня весь день так не везет: что дома, что здесь. Хоть свет в окне появился - светлеет - и то слава Богу. Ага. Ну и кому понадобилось вырубать рубильник? Идиоты. Экономить вздумали. Ладно. Да будет свет! Отлично, на этот раз сработало. Пойду-ка я в свой излюбленный кабинет, пристанище моих антипохмельных средств. Виски, жди меня!

***

Автор: Рома распахнул дверь в кабинет, медленно втянул испепеляющий изнутри запах - виски - и улыбнулся, закрыв глаза. Нет. Он резко открыл глаза. Откуда такой крепкий, застоявшийся в воздухе, запах? Взгляд упал на пустую бутылку на столе, кресло, стоящее в дальнем углу комнаты, а не возле рабочего стола, как его вечером оставил хозяин кабинета, снесённые со стола несколько стопок с документами и письменные принадлежности, ну, и, конечно, открытый шкаф, где хранится виски. Гость. И, скорее всего, чем-то очень расстроенный. Рома медленно подошел к столу, взял опустевшую бутылку виски, "Жаль... Жаль такой виски! Наверняка тот, кто его выпил, и понятия не имеет насколько он хорош и тем более насколько он дорог," - подумал Малиновский, ещё припомнил почему он покупает этот виски: именно его он когда-то вырвал из рук самой прекрасной женщины, - и стал дальше внимательно рассматривать свой стол. Он был так озабочен этим хаосом, что даже не заметил человека, устроившего всё это, который находился буквально в паре шагов от него самого, и сейчас два бесчувственных красно-голубых глаза смотрели ему прямо в спину с огромным желанием ударить в нее ножом так же, как обладатель этой спины ударил обладателя этих глаз. После тщательного осмотра рабочего стола Рома пошел за своим креслом, чтобы вернуть его на законное место, и завершив свою миссию, ещё раз внимательно осмотрел его, и не обнаружив никаких следов насильственных действий, наконец поднял глаза, мгновенно столкнувшись с красно-голубым взглядом. Он опешил. Пару минут он тупо стоял на месте и не мог двинуться, пытался понять, кто это и что здесь делает. И вскоре осознал, что это тот самый гость, что превратил его кабинет в один большой бардак и лишил его самого дорого напитка. Вернее - гостья. Она сидела прямо слева от двери (и как он ее сразу не заметил!) на полу, сжимая в руках какие-то листки бумаги. Она была красива, одета дорого и со вкусом: чудесное синее платье, туфли, украшения с бриллиантами, - все портили лишь красные от слёз глаза и начатая бутылка виски, стоящая рядом с ней. И что самое ужасное - она очень уж напоминала одну девушку: потекшая тушь, лицо белое-белое, чуть размазанная помада. Он узнал её, Екатерину Пушкареву, вот только сейчас она больше напоминала ту, кем не была уже много лет, - танцовщицу Джокер. Рома даже предположить не мог, что ему сейчас делать, ведь ситуация-то критическая: в его кабинете на полу сидит заплаканная Катя, мягко говоря, в нетрезвом состоянии, которая разнесла ему весь кабинет, и чем-то очень расстроенная, - что сказать ей? Поинтересоваться о случившемся или о ее состоянии? Или просто начать успокаивать? Или молча повести её умываться? Или может... - Доброе утро, - он не понял, как сказал это, приветствие само вырвалось из уст. Катя смотрела на него абсолютно пустым взглядом, от него у Малиновского кровь в жилах застыла. - Разве? - Безжизненный голос. Голос мертвеца: холодный и сухой. - Лично для меня, - продолжила она тем же ледяным голосом, - это утро просто отвратительно. Повисла напряженная пауза. Катя прожигала Романа своим взглядом, а он не мог отвести его, хотел было, но не получалось: он увидел в её глаз лёд и, кажется, понял, что это за лёд - ненависть. Но за что? За то, что поцеловал её? Не могла ж она на него так обозлиться из-за одного поцелуя! - А вы сегодня ранняя пташка, Роман Дмитриевич, - прервала она тишину. - Не рассчитывала встретить здесь кого-то в пять утра. - Ты пьяна, - попытался пристыдить её и сбить с толку Рома, чтоб она наконец отвела этот взгляд. - Знаете, удивительно, но алкоголь совсем не туманит мой разум, даже наоборот - просветляет его, а ещё убивает нервные клетки - замечательная способность! - она натянуто улыбнулась и, наконец, опустила взгляд. Рома подошёл и присел напротив неё, втянул воздух в легкие и на выдохе тихо произнес: - Что случилось, Кать? - Неправильный вопрос, - перебила она его и резко встала, взяв бутылку стоящего рядом виски, - правильный звучит так: "Что вы со мной сделали?" - она бросила перед ним бумажки, которые всё это время держала в руках, и подошла к окну, сделав глоток обжигающего напитка. Рома поднял с пола бумажки и встал. Они были полностью исписаны, но он не мог развернуть их и прочитать, не из-за того, что боялся увидеть написанное там, а потому что наизусть знал каждое слово. Он сам всё это написал. Сердце бешено заколотилось: теперь ясно откуда у неё в глазах эта холодная ярость и ненависть, - она прочла инструкцию. - Катя, нет, - тихо, пытаясь оправдаться, говорил он, но в горле пересохло, - ты... Ты всё не так поняла... Это всего лишь шутка! Ну, дурацкий у меня юмор, что поделать, не умею я... - Любовью шутит Сатана, - перебила она его. - Катя, - Рома решил, что надо хоть кого-то уберечь от ее гнева, - ты же знаешь, что это всё неправда. Ладно я - написал эту мерзость, о чем ужасно сожалею, но ведь Андрей ничего тебе не сделал, он любит тебя! Снова пауза. Катя смотрела в окно: на улице только начинало светлеть, - она пыталась что-то рассмотреть в темно-голубом небе и на крышах домов, но тщетно. - Если б он меня действительно любил, - тихо ответила она, - то меня бы сейчас здесь не было, и я бы никогда не нашла эту инструкцию. - Однако ты здесь, - заключил Малиновский, - так что же между вами произошло? - Это не важно, - она сделала ещё глоток виски. - Вы хотели вернуть компанию, Роман Дмитриевич? - Она повернулась к нему лицом и посмотрела вопросительным и каким-то раззадоренным взглядом. - Ведь ради неё вы такой замечательный сценарий составили? Малиновский смотрел на Катю и молчал. Под натиском этого взгляда слова снова застряли в горле, он чувствовал: сейчас она скажет что-то разрушительное, - и просто не знал, что ему делать. Катя ухмыльнулась, сделала ещё глоток виски и снова отвернулась от него к окну и стала наблюдать за тем, как медленно по улицам разливается солнечный свет: - Что ж, - насмешливо улыбнулась она и снова развернулась к Малиновскому. - Я поздравляю вас! Теперь компания в ваших руках, Роман Дмитриевич! - В моих? - не понял он. - Именно в ваших, - улыбка мигом слетела с её лица, но глаза загорелись, - Андрей ничего не узнает. Вы не расскажите ему ни о том, что произошло в этом кабинете вчера и сегодня, ни о том, что видели меня здесь в таком наряде и что я прочла инструкцию, ни тем более о том, что я Джокер. Вы будете молчать, и тогда я проработаю тут ещё неделю до совета директоров, а потом тихо и незаметно уйду, и никто ни о чем не узнает. В ином случае - вендетта. Если вы хоть что-нибудь расскажите ему, я не просто заберу у вас компанию - я уничтожу "Зималетто", кредиторы сожрут вас всех заживо, но сначала ваша инструкция разлетится по всем рабочим столам компании, почтам акционеров и даже к СМИ. Катя подошла к Малиновскому максимально близко и всмотрелась ему в глаза: - Выбор за вами, - прошептала она ему. - А как же сотрудники? Ты и их отправишь на улицу? Они же не в чем перед тобой не виноваты. - В любой войне гибнут невинные - это закон, которого никак не избежать. Вы сделали свой выбор? - Но ведь поклясться молчать - значит добровольно надеть на себя ошейник и дать тебе в руки поводок. - Не сравнивайте себя с собакой, Роман Дмитриевич, не оскорбляйте честь этих животных. Собаки лучше людей. На цепь вас никто не посадит - молчать придется всего неделю, а приказывать я вам не собираюсь, я, в отличии от некоторых, осознаю важность свободного выбора, поэтому и предоставляю его вам. Так что же вы выбрали? Роман опустил взгляд в пол и промолчал. А что ему было говорить? Выбор ведь совершенно очевиден. Предать друга - спасти компанию. Судя по настрою Екатерины, у Андрея больше нет шансов спасти их отношения, так что смысла рассказывать ему все это тоже нет, но, с другой стороны, платой за молчание будет лишь её презрение и ненависть. Но он это заслужил, ведь по сути он уже предал Андрея покусившись на его женщину. Да, Катя права, он все это заслужил. Не дождавшись ответа, Катя поставила виски на стол и мимо Ромы пошла к двери, но когда её кисть была уже на ручке за спиной раздался тихий, хриплый голос: - Я буду молчать. Она остановилась. - Я знала, что вы сделаете всё для компании, - она открыла дверь, - впрочем, как и всегда. Катя ушла, оставив в кабинете единственного человека, который мог бы спасти её от самой себя.