Кукла

Все порой совершают глупости, Только разный у них габарит: Одни Мастера сжигают рукописи, А другие - своих Маргарит.

***

Катя Пушкарева: Всегда не любила девушек, которые ведут себя как сучки, но вот она я - веду себя настолько надменно, насколько это возможно, манипулирую человеком из-за своей непомерной злости и собираюсь уничтожить компанию любимого мужчины, словом, веду себя как полнейшая сука. Всегда не любила таких девушек, но как не быть сукой, если вокруг одни ублюдки? Всего лишь защитная реакция - инстинкт выживания, не более. В море хищников нельзя плавать прекрасной золотой рыбке, доброй, красивой, исполняющей желания, надо притворяться акулой, питающейся сердцами своих недругов, иначе съедят. Маскировка в наше время стала обязательна. Погода, кажется, подстраивается под мое душевное состояние: в воздухе стоит запах дождя, - обожаю этот запах, не сам дождь, а именно аромат, предвещающий о том, что скоро будут плакать ангелы, люблю его, наверное, даже больше, чем запах скошенной травы или осенних листьев. Скоро польёт. Ранний утренний дождь, пусть он смоет с меня всю боль, обиду, всю ненависть и любовь. Пусть он оставит только равнодушие. Кап. Вот и упала на меня первая капля первого весеннего дождя, который скоро, должно быть, превратится в ливень, ведь тучи-то надо мной сгустились. Видимо природа решила на обиженную воду повозить. Пускай, мне уже ничего не страшно, всё самое худшее, что только могло случиться - случилось. Дойду до дома в безмятежности, успокою последние нервы. Переживания? Пусть будут, но не сейчас. Сейчас у меня внутри так пусто, что даже странно, складывается такое ощущение, будто органов внутри нет, а просто полость с падшими в бою за любовь бабочками, такими фиолетовыми, лиловыми, цвета индиго, но главное - мертвыми, они нескончаемым дождем падают сверху в низ, как будто в братскую могилу, и живот выворачивает от такого количества мёртвых тел, снова хочется согнуться пополам. Нет, не сейчас, только не сейчас. Пустые улицы, машин на дорогах тоже нет, ещё слишком рано для какой бы то ни было оживленности, но ливень уже льет как из ведра. Я долго иду, практически дошла до дома. Давно я так не ходила, вот уже как месяц меня домой и на работу отвозил Андрей, но я всё равно помню этот путь наизусть. Вот небольшой продуктовый магазинчик, помню, как я забегала в него после института на последних курсах купить что-нибудь поесть, когда только купила эту квартиру, а потом переехала в Германию, квартира осталась на попечение арендаторов, потому что родители отказались оставить свое уютное и теплое семейное гнездышко, и продавщицы этого магазинчика меня больше не видели. За ним цветочный, а на углу товары для животных. Но зачем мне эта информация? Цветы я никому не покупаю, да и животных у меня вроде нет. Просто надо думать о чем-то, отвлечься от мыслей об Андрее. Я стараюсь, но получается пока что отвратительно, вообще не получается. Боже, мне ведь сегодня ещё на работу... Не хочу туда. Не хочу видеть ни Андрея, ни этого шута пустоголового, ни Киру... да даже женсовет. Но если не приду, то ко мне домой точно заявится Жданов, а этого мне надо ещё меньше, так что придется идти.

***

Андрей Жданов: Я ничего не чувствую. Ничего: ни боли, ни наслаждения, ни жалости, ни сочувствия, ни гордости, ни умиротворения. Совсем ничего, пусто как в вакууме - полнейшая изоляция. Будто я сделан из камня. Была злость, была агония и боль, было дикое желание ломать и крушить, но это было с другой женщиной. А с Кирой я превратился в бесчувственное полено. Я к ней ничего не чувствую. Я осознаю, что в очередной раз использовал её, но мне совершенно не жаль её, мне не стыдно за свой поступок перед ней. Теперь я наконец понял: мне просто все равно. Неужели мне всегда было все равно? Я вспоминаю, что было между мной и Кирой, и понимаю: она была хорошей, всегда чуткая и нежная, заботливая, терпеливая, умела прощать, и никогда ничего от меня не скрывала, - но воспринимал все это как должное и никогда её не ценил. Я просто скотина. Вот опять же: Я осознаю тот, факт, что я скотина, но мне почему-то плевать. Меня ни коим образом не задевает мое отношение к Кире, зато то, что я отвратительно поступил с Катей... Я идиот. Чем я думал? Я вообще думал? Почему я решил, что проблемы с ней надо решать так же, как когда-то я решал проблемы с Кирой? Мне надо было просто нажраться как свинья, успокоиться, а потом пойти и извиниться перед ней, но нет - Я решил пойти по проверенной схеме и упасть в объятия первой попавшейся на глаза женщины. Катя не Кира - она не простит меня. И что мне теперь делать? Рассказать правду, а потом кидаться ей в ноги и умолять, чтобы простила? А что мне ещё остаётся? Я не могу ее потерять, иначе я сам себя никогда не прощу. Скрыть от нее измену? Но ведь всё тайное рано или поздно становится явным. Я не хочу всю жизнь жить в страхе, что однажды она узнает обо всём и уйдет от меня тогда уже точно навсегда. Говорят, всё, что происходит с нами, учит нас. Сегодня я изменил ей. Вряд ли она мне это когда-нибудь сможет простить, возможно, сделает вид, что простила, но только чтобы меня успокоить. В ней навсегда останется обида за то, что я предпочел ей другую, но я всеми силами постараюсь доказать, что на самом деле я предпочел её всему миру. Так вот этой ночью я выучил, что такое любовь и понял одно: ни одна женщина мне больше не интересна. Ни одна, кроме Кати. Я расскажу ей, да, я обязательно ей обо всем как есть расскажу, и не стану оправдываться. Если она меня всё-таки любит, то простит, может не сразу, но простит.

***

Я рано приехал на работу, сейчас только восемь, в офисе ещё никого нет, но у меня какое-то дурацкое предчувствие, что здесь что-то произошло. Не знаю откуда оно у меня, но тем не менее оно есть и ничего я с ним поделать не могу. Мой мозг упорно сигналит SOS, говорит, что что-то сегодня совсем не так же, как было вчера, но я никак не пойму что именно. Так, ладно, если буду об этом думать, то в голову точно ничего не придёт, пойду лучше кофе себе сделаю. Я достал ключ из кармана пиджака и вдруг понял: двери - вот что сегодня не так. Вчера я легко зашел в этот кабинет, потому что электричество было отключено, и замок не работал. Но вот проблема: я не включал рубильник, и Кира тоже... Выходит, кто-то уже здесь был, когда я пришел. Кто? Я вышел в приемную, но вряд ли это Виктория, раньше обеда она на работе никогда не появляется. Вдруг у меня появилось смутное понимание происходящего, небольшая догадка: кто всегда ведет себя так тихо, что его вовсе никто не замечает? Катя. Догадка поразила меня и я направился обратно в кабинет, а оттуда в каморку. Но там никого не оказалось. Пустота. Пару минут я постоял в дверях, думая о том, что я полный придурок, поселил своего самого ценного сотрудника в эту дурацкую кладовку! Лучше б я туда Малиновского запрятал. Так, ладно, Кати здесь тоже нет, можно со спокойной совестью идти заваривать себе кофе.

***

Роман Малиновский: Так-с! Ну, если подходить к проблеме с более или менее оптимистичной стороны, то с одной бедой мы справились - я убрал бардак, который здесь устроила Катерина Валерьевна, осталось только понять, как усмирить саму госпожу Пушкареву... Что Жданов сделал такого? Катя была... Я никогда не забуду эти кровавые яблоки глаз на бледном лице и горящие в них синим пламенем огни, а особенно застывшую бешеную ярость в этих глазах. Она говорила слишком спокойно, чтобы это спокойствие было правдой, нет, оно скорее было частью той ярости, злости и боли, что засели в ней. Каждую секунду мне казалось, что вот в следующее мгновение она развернется и разорвет меня в клочья. Она выглядела, как... как тогда, семь лет назад - как сумасшедшая. Но если тогда я полюбил ее за это сумасшествие, то сегодня мне стало жутко от поистине безумной леди. Никогда не задумывался, почему она взяла именно этот образ - сумасшедшего злодея и преступника Джокера, а сейчас вот вспоминаю тот рассказ Лары Фабиан о том, как она увидела заплаканную девчонку на краю обрыва, должно быть это был тот же обрыв, с которого она не так давно пыталась спрыгнуть, и понимаю, что не она сама выбрала себе имя, а певица увидела в ней Джокера. "Она просила не называть ее имени, но я дала ей другое..." - как-то так она тогда сказала и назвала ее Джокер. Быть может и тогда на ее лице был вовсе не грим, а всего лишь размазанная и растекшаяся от слёз косметика? Что если и тогда её что-то сломало? Или кто-то? Ведь она говорила мне, что "больна одним человеком". Так что с ней сделали семь лет назад и что с ней сделал Жданов сейчас? А главное как мне это исправить. Я не могу рассказать Андрею ни кто она такая, ни то, что она на него зла не понятно из-за чего и на меня из-за инструкции, я даже не имею возможности сказать ему о том, что его любимая девушка через неделю исчезнет из его жизни навсегда, чтобы он что-то успел придумать и все исправил, ведь если я скажу, то он сразу поговорит с ней или будет извиняться, и Катя сразу поймет, что это я рассказал, а вот дальше ситуация может принять любой из двух вариантов развития: либо она простит его, вернется к нему, останется в компании и хэппиэнд, либо она исполнит свое обещание и уничтожит нас всех, и в этом случае, Боже, дай мне сил справится с этой женщиной! Как же я устал за это отвратительное утро! Пойду себе кофе сделаю.

***

- МАЛИНОВСКИЙ! - Я аж вздрогнул, и немного этого чертового кипятющего кофе пролилось мне на руки и на пиджак. - Твою ж мать!- я мигом поставил чашку, стряхнул кисти и обернулся, - Жданов, какого хрена ты делаешь? Он посмотрел на мои руки и пиджак, и глаза его сразу округлились: - Черт, Ром прости, я не специально. Сейчас салфетки дам. - Да какие салфетки! Тут застирать надо. Пошли в туалет. Я направился в сторону мужской уборной, Андрей покорно последовал за мной. Мои руки горели и надо было их быстрее сунуть под холодную воду, поэтому в моей голове даже не возникло вопроса, а что он собственно делает здесь в такую рань, но вот после того как я ополоснул руки в воде и уже начал застирывать пиджак, а под ним ещё и рубашка грязной оказалась, но я решил с ней дома разобраться, так вот только тогда меня посетила мысль о том как бы так ненавязчиво выведать у Андрея, что между ним и Катей произошло. Я было решил уже начать разговор, но он меня немного опередил: - Это ты рубильник включил? - А это ты его выключил? - с вызовом ответил вопросом на вопрос я, меня он сейчас очень сильно злил, ведь из-за него я обжёгся да еще и костюм испачкал, и нет бы помочь, а он про рубильник! - Да, я. Он помолчал, а потом будто в себя сказал: - Нет. - Что нет? - Нет, это не я его выключил. Я закончил свою экстренную стирку, повернулся и посмотрел на Жданова: он печально как-то смотрел в пол, а между бровей появилась складочка, говорящая о крайней степени задумчивости, - это был подходящий момент для выуживания информации. - А кто? Он сделал глубокий вздох, поднял на меня глаза и с надрывом произнес: - Кира... Это имя ввело меня немножко в ступор. Кира? Зачем? С чего бы ей выключать рубильник? Плохое чувство мне подсказывало, что Кира непосредственно замешана во всей этой истории. Видимо Андрей понял по моему лицу, какой вопрос я собираюсь задать, и тут же поспешил на него ответить. - Она сделала это, чтоб, когда все уйдут, проникнуть в мой кабинет. Понятнее от этого его объяснения мне ничего не стало. - То есть Кира залезла к тебе в кабинет... Стоп. А откуда ты это знаешь? - Я вернулся на работу где-то в восьмом часу... - Жданов, хватит! Хватит ходить вокруг да около! Рассказывай, что случилось. Он помялся, подумал, на его лице промелькнуло сомнение, но всё-таки он вздохнул и начал: - Я позвал вчера Катю в театр, сюрприз решил сделать, она радостная такая была, когда я билеты достал, аж светилась, - он на секунду улыбнулся, но тут же снова сник, - а ещё я купил ей платье, ну и всяких аксессуаров тоже набрал, возомнил себя феей крестной, хотел Золушку превратить в принцессу... Он снова замолчал и, видимо, погрузился в неприятные воспоминания. - И... - решил вернуть его в реальность я. - Что и? И отказалась она от моих подарков! Ничем это не объяснила даже. И ведь ей все понравилось, с таким упоением она разглядывала эти вещи, - слишком много жестикулирует, значит и сам на Катю злится, - а потом сказала: "Не надену. Не могу". И мы поссорились. Нет, даже не так, мы разругались в пух и прах, и я ушел. Злой был, домой не хотел, да и в клуб или ресторан тоже не хотелось. Нажраться в одиночестве хотелось, ну я и поехал на работу... А там Кира... - Бааатюшки... - до меня медленно дошло, - и что? Ты с ней... - Да, - очень уж печально он это произнес, - прямо там, в кабинете, - он посмотрел на меня. - Скажи, что я идиот. Я машинально кивнул и пожал плечами: - Ты идиот. Нет, ты не просто идиот, ты клинический дебил, придурок, инфузория туфелька, я не знаю как тебя ещё назвать, - теперь мне все стало ясно как день: Катя увидела их вместе. Ну, конечно, те вещи, что сегодня были на ней - это те, что подарил Андрей. Она хотела помириться, приехала сюда и увидела, как... Боже... Не хотел бы я оказаться на ее месте. Это просто ужасно, отвратительно, мерзко и, должно быть, дико больно... Вот как она оказалась у меня: ей просто нужно было болеутоляющее виски, а под бутылками обнаружила инструкцию, и она её добила. Мы два идиота. Всё кончено! Если до этих пор я лелеял какую-то надежду на воссоединение этой парочки, то теперь я понимаю: Катя никогда не простит этого. Никогда. Даже если он перед ней будет стоять на табуретке с петлей на шее, то она просто развернется и уйдёт. - Ты ведь понимаешь, что она не простит тебе измену? - Понимаю. Но надежда умирает последней. Я все равно ей расскажу, она должна знать. О, друг мой, она уже знает.

***

Катя Пушкарева: Думала, мне будет страшно: страшно столкнуться с ним, посмотреть ему в глаза, что-то сказать, - но на самом деле я была слишком подавлена и очень зла, мне не хватило сил ещё и бояться. Когда я зашла в кабинет, он резко встал с кресла и посмотрел на меня широкими карими и очень виноватыми глазами, я кинула какое-то приветствие, "доброе утро", кажется, и направилась в свою каморку... он выскочил из-за стола, крикнул мое имя - хотел поймать - но я закрыла дверь прямо перед его носом. Уже почти обед, но я до сих пор не выходила из кабинета. Андрей не предпринимал больше попыток поговорить со мной, но даже через стену я слышала, как он вскакивал, нервно расхаживал по кабинету, то и дело подходя к двери моей каморки, однако, так ни разу и не постучав, через пару секунд отходил от нее и снова садился в кресло. Должно быть он действительно сильно волнуется, ведь обычно он передвигается абсолютно бесшумно. Его нерешительность очень быстро выбесила меня, я старалась не подавать виду, но если он так же внимательно, как я, вслушивался, что происходит за стенкой, то услышал бы, как громко начали стучать мои пальцы по клавиатуре и как глубоко я начала дышать. Так и сейчас - он снова ходит по своему кабинету туда-сюда, туда-сюда, туда... сюда... Боже, я не выдержу! Когда он уже провалился сквозь землю? Дверь открылась. Разговор. Это Малиновский зашёл. Хм, интересно, а он уже успел поведать своему другу увлекательнейшую историю сегодняшнего утра? Чёрт, если рассказал, то я сотру его в порошок вместе с этой дурацкой компанией! О чем они говорят? Почему так тихо? Боятся, что я услышу? Меня испугались.. Меня! А ведь это не я им жизнь сломала! Не я растоптала их чувства! ... Вышли? Они ушли. Оба, кажется. Наконец-то можно спокойно выдохнуть. Женсовет звал меня на обед, но мне и кусок в горло сейчас не лезет, так что посижу тут. Вещи что ли начать собирать, да потихоньку выносить. Да, пожалуй, надо уже собираться, ведь здесь я точно не останусь. Хм... Да мне и идти некуда... В Германию? Снова эта мода? Снова модели? Нет, только не сейчас, мне надо отдохнуть от этого. Можно уехать куда-нибудь, вот только... не думаю, что курорт мне чем-то поможет. Что ж, у меня ещё целая неделя, чтобы определиться. Целая неделя... Насколько долгой она будет? Должно быть нескончаемой. ... Надо гитару забрать. Да, точно, заберу сегодня гитару домой, а то ни дай Бог забуду её в этом проклятом месте!

***

Господи, наконец-то конец рабочего дня! Кажется, так быстро как сейчас я ещё никогда не собиралась. Поскорее бы уйти отсюда, здесь просто пытка какая-то, хорошо, что завтра выходной - передохну хоть пару дней, но как мне проработать ещё неделю до совета директоров - не представляю. Так, всё собрала вроде, оделась, гитару тоже не забыла. Фух, теперь главное прорваться через Андрея. Давай, Пушкарева, вперёд! Я резко открыла дверь, "До свидания" и, не глядя на него, бросилась к выходу, но вдруг у самой двери он схватил меня за рукав пальто и развернул к себе. Мы столкнулись взглядами. Зачем? Я ведь не хотела смотреть ему в глаза! Зачем я это сделала? Нет, зачем он это сделал? Черт, все из-за него! Откуда столько печали? Почему они будто кричат мне, что виноваты передо мной? Почему эти глаза так молят меня о прощении? Господи, не смотри так на меня, Андрей! Сердце бешено забилось, и мне уже с трудом удается спокойно дышать, раздражение, которое мучило меня весь день, улетучилось, и появилось только желание убедить его в том, что все будет хорошо, ведь мне сейчас его так жаль! Это же ходячее несчастье! Хватит! Нет! Я не прощу его! Никогда! НИКОГДА! Перед глазами ясно восстановилась вчерашняя картина того, как они с Кирой на столе... В моей голове даже стоны пронеслись. Никогда... На меня снова накатила ярость, а его взгляд побитого щенка раздражает,. Да как он смеет прикасаться ко мне рукой, которой ночью трогал другую женщину, и неизвестно где именно у неё была эта рука... Фу, мерзко! - Отпусти, - я сказала это как-то глухо, будто сорвала голос, но такой яд сочился из только лишь этого одного слова. Андрей не послушал меня. - Катя, пожалуйста, подожди, нам надо поговорить, - в его в голосе слышалась нерешительность, которая меня бесила. Я не желаю его слушать. - Нам не о чем разговаривать, отпусти меня! - Катя, послушай меня... Прости, прости меня за вчерашнее, я идиот, я знаю, я не должен был на тебя давить, и кричать, и вообще не должен был все это покупать, но я думал... - Что ты думал? Что нельзя такое чудище на людях показывать? ЧТО ТЫ ДУМАЛ? Злость меня переполняла, и я посмотрела на него с такой ненавистью, что он не успел ничего мне возразить, а просто остался стоять с полуоткрытым ртом. - Я думал, что это тебя обрадует, - наконец ответил он и снова замолчал. - Отпусти меня, - уже спокойно снова попросила я. - Катя, прости меня... - Мне нечего тебе прощать, - перебила я его, - а если бы и было, то я не простила бы, - не хочу, чтоб он признавался в измене, я этого не выдержу. - Но... почему? Я молчала, собиралась духом, подбирала слова, но я должна была это сказать, чтоб он отстал от меня навсегда, пусть даже возненавидев, мне все равно, я слишком зла, чтоб заботиться ещё и о его чувствах. - Уходя, ты вчера спросил: " Зачем тебе я?"... Знаешь, я всю ночь думала над этими твоими словами, не могла сама себе ответить, потому не знала что, но потом поняла: ответ был очевиден, но я боялась признаться, что это действительно так... Мой организм словно пытался помешать мне договорить: горло пересохло, голос будто бы пропал, и я стояла с открытым ртом и не могла произнести эти несколько слов. Андрей смотрел на меня огромными карими глазами и не понимал, почему я вдруг замолчала. Он продолжал судорожно сжимать мою руку, и вот я наконец выдохнула и подняла на него глаза. - Ты мне не нужен... Рука, мертвой хваткой державшая мой рукав, вдруг безвольно повисла. Андрей начал судорожно выдыхать воздух, который так долго держал в себе, его глаза бегали по моему лицу, а губы пытались что-то сказать, но звук застрял в его горле. Мне было не жаль его. Он это заслужил. Он сам заставил меня сказать это. - Прости... - Я вышла из кабинета, оставив позади человека, которой был дорог мне как никто другой, и пошла к лифтам. Может, я должна была сказать другие слова, должна была сказать: "Я люблю тебя", - простить и вернуться к нему, рассказать, кто я на самом деле, жить с ним счастливо, но вечно носить в себе обиду от того, что он когда-то предпочел мне другую. Я смогла бы так жить, но Андрей этого не заслуживает.

***

И лампа не горит. И врут календари. И если ты давно хотела что-то мне сказать, То говори.* Я люблю музыку. Не знаю почему, но не могу и дня прожить без музыки: каждый день, в любую погоду и под любое настроение, - я всегда что-то слушаю, играю или напеваю себе. Для меня музыка - это сама жизнь, без неё я превращаюсь в ничто. ... Любой обманчив звук. Страшнее тишина. Когда в самый разгар веселья падает из рук Бокал вина. ... Но сейчас я поняла, что на самом деле я ни дня не могу прожить не без музыки, а без Андрея... Пятый час я не вижу его и пятый час думаю только о нём. Я всё ещё зла, я всё ещё не простила ему измену, но я все равно скучаю по нему. ... И черный кабинет. И ждет в стволе патрон. Так тихо, что я слышу, как идет на глубине Вагон метро. ... Знаете, как маленьких детей учат плавать? Их просто бросают в воду. Я умею плавать, поэтому вода казалась мне легким выходом - прыгнуть и уплыть далеко-далеко. Но вот я прыгнула, и оказалось, что я забыла как это - плыть, практики давно не было. Теперь я как те дети, которых учат плавать, у меня всего три выхода: научиться, попросить помощи или утонуть... ... На площади полки. Темно в конце строки. И в телефонной трубке, эти много лет спустя, Одни гудки. ... Пока что я тону... тону во второй за вечер бутылке виски. Я не вернусь к нему и не попрошу его спасти меня. Я лучше сопьюсь, сойду с ума от тоски по нему и умру, чем прощу его. ... И где-то хлопнет дверь. И дрогнут провода. «Привет!» Мы будем счастливы теперь И навсегда. ... Ненавижу, как же я его ненавижу! Ну за что? За что он так со мной? Почему он променял меня на Киру? Он врал мне, говорил, что любит, но при первой же ссоре прыгнул в объятия своей бывшей! Подонок! Как остановить теперь эти слезы и безумную тягу к алкоголю? Это все из-за него! Ненавижу его! НЕНАВИЖУ!!!!! ... «Привет!» Мы будем счастливы теперь И навсегда. ... Ненавижу, но уже скучаю...